home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Волкодав

Если уж женщине попадает шлея под хвост, так это надолго. Теперь Кей вместо конфронтации избрала другой способ ущемить мое, и так уже порядком потрепанное, мужское достоинство. Она вдруг возжелала исполнять свои "супружеские" обязанности в полном сответствии с "легендой" – так сказать, без дураков, чтобы комар носа не подточил. Кей смотрела на меня преданным коровьим взглядом и покорно соглашалась с любой глупостью, какую я только мог сморозить. Она превратилась в липучку – красивую, эффектную, новенькую, на которую еще мухи не садились; но – липучку.

Однако и это еще не все. На вилле нам не нужно было скрывать свои отношения – вернее, выставлять напоказ, – так как все знали, что никакие мы не муж и жена, а просто партнеры. Потому Кей и я жили в разных комнатах, благо их на вилле хватило бы на целую роту. И вот с некоторых пор Кей повадилась перед сном надевать прозрачный пеньюар и дефилировать передо мной с видом непорочной девы, готовой в любой момент усмирить библейского льва. Кей изыскивала такие оригинальные поводы навестить меня перед сном, что, будь я деревянным щелкунчиком, давно бы прибил нижнюю челюсть к верхней гвоздями – из опасения, что она в конце концов отвалится из-за сплошного удивления иезуитским хитростям моей невенчанной "половины".

Я просто озверел. Мало того, что после Лимассола я не только не держал в своих объятиях живой женщины, но даже думать о них не смел из-за прорвы работы, так еще и Кей добавляла масла в огонь, дразня меня по вечерам невероятно соблазнительной плотью, которая, несмотря на иллюзорную близость – всего-то несколько микрон тончайшего шелка или чего там еще, – была дальше, нежели марсианские моря.

Я держался как сказочный оловянный солдатик. Да уж лучше меня кастрируют, чем я поддамся на провокации Кей!

Народ на вилле, к моему огорчению, собрался чересчур сообразительный, и я, замечая многозначительные ухмылки своих подчиненных, молча наливался желчью. Только старина Миллер посматривал в мою сторону с сочувствием – он, как я уже знал, имел возможность вкусить все прелести семейной жизни; к счастью для него, она длилась аж тридцать шесть дней…

Сегодня был важный момент в операции – я шел на первую встречу с мусульманским подкреплением. Естественно, не со всей арабской группой, а с руководителями. Я уже знал из дискеты, что бугра мусульман звали Рашид, но, скорее всего, это был псевдоним.

Я шел не один, а с Кей, и не только для конспирации, чтобы изображать влюбленных голубков, – моя "супруженция" играла роль прикрытия и была вооружена до зубов. По договоренности, ни мусульмане, ни мы не имели права следить друг за другом, а тем более выяснять, где находятся наши базы. Этот пункт был обусловлен очень жестко. Но превентивные меры в виде мобильных групп подстраховки конечно же принимать не возбранялось. По крайней мере, на первых порах, пока мы не притремся друг к другу и не станем доверять. Поэтому за нами с Кей наблюдал из взятой напрокат машины командир "торпед" Зигги, или Зигфрид, по паспорту британскоподданный немец, а по роже – грубо отесанный тупым топором белобрысый сибиряк. С ним были еще два его орла; но спроси кто у меня, как их зовут, я бы сделал постную мину и огорченно развел руками – все "торпеды" казались мне на одно лицо, а поскольку ко всему прочему были закоренелыми молчунами и на контакт с остальными членами группы шли неохотно, к ним все обращались предельно лаконично: "Эй, дружище!" Для меня главным была их исполнительность и отменная выучка.

Кей щебетала и ластилась ко мне, как кошка, нализавшаяся валерьянки. Я не препятствовал ей выражать свои "супружеские" чувства, понимая, что таким образом она маскирует нервозность: каким бы асом разведки ты ни был, а выход на задание всегда событие неординарное, способствующее лихорадочной работе железы, вырабатывающей адреналин.

– Может, сходим на экскурсию в замок Иф? – спросила Кей, когда мы дефилировали по набережной. – Я с детства мечтала увидеть остров и камеру, где был заточен Эдмон Дантес.

По правилам конспирации мы должны бы-ли несколько часов слоняться по Марселю, чтобы не притащить на встречу с мусульманами "хвост". Правда, на этот раз им обязаны были заняться "торпеды" Зигги – если, конечно, неизвестный противник снова напал на наш след. Перед выходом в город я не менее часа вбивал в голову Зигфриду простую, как дважды два – четыре, истину: топтунов брать живыми! Только живыми! В противном случае я обещал обрушить на головы "торпед" все мыслимые и немыслимые кары.

– Если мы провалим задание и нас заметут, как бобиков, у тебя будет возможность не только увидеть камеру графа Монте-Кристо, но и на своей шкуре по достоинству оценить все ее прелести. Конечно, нас не посадят в замок острова Иф, там ведь теперь музей, но, поверь моему опыту, все тюрьмы похожи друг на друга словно близнецы. Если не архитектурой, то по крайней мере внутренним содержанием – точно.

– Я устала… – вдруг пожаловалась Кей.

– Я тоже. Мы и впрямь не созданы для супружеской жизни. – Я притворился непонятливым.

– Перестань! Я не об этом.

– А-а… – Я неопределенно пожал плечами.

– Чего мы ждем? И вообще – какого черта нас, опытных ликвидаторов, низвели до положения полицейских филеров?!

– Захотелось пострелять? Сходи в тир. Дешево и сердито. А если без шуток, так сиди, детка, потихоньку и радуйся в платочек.

– Чему радоваться? Тому, что мы скоро заржавеем?

– Ты когда в последний раз была на курорте?

– Ну… – Она замялась. – Года два… может, три назад…

– То-то. А тут такая возможность провалять ваньку месяца три-четыре на самых шикарных пляжах Лазурного берега, о которых ты, в отличие от вонючей камеры Дантеса, даже мечтать не смела в своем занюханном Муходранске. Купайся, загорай, пей коктейли… в общем, балдей до опупения. За все заплачено, девочка. Это тебе не путевка от профсоюза. А чтобы не заржаветь, бегай кроссы и терзай тренажеры. Убедил?

– Не очень…– буркнула она.

– Ну, если ты потеряла форму, то я попрошу командование от операции тебя отстранить.

– Нет!

– Тогда не морочь мне Божий дар и нацепи свою фирменную улыбку – на нас начали обращать внимание. Здесь не принято ходить с постными рожами.

– Да, милый… – Кей преобразилась мгновенно; теперь она сияла, как новый пятак.

– Другой компот. Только не переборщи. Иначе начнут спрашивать адрес клиники, где делают такие прекрасные фарфоровые зубы.

– Пошел ты!.. – вызверилась наконец Кей, при этом ухитрившись сохранить на лице кроткое ангельское выражение.

– Лед тронулся, господа присяжные заседатели! – резюмировал я наш "семейный" диалог, и мы, наконец получив от Зигги подтверждение, что за нами все чисто, направились к месту контакта.

Мы ехали за город. Встреча была в так называемых "каланках" – двойном массиве прибрежных скал, тянущихся вдоль шоссе Марсель – Кассис. Там было много тропинок для пешеходных экскурсий и удобные поляны для пикников. Место контакта подбирали с таким расчетом, чтобы обеспечить максимальную безопасность и отличный обзор местности. По договоренности, группы поддержки охраняли подходы к месту встречи лишь со стороны шоссе.

– Господи, какой чудесный вид! – Кей раскинула руки, будто хотела обнять весь мир.

Мы стояли на вершине скалы, где была построена площадка, закрытая от нескромных глаз нагромождением каменных обломков. К ней вела узкая тропа, змеящаяся среди кустарников и невысоких деревьев. Перед нами блистало изумрудное возле берега и сапфировое у горизонта море. Вдали виднелись большегрузы, а ближе к нам белели голубиные крылья яхт. Солнце каталось среди легких пушистых облаков как свежеиспеченный румяный колобок в вазочке со взбитыми сливками. Мир и благодать царили над скалами и морским простором, и только тяжесть оружия в карманах омрачала наше мажорное настроение.

– Расстилай дастархан, киска. – Я кивнул на корзину с едой, которую мы прихватили с собой для маскировки.

Чудненькая штучка эта корзинка, доложу я вам. Над нею поработали наши "гении" – Трейни и Слоули. Мало того, что ее напичкали электроникой по самое некуда, – Зигги, сидя в машине сопровождения, должен был прослушивать наш разговор с арабами, чтобы в случае чего немедленно прийти на помощь, – так они еще вмонтировали в ее дно такую себе аккуратненькую пластиковую бомбочку с дистанционным взрывателем; пульт от него размером со спичечный коробок находился в моем кармане.

Они появились ровно за минуту до обусловленного времени. Я отдал должное этой королевской точности и про себя иронично ухмыльнулся: интересно, сколько часов наши будущие товарищи по оружию потратили на ползание среди скал, тропя маршрут? Место встречи предложили мы, но я не счел нужным изображать из себя горного козла прежде времени – местная резидентура, давно облюбовавшая "каланки", расписала нам дорогу буквально по секундам и сантиметрам.

Рашида я узнал сразу. Это был типичный араб – невысокого роста, худой, черноволосый, смуглый и с узкой полоской усов под слегка приплюснутым носом; похоже, он занимался боксом. Второй держался позади Рашида, и я не рассмотрел его как следует. Но он тоже был, судя по смуглой коже, азиат.

Мы обменялись паролями. На всякий случай мое фото арабам не дали, но обрисовали достаточно обстоятельно и точно.

– Моя жена Кей, – представил я натянутую как струна "супругу".

Рашид, понимающе улыбнувшись, церемонно склонил голову:

– Очень приятно… А это мой помощник… – Араб отступил в сторону, освобождая дорогу второму.

Не может быть!!!

Моб твою ять! Или у меня крыша поехала, или…

Нет, я не мог ошибиться: сухощавая, крепко сбитая фигура, чуть тронутые сединой волосы, нос крючком, пронзительный взгляд… только к усам добавилась еще и шкиперская бородка.

– Аз… – У меня вдруг пересохло в горле, и я запнулся. – Азраил?!

– Мэрхаба,[43] Волкодав. – Азраил добродушно оскалился. – Мир твоему дому.

– Вы знакомы?! – настала очередь удивляться и Рашиду.

– Не то слово… – Я посуровел. – Как он оказался в вашей группе? – спросил я требовательно у Рашида.

– По приказу руководства… – Араб растерялся.

– Азраил, объяснись. Только не лепи горбатого. Я знаю, что ты хороший артист, только на этот раз я уже не буду добреньким Санта-Клаусом. Усек?

– Чего проще… – Он пожал плечами. – Благодаря тебе меня выперли из разведки, даже без выходного пособия. А так как я ничего иного не умею делать, кроме… ну, ты знаешь, то мне пришлось предложить свои услуги тем, кто хорошо платит.

– Но почему именно тебя направили во Францию, да еще и помощником руководителя группы?

– Здесь у меня остались большие связи, в том числе и в полиции, так что я надеюсь быть весьма полезным.

– Кому? – резко спросил я.

– Нашему общему делу. – Азраил был совершенно невозмутим.

– Он знает, что нам предстоит? – обратился я к Рашиду.

– Нет… то есть да… но в общих чертах! – Араб даже вспотел от волнения.

– А ваше руководство уверено, что он предложил свои услуги только Египту?

– Аллах… – пробормотал в ужасе Рашид. – Я не знаю… я выполняю приказ!

– Кей! – Я смотрел на удивительно спокойного Азраила тяжело и недобро. – Убей его.

– Нет проблем, шеф. – В голосе моей "супруги" я услышал нотки злобного торжества; похоже, она и впрямь застоялась без настоящего дела.

Я посмотрел на нее. Она уже держала в руках пистолет с глушителем, ствол которого смотрел точно в грудь турка.

– Только не здесь. Отведи его в скалы. Чтобы своим видом он не испортил нам аппетит.

– Вы совершаете ошибку, – наконец подал голос Азраил. – Я не двойной агент. Кстати, меня проверяли довольно тщательно. К тому же в мои годы уже не ищут сомнительных приключений.

– Вы не можете его убить! – вдруг подключился опомнившийся Рашид. – Это не по правилам…

– Здесь я устанавливаю правила! – перебил я араба. – Мы не в бирюльки играем, коллега. Моя башка мне дороже всех приказов и наставлений, вместе взятых. Надеюсь, и твоя голова тебе еще не надоела. Если, конечно, ты не самоубийца. Работать в связке с таким кадром, как этот сукин сын, – кивнул я в сторону турка, – все равно что держать змею за пазухой.

– Я должен запросить свой центр! – защищался Рашид.

– Сначала мы его грохнем во избежание осложнений, а потом и запросишь, – буркнул я, мысленно матерясь как сапожник – ни хрена себе помощничков мне прислали!

Нет, я точно был прав, когда сравнил нашу операцию с театром, где играют не только актеры, но и зрители. Похоже, об "Альянсе" не знают только французские клошары и принцесса Диана.

– Ну что? – нетерпеливо спросила Кей.

– Я тебе уже сказал – в расход!

– Обыскать?..

– Потом. И держись от него подальше. Чтобы не учудил какой-нибудь фортель.

– Есть! Эй, ты, руки за голову! – приказала Кей таким ледяным голосом, что даже я поежился. – Кругом! Шагай…

– Его нужно допросить! – выкрикнул совсем обалдевший араб.

– Зачем? – Нет, мне эти горе-помощнички уже надоели; а что же будет дальше?

– Чтобы он рассказал, на кого работает… и вообще… – совсем тихо ответил Рашид, вконец сбитый с толку.

– Так он тебе и скажет. Да и на хрен нам его откровения? Что он может сообщить нового? Азраил всего лишь "крот". Чьи-то глаза и уши в вашей корзине.

– Волкодав, клянусь Аллахом, я именно тот, за кого себя выдаю. – Удивительно, но Азраил слегка улыбался; он что, принимает меня за большого шутника? – Но если ты так сильно хочешь меня пристрелить, то помешать твоему намерению я не в силах. Так что или поверь мне, или делай свое дело.

– Кончай болтать! – прикрикнула на него Кей. – Вперед!

Азраил сокрушенно покачал головой и молча пошел к скалам. Черт возьми, мне все-таки нравился этот человек! Пусть даже он и враг, но достойный; такие производятся лишь в штучном исполнении. Себя я тоже считал нестандартным, а потому испытывал к турку нечто похожее на братское участие.

А что, если?.. Интересный вариант… Стоит попробовать. Ведь спешка нужна только в двух случаях: на чужой жене и при ловле блох.

– Кей! – позвал я девушку. – Остановись!

– В чем дело? – спросила она, не спуская глаз с турка.

– Давай его сюда.

– Зачем?

– Много вопросов задаешь, – отрезал я.

– Слушаюсь. – Кей нехотя повернула обратно; Азраил с отрешенным видом шел и глядел, как мне показалось, в небо.

– Освободи карманы, – сказал я ему вполголоса.

Он молча повиновался.

Пистолет, запасные обоймы к нему, носовой платок, расческа, бумажник, мелочь, блокнот и авторучка. Все. Негусто.

– А теперь раздевайся.

Он взглянул на меня исподлобья и начал снимать пиджак.

Это был старый трюк асов разведки. Человеческая психология – странная штука. Ко-гда он одет, то ему кажется, что шмотки – почти броня, под которой скрыты все его тайны, панцирь, предохраняющий от злого умысла, в том числе от ножа и пули. Наверное, все эти иллюзии вползли в гены в очень древние времена, когда наброшенная на плечи пещерного человека медвежья шкура защищала от когтей леопарда или рыси, а иногда и от примитивного копья с каменным наконечником. Когда же человек обнажен, он обычно теряет уверенность в себе, становится морально уязвимым, а нередко и вообще теряет голову – не от стыда, а от дурных предчувствий. В нашем случае я намеревался довести Азраила до критической черты, выражающейся у нелегалов, попавших в безжалостные руки, стремлением немедленно использовать "ампулу милосердия" с быстродействующим ядом, чтобы избежать допросов с пристрастием, – как ни готовь себя к боли, она всегда превосходит все ожидания; только в кино герой мужественно выносит все пытки, не выдав врагу некую сногсшибательную тайну. Хотя о чем может знать обычный "полевой" агент? Он всегда лишь кусочек мозаики, монтируемой его боссами.

Если честно, я вовсе не хотел, чтобы Азраил погиб от моей руки. Пусть уж лучше он сам примет яд и избавит нас от жестокой необходимости ликвидировать его во избежание полной "засветки" операции.

Кей ничего не понимала. Она с недоумением посматривала в мою сторону, держа турка под прицелом. Эх, девочка, девочка, тебе сейчас нужно следить не за мной, а за своим подопечным…

Азраил не оправдал моих надежд. Он разделся до плавок и стоял в ожидании, что я прикажу снять и их. Да, турок был мудр и опытен. Такого на мякине не проведешь. Или он и впрямь говорит правду, или…

Я не стал гадать. Уж коль вляпались мы по милости наших политиканов в дерьмо, так не стоит усугублять свое положение – оно и так оставляет желать лучшего. Придется рискнуть.

– Обыщи… – буркнул я Кей, кивнув на одежду Азраила.

Минут через пять Кей отрицательно покачала головой. Так я и предполагал: ни закладок, ни ампулы с ядом она не нашла, хотя самым добросовестным образом прощупала каждый шов. Осматривать полость рта на предмет пломбы со смертоносным вместимым я не стал – есть предел даже в таких неприятных обстоятельствах. Что поделаешь, нужно давать задний ход. И после этого наши игры станут и впрямь самоубийственными…

– Одевайся, – коротко бросил я турку. – Верни ему оружие, – приказал я Кей.

– Почему?!

– Отныне, – я обратился к Рашиду, проигнорировав крик души моей "половины", – он будет твоей главной проблемой. Решайте ее сами. Пусть не только у меня голова будет болеть по этому поводу.

– Да, но… – Египтянин хотел еще что-то сказать, но тут же захлопнул рот.

А что скажешь? Он и сам понимал сложность положения. Я не думаю, что руководителем группы арабы направили человека без году неделя в разведке.

– Тэшэккюр эдэрим[44]… – поблагодарил меня Азраил и понимающе улыбнулся.

– Извини… – Я испытующе буравил его взглядом. – Надеюсь, ты понимаешь.

– Понимаю, – охотно согласился турок.

– Радуешься, что остался жив?

– Еще бы…

– Радуйся, да не сильно. Когда-нибудь удача может помахать крылышками. Короче – если ты не тот, за кого тебя считают твои работодатели, я займусь тобой лично. Но тогда на быструю смерть не надейся.

– Учту. – Азраил был очень серьезен.

– А теперь прошу к столу. – Разложенные на бумажной скатерти припасы выглядели весьма соблазнительно, и я поневоле сглотнул слюну. – Заодно и обсудим наши дела…


Киллер | Мертвая хватка | Киллер