home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Мануарий Суарси-ан-Перш,

июль 1304 года

След зверя

Матильда отшвырнула платье, упавшее к подножью кровати.

— Наша юная дама, э… что такое? — захныкала Аделина, бросаясь к кровати, чтобы подобрать платье.

— Уходи, дура! Уходи немедленно из моей комнаты! Что за напасть эта тупая девица!

Аделина не заставила себя просить дважды и выбежала из покоев юной хозяйки. Она слишком хорошо знала эти нервные припадки и поэтому боялась их. Матильда уже несколько раз била ее по щекам, а однажды без малейших колебаний бросила в нее свою щетку для волос.

Матильда кипела от ярости. Еще немного, и она зарыдала бы. Лохмотья, вот что она была вынуждена носить! Для чего быть такой хорошенькой, как все ей это говорили, если она вынуждена уродовать себя этими бесформенными тряпками? Она даже не осмеливалась носить чудесный гребень, который подарил ей дорогой дядюшка Эд, поскольку он наверняка не одобрил бы ее вышедшие из моды и к тому же дешевые наряды… Милый дядюшка, он-то обращался с ней как с настоящей барышней.

Вся эта грязь, все эти невыносимые запахи, эти неотесанные слуги, с которыми ей приходилось общаться… Ее жизнь в мануарии была настоящей голгофой. Для такой жизни годился лишь этот самодовольный нищий, Клеман. Проклятое отродье. Он имел наглость задирать нос, когда она приказывала ему, как будто приказывать ему могла только дама де Суарси, ее мать.

Мадам ее мать… Как Аньес де Суарси могла выносить эту жизнь? Матильде было стыдно, когда мать переодевалась в мужчину, нет, хуже, в серва, и шла собирать мед. Она докатилась даже до того, что пересчитывала новорожденных поросят, словно крестьянка. Светские дамы никогда не опускаются до такого. Вскоре ее руки будут такими же грубыми, как руки батрачки!

Почему ее мать отвергла столь великодушное предложение барона де Ларне и отказалась поселиться в его замке? Там бы они вели образ жизни, соответствующий их положению. Дядюшка Эд часто устраивал празднества, на которые съезжались красивые дамы и доблестные рыцари. Он приглашал даже трубадуров, чтобы те услаждали слух гостей, вкушавших изысканные и экзотические яства. Там смеялись, танцевали под звуки симфоний[87], шеврет[88] и цистр[89]. Там легкомысленно, хотя и куртуазно, говорили о любви.

Но так случилось, что Аньес де Суарси заупрямилась, лишив свою дочь удовольствий, на которые та имела право по рождению. Девочка почувствовала невыразимую горечь. Из-за матери она никогда не сможет носить великолепные меха и роскошные туалеты. Из-за ее упрямства она никогда не познает то, что скрывает в себе утонченный мир. И опять-таки из-за глупого, нелепого решения матери Матильда, ее единственный ребенок, несомненно, никогда не вступит в брак, на который она могла бы рассчитывать.

Матильда с содроганием думала о своей участи, которая ей уготована в этом свинарнике Суарси, и слезы наворачивались ей на глаза. Жизнь крестьянки! Ей придется своими руками вырывать из земли средства к существованию, переодеваться в нищенку, чтобы собирать мед! Она была такой несчастной, она не заслуживала подобной участи! Невыносимое горе заставило ее броситься на кровать. То, что ей навязывали в течение стольких лет, было подлостью. Если мать хотела похоронить себя заживо, чтобы сохранить свою необъяснимую гордость, дочь не собиралась повторять ее судьбу.

Печаль сменилась злобой.

Она, Матильда, родилась в священных узах брака. В ней текла кровь, которой не пристало стыдиться, кровь Ларне со стороны ее деда Робера и кровь Суарси со стороны ее отца.

Она не желала чахнуть в сырых и печальных стенах Суарси. Она не желала считать яйца на голубятне, словно от этого зависела ее жизнь. Она не собиралась покрывать свое имя позором, продавая кубометры древесины за несколько туазов льна. В отличие от своей матери. Ни за что на свете.

Что касается Клемана, то он мог подыхать вместе со своей дамой, если ему так было угодно. Матильду меньше всего на свете беспокоила его судьба. Она была сыта по горло его превосходством, которое он демонстрировал ей в течение стольких лет!


Таверна «Красная кобыла», Алансон, Перш, июль 1304 года | След зверя | Женское аббатство Клэре, Перш, июль 1304 года