home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава шестнадцатая

Директриса школы Святого Варнавы все еще не докопалась, кто же проник в ее дом, чтобы украсить двуспальную кровать трусами и презервативом. Когда на цыпочках она прошла по интернатским спальням, сестры Уилт не хихикали, но крепко спали. Подозрение пало на них, однако улик не было. Директриса опросила воспитателей. По вполне понятным причинам в детали она не вдавалась, но лишь сообщила, что в ее доме кто-то нахулиганил. Наставницы недоумевали.

— Вероятно, это как-то связано с ее мужем, — сказала одна. — Из поездок он вечно возвращается пьяным.

— Но матрона интересовалась воспитанницами, — возразила другая.

— Что, если мужик ее пытался кого-то из них совратить?

— Это уж надо совсем рехнуться!

— Все возможно. После Хоршама он вдрызг напивается.

Так и не придя к единому мнению, воспитатели все же заподозрили, что гадкие сестры Уилт каким-то боком причастны к начальственной взбудораженности.

Гневный звонок от мисс Янг, наконец добравшейся в Инвернесс, лишь добавил директрисе головной боли. Учительница заявила, что покидает свой пост и остается в Шотландии. Миссис Коллинсон вовсе не хотела терять лучшего педагога.

— Но почему? — спросила она. — Если дело в жалованье, я охотно сделаю существенную прибавку.

— Мое решение никак не связано с зарплатой, вся причина — в злодейской четверне! Доказать не могу, но готова поклясться: именно эти мерзавки так испоганили мою машину, что я опоздала на свадьбу кузины, едва не погибнув в Дартфордском тоннеле!

— Господи, какой ужас! Вы уверены, что это они сотворили?

— Говорю же, доказательств нет, но я абсолютно уверена. С тех пор как они появились в школе, у нас постоянные ЧП. Уж это вы понимаете? Их надо гнать поганой метлой!

А ведь правда, задумалась директриса. До появления четверни в школе не было серьезных происшествий, требовавших отчисления виновных, — лишь мелкие склоки и стычки, с которыми легко разбирались.

— Наверное, вы правы, — согласилась она. — Но я не представляю, как их выгнать, не имея конкретных доказательств. Если мы добудем улики и избавимся от сестер Уилт, вы вернетесь? Естественно, вас ждет упомянутая прибавка.

Обещав подумать, мисс Янг повесила трубку. Оставшись наедине с собой, директриса попыталась выработать план действий. Без веского предлога четверню не уберешь, даже вопреки крепнувшему подозрению, что именно они подкинули в супружескую кровать неведомо где раздобытую мерзость. Вместе с тем надо удержать мисс Янг. Значит, следует изыскать способ избавиться от зловредных девчонок, не прибегая к официальному исключению из школы. Но как это сделать? Миссис Уилт уже предуведомлена: если дочери не изменят свое поведение и не умерятся в сквернословии, им придется покинуть интернат.

Директриса решила отправить Уилтам еще одно письмо, а копию его вручить тому из них, кто приедет забирать своих преступных отпрысков. В письме будет сказано, что возросшие издержки вынуждают значительно поднять плату за обучение.

«Уж это принудит их покинуть школу», — усмехнулась миссис Коллинсон, откидываясь в кресле.

Она знала, что Уилты и без того надрывались, оплачивая просвещение своих чад. Ева записала девочек на все предлагаемые курсы, даже для детей из неполных семей, мотивируя это тем, что муж ее совершенно никчемен и оттого она почти что мать-одиночка. Разумеется, толку не было, и даже вышел казус, когда на уроке натурной живописи Пенелопа изобразила своих сестер в мельчайших анатомических подробностях, вызвавших жгучий интерес одного члена школьного совета. К счастью, этот впечатлительный зритель вскоре с позором сгинул, поскольку был арестован по обвинению в непристойном поведении: в местном парке он непрошено демонстрировал посетителям свое мужское достоинство.

Однако что за дрянь эти девчонки! Интересно, каков их папаша, если сострогал не одну, а целых четыре дьяволицы!

* * *

В «Песчаном доле» Уилт ни сном ни духом не ведал о гремучей ярости директрисы. Вопреки ожиданиям, жизнь его протекала весьма интересно и, пожалуй, своеобразно. Поутру от миссис Бейл он узнал, что сэр Джордж весь день проведет в суде, а леди Кларисса в постели, ибо испытывает «общую слабость». Смахивает на похмелье, подумал Уилт. Неуловимый Эдвард вновь пропал. И вот, вместо того чтобы слушать бесконечные хозяйские жалобы в адрес «законченного идиота» или пытаться втемяшить вышеозначенному идиоту экзаменационную программу, появилась возможность осмотреть дом и угодья. Более того, сэр Джордж снабдил Уилта старым велосипедом, на котором тот мог, буде захочет, съездить в город и отобедать в ресторане.

— Когда вернетесь, меня не беспокойте, — сказал судья, но потом умерил радость Генри: — Этот маленький мерзавец где-то шастает в округе. Если вдруг с ним столкнетесь, остерегайтесь низко летящих метательных снарядов.

И впрямь выходило что-то вроде отпуска, который Уилт решил начать с подробного осмотра дома. Оказалось, портреты предков вдоль лестницы и гигантские кровати — еще не самое удивительное. В надежде раздобыть занимательное чтение на сон грядущий, Уилт, утомленный причинами Первой мировой войны, прошел в библиотеку — просторное помещение, по периметру окаймленное стеллажами со старыми пыльными книгами, к которым, похоже, годами никто не притрагивался.

Однако внимание его захватили не книги, но мебель. Вся индийская, она ничем не напоминала те вневременные поделки, сработанные в Бирмингеме или кустарных шарашках центральных графств, какие встречаешь в обывательских домах или претенциозных магазинах главных улиц. Нет, здесь были подлинные вещи девятнадцатого века: потемневшие тиковые серванты, ширмы, украшенные невероятно затейливой резьбой, и даже ротанговые и бамбуковые шезлонги, которые, как позже любезно сообщила миссис Бейл, назывались «бомбейскими блудниками», ибо в разложенном виде свободно принимали двух человек.

Целый сонм резных слоников и прочих зверушек, валявшихся на полу, создавал впечатление Музея имперских реликвий. Этот странный зверинец обескураживал не хуже фасада усадьбы.

Уилт безуспешно попытался отыскать какое-нибудь легкое чтиво, но, похоже, семейство помешалось на военной истории и особенно Семилетней войне.

Истомившись, Уилт вышел на воздух и, перейдя через подъемный мост, зашагал к огороду, по соседству с которым маячил коттедж. Снаружи домик выглядел вполне сносно, однако, по мнению Генри, был маловат. «Нельзя ли уговорить хозяев, чтоб я остался в усадьбе, а Ева с четверней квартировали здесь? — подумал Уилт. — В конце концов, мне предстоит важная работа (если неуловимый Эдди все же объявится), а гвалт четырех глоток будет допекать. Даже не четырех, а пяти, поскольку в скандальной крикливости Ева ничем не уступит доченькам. Нет, решительно невозможно сосредоточиться на подготовке ученика, если день-деньской терпеть кошмарную музыку и яростные бабьи склоки. Вот увижусь с леди Клариссой, все объясню, и она, безусловно, согласится».

На сем порешив, Уилт предпочел не связываться с велосипедом, но прогуляться в рощу. Вот там-то, неподалеку от забора, что скрывал усадьбу от нескромных взглядов с дороги, он увидел автофургон, замаскированный ветками и лапником. Внутри кто-то громыхал, а потом из фургона вышла низенькая толстуха и стала развешивать белье на веревке, растянутой меж деревьев. Когда она вновь скрылась в своем жилище, Уилт потихоньку сдал назад, решив больше не приближаться к подозрительному фургону. Через лужайку он вышел к озеру, где сел на бережку, разглядывая архитектурное чудовище, в котором поселился.

С полчаса понежившись на солнышке, Уилт вернулся в дом и пошел на кухню, надеясь поговорить с миссис Бейл. Домоправительница надзирала за работой двух удивительно пышнотелых молодух, прибиравших в коридоре и на лестнице. Объемистая троица наглухо перегородила дорогу, и Уилт решил не откладывать беседу.

— Доброе утро, миссис Бейл. Не знаете, леди Кларисса уже встала?

— Боюсь, нет, мистер Уилт. Их светлость понесла тяжелую утрату… Хотя мое дело маленькое и сплетничать не люблю, но, полагаю, она еще не скоро объявится. Вчера вернулась в совершенно расстроенных чувствах и, судя по состоянию буфета, крепко приложилась… чтоб успокоиться. Надеюсь, вы понимаете, я не злословлю.

— Разумеется, — поспешно заверил Уилт, чувствуя, что может навеки застрять в коридоре. — Утрата, вы сказали? Какая жалость! От души надеюсь, что речь не о дядюшке. — Не позволив подтвердить или опровергнуть свое предположение, он скороговоркой продолжил: — В таком случае, позвольте узнать, не вернулся ли сэр Джордж. Если — да, нельзя ли с ним перемолвиться?

— Он дома и охотно вас примет, если только речь пойдет не о пасынке.

Миссис Бейл с трудом расцепила уборщиц, заклинивших дверной проем, и Уилт, шмыгнув в образовавшуюся брешь, добрался до хозяйского кабинета.

— Войдите! — Откликнувшись на стук, сэр Джордж подозрительно взглянул на Генри, возникшего в дверях: — Если вы насчет пасынка…

Уилт замотал головой:

— Нет-нет. Я подумал, надо сообщить о замаскированном фургоне, что стоит в роще.

— Фургон? — переспросил судья, заливаясь краской. — Знать не знаю. Где?

— В глубине рощи, напротив огорода и коттеджа.

— Будь я проклят, если что-нибудь вижу… — пробурчал сэр Джордж, в бинокль оглядывая рощу.

— Вон там, среди деревьев, — подсказал Уилт. — Знаете, он вроде как замаскирован.

— Ну так сию секунду я вышвырну наглецов! Присмотрите, чтоб уборщицы сюда не вперлись. Сколько раз говорил миссис Бейл, чтоб никого не впускала, но ей хоть кол на голове теши! Наведут порядок, и я не могу ничего найти. Хотя, знаете ли, когда они встают раком… — Судья смолк, испытующе глядя на Уилта, но тот недоуменно тряхнул головой. — Ну, ползают на четвереньках, убирая комнату, понимаете?

Разочарованный бестолковостью собеседника, сэр Джордж вздохнул и, отперев стальной шкаф, достал охотничье ружье двенадцатого калибра.

— Лучше подстраховаться, когда имеешь дело с незваными гостями, — бросил он, выходя из комнаты.

Оставшись один, Уилт заглянул в шкаф и обомлел, увидев штук тридцать ружей всевозможных калибров, но равно смертоносных. Тотчас раскаявшись, что поведал о фургоне, Уилт бросился к окну. Хозяин грозно вышагивал по своим угодьям и вскоре скрылся из виду. Генри боялся оружия и потому сразу покинул кабинет, не желая находиться рядом с открытым арсеналом, битком набитым огнестрельными штуковинами. Как можно оставлять шкаф незапертым! Нет уж, лучше пойти к себе и в энный раз перелистать конспект об австро-сербских отношениях.

Перед своей комнатой Уилт замешкался, ибо внимание его привлекла закрытая дверь на площадке следующего пролета лестницы. Оказалось, через нее попадаешь в такой же коридор, как этажом ниже, но еще с одной лестницей, устремленной к фасаду.

— Интересно, куда она ведет, — пробормотал Генри, удивляясь, что с первого взгляда усадьба показалась маленькой.

Лестница привела его в башенку, откуда открывался вид на лужайку, озеро и огород. Сквозь окошко пытаясь разглядеть фургон, Уилт неожиданно увидел юношу, пересекавшего лужайку. «Видимо, это и есть мой ученик», — подумал он. Издали не разглядишь, но Эдвард, если это был он, показался совсем юным и вполне обычным. После всего, что о нем наговорили, было странно видеть столь заурядного прыщавого подростка.

«Любопытно, почему сэр Джордж окрестил его Эддебилом? — привалившись к окну, раздумывал Уилт. — Отсюда он выглядит никаким вообще. Но если за его просвещение леди Кларисса готова платить полторы штуки в неделю, то уж я расстараюсь».

Вознамерившись окликнуть парня, чтобы условиться о встрече в библиотеке, через окошко Уилт выбрался на плоскую крышу. Оказалось, что башенки, однотипные фронтальной, там и сям высятся по всему периметру крыши, наплевав на все архитектурные и даже строительные законы. Мало того, на каждой стороне дома в небо уставили жерла древние пушки, скрытые парапетом от взоров с земли. Вспомнились слова таксиста: тот, кто спроектировал дом, съехал с катушек или обкурился опия.

Уилт опрометчиво глянул вниз, и его обуял страх, ибо Уилт панически боялся высоты. Плюхнувшись на четвереньки, Генри отполз к окошку, из которого только что вылез. «Сейчас спущусь по лестнице и разыщу парня, — решил он. — Черта с два еще когда-нибудь полезу на эту жуткую крышу!»

На первом этаже Уилт опять столкнулся с миссис Бейл.

— Через час леди Кларисса примет вас в столовой, — сказала миссис Бейл. — Бедняжка немного оправилась, но все еще опечалена. Она весьма сожалеет, что не смогла вас встретить и ознакомить с имением, но внезапная кончина дядюшки…

— Так он умер? Я огорчен, и жена тоже расстроится. Вероятно, супруги поедут в Ипфорд на похороны? Если необходимо, я позвоню жене, чтоб повременила с приездом.

— Нет, тело доставят сюда.

— Вот как? Очень странно.

Миссис Бейл хотела ответить, но ей помешал ор, донесшийся из кабинета:

— Где этот учителишка! Я велел ему стеречь оружейку, а кретин смылся, оставив ее незапертой! Да еще ключи куда-то подевались!..

— Думаю, лучше вам исчезнуть, а я попытаюсь его унять, — шепнула миссис Бейл, а затем крикнула в сторону кабинета: — Иду-иду!

Уилт нырнул в коридор.

* * *

В постели леди Кларисса нянчила тяжелое похмелье, собираясь с силами встать. Вчера, когда поздним вечером она вернулась домой, на душе ее было удивительно легко. Не терпелось увидеть Уилта, а кроме того, смерть дяди Гарольда выглядела, по зрелом размышлении, избавлением от обузы. Не пугала даже перспектива выходных в обществе сэра Джорджа. Безусловно, найдется иной повод встречаться с шофером, когда тот оправится от своей хвори — простуды, свиного гриппа или что там его подкосило…

Железные ворота открылись по команде электронного устройства, смонтированного, чтобы никакой вор не смог украсть «бентли» или, не дай бог, старинный «роллс-ройс» сэра Джорджа. Загнав «ягуар» в гараж, Кларисса вошла в дом и, миновав безлюдную кухню, заглянула в кабинет мужа. Сэр Джордж чистил ружье, все вокруг замусорив ветошью.

— Ты припозднилась, — сказал он.

— Миссис Бейл должна была тебя уведомить, я ей звонила.

— Она сообщает только о приятном. Однако подала ужин по твоему меню.

— А мистера Уилта покормили?

— Наверное, в кухне. Со слугами я не ем.

— Как он поладил с Эдвардом?

— Понятия не имею. Я его в глаза не видел — Уилт, полагаю, тоже. Ты бы поговорила со своим драгоценным Эдди, а?

— Не называй его «Эдди». Он Эдвард. Думаю, мальчик привыкает к домашней обстановке.

— Господи спаси и помилуй! — буркнул сэр Джордж.

— Чем ты занят? — спросила Кларисса, игнорируя последнюю реплику мужа.

— Чищу ружье, дорогая. Оружие следует всегда держать наготове. Нынче по дороге в суд я остановился на светофоре, и меня атаковало юное хулиганье. Мокрой губкой они изгваздали ветровое стекло, да еще нагло потребовали денег. Прямо разбойники с большой дороги. Жалко, я был без ружья, а то б узнали почем фунт лиха!

— Ну так арестовал бы их.

— Не хотелось портить настроение. Я всегда благодушен, когда ты уезжаешь к своему чертову дядюшке.

— Я звонила миссис Бейл, чтобы известить о его смерти. — Кларисса вздохнула. — Видимо, этого она тоже не передала.

— Повторяю, она мой секретарь и не впутывается в дела твоих родственников, которые, как ей известно, меня совершенно не интересуют.

— Полагаю, ты рад, что со смертью дяди отпадают расходы на его содержание. Хотя за доставку тела пришлось выписать чек на изрядную сумму.

— Какую доставку? О чем ты, дурында?

— Дядю привезут сюда, чтобы похоронить в имении. В конце концов, он член нашей семьи.

Настроение сэра Джорджа мигом испортилось:

— Он не Гэдсли, и я не буду устраивать погребение невесть кого! Как хочешь, но хоронить его здесь не позволю. Ты ж вроде собиралась кремировать старого козла?

— После разговора с дядей планы мои изменились. Он хотел, чтобы его похоронили на родине, в Кении. Разумеется, об этом не может быть и речи. Я сразу сказала, что это слишком дорого и далеко…

— А я добавлю: и здесь его могилу никто не навестит. Не ломай комедию, переговори со здешним викарием. Кажется, при церкви есть погост. Либо туда, либо в печь, в соответствии с первоначальным планом.

— Говорю же, я передумала.

— Передумать можно, когда есть чем думать! — рявкнул супруг. — Вбей себе в башку: я не позволю чужаку осквернить фамильное захоронение. Это мое последнее слово.

На этом сэр Джордж оправился спать, предоставив Клариссе топить печаль в бездонных запасах буфета.


Глава пятнадцатая | Наследие Уилта | Глава семнадцатая