home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Штаб Первой танковой армии

Получив приказ прибыть на совещание к четырнадцати нольноль, полковник Катуков постарался прибыть намного раньше для решения хозяйственных дел своего корпуса. Необходимо было решить вопросы с пополнением. Нужно было получить новые танки для замены потерянных во время боёв. Удивило его то, что прибыло их намного больше того, что он ожидал. Судя по всему, третьи батальоны танковых бригад тоже решили укомплектовать тридцать четвёрками. Это радовало, так как повышало ударную мощь его корпуса. Намного больше командира корпуса удивило прибытие в его распоряжение ещё двух самоходных полков СУ-85, кажется, их решили придать каждой танковой бригаде. Катуков начал чувствовать такую мощь, что даже забеспокоился – не зазнаться бы. Тем более, что ещё до окончания боёв ему сообщили, что приданные ему противотанковые артиллерийские бригады остаются в его подчинении. С такой силищей можно было смело выходить против любого противника, не опасаясь за исход столкновения. Кажется, наверху оценили успешные действия его корпуса и сделали соответствующие выводы. Что не могло не радовать.

К началу совещания в леске, месте расположения штаба механизированной группы, собрались все командиры корпусов. Недовольных среди них не было, из чего Катуков сделал вывод, что пополнение получили все, причём такое, что могло вызвать только радостное удивление. Вскоре в большой палатке штаба Механизированной группы началось совещание.

Командующий группы генерал Рокоссовский прибыл на совещание с петлицами генерал-лейтенанта, что вызвало среди командиров радостное оживление. Поздоровавшись с командирами, он начал совещание. Он подвёл итоги шестидневных боёв, сделав вывод, что объединение танковых и механизированных соединений было правильным, так как позволило разгромить противника, который был изначально сильнее их группировки, но, не ожидая такого сопротивления, потерял инициативу и был уничтожен. Причём не только физически, но и морально. Сорок тысяч пленных блестяще это подтверждали. Взято было много и вполне исправной бронированной техники, в том числе и танков, что было немалой заслугой танкового корпуса Катукова.

– Радует, что соответствующие выводы сделала и Ставка Верховного главнокомандования. – Продолжил Рокоссовский. – С сегодняшнего дня наша группировка преобразуется в Первую танковую армию.

Радостное оживление среди командиров корпусов подтвердило, что мнение о необходимости образования подобного объединения танков и мотопехоты давно существовало среди них. Тут же возникли краткие обмены мнениями среди командиров о способах применения танковой армии. Дождавшись, когда первый всплеск эмоций пройдёт, генерал Рокоссовский продолжил.

– На переформирование и пополнение нашей армии командование выделило две недели. Я, конечно, понимаю, что это очень мало, в другое время я бы просил увеличения этого срока. Но идёт война и каждый час промедления ведёт к усилению нашего противника.

Командиры, удивившись поначалу столь малому сроку, вскоре пришли к выводу, что всё правильно. Ещё один короткий обмен мнениями закончился и все вновь обратились во внимание, приготовившись получить указания для дальнейшей деятельности. Генерал Рокоссовский продолжил.

– Рад вам сообщить, что командующим Первой танковой армией назначен генерал-майор Катуков.

Удивлённое молчание было ответом ему. Командиры корпусов посмотрели на Катукова, который удивлён был, пожалуй, даже больше их. Поразило его и новая должность, и неожиданное производство в генералы. Рокоссовский улыбнулся и продолжил.

– В состав Первой танковой армии включены Второй танковый корпус, а также Восьмой, Девятый и Девятнадцатый механизированные корпуса. Кстати, командиры Восьмого и Девятого мехкорпусов также произведены приказом Ставки в следующее звание генерал-майоров. Двадцать второй механизированный корпус отводится в резерв Ставки для переформирования.

Этот приказ объяснялся потерями, которые Двадцать второй механизированный корпус понёс в прошедших боях. На него пришелся основной удар группировки Клейста на третий день войны, когда немцы предприняли первую попытку прорваться назад в Польшу.

– А вы куда, товарищ генерал. – Решился наконец спросить командир Девятого мехкорпуса полковник, а вернее уже генерал Лизюков.

– Меня, Александр Ильич, назначают командующим Центральным фронтом. – Ответил ему Рокоссовский.

– А как же Жуков? – Спросил командир Восьмого мехкорпуса Богданов.

– Генерал армии Жуков назначен представителем Ставки ГКО на Западном направлении. – Ответил Рокоссовский.

– Когда в бой? – Высказал главный вопрос новый командующий Первой танковой армией генерал Катуков.

– Через две недели, Михаил Ефимович, как и было приказано Ставкой. – Утвердил Рокоссовский. – Нужно брать Силезию, и никто менять этот приказ не собирается.

Катуков кивнул головой, получив подтверждение своим мыслям, и сел на место. Он и сам понимал, что без взятия Силезии и Чехии на юге, и Восточной Померании на севере наступление на Центральном участке фронта лишено всякого смысла. Хотя если ему не помогут ударом из Румынии, он вряд ли сможет сломить сопротивление немцев в центре Европы. Впрочем, опыт прошедших боёв давал надежду, что командование продумало эти вопросы.

Радовало то, что армию не стали собирать из новых частей, а оставили в ней уже спаянные боем корпуса Механизированной группы Центрального фронта. Жуков и Рокоссовский, согласившиеся с предложением Ставки создать такое объединение в полосе своего фронта, не прогадали. Несомненно, танковые армии будут создавать и на других фронтах, где заново, а где объединяя уже существующие танковые и механизированные корпуса. Но их армия Первая, ей и все лавры, и все шишки, пока будут обкатывать процесс формирования. Основные способы применения уже практически отработаны за прошедшую неделю, когда его танковые бригады резали корпуса немцев на отдельные части, а бригады механизированных корпусов вгрызались в оторванные дивизии и полки противника. Перебрасывая артиллерию, командиры корпусов парировали ответные контрудары немцев. Уже на четвёртый день вместо частей противника стала образовываться «"каша"» из обрывков полков и дивизий, командиры которых зачастую не знали даже, что происходит в их собственных батальонах и ротах. На пятый день такой «"кинжальной"» обработки немецких дивизий большая часть из них превратилась в толпу потенциальных военнопленных, которые готовы были поднять руки при первой возможности, лишь бы избежать продолжения этого ада.

Катуков вспомнил, как на третий день к нему привели на допрос оборванного и обожженного немецкого полковника. Его полк, накапливавшийся для атаки на большой лесной поляне, попал под удар дивизиона реактивных миномётов. Двух залпов этих «"чудовищ"», как называли их немцы, оказалось достаточно, чтобы похоронить большую часть полка на поляне, превратившейся в огненную ловушку. Но даже те, кто сумел вырваться с неё, попали в полосу сильнейшего пожара – горели лес, трава, земля и даже железо оружия.

– Я солдат, я не боюсь смерти. – Кричал оглохший и наполовину ослепший офицер. – Но я не могу умереть, не увидев ЭТО. Покажите мне ЭТО «"чудовище"» и можете сразу расстреливать.

Полковника вместе с остатками его полка, а осталось их так мало, что едва хватило на две сводные роты, отправили в тыл. К другим таким же потерянным воякам, которые никак не могли понять, почему их разгромили всего за несколько дней. Их прошедших всю Европу!

Не меньшее впечатление на противника оказали штурмовики. Если в первый день расчёты зенитных орудий ещё пытались вести по ним огонь, то после первого знакомства все солдаты противника разбегались с дороги, стоило только над ней показаться хотя бы паре Илов. Расчёты зениток, те, кто к тому времени ещё был жив, бежали вместе со всеми. И даже танкисты выскакивали из танков и спасались под прикрытием кустарника и деревьев, убедившись, что бомбы, да и снаряды, этих летающих монстров легко пробивают верхнюю броню танков. Приданная Механизированной группе Штурмовая авиадивизия полностью выполнила поставленную перед ней задачу – к исходу третьего дня по дорогам рисковали двигаться только откровенные самоубийцы. Все остальные переместились под полог леса, но и там их отыскивали смешные и неуклюжие «"русфанер"» разведывательных эскадрилий. Неутомимые У-2 отыскивали противника в любой чаще и тогда по скоплению противника наносили удар реактивные установки, оставляя после себя обгорелые головёшки деревьев и человеческих тел. Катуков осмотрел одно из таких мест и потом в течение всего дня, преследуемый тошнотворным запахом, не смог проглотить ничего, кроме стакана холодного чая. Может быть, и прав был тот из древних, кто изрек что «"труп врага пахнет хорошо"». Но он не был на месте этого грандиозного кладбища.

Авиация была одной из основных составляющих победы. Основательно потрепав за первые два дня соединения четвёртого и второго воздушных флотов немцев, не ожидавших от советской авиации такого «"хамского"» сопротивления, авиадивизии третьей воздушной армии Центрального фронта прочно завоевали господство в воздухе. С третьего дня они буквально «"ходили по головам"» немецких войск, не давая тем ни минуты покоя. И даже ночью те же самые смешные У-2 засыпали немцев мелкими осколочными бомбами, с дьявольской точностью укладывая их прямо в разожжённые костры.

Но нужно отдать врагу должное. Немцы серьёзный и опасный противник, к которому нужно относиться с осторожностью, даже когда он прижат к стенке.

В Румынии румынские войска начали разбегаться на второй день такой обработки, бросая оружие и технику. Сдавались в плен целыми батальонами и полками. Был даже анекдотичный случай, когда рота тридцать четвёрок шестого танкового корпуса привела в плен целую дивизию во главе с генералом. Причем шествовали румыны с развёрнутыми знамёнами парадным строем и под духовой оркестр. По последним слухам румынские дивизии даже перестали распускать, просто развели в места постоянной дислокации и поселили по казармам.

Немцы же сопротивлялись отчаянно, что в Румынии, что здесь. Этих удалось сломать только на шестой день, перебив более половины личного состава их войск. И то организованная сдача происходила только по приказу командования.

Наибольшим шоком, конечно, для немцев явилось появление на фронте тяжёлых и средних русских танков. Немецкие танкисты сходили с ума пытаясь подбить тяжёлые КВ, всаживая в них раз за разом бронебойные болванки, ясно видя четкие трассеры попаданий, они с ужасом наблюдали как те продолжают двигаться, отхаркиваясь своим огнём от немецких панцеров, как от назойливых насекомых. Как юркие тридцать четвёрки раскатывали в блин их противотанковые пушки, с недосягаемой, даже для пушек Т–4, дистанции расстреливали панцеры, не неся при этом никаких потерь.

Когда же на поле боя показывались русские самоходки, в панцерах оставались только те танкисты, кто решил закончить свою жизнь самым достойным образом, сгорев в танке. Все остальные, кому ещё не надоела эта глупая штука под названием жизнь, немедленно выскакивали из башен и разбегались в разные стороны. А что ещё прикажете делать, встретившись с противником, который за километр прошибает тебя насквозь, как русские СУ-85, или обыкновенным фугасным снарядом отрывает башню танка, как тяжелые СУ-152.

Именно благодаря техническому превосходству, Катуков сумел уничтожить гораздо более многочисленного противника. Имея в своей группе тысячу машин, Клейст ничего не сумел противопоставить его танковому корпусу с чуть более чем двумястами танками. Правда в каждом механизированном корпусе были также полки КВ по сорок машин, да батальоны тридцать четвёрок по двадцать машин, но всё же главной ударной силой был его корпус. Конечно было в их механизированной группе и почти три с половиной сотни БТ, но в открытых столкновениях с немецкими панцерами их старались не применять, только из засад. Впрочем, быстро прикинув соотношение машин, Катуков всё же признал что Механизированная группа имела почти столько же танков, около восьмисот против тысячи, но сильно проигрывала в численности пехоты. И только быстрое маневрирование подразделениями позволяло создавать иллюзию превосходства, в которую немцы поверили и, в конце концов, проиграли. От размышлений его отвлек толчок командира Восьмого мехкорпуса Богданов.

– О чем задумался Михаил Ефимович? – Спросил тот.

– Да вот прикидываю, как нам в две недели уложиться. – Решил сказать Катуков.

– Уж как–нибудь постараемся. Надо, значит надо! – Сделал вывод Богданов.

Катуков одёрнул себя и сосредоточился. Доклад продолжал начальник штаба Первой танковой армии генерал-майор Ротмистров. Он отдавал чёткий приказ, судя по всему разработанный ещё в штабе Механизированной группы, о дислокации и порядке пополнения всех бригад танкового и механизированных корпусов. Катуков начал записывать цифры, но вспомнив, что является теперь командармом, остановился и постарался внимательно вслушаться в произнесённые цифры. Бригады раскидывали как можно ближе к железнодорожным станциям, но с таким расчётом, чтобы они не мешали друг другу при получении техники и маршевого пополнения. Чёткий график давал возможность надеяться, что всё будет выполнено в срок и с минимальными потерями. Судя по всему, начштаба знал своё дело очень хорошо.

Получив необходимые указания, командиры корпусов отправились их выполнять. Оставшись в палатке штаба армии втроём с Рокоссовским и Ротмистровым, Катуков окончательно осознал, что очередной этап военной службы остался позади, и пора привыкать к новому положению. Он пересел на место командующего, которое ему тактично освободил Рокоссовский, и спросил.

– Константин Константинович, а кого прочат на моё место?

– А кого бы ты хотел? – Ответил ему вопросом на вопрос бывший командир Механизированной группы.

– Я бы, товарищ командующий, хотел командира шестнадцатой танковой бригады Петрова. – Сказал Катуков и уточнил. – Но он только подполковник.

– Пусть тебя его звание не волнует. – Сказал Рокоссовский. – Приказом командующего Центральным фронтом сегодня утром подполковнику Петрову за образцовое выполнение своих обязанностей при уничтожении противника присвоено следующее звание полковника. Тем же приказом он назначается командиром Второго танкового корпуса. Тебе осталось только завизировать этот приказ.

Катуков довольно кивнул. Кажется на его бывшую должность назначен самый достойный. Всё–таки война даёт возможность выдвинуть того, кто действительно может выполнять свои обязанности наилучшим образом, а не того, кто лучше всего улавливает желания своего начальства.

– Ну удачи вам генералы. – Поднялся со своего места Рокоссовский. – Работайте. А мне пора ехать.

– Константин Константинович, а ужин? – Спросил Ротмистров уже на правах хозяина.

– Некогда Павел Александрович. Мне ещё у Жукова дела принимать. Как–нибудь в следующий раз поужинаем, когда приведёте армию. Провожать меня не надо, не заблужусь.

Рокоссовский попрощался с командиром и начштаба создаваемой армии и вышел из палатки. Вскоре раздался гул двигателей. Эмка командующего и бронетранспортёры сопровождения тронулись в путь.

Катуков и Ротмистров переглянулись и сели за стол. В следующие две недели у них будет чрезвычайно много работы, которую необходимо обязательно выполнить, и выполнить хорошо. Чтобы потом не жалеть о том, что мог сделать, а не сделал из–за лени или самоуверенности.


Западнее Луцка | Гроза 1940 | Северная Африка