home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ДЭЙЗИ И БЛИЗНЕЦЫ


Глава 13


1975-1981

«Проблема Клинта в том, что он слишком вежливый», – грустно думала Дэйзи.

Ему просто не приходило в голову сказать Элли, что он торопится. Если они сейчас же не выйдут, то опоздают к началу сеанса, а ведь Дэйзи очень давно мечтала посмотреть этот фильм – «Крестный отец-2», и ей не хотелось пропустить ни единой минуты. Все это означало, что им придется пойти на другой фильм, а она понятия не имела, что еще идет в кинотеатрах.

Иногда Дэйзи казалось, что она единственная на земле видит свою двоюродную сестру насквозь и понимает, каким ужасным человеком та является. Неужели тетя Грета, Мойра или даже мать Дэйзи не видят, что Элли поступила очень некрасиво, с несчастным, беспомощным видом (хотя вообще-то Элли никак нельзя было назвать беспомощной) попросив Клинта починить ее переносное радио как раз в ту минуту, когда они собрались уходить? Наверное, бабушка одернула бы Элли, но Руби мыла на кухне посуду. Чтобы никто не видел, как сильно все это ее расстроило, Дэйзи вбежала в спальню и закрыла дверь.

Разумеется, она могла сама что-нибудь сказать, но побоялась выставить себя в невыгодном свете рядом с несчастной беспомощной Элли, которая всегда старалась казаться лапочкой в присутствии Клинта. Дэйзи слышала, как Элли по-детски хихикает, пока Клинт пытается починить приемник, в котором он разбирался ненамного лучше, чем сама Дэйзи.

В комнату заглянула бабушка:

– Дэйзи, ты еще не ушла? Вы опоздаете.

– Я жду Клинта, – голосом умирающего лебедя ответила Дэйзи.

– Я потороплю его.

Несколько секунд спустя вошел Клинт, такой красивый, что у Дэйзи перехватило дыхание.

– Нам надо спешить, – сказал он. Как будто это она его задерживала!

– Спешить уже некуда, – ровным голосом ответила Дэйзи, хотя ей хотелось кричать что есть мочи. – Мы никак не успеем к началу, фильм начинается в четверть восьмого.

– Дэйзи, это сеанс начинается в четверть восьмого. Мы пропустим рекламу, а сам фильм начнется не раньше половины.

Они зашли в зал как раз вовремя, но похоже было, что посмотреть вторую часть «Крестного отца» решил весь Ливерпуль, и «Одеон» был полон. Им с Клинтом пришлось сесть отдельно, и Дэйзи получила от фильма намного меньше удовольствия, чем рассчитывала.

Выйдя наружу, они решили пойти в «Макдональдс» выпить по шоколадному коктейлю. Настроение у Дэйзи сразу улучшилось. Когда они с Клинтом оставались наедине, мир всегда становился гораздо более терпимым. Клинт понравился Дэйзи с самого первого дня в школе: ее сразу потянуло к мальчику, который казался таким же робким и неловким, как она сама. К ее радости, они подружились – хотя Элли все время пыталась их поссорить и переманить Клинта на свою сторону и старалась ни на секунду не оставлять их одних.

Клинту больше нравилось заниматься с Дэйзи каким-нибудь спокойным делом, чаще всего рисовать, но он никогда не был в состоянии противиться напору Элли, которая тащила его играть в чехарду или лазать по деревьям. Но теперь им было по семнадцать лет, и Элли, по-прежнему пытавшаяся вбить между ними клин, стала использовать другие поводы – наподобие необходимости починить ее дурацкое радио, которое, как подозревала Дэйзи, было в полном порядке.

Дэйзи сама не знала, в каком классе она влюбилась в Клинта Шоу. Но каковы были его чувства к ней, она могла только догадываться. Она ему нравилась – в этом не было никаких сомнений, иначе их дружба закончилась бы еще в средних классах школы, – но девушка желала знать, хочет ли он быть вместе с ней всю жизнь. Дэйзи постоянно мучилась из-за неопределенности, каждую ночь молилась о том, чтобы Клинт сделал ей предложение, но пока что эти молитвы не давали результата. Ее беспокоило то, что рано или поздно Клинт должен был осознать, насколько он нравится противоположному полу, – и тогда он бросит ее ради более красивой девчонки. Такой, как Элли.

Они обсудили фильм. Клинт считал, что он даже лучше, чем «Крестный отец-1», и Дэйзи сделала вид, что она также в восторге, – исключительно чтобы не показаться занудой.

– Роберт Де Ниро играл просто великолепно, – заявил Клинт.

Он был большим поклонником кино и собирался стать голливудским режиссером, но при этом никогда не говорил, что возьмет Дэйзи с собой в Америку.

– Мне он тоже понравился, но я считаю, что первая часть все же получше.

– Почему? – спросил Клинт. Его всегда интересовало ее мнение.

– В ней было больше напряжения. Помню, я весь фильм просидела как на иголках.

– Может, ты и права, – кивнул молодой человек, но добавил, что в целом вторая часть ему нравится больше.

Они выпили еще по одному коктейлю, на этот раз клубничному, а потом Клинт провел Дэйзи домой. У калитки он целомудренно поцеловал ее в губы и сжал запястье. Это был максимум того, что он себе позволял, хотя самой Дэйзи давно уже хотелось большего. Иногда ее посещала ужасная мысль, что Клинт относится к ней как к сестре, а не как к любимой девушке.


Во всем доме не спала одна лишь бабушка. Она сидела на диване и смотрела какой-то старый фильм. Когда Дэйзи вошла, Руби похлопала рукой по дивану рядом с собой.

– Фильм уже почти закончился, – сказала она. – Мы с Бет смотрели его в кинотеатре еще до войны.

– Как он называется? – спросила Дэйзи, намереваясь в следующий раз рассказать об этом фильме Клинту.

– «Бремя страстей человеческих», в нем играют Бетт Дэвис и Лесли Говард. Мы с Бет тогда все глаза выплакали.

На каминной полке стоял снимок Бет. Бабушкина подруга была сфотографирована в Вашингтоне, с плакатом Третьего всемирного женского альянса в руках. Бабушка говорила, что Бет отличалась мягким, кротким правом и ее сильно удивило то, что подруга стала политическим агитатором и почти все свое свободное время проводила на демонстрациях и маршах протеста.

Когда поползли титры, бабушка всхлипнула и выключила телевизор.

– Вы сегодня ходили в «Одеон»? – спросила она.

– Да, но нам пришлось сидеть отдельно.

– Да ты что?! – ужаснулась бабушка. – Но ты все равно не должна обижаться на Элли. Она любит находиться в центре всеобщего внимания, вот и все.

– Если бы я вела себя так, как она, меня никто и не заметил бы. А Элли замечают все.

– Я так не считаю. Клинт – очень милый, вежливый молодой человек, который просто не умеет отказывать людям. Но рано или поздно он этому научится, будь уверена. – Руби зевнула. – Пойду спать. Сварить тебе какао?

– Я сама сварю.

Бабушка всегда работала не покладая рук, готовя еду и убирая в доме, и вполне заслуживала того, чтобы хоть немного отдохнуть.

К удивлению Дэйзи, Элли сидела на кухне с одним из студентов, ирландцем по имени Лайам. Вероятно, он зашел туда, чтобы чем-нибудь перекусить. Лайам был очень красив. В частности, у него была золотисто-рыжая шевелюра, с которой не шли ни в какое сравнение морковного цвета волосы Дэйзи. Студенты постоянно флиртовали с внучками Руби, и она не раз говорила, что в следующем году будет селить у себя только женщин.

– Наверное, они считают, что попали в рай, поселившись в одном доме с тремя красивыми девушками, – как-то сказала она в присутствии Дэйзи.

Та понимала, что бабушка всего лишь хочет сделать ей приятное: ее никак нельзя было назвать красивой. Студенты то и дело приглашали Элли и Мойру на дискотеки и концерты, проходившие в университете. Дэйзи не пошла бы туда, даже если бы ее пригласили, – ведь у нее был Клинт, – но приглашение очень польстило бы ей.

Когда Дэйзи зашла на кухню, Лайам приветливо ей улыбнулся, а Элли просто проигнорировал. Пока Дэйзи наливала воду в чайник, студент спросил у нее, какие предметы она изучает.

– Никакие, – ответила девушка. – Я работаю.

– Ей пришлось бросить школу в шестнадцать лет, потому что она не смогла сдать ни одного выпускного экзамена, – сообщила Лайаму Элли.

– Я получила высший балл по изобразительному искусству, – покраснев, возразила Дэйзи.

– Изо! – фыркнула Элли с таким видом, словно этот предмет абсолютно никого не интересовал.

– Не всем же быть гениями, – рассудительно заметил Лайам.

Интеллект Дэйзи соответствовал ее внешности – и то и другое было ниже среднего. Когда она пыталась учиться, слова учебников не хотели складываться для нее в осмысленные фразы. Директриса заявила, что заканчивать среднюю школу ей нет смысла. Девочку с самого начала хотели отдать в спецшколу, но бабушка резко выступила против этого, добившись того, чтобы она училась вместе с двоюродными сестрами. Дядя Мэтт подыскал Дэйзи работу, однако она подозревала, что он сделал это исключительно из симпатии к бабушке. В офисе девушка чувствовала себя такой же ненужной, как и в классе. Клинт также заканчивал среднюю школу, и, когда они с Элли и Мойрой обсуждали те или иные предметы, Дэйзи чувствовала себя лишней. Клинт с Элли были в одной подгруппе по английскому языку.

Кулаки Дэйзи сжались. Жизнь всегда была для нее настоящей пыткой!

– Ты завариваешь какао? – спросила Элли.

– Да.

– Сделай и нам заодно. Лайам, ты же хочешь выпить чашечку какао?

– Не откажусь.

У парня был приятный, мелодичный ирландский акцент, и ему, по крайней мере, хватило вежливости поблагодарить Дэйзи за какао: Элли взяла свою чашку, не сказав ни слова.


– Почему ты так груба с ней? – спросил Лайам, когда Дэйзи вышла.

– Я была с ней груба? – удивленно посмотрела на него Элли. Она всегда разговаривала с двоюродной сестрой в подобном тоне.

– Но и дружелюбным твое поведение назвать нельзя.

– Наверное, она действует мне на нервы, – подумав немного, ответила Элли. – Дэйзи всегда казалась мне ужасно скучной. Она все делает невыносимо медленно, и у нее совсем нет мозгов.

Элли никогда не могла понять, что нашел в этой Дэйзи Клинт Шоу.

– Ты не права, – Лайам сделал недовольное лицо.

– Ты так считаешь? – Элли вызывающе провела по розовым губкам кончиком языка и сделала так, чтобы их колени под столом соприкоснулись.

Все обитатели дома были бы шокированы, узнав, что Элли и Лайам Конвэй регулярно занимаются любовью.

Никто даже не догадывался, что через два месяца, когда Лайам закончит обучение, Элли уедет с ним в Дублин. Никто из них даже не заикался о браке: они считали это никому не нужной формальностью. Элли собиралась вести жизнь, полную приключений, и эта поездка должна была стать первым из них. Лайам же не хотел связывать себя узами брака, которые ограничили бы его свободу передвижений. Он бегло говорил по-французски и по-испански и немного по-немецки и по-итальянски.

Лайам был не первым мужчиной в жизни Элли – хотя он был самым взрослым и самым красивым из них. До него она переспала с двумя парнями – студентом и одноклассником. В этих отношениях Элли привлекал не столько секс – хотя он был довольно приятным занятием, – сколько невероятное возбуждение, которое она испытывала, занимаясь любовью с мужчиной, когда бабушка находилась в соседней комнате, а все остальные – на первом этаже. Если бы родственники узнали о ее связи с Лайамом, разразился бы ужасный скандал, и это обстоятельство возбуждало Элли еще больше.

Наклонившись, Лайам поцеловал ее:

– Ты придешь ко мне?

– Может, и приду, – хихикнула Элли.

«А может, и нет», – про себя добавила она, зная, что чем дольше она будет оттягивать свидание, тем сильнее будет желание Лайама и тем более пылким он будет, когда она наконец снизойдет до посещения его комнаты. Все это подхлестывало ее еще сильнее.


– Мама, что на уме у нашей Дэйзи? – спросила Хизер на следующее утро за завтраком.

– Тебе лучше знать – ты же ее мать, – ответила Руби, готовя гору тостов для студентов.

– Она показалась мне сегодня какой-то слишком тихой.

Дэйзи всегда выходила из дому первой: центральный офис Мэттью Дойла располагался в Кросби, и, чтобы добраться туда, ей приходилось делать две пересадки.

– Может, ей не нравится работа? – продолжала Хизер.

– А почему бы тебе не расспросить ее вечером? – предложила Руби.

Дэйзи могло угнетать что угодно – работа, Элли, Клинт или все вместе.

– Сегодня не смогу. Мы с Гретой идем в «Плейхауз».

– А что, вы не можете сходить в этот свой «Плейхауз» в другой день?

– Но мы уже купили билеты! – воскликнула Грета.

– Мама, может, ты сама с ней поговоришь? – предложила Хизер. – Грета, мы идем?

– Идем, только надену пальто.

– Грета, ты не могла бы напомнить близняшкам, что уже пора вставать? – спросила Руби с сарказмом, которого, впрочем, никто не заметил.

– Хорошо, мама, – ответила Грета с видом человека, которого просят об огромном одолжении.

Судя по всему, дочери Руби считали, что ответственность за их детей всецело ложится на ее плечи. Иногда Руби даже задавала себе вопрос: не она ли незаметно для себя самой родила близнецов и рыженькую?

Однажды она написала Бет письмо, в котором спросила, откуда, по ее мнению, у дочерей появилось такое убеждение, на что Бет ответила, что на девочек слишком сильно повлияла гибель мужей.

«Они вновь почувствовали себя твоими дочерьми, перестав быть чьими-то женами, – писала Бет. – А у маленьких девочек не может быть своих детей. Ты мать, а значит, ты должна заботиться об их детях – точно так же, как ты заботилась о них самих, когда они были маленькими. Они просто спихнули тебе Дэйзи и близнецов».

Сначала Руби решила, что Бет написала чепуху, но потом, подумав, пришла к выводу, что доля правды в этом есть, и сказала себе, что она сама виновата в том, что не научила дочерей самостоятельности.

Как обычно, Руби проводила Хизер и Грету до дверей, помахав им рукой на прощание. Взявшись за руки, девочки пошли по дорожке. Со спины Грета, одетая сегодня в розовый пуховик и туфли на высоких каблуках, выглядела скорее как тинейджер, чем как женщина на четвертом десятке. Хизер же в черном костюме и с затянутыми в тугой узел волосами казалась настоящей деловой дамой. Да она и была ею – младшей дочери Руби все же удалось стать юристом, и теперь у нее была собственная секретарша, чем Руби очень гордилась. Специализировалась Хизер на завещаниях и их официальном оформлении. Грета же так и осталась секретарем-машинисткой, и было похоже, что ее эта должность вполне устраивает.

В доме послышался громкий топот – как будто вниз по лестнице неслось стадо слонов, – и в кухню заскочили двое из трех студентов, живших на втором этаже, Фрэнк и Мафф. «Интересно, что бы сказали матери этих парней, если бы увидели их сейчас, небритых, лохматых и в грязной одежде?» – подумала Руби. В ее обязанности входила стирка их вещей, но так уж сложилось, что она этого не делала, и менять что-то было незачем.

Руби в очередной раз задала себе вопрос, не следует ли ей в следующем семестре поселить у себя исключительно студенток. Сама она предпочитала парней: они не создавали особых проблем, если не считать того, что приходилось готовить им буквально горы еды. Но в последнее время она начала сомневаться, правильно ли поступает.

И тут, весело пожелав ей доброго утра, в кухню вошла главная причина ее беспокойства.

Это был Лайам Конвэй, подающий надежды студент-филолог двадцати одного года от роду, державшийся с уверенностью взрослого мужчины и способный очаровать даже птиц на дереве. Руби очень не нравилось, как он смотрел на Элли, – а также то, как Элли смотрела на него. В последнее время она была почти убеждена в том, что между молодыми людьми что-то происходит.

Она сама напрашивалась на неприятности, поселив под одной крышей трех молодых людей и столько же девушек, и пора было прекратить все это.

– Привет, ба, – бросила Элли, усаживаясь за стол.

До появления Лайама Конвэя девушка всегда опаздывала на завтрак, но теперь все изменилось. Руби даже пришлось издать закон, запрещающий появление на кухне в халате, и это стало для студентов настоящим разочарованием – хотя сегодня сквозь тонкую блузку Элли просвечивался белый бюстгальтер, к которому буквально приклеились глаза Фрэнка. Мафф же, похоже, был так увлечен едой, что ничего не замечал.

Лайам даже не повернул головы в направлении Элли, и Руби почувствовала в этом что-то неестественное. Вскинув голову, девушка заморгала голубыми глазами – следовало признать, это выглядело весьма эффектно. Она как будто случайно протянула руку к молоку таким образом, чтобы коснуться руки Лайама. После этого Лайам наконец посмотрел на нее. Руби попыталась разобрать выражение его лица и обратила внимание, что глаза молодого человека сузились и он начал покусывать нижнюю губу.

Во взгляде Лайама на ее семнадцатилетнюю внучку явно читалось физическое желание!

В голове у Руби запищал невидимый сигнал тревоги. Она решила, что сегодня же напишет Бет письмо.


Трехэтажное офисное здание в Кросби выходило окнами на реку Мерси. Дэйзи сидела за своим столом, не в силах отвести глаз от воды, поблескивавшей в мягких лучах апрельского солнца. Небо было нежно-голубым, по нему, подобно кружевным лоскуткам, ползли белые облака.

Если бы можно было нарисовать все это, получилась бы отличная картина: небесно-голубое небо, желтая охра с добавлением белого или оранжевого для песка и серебристая вода как вызов традициям.

По песчаному берегу прогуливались какие-то люди: мужчина с собакой, женщина, толкающая перед собой пустую коляску, бегущие за ней ребятишки. Время от времени собака бросалась в воду, затем энергично отряхивалась, возвращалась к хозяину и бежала к воде опять. Это была колли. Она размахивала пушистым хвостом, словно флагом. Было видно, что собаке очень нравится эта игра.

Время от времени дети останавливались, чтобы поднять что- то с песка, после чего они догоняли мать и показывали ей найденный предмет, а та клала его в хозяйственную сумку, висящую на ручке коляски. Дэйзи представила себе сумку, полную ракушек, камешков и кусочков водорослей, с которыми дети наверняка будут играть, когда вернутся домой.

Она с завистью вздохнула. Девушка отдала бы все, что у нее было, – правда, было у нее не так уж и много – за возможность оказаться на берегу, побродить по воде и пособирать ракушки.

Когда земной рай находится лишь в пятидесяти шагах от тебя, очень сложно сконцентрироваться. Тем более что пейзаж изменился: из-за излучины показался большой корабль, кажется танкер. Опершись подбородком о ладони, Дэйзи задумалась, куда он плывет. Вероятно, пунктом его назначения был какой-то экзотический иностранный порт, в котором царили незнакомые запахи, а люди носили странные одежды и ездили на верблюдах.

Дэйзи охватило такое сильное желание очутиться где-нибудь далеко-далеко от этого офиса, что в горле у нее даже образовался ком.

– Ты что, еще не начинала заниматься картотекой?

– Я как раз просмотрела ее, – солгала Дэйзи, незаметно растрепав стопку бумаг, лежавшую перед ней. Ее взяли помощницей секретаря дяди Мэтта, которая, как он утверждал, не успевала делать всю работу. Сначала Тереза Фрейн держалась по отношению к Дэйзи очень доброжелательно, но вскоре ее начала сильно раздражать медлительность девушки. По словам Терезы, она в жизни не видела человека, которому требовалось так много времени на то, чтобы отсортировать документы или напечатать простое письмо. Дэйзи подозревала, что, если бы не дядя Мэтт, ей указали бы на дверь еще несколько месяцев назад.

Под внимательным взглядом Терезы, сидевшей за соседним столом, Дэйзи со вздохом приступила к делу. Надо было разложить документы в алфавитном порядке. С входящими письмами было проще: разобрать буквы на фирменных бланках не представляло особого труда. Но с отпечатанными под копирку копиями ответов приходилось повозиться. Пытаясь уловить смысл слов, Дэйзи ощутила знакомое чувство головокружения, когда ей казалось, что мир перевернулся вверх ногами.

– Доброе утро, девушки, – проговорил дядя Мэтт, заходя в офис. На нем были джинсы и куртка, что означало, что днем он поедет на стройплощадку.

– Доброе утро, Мэттью, – ответила Тереза, кокетливо взмахнув длинными ресницами.

– Доброе утро, мистер Дойл.

Бабушка несколько раз повторила, что Дэйзи не должна называть своего начальника дядей Мэттом – по крайней мере на работе.

– Чаю! – Мэттью сделал вид, что задыхается. – И побыстрее, пока я не умер.

Желая угодить своему импозантному боссу, Тереза вскочила на ноги, но дядя Мэтт с улыбкой сказал:

– Сиди, я попрошу Дэйзи. У нашей Дэйзи отлично получается заваривать чай, правда?

Приготовление чая было одним из немногих дел, с которыми Дэйзи действительно неплохо справлялась.

Потянулся очередной рабочий день. Дядя Мэтт уехал, на берегу показались еще какие-то люди, по поблескивающей поверхности воды скользили туда и обратно все новые и новые корабли. Перепечатывая технические характеристики объекта, Дэйзи сделала столько ошибок, что Тереза Фрейн у нее перед носом разорвала листок на мелкие кусочки.

– Придется все сделать самой! – сердито бросила она.


В то же самое время, когда Дэйзи боролась с пишущей машинкой, Элли и Мойра рука об руку возвращались домой из школы. С обеих сторон их окружали парни, еще двое тащились позади. Близнецы Донован были самыми красивыми девушками в классе, и их сходство добавляло изюминку к их и без того неотразимому очарованию. За ними всегда следовала целая свита поклонников.

– Чем занимаешься вечером?

– Не хочешь сходить на дискотеку?

– Как насчет кино? Я куплю тебе шоколадку.

Юношей особо не интересовало, которая из близняшек согласится на предложение: девушки не уступали друг другу в привлекательности.

Элли хихикнула, а Мойра задрала нос кверху. Она ни за что на свете не пошла бы гулять со своим сверстником: ей больше нравились взрослые, опытные мужчины. Если не считать дяди Мэтта, которому был пятьдесят один год и который все же был слишком старым, она до сих пор так и не встретила свой идеал, но была уверена, что рано или поздно это произойдет. Торопиться не имело смысла. Пока что Мойра собиралась с отличием закончить школу, поступить в университет и стать учительницей. После того как она добьется своей цели и проработает в школе несколько лет, можно будет подумать и о замужестве, и о материнстве.

– Да ладно тебе, Элли, – робко проговорил один из парней, – хватит ломаться. Джон Перри говорит, что ты на все соглашаешься.

Мойра искоса глянула на сестру.

– Тебе не обидно? – спросила она, но Элли лишь пожала плечами.

Если бы кто-нибудь сказал то же самое Мойре, она тут же съездила бы ему по физиономии.

Некоторое время они шли молча. Потом Мойра произнесла:

– Или это правда?

Элли по-прежнему молчала, лишь улыбалась – как будто это предположение ничуть не оскорбило ее.

– Кстати, я знаю, что иногда по ночам ты ходишь в комнату Лайама Конвэя, – сказала Мойра.

Она всегда спала очень чутко: достаточно было Элли или Дэйзи повернуть голову, как Мойра просыпалась. Еще несколько месяцев назад она впервые услышала, как ее сестра осторожно крадется на второй этаж. Вскоре после этого кровать Лайама, расположенная прямо у Мойры над головой, начала тихо поскрипывать. Час спустя, когда Элли вернулась, Мойра ничего ей не сказала: она была убежденным противником вмешательства в естественный ход событий. Мойра считала, что люди, в том числе ее сестра, являются хозяевами своей судьбы и, если Элли хочет спать с Лайамом Конвэем, это ее право. Однако Мойру немного смущала мысль о том, что ее родная сестра спит со всеми подряд.

– Ты собираешься наябедничать на меня? – словно мимоходом спросила Элли.

– Ты же знаешь, что не собираюсь.

Кем-кем, а ябедой Мойра не была никогда.

– Вообще-то мне все равно, донесешь ты или нет, – заявила Элли. – Просто любопытно. Кстати, могу сказать тебе еще кое-что, но об этом никому ни слова. В июне, когда Лайам будет возвращаться в Дублин, я поеду с ним.

– Тебя не отпустят.

– А как они меня остановят? Кроме того, чтобы избежать лишнего шума, я могу просто сбежать.

– Элли, что за глупость ты задумала?!

Вопреки своему твердому намерению не вмешиваться, Мойра была потрясена. Такое поведение сестры шло вразрез со всеми моральными принципами.

– Мама ужасно расстроится, не говоря уже о бабушке, – продолжала Мойра.

Элли на мгновение смутилась.

– О, не волнуйся, я вернусь, – заверила она сестру. – Поездка в Дублин будет лишь первым из моих приключений, и за ней последуют другие.

– А ты не думала о том, что можешь залететь?

– Не могу, я принимаю таблетки.

Действия Элли очень часто были непонятны ее сестре. Иногда Мойре казалось, что по жилам Элли кровь бежит раза в два быстрее, чем у других людей. Элли никогда не сидела спокойно, все время была возбуждена и нетерпелива, всегда хотела быть первой и находиться в центре всеобщего внимания, быть самой громкой, самой яркой, самой дерзкой из всех. Словом, ей нужно было все и сразу.

Но при этом в глубине души она была несчастна. Мойра была единственным человеком, который понимал, что за необузданной натурой ее сестры кроется неспособность удовлетворить свои желания обычным способом. Элли постоянно нуждалась в возбуждении – вот почему несколько лет назад она начала красть из школы различные вещи. К счастью, об этом так никто никогда и не узнал. И по этой же причине Элли спала с мужчинами и собиралась убежать из дому.

– Ты занималась этим с Джоном Перри? – спросила Мойра.

– Да.

– И где же?

– За спортзалом, после уроков.

– А что, если бы тебя увидели? Тебе пришлось бы уйти из школы, и ты не смогла бы поступить в университет.

– Ну и что?! – засмеялась Элли. – Кроме того, меня же не видели!


Иногда Элли наблюдала в окно спальни за тем, как прощаются Клинт и Дэйзи. Клинт лишь целовал девушку, да и то только один раз. Он сам не понимал, что упускает: половина девочек в классе были без ума от него и охотно позволили бы ему намного больше, чем простой поцелуй.

Но несмотря на то что Элли всячески демонстрировала Клинту, как он ей симпатичен, тот оставался верен Дэйзи. Элли была уверена, что он все еще девственник, – и неудивительно, если учесть, что его подружкой была некрасивая, неуклюжая Дэйзи.

Элли решила, что сделает все возможное, чтобы до отъезда в Дублин соблазнить Клинта Шоу, показать ему, что это такое – бытье настоящей женщиной! Найти возможность для этого было очень сложно – они почти никогда не оставались наедине, – но это лишь делало задачу более заманчивой.

От нетерпения Элли потирала руки. Она обязательно добьется своего!


Руби окинула картину критическим взглядом.

– Очень мило, дорогая, – сказала она, постаравшись вложить в голос как можно больше энтузиазма.

– Это вид из окна, – объяснила Дэйзи. – Пришлось рисовать по памяти.

– Как красиво! Тебе повезло с рабочим местом.

– Наверное, – вздохнула девушка. – Хотя этот вид все время меня отвлекает.

Когда Дэйзи работала, ее отвлекала каждая мелочь. В школе она училась едва ли не хуже всех – исключение составляло лишь изобразительное искусство, что всегда удивляло Руби, поскольку рисунки ее внучки были просто кошмарными. Последнее творение представляло собой грубо нанесенный на бумагу толстый слой краски. Небо на рисунке было покрыто какими-то бороздами, а река представляла собой чередующиеся белые и серые глыбы. На песке стояло странное существо, в котором Руби в конце концов опознала собаку, а чуть поодаль второе, еще более странное, – по всей видимости, ее хозяин.

– А это что? – спросила она, указав на нечто непонятное, напоминавшее мусор на песке.

– Это дети, они собирают ракушки и все такое. А это их мать с коляской.

– Очень мило, – повторила Руби.

– Где мне ее повесить? Мне нужны крюк и шнурок. Элли не хочет, чтобы я вешала свои картины в спальне, – она называет их уродливыми.

– Может, повесим картину у меня в комнате?

Почти все шедевры Дэйзи висели на стенах спальни Руби. Даже Хизер отказывалась размещать рисунки своей дочери на видном месте. Руби также повесила несколько картин в комнатах студентов, и до сих пор никто не жаловался.

– Давай пока что оставим ее здесь, хорошо?

– Хорошо, бабушка! – согласилась довольная собой Дэйзи. – Пойду наведу порядок в сарае.

Обычно она рисовала в сарае в саду, в котором до сих пор хранились инструменты миссис Харт – в том числе какие-то огромные железки, которые не смогли бы сдвинуть с места и несколько сильных мужчин.

Миссис Килфойл, учительница изобразительного искусства, сказала, что, по ее мнению, Дэйзи следует поступать в колледж и изучать искусство, но на этот раз Руби отказалась наотрез.

– Меня не интересует мнение этой вашей миссис Килфойл. Она не слишком-то умна. Наша Дэйзи и так проваляла дурака в школе, пора ей найти серьезную работу, – сказала она.

Дэйзи особо не возражала.

– Вообще-то, – призналась она Руби, – мне не хочется менять одну школу на другую.

Было очевидно, что ей до смерти надоело учиться. Некоторое время спустя девушка пришла домой с коробками красок и пачками рисовального картона. Она устроила себе студию в сарае, где, в зависимости от погоды, всегда было либо слишком холодно, либо слишком жарко. Даже Хизер почувствовала себя виноватой из-за того, что не додумалась купить дочери все это раньше.

– Вот мы растяпы! – воскликнула она. – Наверное, Дэйзи постеснялась прямо попросить нас, так что ей пришлось заработать деньги на краски самой. Может, из этого выйдет что-то хорошее.

Но картины, которые вышли из сарая, «чем-то хорошим» назвать было сложно.

При виде внучки-неудачницы сердце Руби всегда переполнялось жалостью. «Как же Дэйзи будет жить, когда станет взрослой? – думала она. – Надежда только на то, что они с Клинтом поженятся». Этот приятный во всех отношениях молодой человек относился к Дэйзи очень хорошо – как и она к нему. Однако их брак означал бы, что мать Клинта, отвратительная Пикси, станет членом их семьи.


Все уже поели, посуда была вымыта. Вид идеально чистой кухни был настолько непривычным, что Руби даже почувствовала легкое беспокойство. Дэйзи куда-то ушла с Клинтом, а близняшки делали домашнее задание у себя в комнате. Руби с удовольствием подумала, что, если ничего не изменится, этот вечер она проведет с Гретой и Хизер перед телевизором.

Она уже собиралась переключить телевизор на сериал «Коронейшн-стрит», когда Хизер сказала:

– Мам, знаешь, сегодня мы с Гретой заказали на июль двухнедельный тур на остров Корфу.

– Как любезно с вашей стороны, что вы мне об этом сообщили, – ледяным тоном проговорила Руби. – Теперь я хотя бы буду знать, где вы, когда вы вдруг исчезнете из дому.

Казалось, реакция матери смутила Хизер.

– Мы не думали, что ты будешь против, – сказала она.

– Дело не в том, против я или нет. Я бы предпочла, чтобы вы сначала со мной посоветовались. Я так понимаю, вы не берете с собой своих детей, то есть оставляете их на мое попечение?

– Тур на пятерых обошелся бы нам слишком дорого.

– Да понятно… Слава Богу, что у вас есть деньги на тур для двоих. Надеюсь, вы хорошо проведете время.

– Если хочешь, мы отменим заказ, – предложила Грета, почувствовав, что мать не слишком рада этой новости.

– Но в этом случае мы потеряем внесенный залог, – сообщила Хизер.

– Ну что вы, я не стану причинять вам неудобства. К счастью, ваш отпуск не пересекается с моим, – сказала Руби, мгновенно приняв решение.

– Ты уезжаешь?! – почти в один голос воскликнули ее дочери.

– В июне я на неделю еду к Бет в Вашингтон. Этот год объявлен Международным женским годом, и в Америке будет происходить много интересного.

– Но как мы будем без тебя? – испуганно проговорила Грета.

– Так же, как и я без вас.

– Ты уже заказала билет на самолет? – поинтересовалась Хизер.

– Нет. Я собиралась сначала посоветоваться с вами, – спокойно соврала Руби, решив, что ей надоело быть бессловесной домашней прислугой. – Все, что вам нужно будет делать, – это вставать пораньше и готовить всем завтрак.

– А почему ты не можешь поехать позже, когда студенты разъедутся на летние каникулы?

– Хизер, возможно, ты не заметила, но летом у нас живут иностранные студенты. Мы не можем позволить верхним комнатам пустовать в течение трех месяцев – так мы потеряем слишком много денег.

– Вообще-то, мама, – проворчала Грета, – мы могли бы снимать весь дом сами. Я была бы не против иметь собственную комнату, Хизер тоже. Да и девочки уже слишком взрослые, чтобы жить в одной комнате.

– Если уговоришь своего начальника поднять тебе зарплату раза в три, то почему бы и нет?

– Мама, что-то ты сегодня слишком язвительна. Может, нам снять дом подешевле?

– С шестью отдельными спальнями? – фыркнула Руби. – Грета, ты что, не от мира сего?

– Мы могли бы попросить дядю Мэтта снизить нам арендную плату.

– Не смей даже заикаться об этом! – Руби в гневе хлопнула ладонью по дивану.

От неожиданности ее дочери дружно вздрогнули.

– Надо радоваться тому, что он берет с нас совсем немного, – продолжала Руби. – Это не такой уж плохой дом, и у вас не настолько плохие жилищные условия. Мэттью мог бы продать это место за несколько тысяч фунтов, так что вместо того, чтобы жаловаться, благодарите судьбу за то, что он этого не делает. Пожалуйста, переключите кто-нибудь на «Коронейшн-стрит»! Я и так уже пропустила половину серии.


«Потерянный рай» Мильтона был для Элли темным лесом, а без знания этой поэмы получить высший балл по английскому было невозможно. Элли лишь знала, что речь там идет о захвате ада каким-то типом по имени Вельзевул. После уроков она спросила Клинта Шоу, знает ли он, о чем эта поэма.

– Гм… Вообще-то знаю, – пробормотал юноша.

– А ты не поможешь мне сегодня написать сочинение? – попросила Элли, трепеща ресницами. – Мы могли бы написать его вместе.

– Я собирался написать его сразу по возвращении из школы. Сегодня мы с Дэйзи идем гулять.

– Тогда я пойлу с тобой! – с готовностью воскликнула Элли. – Ведь твоя мама не будет возражать?

Казалось, эта идея Клинту не слишком понравилась, но он никогда не умел отказывать людям.

– Мамы нет, она на работе, – сказал он.

Элли это было уже известно. Судьба предоставляла ей замечательную возможность соблазнить Клинта Шоу.

Просторный дом семьи Шоу стоял в переулке рядом с Вейвентри-роуд- улицей, на которой жили несколько клиентов Руби времен ее работы посыльной ломбардов. Но молодые люди этого не знали. Элли уже бывала у Шоу. Она считала, что в их доме слишком яркий интерьер и чересчур много мебели.

– Обычно я делаю домашние задания на кухне, – промямлил Клинт.

– Я не против.

Они разложили книжки на салатного цвета кухонном столе, уселись на такие же стулья, и Клинт стал объяснять, что в «Потерянном рае» описывается изгнание человека из райского сада за нарушение Божьих заповедей и за то, что он поддался искушениям Сатаны, также до этого изгнанного с неба.

– Ты рассказал все так доходчиво! – восхищенно воскликнула Элли.

Клинт покраснел.

«Как же он красив! – подумала Элли, наблюдая, как краска заливает его гладкую светлую кожу. – Ну почему он до сих пор этого не осознал?»

С такой внешностью Клинт мог бы менять девчонок, как перчатки. У него были густые светлые волосы – слегка волнистые на концах, немного не достававшие до ворота его школьного пиджака, но все же достаточно длинные, чтобы юноша не казался старомодным. Все черты его лица – тонкие брови, серые глаза, ресницы, за которые большинство женщин пожертвовали бы чем угодно, прямой нос, чуточку полные губы – были идеально правильными.

Бабушка не раз вслух удивлялась, откуда у Клинта такая внешность.

– Не от Пикси, это уж точно, – пренебрежительно скривившись, говорила она. – Должно быть, он пошел в отца.

Брайан Шоу и его сын действительно были похожи, но внешность отца была более грубой, почти топорной.

– Можно мне воды? – попросила Элли.

– Если хочешь, я сделаю чай.

– Да, хочу!

Когда Клинт встал, Элли тоже вскочила на ноги:

– Я тебе помогу.

У мойки она сделала так, чтобы ее грудь коснулась его руки. Заметно смутившись, Клинт отодвинулся. Элли хихикнула, сунула руку ему под пиджак и пощекотала его. Затем, подняв голову, она куснула юношу за мочку уха и потерлась губами о его щеку.

– Тебе надо побриться, – прошептала она, после чего сочно поцеловала его в губы.

Реакция Клинта стала для девушки настоящим шоком: он резко дернулся, как будто от удара электротоком, и оттолкнул ее:

– Не смей этого делать!

– Клинт, да брось ты! Что в этом плохого?

Элли вновь приблизилась к нему и уже занесла руки, чтобы обнять его за шею, но юноша схватил ее за запястья и крепко сжал.

– Больно! – жалобным голосом воскликнула девушка.

– Оставь меня в покое! – Клинт отбросил ее руки, словно она была заразной, а на его лице появилось такое выражение, как будто его вот-вот стошнит.

– Но почему? – поинтересовалась Элли.

– Потому что моя девушка – Дэйзи, и это было бы нечестно по отношению к ней.

Некоторое время они молчали, глядя друг другу в глаза. И вдруг Элли с содроганием поняла, в чем дело, и почувствовала, как внутри у нее все похолодело.

– Нет, дело не в этом, – медленно проговорила она. – Дэйзи тут ни при чем. Дело в том, что тебе не нравятся женщины. Ты гомик.

– Если ты мне не нравишься, это еще не значит, что я гомик! – воскликнул Клинт, еще сильнее скривившись.

– Не значит, – согласилась Элли. – Но ты вел бы себя так же с любой другой женщиной. Я знаю это точно, можешь ничего не говорить.

Она стала складывать книги в рюкзак.

Опершись обеими руками о раковину, Клинт дрожал мелкой дрожью, и было заметно, что у него подгибаются колени. Его лицо стало мертвенно-бледным, а глаза смотрели куда-то сквозь Элли.

– Не говори Дэйзи, – произнес он хриплым, полным страдания голосом. – И вообще не говори никому, пожалуйста!

– Можешь не беспокоиться, – заверила его Элли, напуганная и немного пристыженная. – Я не скажу об этом ни одной живой душе.


Когда вечером Дэйзи пришла домой, никто еще не спал. Она с сияющими глазами вбежала в холл и воскликнула:

– Угадайте, что?

– Что? – прозвучал дружный ответ.

Элли промолчала, уже зная, что сейчас скажет ее двоюродная сестра.

– Мы не пошли в кино, а вместо этого гуляли по городу. Клинт предложил мне выйти за него замуж! У нас будет помолвка – в субботу мы пойдем покупать кольцо. Но только дешевое, – быстро добавила девушка. – Клинт не хочет брать у родителей деньги, а своих у него немного.

– Какая хорошая новость! – Руби вскочила па ноги и тепло обняла внучку. – Правда, Хизер?

Хизер нахмурилась:

– Дэйзи, но ты же еще так молода!

– Но, мама, мы пока не собираемся жениться: мы подождем хотя бы до двадцати одного года. Возможно, мы переедем в Лондон: там Клинту будет проще найти работу, которая ему нравится. Что-нибудь вроде сценариста… – добавила Дэйзи и счастливо улыбнулась.

– Дэйзи, я так рада за тебя! – сказала Мойра, поцеловав кузину в веснушчатую щеку.

– Пойду принесу вина, и мы выпьем за тебя! – воскликнула бабушка. – Кто-нибудь, достаньте бокалы! Как жаль, что Клинт не зашел, – мы и его поздравили бы.

– Ну вы же знаете Клинта: он такой робкий! – с видом собственницы заметила Дэйзи и посмотрела на средний палец своей левой руки, на котором вскоре должно было появиться дешевое кольцо.

– Дэйзи, надеюсь, ты нашла свое счастье, – сказала Элли, быстро обняв двоюродную сестру.

Элли никогда особенно не интересовалась Дэйзи, но та была членом их семьи и, как бы там ни было, значила для нее намного больше, чем этот Клинт Шоу. Элли поняла, что Клинт использовал безобидную Дэйзи как живой щит. Иначе говоря, она должна была прикрывать его ценой собственного счастья. Да, вначале Дэйзи будет чувствовать себя счастливой, но рано или поздно она все равно выяснит, что вышла замуж за гомосексуалиста!

Но как бы там ни было, Элли еще никогда не видела Дэйзи такой радостной – казалось, та светилась каким-то внутренним светом. Не могла же она все испортить, открыв кузине правду! Возможно, Дэйзи даже не знала, кто такие гомосексуалисты. Кроме того, неизвестно, поверил бы ей хоть кто-нибудь, если бы она рассказала, кем на самом деле является Клинт Шоу.


Глава 12 1963-1970 | На краю Принцесс-парка | Глава 14