home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Волкодав

В Марселе меня никто не встречал, хотя Рашида о моем прибытии должны были известить. Впрочем, я такой встречи и не желал, а потому и не сообщил ему по мобильнику, когда и чем прибуду. Как говорится, береженого Бог бережет…

И оказался прав.

Явочная квартира, где обретался сам Рашид, находилась в сереньком квартале, где проживали большей частью алжирцы и французы, выходцы из Алжира, бежавшие во Францию после 1962 года, когда бывшая колония провозгласила независимость. Дом был старым, с башенками и фронтончиками, массивными бронзовыми ручками на парадном и широкими выщербленными ступенями. Узковатые по нынешним временам окна тускло смотрели на довольно оживленную улицу, заполненную в основном цветными всех возрастов и оттенков кожи. Сначала мне вообще показалось, что я очутился на Арабском Востоке, но когда бойкая белокожая матрона облаяла смуглого, бомжеватого с виду мужика и тот быстренько ретировался, завидев приближающуюся полицейскую машину, все стало на свои места. Я посочувствовал коренным французам, представив, как жилось бы, например, питерцам, явись в северную столицу России, скажем, миллион цыган…

Я немного поболтался по улице туда-сюда, незаметно наблюдая за домом, но чего-то особенного, что могло нести опасность, не заметил. И однако где-то в глубине души меня точил червь сомнения. Я так часто попадал в нестандартные, с точки зрения нелегала, ситуации, что чуял неприятности не только уже свершившиеся, но и предполагаемые. Знакомый по Афгану холодок между лопатками, несмотря на жару, продолжал гулять под рубашкой, напрочь игнорируя послеобеденный зной.

Тогда я решил немного перекусить, так как с утра у меня не было макового зернышка во рту, если не считать чашки крепкого чая.

Я облюбовал скромное бистро, расположенное рядом с домом, где квартировал Рашид, на противоположной стороне улицы. Отсюда очень удобно было наблюдать, не привлекая внимания, – в забегаловке, кроме меня, что-то там жевали и пили кофе еще человек двадцать праздношатающихся граждан, половина из которых имели, как и я, вполне цивилизованный вид и белую кожу. Заказав колбаски, луковый пирог, ромовую бабу и кофе, я неторопливо начал чревоугодие, хотя жрать хотелось до умопомрачения – запахи кухни неожиданно пробудили зверский аппетит.

Оказалось, что не только я один убивал в бистро время. Люди приходили, ели, уходили, и лишь я да еще два хмыря жевали так, будто у нас были тяжеленные чугунные челюсти.

Я их вычислил сразу, едва мне принесли заказ. Они посмотрели в мою сторону будто невнимательно, вскользь, но мне ли не знать эти цепкие, едва не царапающие кожу взгляды? Это были профессиональные ищейки, готовые взять след в любую минуту. Интересно, кого они "пасут"? Уж не меня ли?

Неторопливо насыщаясь, я следил за ними, как кот за мышиным выводком. Естественно, не пялясь на них, словно удав на лягушку, а краем глаза и стараясь, чтобы наши взгляды не встретились. Пока они не сочли меня достойным пристального внимания, и продолжали поглощать кофе чашку за чашкой, будто устроили соревнование, кто больше выпьет.

С виду во мне ничего примечательного не было – за исключением роста. Но в последние годы столько развелось длинновязых акселератов, что мои сто девяносто с копейками уже не считались приличным ростом. Я был одним из многих, и это обстоятельство меня радовало. Что касается одежды, то и в этом вопросе я не выделялся из толпы: легкие фланелевые брюки, недорогие и умеренно мятые, серая рубашка с короткими рукавами, летние туфли и сумка из коричневого кожзаменителя. Правда, в ней вместо обычных житейских мелочей лежала "беретта", две запасные обоймы, нож с выбрасывающимся лезвием и спецнабор с разными мудреными препаратами; это не считая документов, денег и разрешения на ношение оружия. Дело в том, что в Марсель приехал не английский бизнесмен и ловец удачи Майкл Гриффит, а представитель британского отделения Интерпола, преследующий мифических преступников; понятное дело, с разрешения французских властей. Да, наша резидентура во Франции не только пьет отличное вино и ублажает гризеток…

Но, черт возьми, что же все-таки мне делать?! По идее, если эти парни следят за Рашидом, то я должен немедленно взять ноги в руки и рвать отсюда когти со скоростью звука. А с другой стороны, арабы – наши коллеги по операции "Альянс"… Ну, хорошо, а вдруг я ошибся? Может, ищейки взяли след кого-то другого? Например, они вполне могли быть сотрудниками бюро по наркотикам… или еще какой-нибудь полицейской конторы.

Нет! Трижды нет! Это были профи высокого класса – как говорится, рыбак рыбака видит издалека. Таких в полиции раз-два и обчелся. Судя по их фигурам, они не чурались и спортзала, что не очень-то характерно для обычных легавых, любителей в нерабочее время хорошо попить винишка или пивка.

Я наконец дожевал все, что мне принесли, и теперь, как и эти двое, налегал на кофе. Но долго так продолжаться не могло, в конце концов на меня обратят внимание, и тогда придется или идти в отрыв, или принимать бой. К сожалению, я не захватил глушитель – в случае проверки и шмона его присутствие в багаже полицейского, пусть и сотрудника Интерпола, показалось бы весьма странным, если не сказать больше, а потому стрельба на улицах Марселя значила практически немедленное нашествие толпы ажанов, и в таком прискорбном случае мои шансы сбежать могли превратиться в нескромно малую величину, уверенно приближающуюся к нулю.

Наконец я принял решение. С отвращением допив пятую чашку кофе, я рассчитался и уже намеревался свалить куда подальше, как вдруг заметил, что ищейки нас-торожились. Я посмотрел по направлению их взглядов – и оцепенел. Азраил! Бля-а… Что же он творит, этот сукин сын! Нет, не сукин сын, а отпрыск ишака, ослицы валаамской… козел гималайский!

Если бы создать видеопособие для агентов "на холоде", то все, что делал Азраил, как раз было бы записано на кассете под девизом "Ода идиоту". Напялив вызывающе яркую одежду и черные очки, турок вышагивал по тротуару, как самая дешевая шлюха. Но только жрица свободной любви выставляла себя напоказ, а турок, наоборот, делал совершенно неуклюжие попытки казаться незаметным. Он поминутно оглядывался, иногда делал вид, что завязывает шнурки – киношный прием для вычисления "хвоста", нервно дергался, встречая какого-нибудь подозрительного типа, затем совершенно отчетливо вздрогнул, поравнявшись с парадным дома, где жил Рашид, остановился, воровато осмотрелся, затем даже поднялся на две ступеньки, но тут же рванул обратно, чтобы перейти улицу и… зайти в бистро, где торчал я и две ищейки!

Моб твою ять! Я похолодел. Сейчас он заметит меня, раскроет от радости объятия – мол, здорово, дружище Волкодав! – а потом… а, что там гадать, как будет потом; козе понятно… И я незаметно расстегнул свою сумку, чтобы сподручней и побыстрей можно было достать пистолет.

Я ошибся. Азраил на меня даже не глянул. А ведь едва не наткнулся на мой столик, пробиваясь на свободное место. В то, что он меня не усек, я совершенно не поверил. Не тот кадр. Тогда зачем он ломает такую глупую и одновременно опасную комедию?

Напрашивался только один вывод. Мне трудно было в него поверить, но факт, как говорится, был налицо: Азраил намеренно принимал огонь на себя. Для чего? А чтобы предупредить своего едва не состоявшегося убийцу о провале явки.

Что случилось? Рашида и его команду зацепила французская контрразведка? Маловероятно: арабы получили легальные визы, мало того, они приехали по культурному обмену что-то там демонстрировать или преподавать своим соотечественникам, а заодно и французам… Нашли у них оружие? Вряд ли – оно было законсервировано до поры до времени в надежном месте, как рассказал мне Рашид. А он вовсе не выглядел безответственным болтуном. Непонятно…

Но что мне делать? Азраил, конечно, устроил свой очередной театр. Блистательный театр. В былые времена в нашей стране его уже повязали бы пионеры-ленинцы, отважные помощники пограничников и славного НКВД. А что – вылитый шпион.

Азраил вел игру, опасную игру. Он, конечно, заметил и меня, и ищеек, у которых при его появлении даже уши стали торчком. И теперь я размышлял, принять мне условия игры или нет. Конечно, доверия к нему у меня не было, но взыгравшее ретивое настойчиво нашептывало: какого хрена, Волкодав, тебе ли бояться этих двух шавок, а возможно и Азраила в придачу, если он ссучился? Тем более, если устроена охота именно на тебя, то все равно нужно уходить в отрыв красиво, с понтом, пусть даже квартал оцепили двойным или тройным кольцом.

Наконец турок допил свой кофе. Все это время он таращил глаза на подъезд дома, иногда даже привставал, чтобы лучше его видеть из-за спин клиентов бистро. Меня он напрочь игнорировал. Не глядел Азраил и на ищеек. Но как раз из-за этого я понял – он все рассмотрел и определил, кто есть кто, а потому будь наготове, Волкодав.

Пока Азраил утолял жажду, я внимательно следил за улицей. Там было все спокойно – по крайней мере, в аспекте топтунов, что могли приплестись вслед за турком. Значит, Азраил еще не "засвечен"…

Он встал из-за стола, при этом что-то там опрокинув, вышел на улицу, и, будто немного поколебавшись, припустил с приличной скоростью прочь от дома, где проживал Рашид. Ищейки сорвались с места немедленно, хотя, нужно отдать им должное, проделали это чисто, внешне без спешки, но как раз в самый подходящий момент, чтобы не потерять "объект" из виду. Это обстоятельство говорило об их высоком профессионализме.

Я снялся с насеста ровно через минуту после ищеек. Мне нужно было еще проверить, нет ли у них подстраховки, дубля. Но, похоже, за домом следили только эти двое – припаркованные неподалеку машины остались на своих местах, никто из прохожих не обратил внимания на Азраила и не ускорил шаг, мало того, большинство шло в противоположную сторону.

Азраил продолжал свои шутовские "шпионские" выходки. Этим он создавал большие неудобства топтунам, заставляя их держаться в отдалении и поневоле из-за большого напряжения практически не следить за своей "спиной". Что, конечно, мне было на руку: я спокойно наблюдал за своими подопечными и за тылом – не тащится ли там еще один "хвост"?

Но вот Азраил пошел еще быстрее, уже не оглядываясь и не шарахаясь из стороны в сторону. Создавалось впечатление, что он поверил, будто за ним никто не идет. Однако я понял: Азраил подает мне знак – будь наготове. Не знаю, видел он, что я за ним иду, или нет, но в одном Азраил был твердо уверен – настоящий профессионал никогда не упустит момент досконально разобраться в ситуации, тем более такой непростой и угрожающей операции, как "Альянс".

Азраил вдруг свернул с главной улицы в грязный переулок, заставленный мусорными контейнерами и дряхлыми автомашинами, на которых во Франции обычно ездят пенсионеры и бедные студенты. Я видел, как ищейки, немного потоптавшись в растерянности, последовали за ним. Мне тоже ничего иного не оставалось, как втянуться в эту грязную узкую кишку, образованную обшарпанными домами. Похоже, переулок служил хоздвором для многочисленных магазинчиков и кафешек, расположенных на первых этажах домов и имеющих главный вход с улиц, тянущихся параллельно переулку. В стенах домов практически не было окон, а те редкие, будто прорубленные нерадивым каменотесом, были в основном забиты досками или прикрыты ставнями. Короче говоря, местечко было еще то, если к общей безрадостной картине добавить и полчища крыс, жирующих среди пищевых отбросов.

Мне было очень непросто. Я пока не мог разгадать замысел Азраила, но он, видимо, нуждался в помощи. Но вот как ее оказать, когда в переулке не было ни души, а он просматривался насквозь? Такие же неудобства испытывали и топтуны, но им было легче – они могли прятаться за машинами, а я нет: таким макаром я мог запросто себя выдать.

Я выбрал неплохой вариант – пока топтуны шли, не оглядываясь, я быстро пробежал метров тридцать и стал ковыряться в замке старого уродца "фиата", изображая из себя хозяина; при этом я еще и сгорбился, чтобы казаться ниже ростом.

Вот тут все и случилось. Азраил вдруг исчез. Вот так – шел и исчез. Даже я оторопел, а что говорить о топтунах? Они сначала замерли в стойке легавых псов, а затем, посовещавшись, все-таки начали осторожное продвижение вперед. Вот они подошли к тому месту, где испарился турок, снова постояли, в недоумении воззрившись на стену, в которой не было даже намека на дверь, а затем опять начали довольно оживленно дискутировать, размахивая руками…

Азраил выскочил как из-под земли, словно нечистый из преисподней. Он теперь почему-то оказался ближе ко мне и за спинами ищеек. Топтуны, похоже, не успели даже опомниться от почти суеверного страха, когда турок открыл огонь из пистолета с расстояния где-то пять-шесть метров. Конечно же, у ищеек шансов остаться в живых практически не было – Азраил (я это знал) стрелял с поразительной точностью.

Тум, тум, тум, тум… и абзац. Глушитель у Азраила был отменного качества, и выстрелы наделали шуму не больше, чем если бы он несильно ударил четыре раза о стену футбольным мячом. Топтуны улеглись рядком, даже не успев достать оружие. Азраил, спрятав пистолет, крикнул, помахав мне рукой:

– Помоги!

Я, все еще в легком трансе под впечатлением увиденного, поспешил на его зов, и мы сообща забросили тела в мусорные контейнеры, предварительно проверив карманы топтунов. Наш улов оказался весьма скромным: два пистолета – "магнум" и "вальтер" – и паспорта, выписанные на граждан Югославии. Я только невесело ухмыльнулся – на югославов они были похожи лишь цветом волос и повышенной кудрявостью.

– Все, сваливаем! – Азраил потянул меня к выходу из переулка.

Я хотел было поупираться – из вредности, – но затем решил до поры до времени походить у турка на поводу: чтобы узнать его задумки.

– Куда? – только и спросил я на бегу.

– Машина на стоянке, – показал рукой вперед Азраил.

Больше вопросов у меня не было. По крайней мере – пока… Марсель, порт

Арч Беннет проводил своеобразный смотр своего "воинства". В его распоряжение предоставили два скоростных катера, глиссер, два водных мотоцикла и крохотное рыбачье суденышко, которое как раз и было "адмиральским" кораблем шеф-агента в предстоящем сражении.

Сражении… Арч горько улыбнулся. Последние дни он весь издергался – куда-то запропастился Макнэлли. Это было так тревожно и необъяснимо, что шеф-агент напрочь потерял покой и сон. Он был вынужден сообщить о пропаже Папаше Шиллингу, но тот отнесся к неприятному известию на удивление индифферентно. Такое спокойствие могло обозначать многое, например, то, что босс решил дистанцироваться от операции "Троянский конь", чтобы свалить на плечи Беннета всю ответственность как за успех, так и за неудачу. И неизвестно было, что лучше – первое или второе, – Арч уже не сомневался, что придется здорово поостеречься в любом случае.

Конечно, он принял необходимые меры, чтобы обезопасить себя от возможных неприятностей, но насколько они эффективны в столь непростой ситуации и как на них посмотрит в случае чего Папаша Шиллинг – это был вопрос вопросов.

Теперь, в отсутствие Макнэлли, на место его помощника (пусть и ненадолго) претендовала Эйприл. Арч никогда не считал себя женоненавистником – скорее наоборот, но эта змея в человеческом обличье его раздражала и даже пугала. Особенно в последнее время. Ему казалось, что она смотрит на него с каким-то странным выражением, возможно, с издевкой, будто он не ее шеф и не ас разведки, а желторотик, не нюхавший пороху. Раздражаясь, Беннет нередко придирался к ней, в общем-то, по пустякам, но Эйприл будто и не замечала явной несправедливости, была вызывающе вежлива и исполнительна. Арча резкая перемена поведения до недавних пор строптивой девицы настораживала и злила – непонятно почему. Он где-то читал, что так бывает в семьях накануне распада: жена, чтобы побольнее уязвить мужа, практически с ним не разговаривает, становится корректной, демонстративно обходительной и смотрит на него как на пустое место…

Отдав последние распоряжения, Беннет сошел на пирс и направился в рыбацкую таверну. Время обеда еще не наступило, но Арч всегда относился к распорядку дня наплевательски; в спокойной обстановке, а пока она, за исключением таинственного исчезновения Макнэлли, мало походила на фронтовую, агент МИ-6 больше уповал на вековые инстинкты: хотелось спать – дрых, начинал бунтовать голодный желудок – ел, а когда становилось невмоготу, хватал первую попавшуюся проститутку и тащил ее в постель (конечно, если не было под рукой кого-нибудь поприличней).

В таверне собрался народ простой, не избалованный дорогими винами и изысканными яствами. Здесь сидели в основном рыбаки, портовые грузчики, моряки малого каботажного плавания – между средиземноморскими портами Франции – и редкие туристы, любители экзотики. А здесь ее хватало: на стенах таверны висели спасательные круги, корабельные компасы, рыбацкие сети, чучела морских и океанических рыб, карты прошлых веков в деревянных рамках под стеклом, мушкеты и абордажные сабли, штурвал, в одном углу стоял якорь, а в другом – небольшая старинная мортира…

Беннет нашел свободный стол – крепко сколоченный, дубовый, изготовленный лет сорок назад – и сел на скамью, отполированную до блеска по меньшей мере двумя по-колениями завсегдатаев. Официант первым делом принес охлажденное сухое вино в кувшине и высокий стакан – это действо было древней традицией. Ты можешь зайти в таверну и не есть ни крошки, но пинту божоле выпить обязан.

Арч заказал рыбу. Он не знал, как называется это блюдо, и что вообще лежало на большой керамической тарелке в обрамлении зелени, но едва шустрый малый с удивительно гибкой талией показался в дверях кухни с заказом в руках, рот Беннета тут же наполнился голодной слюной. Порция стоила недорого, но ее могло хватить и для классического книжного обжоры Гаргантюа.

Что ему нравилось в этой таверне – кроме, естественно, рыбных блюд, – так это непринужденность обстановки. Любой посетитель мог говорить без удержу или молчать сколько угодно, но никто даже не делал попытки заткнуть рот первому или назойливо приставать ко второму. Здесь любили клиентов, а те, в свою очередь, относились с уважением друг к другу.

Насыщаясь, Арч невнимательно прислушивался к трепу за соседним столом.

– …При чем здесь Морис?! – горячился сухощавый рыбак, отчаянно жестикулируя. – Они пришли, попросили комнату, заплатили деньги – какие проблемы? У него пиццерия, а не отделение полиции нравов.

– Морис должен был знать, что когда-нибудь это добром не кончится, – басил крепко сбитый бретонец с багровым лицом. – Вот жадность его и сгубила.

– Но полиция не имела права закрывать пиццерию и сажать Мориса под замок! – продолжал горячо спорить рыбак.

– Может, ему нужно было дать орден Почетного легиона? – насмешливо спросил третий, по виду боцман, весь в наколках на морскую тему. – За то, что прихлопнули в его пиццерии трех "голубых"… хи-хи… – Он скептически хихикнул.

– До сих пор не могут узнать, кто эти трое… – буднично пробубнил четвертый, длинный нескладный гасконец с маленькими и какими-то сонными глазками. – У меня свояк в полиции…

– В газетах пишут, будто один из них англичанин. – Грубый бас бретонца, казалось, сотрясал стены.

– А двое других – инопланетяне, – скептически подхватил боцман. – Газетчики и не такое могут выдумать. Как, спрашивается, они определили, кто из них англичанин, а кто француз? Документов ведь не нашли.

– Да, но Морис утверждает… – начал было рыбак, но его тут же перебили.

– Морис! – громыхнул своим басом бретонец. – Он шагу не ступит, пока не соврет. Мне ли это не знать… – Дальше он начал рассказывать какую-то старую историю, в которой фигурировал и Морис, но Арч уже не слушал его пространный треп.

"Голубые"! Один из них англичанин!

Аппетит пропал мгновенно. Торопливо допив божоле и бросив деньги на стол, Беннет поторопился покинуть уютную таверну и направил свои стопы к ближайшему газетному киоску.

Купив две солидные газеты и пять или шесть бульварных листков, Арч уединился в крохотном скверике и начал в нетерпении отыскивать нужное.

Он оказался прав: в приличных газетах о трагическом случае в пиццерии, расположенной на улице Святой Екатерины, было напечатано по нескольку строчек, в основном в малочитаемых разделах "Хроника" и "Происшествия". Зато "желтая пресса", сев на любимый конек сенсации, расписала события в заведении мсье Мориса во все цвета радуги. Само собой, присовокупив не только вполне обычные для таких изданий домыслы, но и вообще голую фантастику.

Однако Беннет не стал смаковать пикантные подробности, густо сдобренные кровью. Арч лихорадочно листал бульварные издания, отыскивая снимки с места происшествия.

И он их нашел. Наверное, у фотокорреспондента одного из "желтых" листков был в полиции друг или осведомитель. И фотограф успел в пиццерию едва не раньше криминалистов. Снимки получились не очень хорошего качества, наверное, все-таки ушлый папарацци фотографировал или впопыхах, или украдкой, из-за плеча ажана. Но и того, что Арч рассмотрел, вполне хватило для легкого ступора: в одном из убитых он узнал Макнэлли.

Некоторое время Беннет сидел как пришибленый, тупо глядя невидящими глазами куда-то в пространство. Будь на его месте простой обыватель, трагедия в пиццерии не вызвала бы у него никаких серьезных эмоций, кроме обычного интереса к "жареным" фактам. Но Арч служил в разведке, а там трактовка с виду малозначительных и будто не имеющих к спецслужбе никакого отношения событий иная, нежели у нормальных граждан. Он совершенно не сомневался, что "бытовухой", как предполагали некоторые газетчики, здесь и не пахнет. В "желтой прессе" писали, будто некий господин, застав своего любовника в объятиях другого, застрелил в праведном гневе обоих, но при этом успел схлопотать пулю от соперника.

Однако Арч достаточно хорошо знал рыжего Джонни, чтобы поверить в его плохую меткость и нерасторопность: шотландец попадал с десяти шагов из пистолета в пенс; а в скорости стрельбы он уступал лишь ему и Эйприл. Поэтому версия "трагический любовный треугольник" отпадала сразу и напрочь.

Значит, Макнэлли убили профи… Но зачем тогда вся эта комедия с "голубой любовью", отпечатками пальцев на пистолетах и изъятием документов, чтобы затруднить опознание трупов? И еще – кто мог знать, что Джонни гомосексуалист? Ведь он был весьма осторожен по части своего порока…

Опомнившись от замешательства, Беннет прочитал все, что только мог отыскать в купленных газетенках. Там он нашел столько дерьма, что его едва не стошнило. Скабрезные подробности перемежались натуралистическими описаниями, кровь лилась рекой, пули крошили штукатурку и рвали плоть… бред! И лишь между строчек Арч прочитал все, что ему было нужно, – всех троих застрелили очень аккуратно, со знанием дела, и очень компактно по времени. А значит, имела место неплохо спланированная ликвидация. Но вот только почему следы замели так небрежно?

Неужто?.. Беннет похолодел.

Он резко встал и направился к взятому напрокат "БМВ", чтобы ехать в гостиницу. По дороге Арч мысленно стыковал некоторые странные эпизоды своего, пока недолгого пребывания в Марселе. Закрученный подготовкой "флотилии", он как-то пропустил их мимо внутреннего анализатора, работающего как бы по инерции, без дополнительного подстегивания. И только сейчас понял, что дал маху.

Забрав напичканный электроникой кейс из сейфа гостиницы, Беннет поднялся в свой номер, включил аппаратуру космической спецсвязи, которую благоразумно не переправил на "флагман", и, набрав соответствующий код, практически мгновенно сбросил шифрованное сообщение только одному ему известному абоненту. Получив подтверждение, что информация прошла в полном объеме и расшифрована, Арч снял пластину, прикрывающую внутренности миниатюрного "черного ящика", записывающего все переговоры по спецсвязи, и замкнул отверткой несколько контактов. Внутри небольшой коробочки раздался тихий треск, и запахло горелой пластмассой. Беннет довольно ухмыльнулся и, подождав минуту, снова начал ковыряться в схеме. Спустя некоторое время он поставил пластину на место, закрепил ее винтами, опломбировал и замкнул кейс, включив при этом защитное устройство. Затем, разобрав крохотное пломбировальное устройство, загодя скопированное с оригинала одним умельцем из лондонского "дна", выбросил его в унитаз и спустил воду.

Теперь Арч был готов…

Плеснув в стакан немного виски, Беннет сел и, мысленно пожелав себе удачи, выпил. Как хорошо, подумал Арч, что в свое время он не поленился досконально изучить электронную технику специального применения, которой оснащались агенты "на холоде".

Беннет ждал. Он настолько хорошо знал своего босса, что мог рассчитать его следующий ход так, как будто сидел в мозгах Папаши Шиллинга и подслушивал мысли старого интригана – по крайней мере, в той части, что касалась операции "Троянский конь". Теперь она читалась Арчем словно открытая книга. Смерть Макнэлли стала последней каплей лекарства, снявшего бельма с глаз.

Он не ведал пока только одного – кто именно придет сейчас по его душу…

Ожидание несколько затянулось. По расчетам Арча, "чистильщики" МИ-6 должны были появиться сразу после его прихода – эдак минут через двадцать, возможно, спустя час. Беннет даже в мыслях не имел куда-то сбежать, где-то спрятаться… и вообще наделать глупостей, на какие способен лишь новичок в разведке. Он знал, что его найдут даже на дне морском. И тогда смерть, которую он нынче ждал, покажется ему райским наслаждением по сравнению с тем, что ему пропишут, если он попытается "лечь на дно".

Самое интересное, Арч не боялся. Страх куда-то исчез напрочь – будто он сейчас дожидался не пули в лоб, а встречи с нежеланной, но вполне приемлемой для скоротечного времяпрепровождения женщиной. Постепенно бутылка виски пустела, и он задавался лишь одним вопросом: успеет ли сработать его план контригры, прежде чем ликвидатор Папаши Шиллинга спустит курок? Арч даже несколько усомнился: а не поздно ли он затеял операцию с запуском своей "охранной грамоты"? Но тут же успокоился – босс терпеть не мог непрофессионализма; даже в том случае, когда предназначенный к закланию агент спасал свою жизнь.

В дверь постучали негромко, но как-то солидно, без суеты и напора, присущих молодым голодным псам низового звена МИ-6 – команде "мусорщиков". Беннет не торопясь встал, еще раз проверил пистолет, загнал патрон в ствол, снял оружие с предохранителя и пошагал к двери, демонстративно громко топая ногами. Он запихнул свой "Ругер П-85" за пояс сзади полностью готовым к стрельбе, хотя знал, что ему даже не дадут его вытащить – несмотря на молодость, "чистильщики" свое дело знали туго. Оставалось уповать лишь на изощренный ум Папаши Шиллинга и на свое везение.

Беннет открыл дверь, даже не спросив, кто стучит, – зачем?

И остолбенел: напротив него стоял, доброжелательно щурясь, Папаша Шиллинг!!!

– Вы неосторожны, Арч, – мягко пожурил он Беннета, шагая как манекен – на почти негнущихся ногах, прямой словно палка. – Сотрудник разведки всегда воюет, до самой пенсии, и должен быть как часовой на посту в любой ситуации. Впрочем, зачем я это говорю? – Папаша Шиллинг добродушно улыбнулся. – И кому – одному из лучших.

Босс прямо-таки источал любезность и обходительность. Он пил предложенное Арчем виски, болтая разные благоглупости – будто мелкий клерк на отдыхе, жаловался на жару, а спустя минуту – на ломоту в костях… Короче говоря, Папаша Шиллинг валял дурака, действуя как факир, движением своей флейты завораживающий глупую рептилию. Но Беннет вовсе не заблуждался насчет маски миляги сквайра, натянутой на аскетическую физиономию старого сквалыги; из-под нее нет-нет да и выглядывал страшный звериный оскал.

– Как идет подготовка плавсредств? – будто вскользь спросил Папаша Шиллинг, хотя Арч докладывал ему всего несколько часов назад, утром.

– Все о'кей, сэр.

– Завтра ваша флотилия должна быть на позициях. Яхта аль-Файеда уже в Средиземном море.

– Никаких проблем, сэр. Команды в полной боевой готовности, на сегодня все увольнения на берег отменены. Мы готовы выйти, как только вы прикажете.

– Похвально… – Босс пожевал тонкими сухими губами, будто в раздумье, а затем продолжил: – У вас есть на примете человек, который мог бы заменить командира группы… на некоторое время?

– Да, – твердо отчеканил Арч и с вызовом глянул прямо в безжизненные холодные глаза Папаши Шиллинга.

– И кто это?

Арч только улыбнулся про себя скептически: как же, босс не знает, кем можно заменить Беннета…

– Гордон О'Брайн, сэр.

– Да-да, – покивал босс. – Неплохая кандидатура. Я с вами согласен…

Беннет выжидательно смотрел на него. Папаша Шиллинг умолк и тоже уставился на Арча с каким-то странным выражением.

– А почему, Арч, вы не спрашиваете, чем вам придется заниматься? – наконец спросил босс.

– Чем прикажете, сэр, – довольно сухо ответил Беннет.

– Хороший ответ, – снова одобрительно кивнул Папаша Шиллинг. – Вам надлежит завтра выехать в Париж. Адрес явки вы уже знаете.

Беннет промолчал. Он был ошеломлен. Черт возьми, какую пакость опять задумал босс?! Решил, что двух трупов сотрудников МИ-6 для Марселя многовато?

– Вам не нравится Париж? – невинно поинтересовался Папаша Шиллинг.

– Нравится. – Арч не стал муссировать эту тему. – Новое задание?

– Подготовка к финальной фазе операции "Троянский конь".

– Извините, сэр, я не понял…

– На море вокруг яхты Доди будет царить вавилонское столпотворение. По агентурным данным, арабы, прикрывающие аль-Файеда, собрали флотилию не меньшую, чем у нас. Есть сведения, что и русские выказали повышенный интерес к Средиземноморскому бассейну. В свете событий на Кипре это наталкивает на вполне определенные выводы.

– Значит, нет смысла тратить деньги на морскую операцию и…

– Ни в коем случае! – перебил Беннета босс. – Наоборот. Нужно проявить максимальную активность. Создавать видимость угрозы. Пусть защитники Доди стянут в Средиземноморье побольше сил. Чтобы потом их не хватило в другом месте, например, в Париже.

– Значит, нам дали добро на ликвидацию "объекта"?

– Надеюсь, у вас насчет "живности" чисто? – Папаша Шиллинг окинул взглядом номер.

Он подразумевал подслушивающие устройства.

– "Глушилка" включена. – Арч показал свой брелок – мини-пульт, на котором горела крохотная зеленая лампочка светодиода. – Кроме этого, мои парни проводят проверки жилья каждый день.

– Похвальная предусмотрительность, – довольно осклабился босс. – Да, приказано поставить точку на всей этой истории. Но с маленьким уточнением – ликвидации подлежат два объекта.

Беннет не стал уточнять по какой причине. Все и так ясно – старшему альФайеду, Мохаммеду, не простили его откровений на страницах периодических изданий на тему коррупции в высших эшелонах власти.

– Инструкции, я так понимаю, получу на месте?

– Верно. А пока займитесь натаскиванием наших "папарацци". Они уже в Париже.

– Будет исполненно. – Арч чувствовал себя настолько скованно, что сидел в кресле, будто бейсбольную биту проглотил.

Он понимал: главное – то, что касается его лично, – еще не сказано.

– Арч, у вас оружие при себе?

Вопрос босса застал Беннета врасплох. Оружие? Зачем он об этом спрашивает?!

– Конечно, сэр… – осторожно ответил Арч.

– Покажите. – Голос Папаши Шиллинга источал мед.

– Пожалуйста… – Беннет свинцовой рукой достал пистолет и протянул его боссу; при этом он незаметно вернул флажок предохранителя в исходную позицию.

– Американский "ругер"… – Папаша Шиллинг любовно погладил рукоятку, прикинул в руках на вес. – Магазин с пятнадцатью патронами типа "парабеллум", удобно стрелять с обеих рук – защелка магазина находится в передней нижней части рукоятки… А почему не присоединен глушитель? Здесь есть переходник, насколько я вижу.

– Не счел необходимым, сэр.

– Напрасно, Арч. Я бы советовал вам сделать это… – В голосе босса прозвучали какие-то интригующие нотки.

– Непременно, – в растерянности согласился Беннет.

– Мне пора. – Папаша Шиллинг поднялся. – Спасибо за виски, Арч. Это было так любезно с вашей стороны. – Он направил свои стопы к выходу, но тут же остановился и посмотрел на Беннета жестким, пронизывающим насквозь взглядом. – Поменяйте свой аппарат космической связи. Он немного барахлит.

Арч в ответ лишь кивнул.

– И еще одно… – Глаза босса превратились в узенькие щелки. – Через час к вам с докладом придет Эйприл. Мне кажется, ей нужно отдохнуть. Она очень устала. Очень, – подчеркнул Папаша Шиллинг. – До свидания, Арч.

– До свидания, сэр… – едва ворочая от волнения языком, проблеял Беннет.

Эйприл! Устала! Очень!!!

Босс приказал пустить Эйприл в расход…

Сработало! Арч едва не пустился в пляс от неожиданно хлынувшего в смятенную душу облегчения.

Он знал, что его аппаратура спецсвязи на контроле у босса и что ему немедленно доложат о несанкционированной передаче шифрованного сообщения неизвестному абоненту. Арч был уверен, что Папаша Шиллинг приказал срочно отыскать того, кто принял шифровку. Но Беннет использовал так называемый "блуждающий" телефон – когда посылаемый через спутник кодированный сигнал включает нигде не зарегистрированный аппарат, который автоматически сбрасывает информацию в компьютерную сеть, и ее может получить (естественно, в зашифрованном виде) только человек, знающий пароль.

Папаша Шиллинг мгновенно понял, ЧТО передал Беннет, а потому среагировал молниеносно. Он опередил "чистильщика", а именно Эйприл, и дал понять Арчу, что пора подбить баланс. И что он просит у Арча прощения за опрометчивый поступок, так как теперь до скончания времен они будут связаны крепчайшей пуповиной тайны – если операция "Троянский конь" завершится точно по плану. А что так оно и будет, Беннет был уверен на все сто процентов.

Босс заметал следы. Арч практически не сомневался, что инсценировка трагедии в пиццерии и смерть Макнэлли – дело рук и злобного ума Эйприл. Рыжий Джонни пострадал из-за Беннета – когда по его просьбе попытался перебежать дорожку Папаше Шиллингу, полюбопытствовав о судьбе Саймона, провалившего операцию с подбором русских киллеров. Затем должна была последовать цепная реакция: Саймон – Макнэлли – он, как сунувший нос куда не следует и вдобавок вообще напичканный весьма опасными для Папаши Шиллинга знаниями, – Эйприл, подводившая свинцовую черту под его жизнью и жизнью Джонни, чтобы схлопотать от кого-нибудь из "чистильщиков" пулю в финале коварной интриги босса. Но теперь Беннет выпадал из цепи – вернее, менялся местами с Эйприл. И Арч надеялся, что надолго, – тех сведений, которые он передал верному человеку в Англии, вполне хватало на то, чтобы большой хитрец Папаша Шиллинг провел остаток дней не в богатом фамильном поместье, а в "Блоке дельта" спецпсихушки, несмотря на все свои связи, титул и деньги…

Шеф-агент Арч Беннет достал "ругер" и неторопливо, будто наслаждаясь моментом, привинтил глушитель. До прихода Эйприл оставалось совсем немного…



Киллер | Мертвая хватка | Киллер