home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 6

Все усложняется

Альдо, Адальбер и госпожа де Соммьер были страшно удивлены, когда особа, о которой они только что говорили, материализовалась перед ними в сбитом набок канотье, находясь в страшном волнении.

— Так мне не померещилось! — сразу закричала она. — Альдо с Адальбером здесь, в Асуане! Каким же чудом? А я уж думала, когда столкнулась с нами на лестнице, что это было видение...

— Да успокойтесь вы, право, План-Крепен! — урезонила ее маркиза. — Никакого чуда нет в том, что египтолог находится в Египте. Что касается Альдо...

— Я здесь по делам, которые в конце концов решил отменить, — поторопился объясниться он сам. — А потом решил посмотреть страну.

— А Лиза? Дети?

Прокурорский тон не понравился госпоже де Соммьер:

— Да что с вами? На сей раз ударились в инквизицию?

— Так ведь нет никакой тайны, — примирительно сказал Альдо. — Они в Австрии, катаются па лыжах и ухаживают за выздоравливающей бабушкой. Ну вот, теперь вы довольны?

— Конечно, конечно! Какой приятный сюрприз! Но как случилось, что я ни разу не видела вас в отеле? Вы только что приехали?

— Нет, мы уже были здесь в день губернаторского приема, но только в отеле не было мест. Так что сейчас гостим у старого друга Адальбера.

— Так ведь...

— Хватит вопросов, План-Крепен! Лучше пойдите предупредите в ресторане, что они будут обедать с нами!

— Не надо! Я сам схожу и заодно предупрежу Анри, чтобы не ждал нас к обеду.

— Они живут у некоего Анри Лассаля, — решила все же объяснить госпожа де Соммьер. — О чем-то его имя мне говорит, но о чем? С вашей энциклопедической памятью вы бы...

Мари-Анжелин рассмеялась:

— Конечно, помню! Неужели мы забыли о Монте-Карло? (Обращаясь к своей кузине и в какой-то степени к хозяйке, она употребляла только множественное число, подчеркивая ее величие.) Ну, десять лет назад? Казино... Стол тридцать-сорок...

— Боже милостивый! Вы думаете, это он и есть? Альдо, как он выглядит?

Альдо кратко описал внешний вид Лассаля, добавив, что тот владеет виллой неподалеку.

— Никаких сомнений! — оборвала его План-Крепен. — Именно этот индивидуум позволил себе нелицеприятные комментарии, поскольку мы обобрали его до нитки! Еще заявлял, что всяким клушам лучше сидеть дома с вязанием.

— Просто невероятно! Я был уверен, что он — любезнейший и вежливейший человек из всех, кого я знаю! Кроме того, он старый друг Адальбера и был очень привязан к его отцу. Лассаль-то, между прочим, и привил Адальберу вирус египтологии! Нет, здесь какая-то ошибка.

— Нет-нет, судя по твоим описаниям, это он и есть, — заметила тетушка Амели. — Единственное, что можно было бы сказать в его оправдание, так это то, что в тот день он был далеко не трезв. Но оставим его... Вон идет Адальбер.

Довольные встречей, да еще и в обстановке строгого восточного изящества, они радостно приступили к обеду. Монументальный купол нависал над танцплощадкой, облицованной серым мрамором, и почти полностью скрывал оркестр, разместившийся за резной деревянной решеткой. Если бы оттуда не слышались тихие английские мелодии, можно было бы подумать, что они находятся в кордобской мечети, настолько высоки были своды, поддерживаемые огромными арками и отделанными серовато-красным мрамором. На каждом столе, разумеется, стояли цветы, а между столами бесшумно скользили высоченные нубийцы в галабиях традиционных цветов отеля.

— И все-таки, Анжелина, куда вы так спешили, когда еще недавно на лестнице бросили на нас презрительный взгляд? — поинтересовался Альдо. Вопрос казался невинным, но План-Крепен сделалась пунцовой, в точности как клубничный сорбет[51], в который она тыкала десертной ложечкой. Ее-то она отложила и, изящно промокнув губы салфеткой, проговорила:

— Я? На ту сторону Нила, на остров Элефантина. Хотела сделать наброски храма Хнум, который находится на самой южной точке.

Все это было сказано непринужденным тоном, но Альдо было не провести. Она явно что-то скрывала, и он решил немного ее подразнить:

— Действительно все просто. Тем не менее вас почему-то сопровождал какой-то юноша, по виду гид. Хотя всего-то и дел, что пересечь этот рукав реки, и вы там.

Последовала пауза. Достаточная, чтобы пригубить вина.

— Ах, юный Карим? Он с самого приезда проникся ко мне симпатией и все тщится показать разные достопримечательности, не особенно известные... ну, те, которые не входят в обязательную программу туристических экскурсий. Вот, например, в храме Хнум он собирался показать мне скрытый за кустами барельеф.

Тут вступил в игру и Адальбер:

— А скажите, Мари-Анжелин, насколько вы продвинулись в своих занятиях? — весело начал он. — Расскажите-ка этим невеждам, кто такой Хнум!

Она шмыгнула носом, бросила на него взгляд, полный упрека, но все же стала рассказывать:

— Это бог с головой барана, создатель человечества и властелин катарактов. Он мог поднимать уровень вод в Ниле и занимался этим с помощью двух богинь, я забыла, как их звали...

— Сатис, его супруга, и Анукет, его дочь.

— Благодарю. Во времена фараонов V династии, которая берет начало в этих местах, его храм был центром культа всего Египта.

— Браво! — Альдо захлопал в ладоши. — Для начинающей вы вполне на уровне, так что я просто восхищен. Мои собственные знания о египетских богах ограничиваются Озирисом, Изис, Ра, Анубисом, Хатор, Хором и Собеком, богом-крокодилом. Да и то три последних — мои позднейшие приобретения, которые я почерпнул из сквозных (во всех смыслах) лекций Адальбера, пока мы плыли вверх по Нилу. На вашем месте я бы попросил его и вам кое-что рассказать. Страшно интересно! И на этот раз я не шучу!

— Я научу ее всему, что она захочет узнать! — закричал Адальбер. — Ах, какие нас ждут увлекательные беседы!

— Если позволите, только без меня, — вымолвила маркиза. — А то я теряюсь, когда вижу этих богов с головами животных, с лицом, изображенным в профиль и телом анфас.

— И все-таки одно не дает мне покоя: если не ошибаюсь, и года не прошло с тех пор, как Анжелина с головой окунулась в египтологию.

— Ну да, так и есть.

— Тогда как вышло, что вы оказались именно здесь? Обычно все начинающие мчатся в Карнак, Луксор, в Долину царей, в храм Хатшепсут и в прочие места. Вы должны были бы остановиться в «Зимнем дворце».

— Ты забываешь, что мы здесь не впервые. Я просто обожаю это место... и этот отель. И тем не менее признаю, что сначала выбрала «Мена Хаус» около Каира. Я там подпитываюсь от вида Пирамид. Они такие древние, что наши собственные годы кажутся абсолютно незначительными. Туда мы и поехали, но План-Крепен встретилась со слегка тронутой англичанкой, которая напичкала ее головку всякими неудобоваримыми историями.

— Они вовсе не неудобоваримые! — запротестовала старая дева. — Муж леди Лавинии был египтологом. Она присутствовала при раскопках и с тех пор, как он умер, приезжает в Египет каждую зиму, несмотря на то что с трудом передвигается. Так что плато Гизы подходит ей больше, чем этот гористый край. Но это нисколько не мешает ей держать в голове все, что касается заинтересовавших ее фараонов. Она, кстати, говорила, что в Долине царей и цариц уже нечего искать, зато южнее есть чем поживиться. Это касалось Асуана, Нубии и, возможно, даже Судана. Город и катаракт служили границей на землях фараона. А губернатора этих мест называли «охраняющим южные врата». Задолго до тех династий, которые известны нам, здесь был другой мир, другая цивилизация, другая империя.

Глаза Мари-Анжелин заблестели, и Адальбер с любопытством воззрился на нее:

— А рассказывала ли вам эта дама подробно об этой другой империи?

— Нет. Она знала только то, что в свое время ей рассказывал муж, а он умер слишком рано и долго болел перед кончиной, так что никак не мог приехать сюда для проверки некоторых фактов, полученных из какого-то источника. Кроме всего прочего, он был не слишком словоохотлив. Леди Лавиния случайно узнала обо всем этом, когда он бредил во сне, произнося в лихорадке какие-то слова и фразы. Например, то и дело он упоминал женщину, которую называл Неизвестной Царицей или Той, у которой нет имени...Адальбер и Альдо обменялись многозначительными взглядами, не укрывшимися от маркизы. И она сочла за лучшее прервать бурную речь своей кузины:

— Если это все, что было известно этой Лавинии, то лучше бы ей помалкивать. Сама, наверное, была в бреду...

— Очень может быть, потому что она не любила эту царицу, обвиняла ее, что та украла дух ее мужа.

— Иными словами, она в это верила? — спросил Адальбер.

— Во всяком случае, такое складывалось впечатление.

— Тогда лучше сказать вам сразу: ее муж ничего особенно нового не открыл. Легенда о Неизвестной Царице, пожалуй, самая древняя в долине Нила. Ею пользуются, чтобы стимулировать азарт новичков в археологии, и порой это даже бывает смешно. Что-то наподобие мишени в тире при учениях артиллеристов.

— Если бы я знала, Адальбер, что вы разобьете мои мечты, то ничего бы вам не рассказала!

— Полно, полно, не волнуйтесь! — стал утешать ее Альдо. — Вы, Анжелина, имеете все основания защищать свои мысли и представления. Это неотъемлемое право каждого человеческого существа. Но только здесь, в Египте, лучше бы знать, куда ступаешь. Чтобы вам было понятнее, я расскажу, что меня самого сюда привело...

— Действительно, а что?

Альдо улыбкой ответил на суровый взгляд Адальбера и, опустив рассказ о трагической гибели Эль-Куари, поведал только о вызове принцессы Шакияр и своем посещении ее дома, пытаясь притом обратить свой рассказ в шутку.

— Ты был совершенно прав, что отказался иметь с ней дело! — возмущалась тетушка Амели. — Должно быть, эта женщина сошла с ума!

— Да нет. Просто она действует в своих интересах. Знаете ли вы, откуда мы шли, когда встретили Мари-Анжелин? Из кабинета местного шефа полиции. Прошлой ночью кто-то основательно покопался в наших комнатах, которые отвел нам Анри Лассаль. В результате там обнаружилась вполне приличная подделка знаменитых жемчугов, которую я, как только рассеялся налет таинственности, имел большое удовольствие вручить лично их владелице. А она, заметим в скобках, тоже остановилась здесь!

— Я знаю, что она здесь, и, кажется, ее видела — ее трудно не заметить, — прошептала пожилая дама, которую эта история вовсе не забавляла. — А ты, Альдо, меня просто поражаешь! Ты разве не понял, что она хотела тебя заарканить? Ты по-прежнему наивен. Меня это удивляет.

— Заарканить? Меня? Да для чего же, ей-богу? Просто какая-то невероятная история, вроде той, что случилась с Адальбером, когда у него из-под носа стащили концессию на раскопки, он ведь рассказывал...

— Одно к другому не имеет никакого отношения. Всем известно, что археологи, в открытую или тайно, воюют друг с другом. Пример тому — дело Ла Троншера, этого странного человечка, который обчистил Адальбера. Вроде бы даже здесь, на островах, действует целая команда немцев, которых англичане очень хотели бы послать к чертям... Но твоя история меня просто поразила! Такая знатная дама!

— Какая разница? Все это уже в прошлом. А что, если нам попить кофе на террасе?

Это был способ сменить тему разговора. И пока они направлялись на террасу, и Альдо судорожно придумывал, чем бы занять своих друзей, он вдруг заметил, как принцесса Шакияр выезжает из отеля с огромным количеством багажа. Рядом с ней находился мнимый Эль-Куари. Альдо даже не пришлось объяснять Адальберу пришедшую в его голову идею: тот уже сам направлялся к стойке регистрации. Когда он вернулся, на лице его играла довольная улыбка:

— Уезжает, потому что жалуется на то, что в отеле в последнее время появились странные личности, но Асуан не покидает. Отправляется во владения своей семьи. Что касается усатого джентльмена рядом с ней, то это ее брат, принц Али Ассуари...

— Черт побери! А я думал, она именуется принцессой только потому, что когда-то побывала замужем за королем.

— Вовсе нет! Она принцесса по рождению. А вот и кофе, — добавил Адальбер, потирая руки с таким удовольствием, как будто только что сообщил самую увлекательную новость в мире.

Они еще немного посплетничали, но в тот момент, когда решили откланяться, госпожа де Соммьер удержала Альдо, шепнув:

— Мой мальчик, если тебе кажется, что ты мне заморочил голову, то ты сильно ошибаешься! Ставлю свои жемчужные бусы против устричной раковины, что оба вы по уши влезли в одну из тех темных историй, которые вы так хорошо умеете отыскивать.

— Ну что вы, тетушка Амели...

— Не забудь все же, что у тебя жена и дети... не считая План-Крепен и меня!

— Не беспокойтесь! Ничего не произойдет. Возможно, это утверждение было слишком оптимистичным.

На следующее утро, прямо во время завтрака, накрытого под пальмами на террасе, из уст Фарида друзья услышали новость: ночью были убиты Ибрагим-бей и его слуги. Выжил только управляющий, Тауфик, но его, раненного и без сознания, отвезли в городскую больницу. В доме основательно порылись и перевернули все вверх дном, от подвала до террас.

Почти в то же время явился полицейский агент, чтобы «пригласить» господ Морозини и Видаль-Пеликорна немедленно явиться в «Замок у реки», чтобы просветить официальных лиц по поводу того, что происходило в доме Ибрагим-бея, где они побывали одними из последних.

— Откуда этот осел Кейтун может знать, последними мы были или нет, если их всех там убили? — ворчал Адальбер, который терпеть не мог, чтобы его беспокоили в крайне важную для него минуту.

— Ты забываешь, что один из слуг еще жив...

— Что говорит о том, что убийцы — это мы, поскольку нас он видел последними.

— Капитан глупец, и это ни для кого не секрет, — согласился Лассаль. — Но этот факт не отменяет необходимости явиться по указанному адресу, поскольку нам даже предупредительно подали машину. Езжайте! А я займусь своим туалетом и присоединюсь к вам попозже.

Друзьям пришлось подчиниться. Перед тем как уехать, Адальбер все-таки позволил себе лишнюю чашечку кофе и дополнительный круассан (английский завтрак был не в чести у француза, приучившего своего повара печь великолепные круассаны и потрясающие булочки). Но предстоящая поездка его совсем не вдохновляла.

— Этот кретин способен и убийство на нас повесить! — поделился он своими опасениями с Аль-до, пока машина везла их к месту преступления.

Несмотря на ярко светившее солнце и легкий бриз, нежно колыхавший пальмовые листья, это место, полное благодати, как показалось им в прошлый приезд, сейчас выглядело довольно мрачно.

Они вошли в широко распахнутую кедровую дверь с двумя охранниками-нубийцами с ружьями наперевес и поняли, что красота этого места погублена навеки. Пострадал даже сад, так похожий на монастырский: повсюду валялись растоптанные и вырванные с корнем растения, опустошенные или разбитые фаянсовые горшки.

Внутри было еще хуже. Все диваны и подушки были вспороты, сундуки опустошены и перевернуты вверх дном. Не пощадили даже роскошные, похожие на огромные рубины с позолоченными узорами лампы: они валялись на полу, две из них были расколоты.

— Кто мог такое натворить? — возмутился Аль-до. — Только больной человек мог бы совершить подобное варварство. Интересно, в каком состоянии рабочий кабинет: ведь там было несколько очень ценных старинных книг...

Однако в кабинете по какой-то неведомой причине ничего не пострадало. Беспорядок, конечно, был, еще больший, чем до вторжения вандалов, но книги не тронули. На одном из двух диванов возле стрельчатого окна лежало тело Ибрагим-бея. На нем были заметны следы множественных ножевых ранений. На втором диване раскинул свои телеса, облаченные в полотняный костюм цвета хаки, Абдул Азиз Кейтун. Он все так же лениво помахивал своей мухобойкой и поглядывал вокруг мутными глазами, как никогда напоминавшими бараньи.

— А, вот и вы! — с удовлетворенным видом констатировал он. — Давно пора, я уже начал терять терпение. Ну, что скажете?

— Просто позор! — с отвращением проговорил Альдо. — Что тут еще скажешь...

— Вам в самом деле нечего сказать? Но не станете же вы отрицать, что именно вы последними навестили хозяина этого дома?

— Ничего подобного! Последними были убийцы Ибрагим-бея. Мы навещали хозяина больше двух суток назад. Кажется, времени у убийц было предостаточно...

— Возможно... Но по свидетельству живущего по соседству садовника, после вас сюда никто не приходил. Я хотел бы узнать о цели вашего визита к господину Ибрагим-бею. Ведь вы не были с ним знакомы?

— Почему же, я был знаком, — возразил Адальбер. — Имел удовольствие беседовать с ним года два-три назад.

— Имели удовольствие? Однако хозяин дома любезностью не отличался...

— Это зависело от того, с кем он общался. Ибрагим-бей был человеком большого ума и мудрости. Быть принятым у него — огромная честь. Естественно, мы приходили не для того, чтобы посудачить. Я египтолог, сударь, и мое имя достаточно известно в кругах, близких к археологии. Поэтому неудивительно, что такой ученый, как он, согласился побеседовать со мной.

— Так о чем же вы разговаривали?

— Насколько я помню, о гробницах элефантинских принцев. Надеюсь, вы сведущи в этих делах?

— Это не моя область! А вы, господин, — обратился он к Альдо, с трудом повернувшись на девяносто градусов, — вы тоже хотели проникнуть в тайны гробниц?

Альдо уже несколько минут колебался. Сказать или не сказать этому болвану об официальной версии смерти Эль-Куари? Но повелительный женский окрик прервал его раздумья.

— Оставьте же их, наконец, в покое, капитан! — раздалось по-английски. — Они мои друзья, я за них отвечаю. Они не виноваты в смерти дедушки! Молодая женщина, одетая в традиционные черные египетские наряды, пробиралась к ним, перелезая через стопки книг и кипы бумаг.

— Салима! — выдохнул Адальбер. — Вы? В этом доме?

— Почему бы и нет, ведь, как я только что сказала, он был моим дедом. Но я не жила здесь. Моя мать была англичанкой, и после ее смерти меня взяла на воспитание ее сестра. Здесь я бывала нечасто, пока не стала изучать египтологию. Хотя я любила Ибрагим-бея и восхищалась им. Но я была всего-навсего девчонкой, — добавила она с горечью, поразившей обоих мужчин.

— Куда вы исчезли? — начал Адальбер. — Я искал вас...

— Минуточку! — прервал его толстяк, который терпеть не мог оставаться обойденным беседой. — Вы, мадемуазель Хайюн, сказали, что знаете этих людей?

— Назвать вам их имена? Вот это господин Адальбер Видаль-Пеликорн, с которым я еще недавно работала вместе на раскопках, а это его друг — князь Альдо Морозини из Венеции, международный эксперт по старинным драгоценностям. Я недавно познакомилась с ним в Каире. Еще раз заявляю, что несу за них ответственность.

— Конечно, но все же...

Тон молодой женщины стал более суровым:

— Вместо того чтобы цепляться к мелочам, не кажется ли вам, что было бы достойнее отдать последний долг телу Ибрагим-бея, возле которого вы так непочтительно расселись?

Сказав это, она опустилась на колени перед диваном, потом села на корточки и, уже не тая горя, поднесла к щеке руку убитого. По ее прекрасному лицу стекали слезы.

— Конечно, конечно, — смущенно пробормотал Кейтун. — С минуты на минуту прибудет судебный эксперт и «Скорая помощь»...

— Так подождите их за пределами кабинета и оставьте меня наедине с моей скорбью.

— Однако следствие требует...

— Ничего оно не требует! Займетесь следствием, когда вывезете тело. Ваше поведение возмутительно! Я буду жаловаться губернатору...

Кейтун не без труда слез с дивана:

— Успокойтесь. Я ухожу. Но нам надо будет поговорить.

— Не сейчас!

Он не настаивал, но попросил мужчин выйти вместе с ним. Стоя, он был похож на огромную грушу, а нахлобученную на макушку феску легко можно было принять за черенок. Из-за излишнего веса он шел, медленно переваливаясь, и так доковылял, опираясь на палку, до ближайшего неповрежденного дивана в одной из первых комнат. Прочно усевшись на сиденье, Кейтун вновь обрел свой апломб.

— Бедная женщина! — заметил он. — От боли утраты совсем потеряла рассудок. Однако вернемся к предмету нашего разговора, ведь нас так некстати прервали, — снова обратился он к Альдо.

Но судьба распорядилась иначе: допрос не мог быть продолжен. В сопровождении санитаров появился судебный медик, и капитану пришлось вести их всех в кабинет.

— Это было бы даже смешно, если бы не было так грустно, — заметил Альдо. — Что будем делать?

— Ждать! Мне надо переговорить с Салимой!

— Но ты же видел, в каком она состоянии! Неужели нельзя перенести разговор на более позднее время?

— Вот именно, что нельзя! В такую минуту ей как никогда нужен друг.

Альдо не стал спорить. Он знал Адальбера как облупленного. Пикардиец[52] по происхождению, он был жутко упрям, а если вдруг влюблялся в женщину, то и вовсе терял разум. Подобное происходило с ним и раньше — в случаях с Хилари Доусон и с Алисой Астор. Он спускался с небес только после столкновения с суровой действительностью. А в случае с прекрасной Салимой, по красоте даже превосходившей прочих пассий Адальбера, дело принимало совсем плохой оборот! Согласился бы он поверить, если бы Альдо рассказал ему о том, что видел на отплывающем из Луксора пароходе? Конечно, обычная болтовня с молодым человеком — не грех, но был и другой момент, который сильно беспокоил Морозини: когда они были у Ибрагим-бея, тот как будто бы намекнул с сожалением, что кто-то из его семьи попался на удочку принцессы Шакияр. Так что, пока не доказано обратное, этим единственным членом его семьи и является Салима. Нельзя было забывать и о предостережении Али Рашида, с которым они виделись в Долине царей! Его из головы тоже не выкинешь!

Присев на гигантскую кадку, в которой произрастало чудом уцелевшее апельсиновое дерево, он следил взглядом за сновавшим туда-сюда Адальбером, не решаясь его позвать. И тут прямо перед ними откуда-то появился Анри Лассаль:

— Прошу прощения за опоздание! У меня спустила шина! Ну, что тут у вас происходит?

Альдо в двух словах ввел его в курс дела, в то время как Адальбер даже как будто не заметил присутствия старого друга.

— А-а, — только и протянул он, мельком взглянув на Анри.

Но так и не успел ничего добавить: из дверей, завернутое в белое покрывало, выносили тело Ибрагим-бея. За ним следовала Салима, тонкая тростиночка, закутанная в свои черные траурные одежды. Адальбер подошел к ней:

— Куда вы теперь? После того, что произошло, вам нельзя оставаться в доме. Просто счастье, что и вас тоже не убили!

На мгновение ее светлые глаза озарились подобием улыбки:

— Меня ведь здесь не было. Я обычно останавливаюсь в Асуане, у подруги. Но теперь-то как раз перееду сюда!

— Но, позвольте, это же невозможно! Слуги перебиты, один из них — в больнице.

— Подруга предоставит мне своих слуг. У нее их слишком много. Так что я решила поселиться здесь. Поймите, не могу я бросить этот дом!

— Им займется полиция. Дело касается самого Ибрагим-бея, они сделают все, что в их силах.

— Сразу видно, что вы их совсем не знаете! Дайте, пожалуйста, пройти!

— Но вы позволите мне навестить вас вечером, чтобы узнать, как вы тут?

— Только не сегодня! Мне нужно заняться похоронами дедушки. Кроме того...

Адальбер нехотя посторонился, и Салима проследовала мимо него, небрежно бросив через плечо:

— Нам нужно время, чтобы привести здесь все в порядок. Я дам вам знать, когда вы сможете зайти.

— Салима!

— Позже, я сказала!

Она удалилась, оставив остолбеневшего Адальбера.

— Что все это значит? — спросил Анри Лассаль, наблюдавший за сценой вместе с Альдо. — Он знаком с этой девушкой?

— Кажется, да, на свою беду. Она работала вместе с ним в гробнице Себекнефру, о которой он вам рассказывал.

— А теперь у него с ней проблемы?

— Пусть лучше он сам вам расскажет. После того, что произошло у нас на глазах, отвертеться он уже не сможет.

— Уж положитесь на меня! Если вам не будет скучно возвращаться одному, я бы взял его к себе в машину.

— Конечно, только не будьте слишком настойчивы! Он оказался даже чувствительнее, чем я полагал.

— Только этого нам еще не хватало!

Адальбер так и стоял, как статуя, в нескольких шагах от них, устремив немигающий взгляд на дверь, за которой исчезла молодая египтянка. Лассаль взял его под руку:

— Поехали! Подвезу тебя, заодно и поговорим. Тот покорно дал себя увести и только на пороге обернулся к Альдо:

— Ты с нами?

— Я за вами!

Альдо с удовольствием задержался бы здесь, но, судя по всему, полиция уже начала обыск, впрочем, как всегда, безалаберный, если судить по донесшемуся до его слуха звону разбитого стекла. Он с горечью улыбнулся: методы здешних сбиров[53] на века запоздали по сравнению с методами Скотленд-Ярда. Альдо направился к выходу, и нубиец, охранявший дверь, отдал ему честь. Но вместо того, чтобы сесть в предоставленную ему машину, он решил обойти строение, так напоминавшее сирийский замок Калаат[54], вокруг. В стенах не было ни единого отверстия, не считая стрельчатого окошка, пропускавшего свет в библиотеку усопшего. Оно было наглухо заперто и не повреждено. Примыкая к стенам, вдоль дома вилась узкая тропинка. Впереди беспорядочно громоздились черные скалы: тут не пролезешь, если только ты специально не натренирован. На тропинке — ни единого следа: убийцы наверняка вошли через дверь. А ведь такую средневековую дверь не очень-то и взломаешь. Вывод напрашивался следующий: у нападавших были ключи, или же у них был сообщник среди обитателей дома. Вот только кто? Из троих слуг двое были мертвы, а третий, израненный, находился в больнице. Так кто же?

Прислонившись к древней стене, Альдо закурил сигарету и стал всматриваться в окружающий пейзаж. Отсюда он казался особенно очаровательным. К югу от острова Элефантина виднелась горстка небольших островов и рифов. О них, пенясь, разбивались волны, а сзади высился левый берег Нила, дикий и пустынный почти до самой плотины. Вниз по течению вдалеке можно было различить величественные развалины старинного монастыря Святого Симеона и гробницы принцев. Удивительным был контраст песочно-желтых холмов с изумрудной зеленью островов. Альдо переполнило ощущение полного покоя, снизошедшего на него здесь. Понятно было, почему высокодуховный старец избрал этот уголок местом своего отшельничества... и совершенно непонятно, как здесь могло свершиться такое чудовищное преступление. Чем владел ученый, что могло спровоцировать убийство? Одни вопросы... А ответов на них нет. Докурив, Альдо щелчком забросил окурок между скал и двинулся к машине, чтобы ехать в «Пальмы». По дороге его посетила мысль, от которой по спине его пробежал холодок: а что, если здесь орудовали те же, кто убил Эль-Куари? Что, если они искали Кольцо Атлантиды? Ведь и трех дней не прошло с тех пор, как они с Адальбером побывали у Ибрагим-бея...

Ему лучше, чем кому-либо, было известно, что его собственная сделка не состоялась. Наверное, те, кто планировал убийство, предположили, что он отдал Кольцо тому, ради кого несчастный Эль-Куари рисковал, похитив его из Лондона... Чем больше Альдо размышлял над этим, тем тверже становилась его уверенность в том, что он прав. И это означало, что опасность стремительно приближалась и к нему. Раз убийцы до сих пор ничего не нашли, то они будут искать и дальше. Куда они направятся теперь? Вдруг он понял, что ему необходимо как можно скорее обсудить это с Адальбером: он нажал на газ и понесся к Лассалю.

Приближался час обеда, и Альдо нашел друга на террасе. Тот стоял, сцепив руки за спиной, и любовался пейзажем. Альдо убедился, что Адальбер был один, и быстро подошел к нему:

— Мне надо поговорить с тобой. Я думаю...

— Мне тоже надо с тобой поговорить, — перебил его Адальбер. Он явно сердился. — Что это ты наболтал Анри?

— О чем?

— Да о Салиме же, черт возьми! Насплетничал ему, что она бросила меня и осталась на раскопках с Дакуортом! Ты можешь объяснить мне, с какой стороны тебя это касается?

«О боже! — напугался Морозини. — Опять начинается, как тогда, на Атлантике, когда мы были на ножах из-за полубезумной американки, которая воображала, что она воскресшая Нефертити. После ложной египтянки теперь вот появилась настоящая!» Но вслух он сказал:

— Позволю себе заметить, что, если бы я не встретил твою прелестницу в Цитадели в Каире, ты бы так до сих пор и обвинял ее в предательстве. Ведь она сама, не правда ли, попросив передать тебе ее слова, включила меня в свою игру, и лишь благодаря этому ты «прозрел»! Так или нет?

— Так, но это еще не причина, чтобы все выкладывать Анри в тот момент, когда бедняжка и так страдает от ужасной смерти деда!

Альдо почувствовал, как в голову ему бросилась кровь, но все же сдержался:

— Если позволишь, попытаемся взглянуть на вещи здраво. Хозяин нашего дома, едва приехав в замок, стал свидетелем не слишком лестного для тебя поведения юной Салимы и, естественно, удивился. Я ограничился лишь тем, что поведал ему о том, что вы вместе работали и что это не очень хорошо закончилось. Вот и все!

— Тебе отлично известно, что это неправда. Наоборот, у нас все шло как по маслу. Она была замечательной ученицей. Просто случилось небольшое недоразумение.

— Ага, теперь ты называешь свои подвиги недоразумением! Я ведь сам видел, как ты душил Дакуорта, разве нет?

— Душил, но у меня были на это причины.

— Как же так? Если бы я не донес до тебя ее устное послание, кстати малопонятное, то ты так бы и бегал за ним, чтобы довести начатое дело до конца!

— Может быть, но я ведь уже тебя поблагодарил... Так что было бы гораздо предпочтительнее, если бы ты не откровенничал с Анри. Он такой женоненавистник...

— Я не называл бы женоненавистничеством страстную любовь к своей жене и нежелание жениться вновь на другой женщине.

— А я бы назвал, потому что знаю, как он относится к женщинам. Вот, например, он не знал Салиму, а теперь, благодаря тебе, на дух ее не переносит!

— О, как ты меня раздражаешь! Хочешь, я позову его и попрошу точно передать, что именно я ему сказал?

— Ни минуты не сомневаюсь, что вы бы быстро нашли общий язык, — усмехнулся Адальбер, — и нисколько не желаю слушать, как вы поете дуэтом! Правда заключается в том, что ты по какой-то причине ненавидишь Салиму и...

— Ну вот, пожалуйста! Опять двадцать пять! — воскликнул Альдо вне себя. — Хотел бы я знать, почему ты превращаешься в идиота, стоит только тебе влюбиться? Ты мне уже дважды пел эту песню. А слушать ее в третий раз — это уже слишком для меня! Так что предоставляю тебя твоей экзотической любви, а сам первым же поездом отправлюсь в Каир!

Он и не заметил, как повысил голос, так что его было слышно издалека. Неожиданно сзади подошел Лассаль:

— Вы собираетесь нас покинуть? Нет, это несерьезно!

— Еще как серьезно! Видаль-Пеликорн считает, что я бесцеремонно вмешиваюсь в его дела, так что мне здесь больше делать нечего... кроме как поблагодарить вас за гостеприимство. Эта поездка в Египет не имела никакого смысла. Разве что позволила мне познакомиться с вами... Тот усмехнулся:

— Всегда к вашим услугам... Но вы никак не можете уехать.

— Почему же не могу?

— А следствие? Хотите вы того или нет, но вы замешаны в этом деле, и славный Кейтун ни за что вас не отпустит. У него ведь хранится ваш паспорт.

— Могу попробовать уехать без паспорта... С деньгами...

— Будьте уверены, он вас сцапает! И тогда уж в его глазах вы точно станете подозреваемым номер один! Что поделаешь, он такой! Ограниченный, пожалуй...

Альдо на секунду задумался:

— В таком случае перееду в «Катаракт». Не могли бы вы приказать своему мажордому забронировать мне там номер и попросить, чтобы прислали машину?

Лассаль переводил взгляд с любезно улыбающегося Альдо на Адальбера, демонстративно повернувшегося к ним спиной.

— Но вы... вы действительно поссорились?

— Поверьте, мне очень жаль. До свидания, сударь... и еще раз спасибо за гостеприимство!

Полчаса спустя он выехал от Лассаля, в то время как Адальбер не сделал ни малейшей попытки к сближению. Наверное, действительно по уши влюбился в эту девушку. Альдо даже не попрощался с ним. Господин Лассаль в одиночестве проводил его до машины и в момент расставания энергично пожал ему руку.

— Надеюсь, до скорого! И уже шепотом добавил:

— Не переживайте! Я знаю его, как сына. Скоро он даст о себе знать.

— Боюсь, как бы на этот раз он не влип окончательно...

— Будем действовать по обстановке.

Благодаря Лассалю Альдо было не так грустно покидать «Пальмы». Перед отъездом, собирая багаж, он даже подумал было сунуть Кольцо из орихалка в конверт и отослать его Адальберу, но его удержало опасение, что как бы археолог из-за влюбленности не изменил своих планов, к тому же предмет его любви у Альдо особого доверия не вызывал. И талисман так и остался у него в носке. Не так эффектно, но зато надежно.

Приехав в отель, Альдо велел отнести багаж в номер, вымыл руки и отправился в ресторан в надежде встретить там тетушку Амели. Для обеда было поздновато, официанты уже убирали со столов, и, ко всему прочему, ссора с Адальбером отбила у него аппетит, и он удовольствовался бы чашечкой кофе.

Вдруг он заметил тетушку Амели. Она уже собиралась выходить в компании какой-то пары. Альдо узнал полковника Сэржента с женой. Все трое, казалось, были в превосходном настроении, и тетушка Амели смеялась от души. План-Крепен с ними не было: наверное, опять рисовала акварели в храме Хнум.

Не желая омрачать своим настроением атмосферу дружелюбия, окружавшую маркизу и ее спутников, Альдо уже было направился в холл, но тут госпожа де Соммьер заметила его и, без колебаний бросив англичан, сама направилась ему навстречу.

— Что это ты тут делаешь один? Похож на потерявшегося щенка.

— Не без этого! — попытался улыбнуться Альдо. — Но идите же к друзьям. У нас еще будет достаточно времени пообщаться, потому что я переехал сюда.

— А Адальбер с тобой?

— Нет, он остался у господина Лассаля.

— Надо же! А почему у тебя такое мрачное лицо? Ты обедал?

— Нет. Что-то не хочется.

— А кофе? Пойдем, закажем в баре. Там его готовят лучше, чем в ресторане.

Они сели за столик в тени гибискуса, и к ним тут же подбежал официант. Маркиза заказала кофе со сладостями.

— Я не голоден! — запротестовал Альдо.

— Когда горюешь, очень вредно сидеть с пустым желудком! Кроме того, ты обожаешь «наполеон», а здешний шеф-повар удивительно хорошо его готовит. А теперь рассказывай! Вы поссорились?

— Очень боюсь, как бы не хуже. Мы на грани разрыва. Не скрою от вас, что если бы я не вынужден был остаться здесь из-за следствия по делу об убийстве Ибрагим-бея, я бы уже уехал на вокзал.

— А какое отношение ты имеешь к смерти этого человека?

— Мы с Адальбером были последними гостями в его доме. А потом его убили. Ко всему прочему, местный шеф полиции хотя звезд с неба и не хватает, но отобрал мой паспорт. Поэтому я здесь застрял!

— Возможно, это не так уж и плохо! «Наполеон» подали вместе с кофе, к которому госпожа де Соммьер заказала арманьяк. Все это выглядело так аппетитно, что Альдо не устоял.

— Когда ссоришься со старым другом, нет ничего хорошего в том, чтобы уезжать за сотни километров, так и не решив проблему, — заметила маркиза. — А теперь расскажи обо всем с самого начала.

— О чем же?

— Нечего мне голову морочить! — резко сказала она, устало вздохнув. — Я слишком хорошо тебя знаю и, кажется, уже говорила, что это дело очень похоже на трясину, которая вот-вот может вас поглотить. Дай-ка мне сигарету и рассказывай! Начни с Венеции. Твоя байка про принцессу — еще самое невинное во всей этой истории!

Наступила пауза, Альдо устало потер глаза, потом откинулся в кресле и вздохнул:

— Хорошо. Возможно, мне станет легче, если я с вами поделюсь. А то я уже тоже совсем запутался! Все началось январским вечером, когда я возвращался домой после ужина у мэтра Масарии... — И он стал снова рассказывать обо всем, на этот раз ничего не утаивая, но, по мере того как разворачивалась история, в нем росло странное чувство: как будто бы он пересказывал сюрреалистический роман, даже какую-то историю безумных. Но если кто и мог понять непонятное, так только тетушка Амели. Она слушала не перебивая, иногда с улыбкой, но при этом внимательно и подбадривающе на него поглядывала.

— Ну вот! — наконец заключил он. — Теперь вы обо всем знаете и можете передать Мари-Анжелин то, что сочтете нужным.

— Так я все ей расскажу, мой мальчик, можешь быть уверен. Разве что умолчу о том, что ты владеешь Кольцом, да и то из-за ее излишней склонности к мечтаниям. Она верный и изобретательный союзник, и я не хочу обходиться без ее помощи.

— Если она неравнодушна к Адальберу, появление на сцене Салимы Хайюн вовсе ее не обрадует. Лучше умолчите об этой детали!

— Посмотрим. Что касается того, что ты рассказал мне о Шакияр и ее братце, я бы сказала, и мне кажется, что ты и сам пришел к такому выводу, что она попыталась приручить тебя, чтобы заставить плясать под свою дудку, но только не с того конца взялась. Куда лучше было бы предложить тебе просто красивые украшения, ведь у нее их вагон... ты бы с ними уехал, а она бы тут же закричала: «Держи вора!» Тебя бы арестовали и потом бы шантажировали до тех пор, пока ты не отдал бы Кольцо, ведь Ассуари уверен, что оно у тебя. Думаю, твоя встреча с Адальбером в этот самый момент была случайной. На него, судя по всему, имела виды эта самая Салима, которой было от него что-то нужно. Но это «что-то» она, очевидно, уже получила, поскольку переметнулась в стан врагов. Хотя дружба с Шакияр еще не означает сообщничества.

— Али Рашид тоже говорил мне, чтобы я ее опасался.

— Али Рашид — араб. Он увидел, что она перешла в другой лагерь, и сделал определенный вывод, и этот вывод показался ему правильным, так как, ко всему прочему, речь шла о женщине. Хотя он бы и о мужчине то же самое подумал. Не забудь, однако, что ее деда убили. Она очень переживает?

— Конечно. Без сомнения, — тихо ответил Аль-до, вспомнив, как Салима скорчилась от горя, прижимаясь щекой к руке Ибрагим-бея, как строго призвала Кейтуна к порядку. — Приходится признать, что она вовсе не пыталась соблазнить Адальбера... и я даже начинаю сомневаться, не совершил ли сам глупость, восстановив против нее Анри Лассаля. Я поступил как завзятый сплетник, и, возможно, Адальбер прав!

— Быть может, но только не впадай в другую крайность. Тебя более всего страшит, что друг твой станет жертвой безнадежной любви, да еще в кругах, приближенных к его обожаемой профессии, вот ты и попытался защитить его, как смог. К сожалению, ничего из этого не вышло... но все еще можно поправить, потому что, хотите вы того или не хотите, оба сидите в одной лодке. Убийцы Ибрагим-бея наверняка были уверены, что именно ему вы отдали Кольцо. Кстати, как-нибудь покажешь мне его... Так вот, они думали, что Кольцо у него, поэтому-то решились после неудачных обысков в ваших комнатах на это жуткое убийство старика.

— Но кто, по вашему мнению, верховодит в этой банде? Шакияр и Али Ассуари? Лично я думаю, что они оба.

— Допускаю, что это мужчина, но я его не знаю. Должно быть, он вертит сестрой, как куклой. Ясно одно: пока Кольцо все еще у тебя, вам с Адальбером угрожает опасность, но, поскольку вы в ссоре, теперь каждый отвечает сам за себя.

— Да! Мы в ссоре! И, возможно, на всю жизнь!

— Ты всегда преувеличиваешь. Страдания Адальбера по поводу его пассий напоминают мне кризис подросткового возраста. У него это пройдет, как проходит у других....

— Но в его случае есть опасность, что останутся неизгладимые следы. Ну вот, теперь вам все известно. Что вы мне посоветуете?

— А сам ты что думаешь предпринять?

— Если бы я не застрял в этой дыре по вине дурака-полицейского, то уже был бы на пути в Венецию. У меня вся эта история уже в печенках сидит! Подумать только, а я еще мечтал о приключениях!

— Но ты всю жизнь будешь о них мечтать. Держу пари, что, даже сев на пароход, ты тут же побежал бы упрашивать капитана дать обратный ход!

— Вовсе не уверен...

— Да неужели? Ты способен бросить старого друга, чтобы он один выкарабкивался из этой грязной истории?

— Ну, есть один способ помочь ему, я о нем подумал, когда уезжал из «Пальм»: отдать ему Кольцо, и пусть выпутывается как хочет.

— Почему же ты этого не сделал?

— Потому что он расценил бы этот шаг как проявление моей гордыни и подумал бы, что я таким образом прошу у него прощения. Но если Кейтун отдаст мне паспорт и разрешит выехать из страны, я так и поступлю перед отъездом.

— Посмотрим... А пока очень советую тебе поспать. Потом наймем фелюгу и поплывем на прогулку по Нилу! Это как раз то, что нам обоим нужно!


Глава 5 Невероятная история | Кольцо Атлантиды | Глава 7 Последователь Шерлока Холмса?