home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Мануарий Суарси-ан-Перш,

июль 1304 года

След зверя

Занялся рассвет, прогоняя ночную тьму. Вот уже две ночи Клеман не смыкал глаз. От усталости у него кружилась голова. Но, возможно, она кружилась от упоительного успеха?

Внезапно озарившая Клемана мысль охладила пыл его самодовольства. Подлая гадюка! В нескольких словах послания, которое нес Вижиль до того, как его пронзила стрела, была сосредоточена вся мировая ненависть, вся мировая зависть. И этот яд был собран в одном кулинарном рецепте. В очень аппетитном рецепте, если подумать, рецепте «толченых бобов»[83], одном из коронных блюд Мабиль.

Поставьте толченые бобы на огонь, а когда они начнут кипеть, слейте воду из горшка и добавьте свежую воду так, чтобы она была выше их на два пальца, и положите соль по вкусу…[84]

Эду и Мабиль явно не хватало воображения, поскольку они начали свой шифр с первой буквы первой строчки.

Содержание послания заставило Клемана вздрогнуть от отвращения. После уточнений, касавшихся его рождения, отсутствия родового имени, записей сведений о крестном отце и крестной матери, следовало несколько пакостных слов:

Каноник Бернар попал под чары Аньес. Вместе спят?

Подлая мерзавка! Она бессовестно лгала, чтобы доставить удовольствие своему хозяину. В голову Клемана пришла другая мысль, более убедительная. Она лгала, чтобы причинить ему боль, чтобы отомстить за себя. Безрассудная ненависть, которую питал Эд к своей сводной сестре, была непостоянной. К ней примешивались неразделенная любовь и неудовлетворенное желание. Он хотел заставить Аньес пресмыкаться перед собой, по-прежнему убеждая себя, что, не будь между ними кровного родства, она любила бы его горячее, чем кого-либо другого. Мабиль знала об этом. Ее же ненависть была отточенной, как безжалостное лезвие клинка.

Клеман подождал еще час, а затем, крадучись как кошка, спустился в спальню своей госпожи, чтобы поведать ей о сделанном открытии. Сидя на кровати, дама пристально смотрела на ребенка. Румянец, который вспыхнул на ее лице от гнева, сменился бледностью, когда она узнала о содержании записки.

— Я заставлю ее признаться и вышвырну вон! Я прикажу забить ее палками!

— Я понимаю ваш гнев, мадам, но это будет ошибкой.

— Она меня обвиняет в…

— …в том, что вы делите ложе со своим каноником, да, это так.

— Речь идет о преступлении, а вовсе не о заблуждении!

— Я прекрасно это осознаю.

— Понимаешь ли ты, что со мной станет, если кто-нибудь поверит в это чудовищное обвинение?

— Вы лишитесь вдовьего наследства.

— Не только! Брат Бернар — не мужчина, он священник. Меня отдадут под суд за то, что я дьявольским способом заставила божьего человека предаться разгулу. Суккуб — вот чем меня станут считать, а ты знаешь, какая участь им уготовлена.

— Костер.

— Не говоря обо всем остальном.

Аньес помолчала несколько минут, а затем продолжила:

— Эд ждет это послание. Сколько он уже получил таких записок благодаря верному Вижилю с тех пор, как подарил голубя мне? Неважно. Но голубь мертв. У нас нет никаких возможностей послать другую записку вместо той, что написала Мабиль. Но хуже всего то, что я не могу даже избавиться от нее, не вызвав при этом подозрения у моего сводного брата. Клеман, что нам делать?

— Убить ее, — на полном серьезе предложил мальчик.

Аньес широко раскрыла глаза:

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я могу ее убить. Это легко, ведь существует столько растений. Меня не обвинят в смертном грехе, поскольку это не человек, а гадюка.

— Ты сошел с ума? Я запрещаю тебе… Убивают лишь тогда, когда опасность грозит плоти.

— Она угрожает нам. Она угрожает вашей жизни, а следовательно, и моей.

— Нет… Ты не запятнаешь свою душу. Ты слышишь меня? Это приказ. Если кто-то и должен отправить эту ведьму в ад, то это я.

Клеман опустил голову и прошептал:

— Я не сделаю этого. Я не хочу, чтобы вы были прокляты. Я повинуюсь вам, мадам, я всегда повинуюсь, чтобы угодить вам.

Проклятие? Она так долго жила с мыслью о проклятии, что перестала его бояться.

— Клеман… должна существовать другая причина, объясняющая ее козни. Мне нужны точные сведения о состоянии рудника мсье де Ларне. Я распоряжусь, чтобы для тебя оседлали лошадь. Наши коренастые тягловые животные не слишком быстрые, но, отправившись в путь верхом, ты не устанешь, а импозантный вид лошади отобьет у лихих людей желание напасть на тебя.

Им не хватало времени.

Вернувшись вечером в комнату, Мабиль быстрее, чем этого можно было ожидать, обнаружила пропажу своей мясной книги. Стремглав она бросилась по коридору, ведущему на этаж, отведенный для слуг, и без предупреждения, яростно, словно фурия, толкнула дверь комнаты Аделины. Злодейка ринулась на спящую девушку, схватила ее за волосы, избивая при этом кулаком другой руки.

Толстая девица хотела закричать, но безжалостная рука закрыла ей рот, а острие ножа вонзилось в кожу на шее. Голос прорычал ей прямо в ухо:

— Где она, голодранка? Где моя мясная книга? Отдай мне ее немедленно! Если ты закричишь, я тебя убью. Ты меня слышишь?

— У меня ее нет, у меня ее нет, клянусь Евангелиями! Это не я, — хныкала Аделина.

— Кто тогда? Говори живее, вилланка, моему терпению приходит конец!

— Это, должно быть, малыш Клеман. Он у меня спрашивал, где она находится, эта мясная книга, хочу тебе сказать! Тогда я ему объяснила, поверь мне!

— Чума на голову этого негодного мальчишки!

Мабиль лихорадочно соображала. Ей не хватило хитрости. И хотя она пыталась убедить себя в обратном, они нашли послание, адресованное Эду де Ларне. Несомненно, этот несносный, порочный мальчишка специально положил мертвого голубя на заметное место в комнате дамы де Суарси. Он был уверен, что она его украдет. Исчезновение мясной книги доказывало, что он разгадал шифр и прочитал послание. Она не могла больше оставаться в мануарии. У Аньес было достаточно оснований, чтобы потребовать ее наказания.

Почему эта мерзкая незаконнорожденная всегда одерживает верх? Почему Клеман любит ее до такой степени, что не боится мести Мабиль? А Жильбер? А остальные? Почему?

Неожиданно Мабиль успокоилась. Она думала, что ненавидит даму де Суарси. Но это не так. Она просто желала ей зла. Ненависть, настоящая ненависть, та, которая сокрушает все, пришла только сейчас. Ненависть двигала ею, и Мабиль не отступит ни на шаг. Ненависть затмит собой страх, сожаление.

Острие ножа перестало кусать шею Аделины, по-прежнему плачущей.

— Слушай меня внимательно, идиотка! Я возвращаюсь в свою комнату. Если я услышу, что ты встала до наступления утра, если я услышу от тебя хоть слово, ты погибла. Поняла? Если надо, писай в тюфяк, но чтобы я не слышала никаких движений!

Аделина поспешно закивала головой.

Мабиль вышла из ее комнатушки. Ей оставалось всего несколько часов, чтобы уйти как можно дальше от людей Аньес де Суарси.

Новость об исчезновении Мабиль не удивила Аньес и уж тем более Клемана, который слушал на кухне откровения Аделины, лицо которой распухло от слез.

— Будем надеяться, что ее растерзает медведь, — начал Клеман, когда они с Аньес вошли в сенной сарай, в котором некогда лежал труп, принесенный людьми бальи.

— Но они тоже опасаются гадюк.

— Мадам, вы собираетесь послать людей на ее поиски?

— Она ушла несколько часов назад, и наши рабочие лошади не в состоянии будут ее догнать. Но, даже если они ее догонят, что я буду потом с ней делать? Не забывай, она принадлежит моему сводному брату. Так или иначе, мне придется ее отдать ему, чтобы он вершил над ней суд.

— В самом деле, уж лучше позволить ей блуждать по лесу. По словам Аделины, она, должно быть, убежала настолько быстро, насколько смогла. Она взяла с собой немного еды и еще меньше воды и одежды. Кто знает…

— Не надо слишком горячо надеяться, Клеман.

— В таком случае война уже у нашего порога.

Аньес погладила ребенка по волосам, прошептав таким усталым тоном, что тому стало страшно:

— Как верно эти прекрасные слова отражают наше положение. А теперь оставь меня, я должна подумать.

Клеман немного поколебался, но потом повиновался.

Аньес поднялась в свои покои. От бесконечной усталости она едва передвигала ноги. Как только за ней закрылась дверь, внешнее самообладание, которое она нарочито показывала, чтобы успокоить Клемана, исчезло. Если Мабиль удастся разлить свой яд, Эд поверит ей или сделает вид, что верит ее коварству. Если ее сводный брат решит, что неточности в книге записей из часовни по поводу рождения Клемана и смерти Сивиллы были сделаны для того, чтобы скрыть тот факт, что Сивилла была еретичкой, Аньес пропала. Ее предполагаемые преступления были подведомственны инквизиторскому суду. Рыдания душили ее. Она опустилась на каменные плиты, встала на колени.

Что делать… что она могла сделать? Бесчисленные вопросы вертелись у нее в голове, но она была не в состоянии ответить ни на один из них.

Что станет с Клеманом? Он попадет в руки барона де Ларне… Если только ей не удастся убедить его бежать… Но он ни за что не убежит без нее… Она заставит его… Главное, нельзя допустить, чтобы он заподозрил, что его дама находится в опасности. Иначе он останется с ней в надежде помочь ей, забыв о своем возрасте, рождении и о том, что он должен был скрывать. А Матильда? Надо защитить Матильду… Но куда ее отправить? У них не было никаких родственников, кроме Эда… Может, на какое-то время ее приютит аббатство Клэре? Но если Аньес обвинят в том, что она склонила священника к николаизму, ее лишат вдовьего наследства и материнских прав…

Из груди Аньес вырвалась бессвязная мольба:

— Молю тебя, Господи! Не наказывай их за мои грехи! Делай со мной все, что угодно, но пощади их! Они невиновны!

Сколько времени она плакала? Она не имела ни малейшего представления об этом. Аньес боролась с изнеможением, от которого слипались глаза.

Страх не спасает от укусов, дорогая. Наоборот.

Ярость подняла Аньес с колен, и она отругала себя.

Немедленно прекрати!

Выпрямись! Кто ты, чтобы так пресмыкаться!

Если ты дрогнешь, ты превратишься в легкую добычу. Они набросятся на тебя и порвут на куски.

Если ты дрогнешь, они заберут у тебя Клемана, Матильду, твое имя и твое имущество. Подумай об участи, которую они уготовят Клеману.

Если ты дрогнешь, ты заслужишь то, что с тобой сделают, и ты будешь виновна в том зле, которое они причинят ребенку.

Рычать громче, чем они, поднять хвост и уши и показать зубы, чтобы избежать опасности. Сражаться.


Ватиканский дворец, Рим, июль 1304 года | След зверя | Таверна «Красная кобыла», Алансон, Перш, июль 1304 года