home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Эми


Барни провел в Суррее месяц, когда его на пять дней отпустили домой. Большую часть этого времени они с Эми не выходили из квартиры. Они просто сидели и разговаривали о том, что будут делать, когда война закончится. Барни хотел бы заняться чем-то более увлекательным, чем работа у отца. Он выглядел подавленным и признался, что сожалеет о том, что поспешил записаться в армию добровольцем.

— Мне так тебя не хватает, Эми, — с удрученным видом говорил он. Даже тот факт, что его послали на офицерские курсы, не утешал Барни. — Форма удобнее, чем для нижних чинов, но и только, — вздохнул он.

Барни спросил, нельзя ли им сходить в гости к ее матери. Однажды вечером молодая чета приехала к Мойре и обнаружила ее на седьмом небе от счастья от известия о том, что она может получить работу на фабрике за умопомрачительную, неправдоподобную сумму в четыре фунта десять шиллингов в неделю.

— Нужно работать на большой штуковине, которая называется «токарный станок», — несколько туманно пояснила Мойра. — На следующей неделе у меня собеседование. Это где-то недалеко от филармонии.

Джеки и Бидди ненадолго перестали с восхищением таращиться на зятя, чтобы объявить о своих планах вступить в Женские Королевские военно-воздушные силы, но Эми велела им обеим не дурить, так как они еще слишком молоды.

Эми уже побывала в гостях у Чарли и Марион в их новом доме в Эйнтри. Ее поразили прелестные просторные комнаты и современная кухня. Эми подробно все описала Барни, и они принялись за проект собственного дома, того, в котором они поселятся, когда жизнь вернется в нормальное русло. Они нарисовали этот дом на бумаге и подобрали обои для каждой комнаты. Барни и Эми обсуждали, какую мебель необходимо будет купить и какие цветы посадить в саду. Вскоре они уже вносили в дизайн дома завершающие элементы: выбирали украшения и посуду, ложки и вилки, входную дверь.

— Мне бы хотелось входную дверь с витражным стеклом, — вслух размышляла Эми.

— Будет тебе дверь с витражным стеклом, — расщедрился Барни. — Если хочешь, даже две.

— Одной вполне достаточно. И я хочу, чтобы все было покрыто лаком, а не покрашено. Я имею в виду дверь, а не стекло.

— Ваше желание для меня закон, мадам. И где же будет находиться этот наш домик? — поинтересовался он.

— Мне все равно, — просто ответила Эми. — В любой точке мира. Лишь бы со мной был ты, остальное не имеет значения.


Как и в первый раз, Барни ушел среди ночи, не попрощавшись. На этот раз Эми только делала вид, что спит. Когда за ним закрылась дверь, она подошла к окну гостиной, из которого они наблюдали за заходом солнца, встала возле него на колени и оперлась локтями на подоконник. Барни почти неслышно спустился по лестнице. Затем она увидела, как его высокая одинокая фигура появилась на залитой лунным светом дороге и, как привидение, зашагала по ней, пока ее не поглотила черная тень соседнего дома.

Спустя некоторое время Эми услышала звук отъезжающей машины. Он заказал такси? Или договорился с Хэрри, чтобы тот его подбросил?

Какое это имеет значение? С его отъездом все потеряло смысл.

Эми уже несколько недель покупала «Ливерпуль эко», пытаясь подыскать себе работу, когда поняла, что, возможно, беременна. Она пропустила одну менструацию, но такое с ней уже бывало. Теперь задерживалась вторая. Эми расположилась с календарем на колене и произвела несложные подсчеты. Выходило, что со времени ее последней менструации прошло девять недель и один день.

Как она относилась к перспективе родить ребенка? С радостью. С огромной радостью. Эми осмотрела свой живот в высоком зеркале на дверце шкафа. Плоский, как доска, но прошло ведь всего два месяца. Вряд ли что-нибудь может быть видно.

— Я напишу Барни и сообщу ему об этом, — вслух произнесла она. Эми достала блокнот, но передумала, еще не начав писать. Она ничего ему не скажет, пока факт беременности не подтвердит врач.

Ее бывшие соседки по поводу своих «личных» проблем консультировались с миссис О'Дойер с Корал-стрит, но Эми подумала, что Барни предпочел бы, чтобы она посетила настоящего врача. Он даже как-то раз упомянул врача, являющегося также другом семьи, но она забыла, как его зовут.

Эми отложила блокнот в сторону, подошла к окну и встала возле него на колени. Она часто так делала с тех пор, как Барни уехал во второй раз. Она не хотела пропустить его, если он еще раз неожиданно нагрянет домой.

Достаточно ли у нее смелости, чтобы пойти и спросить у миссис Паттерсон имя их семейного врача? В конце концов, эта женщина — ее свекровь. Ее сын — отец ребенка, которого почти наверняка носит Эми. Это будет ее первый внук или внучка. Мать Барни не может от нее отвернуться. Вполне возможно, Барни преувеличивал, говоря о своей матери. Эми с пониманием относилась к тому, что ее свекровь не любит католиков. Многие знакомые Эми терпеть не могли протестантов. Но не может быть, чтобы подобные предрассудки могли повлиять на отношение к своей собственной плоти и крови, к своим внукам !

— Сегодня я никуда не пойду, — вслух произнесла Эми. — Я подожду еще шесть дней и пойду, когда задержка будет уже десять недель. — Она также не скажет о беременности своей маме, пока не убедится в этом. Мама будет страшно взволнована, и Эми не хотела, чтобы она разочаровалась, если окажется, что произошла ошибка.


Шесть дней спустя Эми лежала в ванной и пальцем рисовала на животе круги. Сегодня живот казался ей не таким уж плоским. Теперь он был несколько округлым, и она представила себе крошечного ребенка, свернувшегося внутри. Может быть, у него уже даже есть ручки и он сжал их вместе и подложил под щеку, как подушку, или сосет большой палец.

— Привет, малыш, — прошептала Эми и представила себе, как ее ребенок улыбается в ответ и шепчет: «Привет, мамочка».

Как только она примет ванну, она отправится к миссис Паттерсон.

Эми вылезла из ванны, вытерлась и начала изучать содержимое платяного шкафа в поисках подходящей одежды. Она выбрала синее платье, которое больше всего нравилось Барни, и короткий пиджак кремового цвета.

Когда-то Барни возил ее в Калдерстоунс и показывал ужас какую шикарную улицу и такой же шикарный дом, в котором живет его семья, но Эми понятия не имела, как добраться туда самостоятельно. Насколько ей было известно, в такие районы трамваи не ходят. Девушке ничего не оставалось, как вызвать такси, что, наряду с шелковыми чулками, ей раньше представлялось невообразимой роскошью. Она позвонила и попросила подать ей такси через десять минут. В ожидании машины она сделала себе чашку крепкого чая, чтобы успокоить нервы.

Менее чем через полчаса Эми выбралась из машины у дома Паттерсонов. Здание выглядело так, как будто ему была уже не одна сотня лет, но Барни рассказывал ей, что его построили непосредственно перед Великой войной note 9 из кирпича и балок настоящего тюдоровского дома из Честера. Паттерсоны купили его у промышленника, которого посвятили в рыцари, после чего тот переехал в Лондон.

Эми приблизилась к двойной, похожей на арку, входной двери и дернула за шнурок болтавшегося сбоку колокольчика. Машина отъехала, и девушка спросила себя, не следовало ли ей попросить водителя подождать, пока она убедится, что дома кто-то есть.

Какая-то женщина в темно-зеленом рабочем халате открыла одну створку двери. Она была пухленькой и жизнерадостной.

— Миссис Паттерсон? — с надеждой в голосе поинтересовалась Эми.

— Нет, дорогуша, она наверху. Сейчас я ей покричу. А что ей сказать?

— Скажите, что это Эми. Эми Паттерсон. Я ее невестка.

Улыбка сползла с лица женщины. После минутного колебания, как будто она не могла решить, что делать, женщина пригласила Эми войти и попросила подождать в холле. Затем поднялась наверх, решив по какой-то причине не кричать своей хозяйке снизу.

Она почти сразу вернулась.

— Миссис Паттерсон выйдет к вам через минуту, — сообщила женщина Эми. Прежде чем исчезнуть во внутренних комнатах, она окинула гостью взглядом, значение которого трудно было определить. Эми показалось, в ее глазах промелькнула жалость, но, возможно, она ошиблась. Где-то хлопнула дверь. Затем воцарилась неестественная тишина, нарушаемая лишь громким тиканьем высоких напольных часов у стены холла.

Совершенно неожиданно Эми почувствовала резкую тянущую боль в животе, как будто у нее начиналась очень болезненная менструация. Она неуверенно переступила с ноги на ногу. Помимо тикающих часов в холле стоял столик с телефоном и полный всяких безделушек шкафчик со стеклянными дверцами. Присесть было негде, хотя именно этого Эми сейчас хотелось больше всего на свете.

Раздался еще один звук, как будто кто-то наступил на скрипящую половицу. Подняв голову, Эми увидела на верхней площадке лестницы женщину, внимательно ее разглядывающую. Сколько времени она там стояла?

Женщина, поняв, что ее заметили, начала медленно спускаться по лестнице. Она так крепко сжимала рукой перила, что суставы пальцев побелели. У Эми создалось впечатление, что женщина не нуждалась в опоре. Перила поглощали из тела свекрови с трудом сдерживаемые гнев и напряжение. Теперь Эми поняла, что ей не следовало приезжать. Она совершила серьезную ошибку.

Эми никогда не пыталась представить себе мать Барни, но никак не ожидала увидеть перед собой такую моложавую и такую красивую женщину. Она была одета в застегивающийся спереди черный бархатный халат и черные бархатные туфли без задника, на высоком каблуке, украшенные сверкающими пряжками. Ее великолепные рыжие волосы были очень длинными и падали на узкие плечи естественными волнами. С такими идеально правильными чертами лица и безупречной кожей миссис Паттерсон могла бы стать кинозвездой, если бы не выражение ее темно-зеленых глаз. Когда она приблизилась, Эми поняла, что свекровь немного не в себе.

— Слушаю? — протянула мать Барни, достигнув нижней ступеньки. Ей удалось вложить столько чувства в это единственное слово, что у Эми не осталось никаких сомнений насчет того, что в доме ее свекрови ей не рады.

Но она твердо решила не позволить себя запугать.

— Я жена Барни, — ответила Эми, вскинув голову. — Я пришла сказать вам, что ожидаю ребенка, но я здесь не задержусь. Я прекрасно поняла, что вы не хотите меня видеть. Всего хорошего.

Она открыла дверь и уже хотела выйти, когда безупречно ухоженная рука легла на ее рукав.

— Ты права, я не хочу тебя видеть. Я больше никогда не желаю видеть тебя в этом доме. Это было безумием со стороны моего сына жениться на тебе. И как Барни может быть уверен, что это его ребенок? Он может быть чей угодно. — Резкий голос с сильным ирландским акцентом звучал прямо в ухе Эми. — Католическая шлюха, — прошипела миссис Паттерсон.

Эми выбежала из дома. Эта женщина была помешанной. Эми, спотыкаясь, бежала по дорожке и проклинала себя за то, что отпустила такси. До конца улицы было очень далеко. Эми молилась, чтобы там ходил автобус или трамвай, на котором она сможет добраться домой. Тянущее чувство в животе стало сильнее и болезненнее. Если бы она только была в Бутле, районе, который она знает как свои пять пальцев, а не в южной части Ливерпуля, с которой едва знакома…

Эми дошла до Менлав-авеню. Посредине проходила трамвайная линия. Эми спросила у какой-то женщины, как добраться до Ньюсхэм-парка.

— Вот как раз подходит трамвай, дорогуша. Сойдешь на Лодж-лейн и попросишь кого-нибудь показать тебе трамвай, идущий на Шейл-роуд. Я не помню номера, — ответила женщина и встревоженно добавила: — Ты хорошо себя чувствуешь, девочка? Ты выглядишь очень скверно.

— Мне просто нужно присесть. — Ко всему прочему Эми страшно замерзла, потому что на улице резко похолодало. Как только она попадет домой, она сделает себе горячий чай и ляжет в постель. Трамвай остановился, и Эми забралась в него.

Ей очень хотелось к маме, но на этой неделе мать работала в вечернюю смену и возвращалась домой лишь к одиннадцати часам. Но больше всего Эми хотелось увидеться с Кэти. Она рассказывала Кэти все, что не могла рассказать маме. Мама ни за что не должна узнать о миссис Паттерсон, но Кэти запросто могла бы обратить все в шутку, и они бы вместе посмеялись над ситуацией. Эми вдруг поняла, что в последний раз видела подругу еще до начала войны. Где-то до сих пор лежит кремовая кружевная блузка, купленная в Лондоне. Она так и не нашла времени, чтобы подарить ее Кэти.

— Лодж-лейн, — закричал кондуктор.

Эми сошла с трамвая и пересела на другой, идущий на Шейл-роуд через Ньюсхэм-парк. Добравшись домой, выпив чая и оказавшись в постели, она хорошенько поплачет, накрывшись с головой одеялом. Эми надеялась, что Барни никогда не узнает о визите к его матери и о том, как ужасно себя повела свекровь. Он, конечно, не скажет «так тебе и надо, милая» или что-нибудь в этом роде, но наверняка так подумает.

И вот наконец она отпирает дверь дома и молится, чтобы капитану Кирби-Грину не вздумалось в этот момент возникнуть из своей квартиры и начать с ней светскую беседу. К счастью, его, видимо, не было дома, и Эми удалось беспрепятственно добраться до своей квартиры, хотя ее шаги становились все медленнее, а когда она достигла последнего лестничного пролета, она уже с трудом переставляла ноги. Ей в голову закралось ужасное подозрение относительно того, что с ней происходит, но она старалась об этом не думать.

Эми заставила свои подкашивающиеся ноги переступить через порог квартиры и рухнула на кожаный диванчик. Положив голову на подлокотник, она мгновенно уснула. Эми снилось, что ее царапает рыжая кошка с зелеными глазами. Сначала кошка ходила вокруг нее, громко шипела и злобно подергивала хвостом. Молниеносным движением пушистой лапы она разорвала чулок, на коже выступила кровь. Затем она запрыгнула Эми на колени и начала раздирать ей руки. Длинные царапины горели огнем и покрывались капельками крови. Кошка попыталась добраться до лица и глаз, но Эми проснулась и обнаружила, что ее разбудила не кошка, а боль в животе, чудовищная, невыносимая боль, выкручивающая все внутренности. Эми вскрикнула и попыталась встать, но вместо этого соскользнула с диванчика на пол и, к счастью для себя, потеряла сознание.

— Эми, Эми!

Эми покачала головой. Кто-то шлепал ее по щекам. Шлепки были легкими, и ей было ничуть не больно, но очень неприятно.

— Эми, открой глаза, будь хорошей девочкой. — Опять шлепки, уже сильнее.

Она открыла глаза и увидела незнакомого мужчину, который склонился над ней и приготовился опять шлепать ее по щекам. Она лежала в своей постели, а он сидел на краю кровати.

— А вот и ты! — жизнерадостно воскликнул он. — С возвращением в ряды живущих.

— Кто вы? — прохрипела она. Это был мужчина плотного телосложения с очень красным лицом, добрыми глазами и шапкой седых волос. Его присутствие скорее удивило, чем испугало ее.

— Я доктор Шиард. Как ты себя чувствуешь, дорогая?

— Кажется, хорошо. — Боль исчезла, оставив вместо себя пустоту. Эми казалось, что ее тело выстирали и пропустили через вальцы.

— Боюсь, ты потеряла ребенка, милая, — мягко сказал доктор Шиард. — У тебя случился выкидыш.

Слезы заструились по ее щекам. Это произошло так быстро, будто они ждали где-то в глазах, готовясь пролиться.

— Это был мальчик или девочка? — В глубине души Эми подозревала, что ее беременность под угрозой.

— Срок был слишком маленький, чтобы определить пол, — доктор ласково сжал ее плечо.

Она попыталась сесть, но оказалось, что у нее нет на это сил.

— Как вы сюда попали? Я хочу сказать, как вы узнали, что мне нужен врач? — Эми вспомнила свой крик. Может быть, кто-нибудь в доме услышал и позвал врача. Где ее ребенок? Она решила, что не хочет этого знать.

— Тебя обнаружил Лео, — пояснил доктор Шиард. — Он позвонил мне, и я сразу же приехал.

— Лео? — среди ее знакомых не было человека с таким именем.

— Лео Паттерсон, отец Барни.

Неужели он явился, чтобы повторить требование своей жены никогда более не осквернять порог их дома своим появлением?

— Где он?

— В другой комнате, делает чай. — Доктор поднял голову и завопил: — Эй, старина, чай уже готов?

— Будет готов через минуту. — По крайней мере, у мистера Паттерсона, в отличие от его жены, был приятный голос и ирландский акцент был не таким сильным.

— Я не останусь к чаю, — сказал врач. — Мне пора. Я выпью чай дома и буду готовиться к вечерней операции. Но прежде чем я тебя покину, я хотел бы, чтобы ты выпила вот это. — Он помог Эми сесть и взял с тумбочки две таблетки. — Открывай рот. — Эми послушно открыла рот, он положил в него таблетки и подал ей стакан воды. — Как твой живот?

— Я его не чувствую.

— Вполне возможно, позже он начнет болеть. Я оставил еще две таблетки. Примешь их перед сном.

— Спасибо.

Доктор Шиард поднялся на ноги, взял потертый черный кожаный чемоданчик и направился к выходу. У двери он остановился.

— Скорее всего, завтра ты будешь свежа, как огурчик, но если тебя что-то станет беспокоить, позвони мне. Вот мой телефон. — Он вернулся и положил на тумбочку рядом с таблетками белую карточку. — Мне очень жаль твоего ребенка, но ты здоровая молодая женщина, и, когда Барни вернется домой, у вас будет достаточно времени, чтобы родить еще много детей. До свидания.

— Спасибо, доктор, — пробормотала Эми.

— Ты уже уходишь, Боб? — поинтересовался приятный голос. Совсем как у Барни, подумала она.

— Именно так. Пациентка хорошенько выспится ночью и будет в полном порядке. Если сможешь, постарайся не давать ей вставать с постели. Пока, старина. До скорого.

Входная дверь захлопнулась. Одновременно открылась дверь спальни, и вошел Лео Паттерсон. Точно так же, как Эми не ожидала, что мать Барни будет выглядеть так молодо, она не ожидала, что отец Барни будет так похож на ее мужа. Лео казался постаревшей версией своего младшего сына: тот же рост, те же темно-каштановые волосы, разве что короче подстриженные, те же красивые карие глаза. Его лицо было жестче, и вокруг глаз залегли крошечные морщинки, но это вызвало у Эми странное ощущение, как будто прошла четверть века и она видит своего мужа таким, каким он станет в будущем.

— Привет, — сказал мистер Паттерсон, ласково улыбаясь. — Мне очень жаль, что все так получилось. Как ты думаешь, что послужило причиной?

При виде его улыбки Эми с облегчением вздохнула. По крайней мере, он не будет с ней груб.

— Первый раз я почувствовала боль в вашем доме, — ответила она.

Он гневно нахмурил лоб.

— Это все из-за Элизабет? Она тебя расстроила?

Так значит, мать Барни зовут Элизабет. Это было одно из любимых имен Эми.

— Она действительно меня расстроила. То, что она сказала, расстроило бы кого угодно, но я почувствовала боль еще до встречи с ней.

Тем не менее если бы ей предложили присесть, все, быть может, обошлось бы. И если бы сразу вызвали врача, ребенка, возможно, удалось бы спасти.

— Хорошо. Нет, ничего хорошего в этом, конечно, нет. — Мистер Паттерсон слегка покраснел от собственной бестактности. — Но ты понимаешь, что я хотел сказать. Элизабет ни за что не простила бы себе, если бы стала причиной того, что ты потеряла своего ребенка, нашего первого внука.

Эми была уверена, что Элизабет не было до ее ребенка никакого дела.

— Ты хорошо питаешься? Ты ужасно худая.

Она питалась плохо. Эми делала то же самое, что и после первого отъезда Барни — не ела ничего, кроме бутербродов с джемом, запивая их галлонами чая, при этом лежа в постели и слушая музыку.

— Я хорошо питаюсь, — солгала она. Девушка сомневалась, что избыток бутербродов с джемом мог спровоцировать выкидыш. При воспоминании о чудовищном событии, происшедшем сегодня днем, ее глаза опять наполнились слезами. Эми потеряла человеческое существо, мирно спавшее у нее в животе.

— Не говорите Барни о ребенке, — шмыгнула она носом. — Я собиралась сказать ему после того, как врач это подтвердит. — Она сглотнула комок. Отец Барни не должен видеть, как она плачет.

— Конечно, не скажу, Эми. Послушай, я заварил чай. Тебе с сахаром?

— Две ложечки, пожалуйста. — Она готова была побиться об заклад, что он крайне редко подает чай. Отец Барни выглядел слишком важной персоной.

— На твоем месте я бы попробовал привыкнуть к чаю без сахара. Говорят, скоро введут пайки.

Отец Барни исчез. Только теперь Эми сообразила, что на ней ночная рубашка. Кто снял с нее одежду? Она молилась, чтобы это был доктор Шиард, а не Лео. И кто-то перенес ее в спальню. Им пришлось убирать в гостиной, где у нее произошел выкидыш? Лучше об этом не думать. От стыда она готова была провалиться сквозь землю.

— Как вы вошли? — спросила Эми, когда причина ее смущения вернулась, неся на подносе две чашки чая. Как ей его называть? Лео или мистер Паттерсон?

— Ты неплотно закрыла дверь.

Он поставил поднос на пол, подал ей одну из чашек, а сам расположился на низком расшитом табурете у туалетного столика, где так любил сидеть Барни, наблюдая за тем, как она одевается.

— Миссис Аспелл, наша домработница, позвонила мне и сообщила о том, что ты приходила, и о том, что сказала Элизабет. Она посчитала, что я должен об этом знать. Я сразу же приехал сюда. Я не хотел, чтобы ты подумала, будто я настроен так же, как Элизабет. — Лео пожал плечами и пристально посмотрел ей в глаза. — Ты, наверное, считаешь ее сумасшедшей, но у нее есть причины, чтобы ненавидеть католиков. Ей было пятнадцать лет, когда в машину, за рулем которой была ее мать, фении note 10 бросили бомбу. Ее младший брат, Пирс, сидел на заднем сиденье. Оба погибли на месте. Это была ошибка. Мишенью был отец Элизабет. Он служил в Королевской Ирландской полиции.

— Это ужасно грустно, но при чем тут я? — резко ответила Эми. — Это не я взорвала их машину. Очень глупо ненавидеть из-за этого всех католиков.

Мистер Паттерсон моргнул, удивленный ее прямотой.

— Ты не можешь знать, что бы ты чувствовала, если бы подобным образом потеряла мать и брата.

Но Эми и не думала подбирать выражения. Она считала свою свекровь конченой сукой.

— Я знаю , что никогда и ни с кем не стала бы разговаривать так, как ваша жена разговаривала со мной, — отрезала Эми и добавила, меняя тему: — Спасибо, что помогли мне.

— Нам давно пора было познакомиться, не так ли? Жаль, что это произошло при таких обстоятельствах. Я все собирался приехать к тебе в гости, но ты сама понимаешь, это было трудно. Я все время откладывал эту поездку.

Эми поняла его слова так: его жена не одобрила бы этого.

— Вы скажете миссис Паттерсон, что заезжали ко мне? — поинтересовалась она.

— Нет, — резко ответил отец Барни.

Она собиралась посоветовать ему поспешить домой, а не то жена спустит с него шкуру, но передумала, решив, что это будет чересчур грубо. Да и вообще он не походил на мужчину, который позволит женщине помыкать им, даже если эта женщина его жена. Наверное, ему было нелегко, потому что он не хотел огорчать Элизабет или просто избегал скандала.

Мистер Паттерсон поднялся.

— Я скоро заеду снова, — произнес он. — Мне не нравится, что ты живешь здесь совсем одна. К примеру, если бы я сегодня не приехал? Что могло бы случиться?

— Полагаю, я пришла бы в себя и вызвала «скорую». — Эми возмутило то, что он решил, будто она нуждается в опеке.

— Ради Барни я хотел бы присматривать за тобой. Ты моя невестка. Жаль, что ты не можешь переехать к нам.

Эми содрогнулась, представив себе жизнь под одной крышей с Элизабет Паттерсон.

— Это было бы здорово, — вслух произнесла она.

Лео улыбнулся и в этот момент так напомнил ей Барни, что у нее на мгновение замерло сердце.

— Это сарказм или вежливость? — поинтересовался мистер Паттерсон.

— Вежливость.


Эми осталась одна. Она никак не могла понять, как ребенок, который еще утром был жив, теперь был мертв. Она даже не успела выбрать имя или подумать, где она будет жить после родов. Вряд ли ее устроил бы последний этаж четырехэтажного дома.

Эми сползла под одеяло. Внезапно на нее навалилась неимоверная усталость. Она уснула практически мгновенно, а когда проснулась, было утро, светило солнце и на деревьях в Ньюсхэм-парке щебетали птицы. Ей не пригодились таблетки, оставленные доктором Шиардом.

Эми вспомнила, как холодно было накануне днем, и поняла, что у нее нет осеннего пальто. Она вышла замуж за Барни в июне, и до сих пор теплая одежда была ей не нужна. Чуть позже она поедет в город и купит все необходимое, но сейчас Эми чувствовала непреодолимую потребность отправиться в Бутл и повидать маму. Девушка решила не говорить ей о ребенке, потому что ее это очень сильно расстроит. Ах да, нужно будет взять кремовую блузку, приготовленную для Кэти, и занести ее миссис Бернс, а заодно попросить передать Кэти, чтобы она зашла в гости, когда будет время. Правительство разрешило опять открыть кинотеатры, и, может быть, они, как раньше, сходят вместе в кино.

К изумлению Эми, когда она постучала в дверь дома Бернсов на Аметист-стрит, ей открыла сама Кэти.

— Привет, Эми, — весело сказала она. — Заходи. Я только что закончила собирать вещи.

— Собирать вещи! — еще больше изумилась Эми.

Кэти провела ее в гостиную, где в камине потрескивал огонь, а каминная решетка была увешана сохнущими носками, чулками и трусами. В комнате стоял тяжелый запах. Девушки сели на стулья по обеим сторонам камина.

Кэти была чрезвычайно довольна собой.

— Я поступила во Вспомогательную территориальную службу — В.Т.С. note 11 Разве твоя мама тебе не рассказывала? Я была уверена, что ты придешь со мной попрощаться и пожелать счастливого пути. Рано утром я уезжаю в Йоркшир, в городишко под названием Китли.

— Ты подстриглась! — Когда-то длинные волосы Кэти теперь заканчивались чуть ниже ушей. — Тебе идет челка, — похвалила Эми. — Она делает глаза больше.

— Спасибо. — Кэти тряхнула головой. — Мне не очень хотелось наворачивать у себя на голове колбасу, чтобы она все время торчала из-под пилотки. Хотя все просто помешались на этих валиках. Чай будешь?

— С удовольствием. Что ты будешь делать в В.Т.С.? — крикнула Эми, когда Кэти ушла на кухню.

— Я всего лишь клерк, но все равно это будет гораздо интереснее, чем «Вулворт». Может быть, меня даже пошлют за границу. Не терпится поскорее приступить к работе.

— Еще бы, — с завистью в голосе согласилась Эми.

— А что ты делаешь для военной экономики? — Ожидая, пока закипит чайник, Кэти показалась в дверном проеме. — Ты сойдешь с ума от скуки, сидя дома в полном одиночестве, хотя твоя мама говорит, что у тебя там очень хорошо.

— Я подыскиваю себе какое-нибудь занятие, — неопределенно ответила Эми. — Я бы, как и ты, пошла служить в армию, но тогда мы с Барни вообще не будем видеться.

— Ты запросто могла бы, как твоя мама, найти себе работу на фабрике, — предложила Кэти. — Я слышала, незамужних женщин и замужних женщин без детей будут заставлять работать, независимо от их желания. На твоем месте, Эми, я бы нашла себе работу, пока есть из чего выбирать, иначе тебе может потом достаться что-нибудь совершенно жуткое.

Наверное, именно эти слова, «незамужние женщины без детей», заставили Эми разрыдаться.

— Что стряслось, моя хорошая? — ахнула Кэти, упав на колени возле Эми, отчего та расплакалась еще сильнее.

— Я вчера потеряла ребенка, — всхлипывала она. — Я была беременна, уже десять недель. И я пошла познакомиться с мамой Барни, а она оказалась такой ужасной, что у меня до сих пор мороз по коже. Она назвала меня «католической шлюхой».

Что ? — снова ахнула Кэти. — Иисус, Мария и Иосиф, Эми, что же это за семья такая? Мне кажется, твоя свекровь просто чокнутая.

— Конечно, чокнутая, но отец Барни очень приятный человек, несмотря на такую жуткую жену. К тому же он еще и ужас как хорош собой. Хэрри тоже ничего… впрочем, это тебе и так известно.

— Если у тебя только вчера сорвалась беременность, сегодня тебе следовало бы лежать в постели, а не бегать по всему городу, — строго сказала Кэти. — Когда я открыла дверь, я обратила внимание, что ты какая-то бледная. И у тебя что, нет ничего теплее, чем это? — На Эми был все тот же светлый пиджак поверх чуть более плотного платья.

— У меня нет зимнего пальто. Я как раз собиралась сегодня себе что-нибудь купить. И я чувствую себя хорошо, Кэти, честное слово. — На самом деле это было не так. Эми по-прежнему ощущала слабость, и ее тошнило.

— А где твое красивое темно-зеленое пальто? — поинтересовалась Кэти. — Ты купила его в Пэдди-маркете тогда же, когда я купила свою темно-синюю юбку. Когда ты его в последний раз надевала, оно выглядело отлично.

— Оно дома. То есть у мамы. — Эми на мгновение забыла, что больше не живет на Агейт-стрит. — Когда я переехала, то оставила там большую часть своих старых вещей, — пояснила она. — Наверное, я смогу носить его, пока не куплю новое. — Поразмыслив, она решила, что, пожалуй, сегодня не поедет в город. Будет лучше провести остаток дня в постели. — Я заберу пальто позже, когда мама вернется домой. На этой неделе она на вечерней смене. Наверное, она ушла за покупками, ее не было дома, когда я заходила.

— Так ты только поэтому ко мне и заглянула? Потому что мамы не было дома? — сухо улыбнулась Кэти. — Тебе просто нужно было где-то согреться, пока она не вернется домой.

— Мама никогда не запирает заднюю дверь, и тебе это известно. — Эми не знала, возмущаться ей или опять разреветься. — Если бы я хотела, то запросто могла бы подождать ее дома. И откуда мне было знать, что ты уже вернулась? Я думала, ты на работе, и хотела попросить твою маму передать тебе вот это.

— Что ты хотела передать?

Эми извлекла пакет с надписью «Сэлфриджез» с блузкой внутри.

— Я купила это в Лондоне, но все время забывала тебе занести. В армии тебе она, наверное, не пригодится.

— Ой, Эми, какая хорошенькая! — Кэти подняла блузку за плечики. — Я возьму ее с собой. Я же не все время буду в форме. — Ее лицо раскраснелось, казалось, она вот-вот тоже расплачется. — Прости меня за то, что я сказала, будто ты зашла ко мне только потому, что мамы не было дома.

— Это я должна попросить у тебя прощения, — тихо ответила Эми. — Я поступила гораздо хуже, когда просто бросила тебя, познакомившись с Барни. Понимаешь, я больше ни о чем тогда не могла думать. Все мои мысли были только о нем.

— А сейчас?

— Сейчас тоже, но ведь он уехал, — жалобно ответила Эми. — Я думаю о нем, но я не могу быть с ним. Мне нужно найти, чем занять себя, но я только все время лежу в постели и ем бутерброды с вареньем.

Кэти обняла ее, и Эми поняла, что они опять друзья.

— Уверена, что чайник уже весь выкипел, — засмеялась Кэти. — Я совсем забыла, что хотела заварить чай. Слушай, сегодня вечером мы все собираемся в «Грин мэн» на Марш-лейн, где раньше работала твоя мама. Это моя прощальная вечеринка. Почему бы тебе тоже не прийти, если ты будешь хорошо себя чувствовать? Смена обстановки может, как говорится, пойти тебе на пользу.

— Я приду, — пообещала Эми.

Через некоторое время она опять отправилась на Агейт-стрит. Мама уже вернулась из похода по магазинам и была ужасно рада ее видеть, хотя и отметила, что выглядит дочь неважно. В камин подбросили угля, чтобы Эми могла посидеть перед ним с большой чашкой какао. Ей было так приятно снова чувствовать мамину заботу. Она ни словом не обмолвилась о выкидыше. Кэти тоже пообещала свято хранить тайну.

В час дня мама ушла на работу, а Эми поднялась наверх поискать свое зеленое пальто. Она обнаружила его в бывшей комнате Чарли, вынула из шкафа и повесила на вешалку за дверью. Пальто выглядело вполне пристойно, его можно было носить, пока она найдет в себе силы для покупки нового.

Постель Чарли была застелена, и Эми не смогла устоять перед соблазном прилечь, укутавшись в пуховое стеганое одеяло. Между сном и бодрствованием она провела несколько часов и насмерть перепугала сестер, когда они вместе вернулись с работы и услышали, как она спускается по лестнице. Эми была так же счастлива увидеть их, как и они ее.

Сестры вместе пообедали, разделив приготовленное мамой жаркое, которое оставалось только разогреть, после чего Эми хорошенько умылась, надела зеленое пальто и опять отправилась к Кэти.

Пол в пабе был посыпан опилками, а в углу стояла плевательница. Человек с сигаретой, прилипшей к нижней губе, играл на расстроенном рояле. На голове у него была кепка, надетая задом наперед. Все громко пели, стараясь перекричать друг друга.

Эми поняла, что оторвалась от своих корней. Она родилась и выросла в Бутле, и ее место было здесь, а не в большом доме рядом с Ньюсхэм-парком, где на первом этаже живет отставной капитан Королевского военного флота. Но она не уедет из большого дома, потому что там они с Барни провели вместе самые счастливые дни своей жизни, дни, которые она никогда не забудет, даже если доживет до ста лет. И именно там она будет встречать Барни, когда он вернется домой.


ГЛАВА 6 | Цепи судьбы | Май 1971 года