home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Домик в Уэллсберге

Дом миссис Клэй оказался весьма уютным. Он был таким маленьким, что осмотреться в нем не составило труда. Шаман быстро почувствовал себя в нем как дома, будто жил здесь уже много лет.

Он развел сильный огонь в печи, поэтому совсем скоро заслонка раскалилась и стала ярко-красной; затем нагрел воды в самом большом котле, который нашел на кухне миссис Клэй, и набрал ванну, поставив ее недалеко от источника тепла.

Когда он усадил Алекса в воду, придерживая его, будто ребенка, глаза брата раскрылись от удовольствия.

— Когда ты в последний раз принимал настоящую ванну?

Алекс медленно покачал головой. Шаман понял, что это было настолько давно, что он уже и не помнит. Он не решился позволить Алексу посидеть в ванной подольше, чтобы тот не простудился в остывающей воде, поэтому просто намылил тело брата, стараясь не замечать его выпирающие ребра, которые напоминали стиральную доску, и следить за тем, чтобы не причинить ему боль, касаясь больной левой ноги.

Вытащив брата из ванной, Шаман посадил его на покрывало, которое постелил у самой печи, насухо вытер, а затем надел на него фланелевую ночную рубашку. Несколько лет назад ему было бы довольно сложно помочь брату подняться по лестнице, но теперь Алекс похудел настолько, что это не составило труда.

Как только Шаман уложил брата в кровать в гостевой комнате, он взялся за работу. Он точно знал, что нужно делать. Нельзя было медлить, любая отсрочка могла лишь ухудшить дело.

Он вынес из кухни все, кроме стола и одного стула, составив остальные стулья и деревянный шкафчик с раковиной в гостиной. Затем он выдраил стены, пол, потолок, стол и стул антисептическим мылом, вымыл в горячей воде инструменты, разложил их на стуле так, чтобы можно было легко до них дотянуться. В заключение он коротко постриг ногти и вымыл руки.

Он снес Алекса вниз и положил его на стол. Брат показался ему таким уязвимым, что на миг Шаман засомневался. Он был уверен во всем, кроме того, что ему предстояло сделать в следующую минуту. Он принес хлороформ, но не был уверен в дозировке, потому что травма и недоедание сильно ослабили Алекса.

— Что? — вяло отозвался Алекс, не понимая, что происходит.

— Вдохни поглубже, Старший.

Он влил хлороформ в ингалятор и поднес его к лицу брата, молясь, чтобы он не вдохнул больше, чем нужно. «Помоги ему, Господи», — повторял он.

— Алекс! Ты меня слышишь? — Шаман дотронулся до руки брата, легонько шлепнул его по щеке, но тот уже крепко спал.

Шаману не нужно было ничего продумывать. Он уже давно все решил и тщательно спланировал операцию. Он попытался отбросить все эмоции и приступил к работе.

Он хотел сохранить как можно большую часть левой ноги Алекса, но в то же время ему было необходимо удалить всю зараженную часть кости и тканей.

Он сделал первый надрез в шести дюймах от места прикрепления подколенной мышцы к кости и оставил хороший кожный лоскут, осторожно обходя скальпелем большие и малые подкожные, задние и передние большеберцовые и малоберцовую вены. Движениями мясника он отпилил большую берцовую кость, затем — малую берцовую кость. Зараженная часть ноги была отделена — чистая, аккуратная работа.

Шаман туго забинтовал культю чистыми повязками, чтобы она правильно зарубцевалась. Закончив процедуру, он поцеловал Алекса, который все еще был без сознания, а затем отнес его обратно в спальню.

Некоторое время он сидел у кровати и наблюдал за братом, но не заметил никаких дурных признаков — ни тошноты и рвоты, ни криков от боли. Алекс спал, как уставший рабочий, который наконец получил заслуженный отдых.

Шаман вынес отделенную плоть из дома, завернув ее в полотенце и прихватив с собой лопату, которую выудил из недр кладовки. Он зашел подальше в лес, который начинался сразу за домом, и хотел было захоронить ампутированную часть кости и тканей, но земля замерзла, лопата безрезультатно билась о заледеневший грунт. В конце концов он собрал хворосту и соорудил костер, чтобы устроить ампутированной ноге похороны в лучших традициях викингов. Он водрузил ее на костер, присыпал сверху еще хворостом и сбрызнул все это маслом из лампы. Он чиркнул спичкой, и пламя тут же разгорелось. Шаман смотрел на огонь, прислонившись спиной к дереву. Его глаза были сухими, но чувствовал он себя ужасно, потому что не хотел верить в мир, в котором человеку пришлось отрезать ногу старшего брата, а потом сжечь ее.


Сержант из тюремной канцелярии был отлично знаком с негласной иерархией в этом регионе, а потому знал, что этот толстый сержант-майор с грудью колесом не квартировал в Эльмире. Обычно, когда появлялся незнакомый ему солдат, достаточно было спросить, к какой части он прикреплен, но манера поведения этого мужчины и особенно его глаза ясно давали понять, что он не собирался рассказывать ничего о себе, ему лишь нужна была информация.

Сержант знал, что сержанты-майоры, конечно, не были богами, но все же занимали руководящие должности. Разумеется, лишь те немногие, кто принадлежал к числу влиятельных унтер-офицеров, могли поспособствовать тому, чтобы кого-то повысили или же наоборот, отправили отбывать наказание в далекий форт. Они могли как уберечь кого-то от проблем по службе, так и навлечь их на чью-то голову; они строили карьеры и разрушали их. Однако в масштабах этого городка сержант-майор являлся более высокой инстанцией, чем какой-нибудь далекий унтер-офицер, а потому сержант поспешил оказать радушный прием.

— Есть, сэр сержант-майор, — быстро отрапортовал он, просмотрев свои записи. — Вы разминулись с ним всего чуть-чуть. Этот парень был очень плох. Видите ли, ему у нас ампутировали ногу. Его брат — врач, доктор Коул. Забрал его повозкой, вчера утром.

— Куда они направились?

Сержант недоуменно взглянул на него и покачал головой.

Толстяк откашлялся и сплюнул на чистый пол. Выйдя из канцелярии, он оседлал свою красивую пегую кобылу и выехал через главные ворота лагеря для заключенных. Один день не сыграет роли, этот доктор с братом-инвалидом не мог далеко уйти. Здесь проходила лишь одна дорога; они могли поехать либо налево, либо направо. Он решил отправиться на северо-запад. Время от времени он останавливался по пути то у лавки, то у фермы, чтобы расспросить каждого встречного. Так он добрался до деревень Хорсхедс и Биг Флэте. Никто в этих краях не видел человека, которого он искал.

Сержант-майор был опытным сыщиком. Он знал, что, когда след не обнаруживается, скорее всего, искомый человек отправился в другую сторону. Поэтому он вернулся к тюрьме и оттуда поехал в Эльмиру. Фермер, которого он встретил в двух милях вниз по дороге, вспомнил, что видел мужчину с повозкой. Еще через пару миль, ближе к городку Уэллсберг, он заехал в лавку.

Владелец лавки улыбнулся, увидев, как толстый солдат жмется поближе к печи.

— Замерзли, да? — спросил он.

Сержант-майор заказал черный кофе и спросил, не проезжал ли мимо недавно мужчина с раненым в повозке. Лавочник утвердительно кивнул:

— Конечно, помню такого. Они остановились у миссис Клэй, я расскажу, как туда добраться. Невероятно милый парень, этот доктор Коул. Он покупал здесь еду и всякое такое. Ваши друзья?

Сержант-майор ухмыльнулся.

— Очень хочу их увидеть, — ответил он.


Всю ночь после операции Шаман просидел в кресле у кровати брата, не гася свет до самого утра. Алекс спал беспокойно, часто просыпаясь от боли.

К рассвету Шаман ненадолго забылся сном. Когда он открыл глаза, то в свете разгорающейся зари увидел, что Алекс смотрит на него.

— Старший.

Алекс облизал сухие губы; Шаман принес воды и поддерживал голову брата, пока тот пил, так, чтобы он мог делать только маленькие глотки.

— Интересно, — произнес Алекс в конце концов.

— Что?

— Как же я… теперь… надеру тебе задницу… если не смогу… твердо… на ногах стоять.

Как же Шаман был рад в тот момент увидеть знакомую кривую ухмылку на его лице!

— Кажется, ты отрезал мне еще часть ноги? — Алекс выглядел оскорбленным, что несколько обидело измотанного Шамана.

— Да, но я спас кое-что другое, как мне кажется.

— И что же?

— Твою жизнь.

Алекс задумался, но потом кивнул. Уже в следующее мгновение он снова погрузился в сон.


В первый день после операции Шаман дважды менял повязки. Каждый раз он нюхал культю и внимательно рассматривал ее, боясь снова почувствовать запах гнили или увидеть гной, потому что он не раз уже видел, как пациенты умирают от заражения крови через пару дней после операции. Но запаха не было, а кожа на культе порозовела и выглядела вполне здоровой.

Алекса почти не лихорадило, но он был очень слаб, и Шаман не был уверен, что брату хватит сил на то, чтобы восстановиться. Он пошел на кухню миссис Клэй и приготовил Алексу жидкую овсяную кашу, а в обед накормил его вареными яйцами.

Сразу после полудня снаружи начался снегопад — с неба все падали и падали огромные белые снежинки. Снег быстро укрыл всю землю. Шаман провел ревизию припасов, которые у него остались, и решил, что ему нужно еще раз съездить в лавку на случай, если дорогу занесет снегом. Дождавшись, пока Алекс проснется, объяснил ему, куда едет, и брат кивнул.

Поездка оказалась приятной — он ехал по тихой заснеженной земле. Больше всего ему была нужна птица для супа. К его разочарованию, у Барнарда не было кур на продажу, но взамен он предложил немного свежей говядины, которая сделает суп еще более питательным, и Шаман сказал, что это вполне его устроит.

— Ваш друг вас нашел? Все в порядке? — спросил лавочник, убирая с мяса жир.

— Какой друг?

— Тот служивый. Я рассказал ему, как добраться до дома миссис Клэй.

— Да? Когда это было?

— Вчера, за пару часов до закрытия. Упитанный такой мужчина, даже толстый. С черной бородой. Явно в высоком звании, — рассказывал он. — Он до вас так и не доехал? — Он пристально посмотрел на Шамана. — Надеюсь, я не навредил вам, рассказав ему, где вы остановились?

— Конечно, нет, мистер Барнард. Кем бы он ни был, он, должно быть, решил, что не стоит беспокоить нас после всего случившегося, и уехал.

Чего еще от них хочет армия? Мысли об этом военном не выходили у Шамана из головы, пока он ехал обратно.

На полпути к дому у него возникло чувство, что за ним кто-то наблюдает. Он пытался не поддаваться настойчивому желанию притормозить и оглядеться по сторонам, но через несколько минут все же натянул поводья. Делая вид, что поправляет уздечку, он посмотрел назад, пристально вглядываясь в пелену снега.

Сложно было увидеть что-то в этом снегопаде, но когда подул ветер и поднялась вьюга, Шаман сумел разглядеть, что вдали, позади него, кто-то есть.


Добравшись домой, он убедился, что с Алексом все в порядке. Он отцепил повозку и отвел лошадь в сарай. Затем пошел в дом, кинул в котелок мясо, картошку, морковь, лук и репу, залил все это водой и поставил в печь.

Тревожные мысли о загадочном военном, разыскивающем их с братом, не давали ему покоя. Шаман никак не мог решить, говорить Алексу о случившемся или нет, и в конце концов пошел к брату, сел у его постели и все ему рассказал.

— Так что можем ждать гостей в мундирах, — сказал он.

Но Алекс покачал головой:

— Будь это кто-то из военных, они бы уже стучались к нам в дверь… Думаю, кто-то узнал, что ты приехал, чтобы вызволить родственника, а значит, у тебя есть деньги. Скорее всего, он едет за ними. Оружия у тебя наверняка нет?

— Вообще-то есть, — ответил он и вынул кольт из саквояжа.

Алекс настоял, чтобы он почистил его, зарядил и проверил барабан револьвера. Положив оружие на прикроватный столик, Шаман еще больше забеспокоился.

— Почему этот человек выжидает и следит за нами?

— Он просто хочет убедиться… что мы здесь одни. Хочет узнать, когда мы ложимся спать, в каких комнатах… И все такое.

— Думаю, мы делаем из мухи слона, — медленно произнес Шаман. — Мне кажется, тот, кто разыскивает нас, — это кто-то из разведки, он просто хочет убедиться, что мы не планируем помочь сбежать другим заключенным. Надеюсь, мы никогда больше не услышим об этом человеке.

Алекс пожал плечами и кивнул. Но Шаман и сам с трудом верил в свои слова. И если уж они и так попали в передрягу, то хуже быть не может, чем оказаться запертым в этом крошечном доме вместе с больным братом, который только что перенес ампутацию.


В тот день он напоил Алекса теплым молоком, подслащенным медом. Он хотел бы кормить его чем-то более сытным, например, наваристой кашей, чтобы на его выпирающих ребрах наросло хоть немного мяса, но как доктор понимал, что для такой пищи еще не пришло время. Ближе к полудню Алекс снова уснул. Проснувшись через пару часов, он позвал брата поговорить.

Постепенно Шаман узнавал все больше и больше о том, что произошло с его братом после того, как он уехал из дому.

— Мы с Мэлом Говардом отправились на плоскодонке вниз по реке в Новый Орлеан. Потом мы с ним поругались из-за девушки, и он один поехал в Теннесси, чтобы поступить там на военную службу, — тут Алекс на миг прервался и взглянул на брата. — Ты не знаешь, как он там?

— Его семья не получила от него ни одной весточки.

Алекс ничуть этому не удивился.

— Тогда я чуть было не решил вернуться домой. Как бы я хотел сейчас повернуть время вспять… Но по пути мне встретились вербовщики конфедератов, и я поступил на военную службу. Я думал, что смогу стрелять и одновременно ехать верхом, поэтому записался в кавалерию.

— Много ты боев повидал?

Алекс хмуро кивнул.

— Немало, за два-то года. Как же я злился на себя, когда в Кентукки меня взяли в плен, просто с ума сходил! Они держали нас в тюрьме на военной базе, мы были беспомощны, как дети. Я дождался подходящего момента и сбежал. Три дня я пробыл на свободе — воровал еду в садах и всякое такое. Потом я зашел на одну ферму и попросил чего-нибудь поесть. Женщина накормила меня завтраком, я поблагодарил ее, как настоящий джентльмен, вообще не сделал ничего подозрительного, что, видимо, меня и выдало! Через полчаса я услышал лай своры псов, которых выслали за мной в погоню. Я прибежал на огромное кукурузное поле. Высокие зеленые стебли росли близко друг к другу, так что я не мог пройти через их тесные ряды. Я ломал их на бегу, так что казалось, будто по полю прошел медведь. Почти все утро я пробегал там, пытаясь скрыться от ищеек. Я начал уже было думать, что этому полю не будет конца. Но тут я вдруг выскочил из этих кукурузных зарослей и нос к носу столкнулся с двумя солдатами янки, которые, усмехаясь, наставили на меня ружья.

Он помолчал немного и продолжил:

— На этот раз юнионисты отправили меня в Пойнт-Лукаут. Хуже этой тюрьмы я и представить себе не мог! Кормили плохо или вообще никак. Стоило лишь подойти к забору ближе, чем на четыре шага, и тебе грозил расстрел. Конечно, я обрадовался, когда меня собрались перевести оттуда в другое место. Но тут произошло крушение поезда… — Он сокрушенно покачал головой. — Я помню только оглушающий грохот, а затем — боль в ноге. Я потерял сознание, очнулся в поезде, следующем в Эльмиру, — уже после того, как мне отрезали ногу.

— Как же ты умудрился вырыть туннель, только-только пережив ампутацию?

Алекс усмехнулся.

— Это было довольно легко. Я узнал, что ребята уже начали рыть. А в те дни я чувствовал себя совсем неплохо, потому стал помогать им. Мы вырыли туннель длиной в две сотни футов, как раз до стены. Моя культя еще не зажила, и я еще больше загрязнил рану в туннеле. Должно быть, от этого и начались проблемы с ногой. Конечно, я не смог уйти вместе со своими товарищами, но десятеро из них вырвались на свободу. Я не слышал, чтоб их поймали. Теперь я каждый день засыпаю с чистой совестью, потому что помог десяти людям снова стать свободными.

У Шамана перехватило дыхание.

— Старик, — сказал он, — папа умер.

Алекс помолчал немного и кивнул.

— Я догадался, когда увидел на тебе его сумку. Будь он жив и здоров, он сам пришел бы за мной, не стал бы посылать тебя.

Шаман улыбнулся:

— Да, он бы так и сделал.

Он рассказал брату, что случилось с Робом Джеем за время его службы. Слушая историю отца, Алекс не смог сдержать слез и взял Шамана за руку. Когда младший брат закончил свой рассказ, они долго молчали, по-прежнему держась за руки. Вскоре Алекс уснул, но Шаман остался рядом с ним.


Снег шел до позднего вечера. После того как стемнело, Шаман внимательно осмотрел все окна в доме и двор. Луна освещала чистый, нетронутый снег, на котором не было ни одного следа. К тому времени ему в голову пришло новое объяснение. Он решил, что тот толстяк приехал к нему, потому что ему нужна была медицинская помощь. А затем ситуация изменилась: пациент умер или, наоборот, выздоровел, а может быть, просто нашелся другой врач, поэтому надобность в услугах доктора Коула отпала.

Эта версия звучала вполне правдоподобно, а главное — устраивала его.

На ужин он дал Алексу горячего бульона, размочив в нем пару сухарей. После еды брат уснул. Шаман собирался переночевать в тот день в другой комнате, на удобной кровати, но его сморило в кресле, рядом с кроватью Алекса.

Ночью — он успел увидеть, что часы, которые стояли на столе рядом с револьвером, показывают 2:43 — его разбудил Алекс. Глаза брата горели диким огнем. Он уже наполовину вылез из кровати.

— Кто-то лезет в окно внизу, — произнес Алекс.

Шаман кивнул. Он поднялся и взял оружие левой рукой — к такому инструменту он не привык.

Он ждал, не сводя глаз с Алекса.

Может, брату показалось? Или приснилось? Дверь спальни была закрыта. Возможно, он просто услышал, как с крыши падают сосульки?

Шаман замер на месте. Его тело будто превратилось в пальцы, касающиеся клавиатуры фортепиано, и он буквально почувствовал бесшумные шаги.

— Он внутри, — прошептал он.

Теперь он чувствовал, что звук усилился, как ноты, исполняемые крещендо.

— Он поднимается. Я погашу свет.

Он увидел, как Алекс кивнул в знак согласия. Для них обстановка в спальне была знакомой, в то время как чужак окажется здесь впервые — темнота станет их преимуществом. Но Шаман сообразил, что в темноте не сможет читать по губам Алекса. Он взял брата за руку и положил ее себе на колено.

— Когда услышишь, как он открывает дверь, сожми мое колено, — сказал он, и Алекс кивнул.

Один ботинок Алекса стоял на полу у кровати. Шаман переложил оружие в правую руку, наклонился и взял ботинок в левую руку, после чего погасил лампу.

Казалось, время замедлило ход. Им оставалось лишь ждать, замерев в темноте.

И вот просвет под дверью спальни исчез — чужак дошел до лампы, которая висела в коридоре на стене, и задул ее, чтобы она не выдавала его.

Оказавшись в таком знакомом ему мире, в котором царила вечная тишина, Шаман почувствовал движение воздуха из окна, когда начала открываться дверь.

И рука Алекса сжала его колено.

Шаман бросил ботинок через всю комнату, к дальней стене.

Он увидел две желтые вспышки, одну за другой, и попытался навести тяжелый кольт в ту сторону, откуда стреляли. Когда он спустил курок, револьвер больно дернулся в его руке, и ему пришлось ухватиться за оружие обеими руками. Он нажимал на курок снова и снова, чувствуя, как кольт содрогается при каждом выстреле, обдавая Шамана запахом пороха.

Когда патроны в револьвере закончились, он почувствовал себя настолько голым и уязвимым, как никогда прежде. Он просто стоял и ждал ответного огня.

— Как ты, Старший? — спросил он, чувствуя себя круглым дураком — ведь он все равно не сможет услышать ответа. Шаман нащупал на столике спички и дрожащей рукой зажег лампу.

— Как ты? — снова спросил он Алекса, но тот лишь показал пальцем в сторону человека, лежащего на полу. Плохой вышел из Шамана стрелок. Если бы не эффект неожиданности, злоумышленник с легкостью застрелил бы их обоих. Шаман подошел к нему очень осторожно, будто бы перед ним лежит подстреленный медведь, который вполне может оказаться еще живым. Свидетельством его исступленной меткой стрельбы служили дыры в стене и обломки двери. Выстрелы незваного гостя хоть и не попали по ботинку, но раздробили верхний ящик кленового комода с зеркалом. Мужчина лежал на боку, как будто спал, — это был тот самый толстый солдат с черной бородой. На его мертвом лице было написано удивление. Одна из пуль угодила ему в левую ногу, в то же самое место, в котором Шаман сделал надрез на ноге Алекса перед тем, как ампутировать ее. Другая пуля попала в грудь, в самое сердце. Когда Шаман нащупал сонную артерию, кожа на его горле была еще теплой, но пульса не было.


Алекс переволновался и упал на постель без сил. Шаман сел рядом с братом на кровать и обнял его, укачивая, как ребенка, пока тот плакал, дрожа всем телом.

Алекс был уверен, что, если об этом убийстве кто-то узнает, его тут же заберут обратно в тюрьму. Он хотел, чтобы Шаман унес тело в лес и сжег его, так же, как он сжег его ногу.

Шаман успокаивал его, поглаживая по спине, но сам мыслил четко и отстраненно.

— Его убил я, а не ты. Если у кого-то и будут проблемы, то точно не у тебя. Но этого мужчину будут разыскивать. Лавочник знал, что он направляется сюда, а возможно, и не только он. В комнате все вверх дном, нужен плотник, который также может об этом кому-нибудь рассказать. Если я спрячу или уничтожу тело, меня повесят. Мы и пальцем к нему не притронемся.

Алекс успокоился. Они с Шаманом проговорили об этом до самого рассвета, когда стало можно потушить свет. Шаман перенес брата вниз, в гостиную, и уложил его на диван, укрыв теплым покрывалом. Он затопил печь, перезарядил кольт и сел на стул рядом с Алексом.

— Я приведу кого-нибудь из военных. Ради бога, не стреляй, пока не убедишься, что ты в опасности.

Он заглянул брату в глаза:

— Они будут допрашивать нас, вместе и по отдельности. Важно, чтобы ты говорил им чистую правду обо всем. Тогда им не удастся ни в чем нас обвинить. Понимаешь?

Алекс кивнул, Шаман потрепал его по щеке и уехал.


Снаружи снега было по колено, поэтому он не стал брать повозку. В сарае висел недоуздок; он нацепил его на лошадь и поехал без седла. До самой лавки Барнарда конь еле плелся по заснеженной дороге, но в черте города снег был уже сильно притоптан, поэтому Шаман смог поехать быстрее.

Он весь окоченел, но не от холода. Когда он терял пациентов, которых собирался спасти, это всегда оставляло глубокий след в его душе. Но до сих пор он никогда не убивал никого сознательно.

Он оказался у телеграфа слишком рано, поэтому ему пришлось дожидаться семи утра, пока тот откроется. Он отправил сообщение Нику Холдену.

Убил солдата. Самозащита. Пожалуйста, пришлите представителя военных властей в Эльмиру в поддержку. Алекс Бледшо Коул со мной. С благодарностью, Роберт Джей Коул.

С телеграфа он отправился прямиком к шерифу округа Стюбен, чтобы сообщить об убийстве.


* * * | Шаман | Паутина