home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Эми


После выкидыша Эми провела в родительском доме на Агейт-стрит еще два дня. Ей очень хотелось побыть там подольше. Она даже не догадывалась, как соскучилась по маме и по непринужденной болтовне сестер. Не то чтобы она скучала по ним, когда Барни был дома. Она и теперь больше всех на свете скучала именно по нему.

Но Эми было совершенно необходимо вернуться в квартиру у Ньюсхэм-парка. Капитан Кирби-Грин наверняка уже обратил внимание на то, что молоко Паттерсонов никто не забирает. Он вполне может сообщить об ее исчезновении в полицию. Еще более важным было то, что от Барни могло прийти письмо.

Перед тем как Эми ушла (в своем старом зеленом пальто, которое было таким замечательно теплым и чудесно согревало ее в этот холодный и сырой ноябрьский день), мама внушила ей, что она может располагать спальней Чарли в любое удобное для нее время.

— На день, на неделю или навсегда, для тебя в этом доме обязательно найдется место, — услышала Эми.

— Спасибо, мам, — она нежно обняла мать. Неудивительно, что Барни так к ней привязался. Между Мойрой Карран и его матерью не было ничего общего.


Когда Эми вошла в свою квартиру, уже вечерело. Комнаты показались ей холодными и нежилыми, как будто она отсутствовала много месяцев, а не несколько дней. Эми пробрал озноб. Квартира выглядела голой без икон и статуэток, а также всевозможных безделушек и украшений, заполнявших все полочки и подоконники в доме ее матери.

Спустя некоторое время Эми поняла, что одной из причин того, что квартира показалась ей голой, было исчезновение красного ковра, купленного Барни. Она довольно долго ломала себе голову над тем, куда же он мог подеваться, прежде чем вспомнила, что в последний раз видела его, вернувшись домой после рокового визита к Паттерсонам. Кажется, она упала на этот чертов ковер. Должно быть, именно на нем у нее случился выкидыш и ее свекор отдал ковер в чистку или попросту выбросил.

Эми также уловила тошнотворный запах, который привел ее в кухню, где она обнаружила кувшин створожившегося молока и покрытую зелеными пятнами буханку хлеба. Эми вылила в раковину содержимое кувшина, а хлеб завернула в газету и положила за дверь, чтобы позднее отнести вниз и выбросить в мусорный бак.

Одна из оставленных за дверью бутылок молока также прокисла. Она разберется с этим позже, решила Эми, ставя чайник на плиту. Ей необходимо сходить в магазин за продуктами. Отныне она будет питаться как положено и найдет себе работу, желательно что-нибудь связанное с войной. Эми ничего не имела против праздности, когда Барни был дома, но когда он уехал, безделье стало ее тяготить.

Чайник закипел. Одновременно с этим дверной звонок резко прозвонил четыре раза. Эми заварила чай и направилась вниз, чтобы открыть дверь. Снизу до нее донеслись голоса. Капитан Кирби-Грин, по своему обыкновению, оказался у двери раньше нее. Она узнала его голос, а также голос Лео Паттерсона, ее свекра.

— Я сам только что вернулся, — говорил капитан, — но заметил, что молоко забрали. Так что, полагаю, миссис Паттерсон наконец-то вернулась.

— Отлично, — решительно заявил Лео. — Спасибо, что впустили меня.

Но от капитана не так легко было улизнуть.

— Я только что был на призывном пункте Королевского военного флота, — гордо заявил он. — Решил, что пора предложить свои услуги, чтобы помочь избавиться от этого негодяя Гитлера. Мне сказали, что если им понадобится человек с моим гигантским опытом, со мной непременно свяжутся.

— Надеюсь, так и будет, — в голосе свекра Эми послышались нотки нетерпения. И что имел в виду капитан, сообщив, что миссис Паттерсон, должно быть, наконец-то вернулась? Это звучало так, как будто ее спрашивают уже не в первый раз.

— Это вы, мистер Паттерсон? — окликнула Эми. — Поднимайтесь.

Он взбежал по ступенькам с таким же проворством, как и его сын. Мистер Паттерсон был одет в деловой костюм, длинное темно-синее пальто, которое, судя по всему, стоило целую кучу денег, а в руке держал серую фетровую шляпу с темно-синей лентой на тулье.

— Я думал, мы договорились, что ты будешь называть меня Лео, — сказал он, преодолевая последние несколько ступенек. Эми не припоминала ничего подобного. — Капитан всегда такой зануда? — не успев переступить порог, поинтересовался он.

— Я не считаю его занудой, и Барни тоже. — Капитан очень нравился им обоим. — Он просто одинокий старый человек, и ему не с кем поговорить. Это совсем не трудно — остановиться и поболтать с ним несколько минут.

— Вы с Барни просто не знали, куда девать время, — раздраженно ответил Лео. — А у меня есть дела поважнее болтовни с капитаном.

— В таком случае, почему вы здесь? Разве вы не должны быть сейчас на работе и заниматься этими важными делами?

Лео изумленно посмотрел на нее. Эми сама изумилась не меньше, чем он. Встреться она с кем-нибудь вроде Лео Паттерсона еще год назад, она была бы в полной растерянности и не знала бы, что сказать. Эми изо всех сил постаралась бы ничем этого не выдать, но не смогла бы общаться с ним на равных. Благодаря любви Барни ее уверенность в себе взлетела до небес.

— А ты за словом в карман не лезешь, — рассмеялся Лео.

— А вы?

— Я не собираюсь беседовать с тобой в таком тоне. — Тут он окинул ее испепеляющим взглядом. — Я приехал потому, что волновался за тебя. Несколько дней назад у тебя случился выкидыш, и я оставил тебя в постели, потому что ты была слишком слаба и не могла ходить. На следующий день я позвонил, чтобы справиться о твоем самочувствии, но мне никто не ответил. Я звонил снова и снова, но все безрезультатно. — Лео начал мерить комнату шагами, как будто пытался сдержать гнев. — Я приехал сюда, и капитан впустил меня в дом. Но в квартиру он впустить меня, разумеется, не смог. Я уже спрашивал себя, сколько пройдет времени, прежде чем мне придется взломать дверь. Кстати, как ты себя чувствуешь?

— Я почувствовала себя лучше уже на следующий день. — Ей и в голову не пришло, что он будет из-за нее волноваться. Возможно, стоило приколоть к двери записку или сказать капитану Кирби-Грину, куда она направляется. Но Эми не собиралась оставаться у мамы надолго.

Она прошла в кухню и приготовила две чашки чая.

— Вы пьете чай с сахаром? — крикнула она.

— Нет, спасибо, — сухо ответил он.

Эми вышла из кухни и поставила чай на низкий круглый столик, возле которого сидел мистер Паттерсон. В ее отсутствие он снял пальто и повесил его за дверь.

— Мы с вашим сыном женаты уже полгода, — медленно и отчетливо произнесла Эми. — За все это время вы не предприняли ни единой попытки со мной познакомиться. Я могла умереть во сне, меня могли убить, а вы бы так и не узнали об этом. А теперь вдруг я не могу провести несколько дней у мамы без того, чтобы вы по этому поводу не устроили переполох. — Она совершенно не рассердилась. Честно говоря, она с большим удовольствием устроила ему этот нагоняй. — Это не ваше дело, куда я хожу и чем занимаюсь, — закончила Эми свою речь.

Мистер Паттерсон нахмурился.

— Так ты на самом деле была у мамы? — поинтересовался он, как будто подозревал ее в каких-то неблаговидных поступках.

— Да.

— Ты отдаешь себе отчет в том, что я не знаю, где живет твоя мама?

— Вы вообще обо мне очень мало знаете.

— Ты можешь дать мне ее адрес?

— Могу.

Они начали пить чай. Совершенно неожиданно его манера держаться коренным образом изменилась.

— Мне очень жаль, что я так долго тебя игнорировал, — смиренно произнес Лео. — Мы с Элизабет думали, что это было безумием со стороны Барни — жениться на девушке, которую он едва знал. Когда он сообщил, что его избранница родом из Бутла, мы опасались, что она окажется невероятной… — он запнулся, подыскивая нужное слово.

— Простушкой? — с готовностью принялась подсказывать Эми. — Распутной девкой? Вульгарной особой?

Его губы дрогнули в улыбке.

— Возможно, простушкой.

— Может быть, я и простушка, мистер Паттерсон… Лео, — холодно произнесла Эми, — но я ни разу в жизни никого не назвала шлюхой. И я не очень хорошо представляю, кем в таком случае является ваша жена.

— Я сказал, что мы опасались, что ты окажешься простушкой, Эми. Теперь, когда я с тобой познакомился, вижу, что ошибался. — Он наградил ее ослепительной улыбкой. Эми осознавала, что если она слегка расфокусирует взгляд, ей очень легко будет убедить себя, что рядом с ней за столом сидит Барни.

— Более того, — продолжал Лео, — ты оказалась настоящей маленькой леди, и я очень рад, что мой сын женился на тебе. Что касается моей жены, боюсь, что она больна. Быть может, когда-нибудь ей станет лучше. Все, что мне остается, это надеяться. Я прошу прощения за те оскорбления, которыми она тебя осыпала. — Он протянул Эми руку. — Мы можем забыть обо всем, что произошло, и стать друзьями?

— Мне бы очень этого хотелось, — Эми пожала предложенную ей руку. Несмотря на неудачное начало, девушка была уверена, что они поняли друг друга и она может считать мистера Паттерсона своим другом.

Он провел у нее гораздо больше времени, чем она ожидала, — пока на улице не стемнело и в небе не появилась мутная луна. Эми рассказала ему о маме, о странной молодой жене своего брата Чарли, о том, как сильно Джеки и Бидди хотят работать на оборону страны.

— Они обсуждали, не добавить ли им себе лет, чтобы вступить в армию, как моя лучшая подружка Кэти. Бидди всего пятнадцать.

— Это заслуживает восхищения, — сказал Лео.

Эми с трудом удерживалась от вопроса, как он мог оставить все свои важные дела, но напоминала себе, что они теперь друзья и будет лучше, если она воздержится от подобных колкостей.

На следующий день пришло письмо от Барни. Он писал, что в офицерской школе ему, может быть, даже понравилось бы, если бы он так не скучал по ней. После этого Барни перешел к детальному описанию того, по чему именно он соскучился, заставив Эми покраснеть до корней волос.

Через несколько дней к ней заехал Хэрри Паттерсон, чтобы сообщить, что он получил повестку и скоро присоединится к брату в армии.

— Было бы здорово, если бы тебя отправили туда же, куда и Барни. Тогда бы ты тоже стал офицером. — Ей действительно очень этого хотелось, потому что Хэрри ей нравился.

Он скривился.

— Сомневаюсь, что меня сочтут подходящей кандидатурой для офицерской школы. В отличие от Барни, я не учился в университете и у меня нет ученой степени. Я буду просто рядовым, как большинство призывников. Как бы то ни было, я бы хотел быть именно рядовым. Даже если бы мне предложили офицерское звание, я бы от него отказался.

Хэрри выглядел довольно грустным. Эми вдруг пришло в голову, что во время обеих встреч с Лео ее свекор ни словом не обмолвился о старшем сыне, хотя много говорил о Барни. Было совершенно очевидно, что он им очень гордится.

— Кэти в армии, — сообщила Эми Хэрри. — Ее послали куда-то в Йоркшир.

Его взгляд прояснился.

— Я был бы рад еще раз увидеть Кэти, — ответил он.

Эми и Барни постоянно собирались свести Кэти и Хэрри вместе. Было ясно, что они прониклись взаимной симпатией друг к другу в тот день, когда все четверо познакомились на пирсе в Саутпорте. Ни один из них так ничего и не предпринял в этом направлении, но, может быть, их следовало всего лишь слегка подтолкнуть.

— Пригласим с собой Кэти и Хэрри? — часто спрашивала Эми, когда они с Барни в очередной раз собирались в воскресенье в ресторан или на автомобильную прогулку за город.

— Почему бы и нет? — уклончиво отвечал Барни. Тем не менее до приглашения дело так и не дошло. Оба предпочитали проводить время наедине друг с другом. Даже лучшая подруга Эми и брат Барни были нежеланными гостями в их сказке.

Теперь Эми поцеловала Хэрри и от всего сердца пожелала ему удачи. Возможно, он будет гораздо счастливее в армии, чем его брат, подумала она. Ему некого любить, а значит, он не будет так тосковать.

Когда Эми приехала к матери в следующий раз, она потеряла дар речи от изумления, узнав, что Лео Паттерсон заезжал к ним и предложил ее сестрам работу на его фабрике в Скелмерсдейле.

— Я не думала, что он знает наш адрес. — Ее мать все еще была взволнована, хотя после визита Лео прошло уже два дня. Он очаровал ее точно так же, как это сделал его сын.

— На прошлой неделе он попросил у меня ваш адрес. И я сказала ему, что Джеки и Бидди жаждут перейти на какую-нибудь работу, связанную с оборонной промышленностью. — Эми нахмурилась. — Работа на фабрике медицинских инструментов не имеет никакого отношения к оборонной промышленности.

— Я тоже так думала, — кивнула ее мать, — но ему удалось убедить девчонок, что это не так. Судя по всему, мистер Паттерсон только что получил какой-то заказ от правительства. Часть его рабочих призвали в армию, и теперь он отчаянно нуждается в людях. Мне кажется, что в каком-то смысле это действительно работа на оборонную промышленность. Похоже, он ничего не имеет против их возраста, а сами девочки в полном восторге. Джеки работает на упаковке, а Бидди — в отделе рассылки. А ты, дорогуша, уже искала себе работу?

— Еще нет. — Эми все не могла решить, что же ей хочется делать. — Я никак не могу выбрать, стать почтальоном или кондуктором трамвая, — доверительно сообщила она.

— Хмм, — задумчиво протянула мама. — В одном случае тебе придется вставать ни свет ни заря, а в другом ты будешь падать с ног от усталости, миллион раз в день взбегая и сбегая по ступенькам, а в придачу тебе, быть может, придется вставать ни свет ни заря. На твоем месте я бы стала почтальоном.

— Я подумаю.

Уже наступил декабрь. Возможно, лучше подождать до Рождества и начать новый год с новой работой. Вдруг Барни дадут на праздник несколько дней отпуска, и они не смогут провести их вместе! Да, решила Эми, она отложит поиски работы до Нового года.

Быть может, она так бы и сделала, если бы они с Чарли не договорились в следующую субботу увидеться в городе, чтобы выбрать рождественские подарки для мамы и сестер.

Они встретились в «Лайонсе», чтобы вначале выпить по чашке чая. Это был один из самых холодных дней на ее памяти, и Эми надела свое новое темно-коричневое бархатное пальто и меховые сапоги.

— У меня предчувствие, что это последнее Рождество на несколько ближайших лет, к которому в магазинах можно будет хоть что-нибудь купить, — угрюмо произнес Чарли. — Чем дольше будет продолжаться эта чертова война, тем хуже будут обстоять дела.

— Я думала, Марион не любит, когда ты ругаешься.

— Если я не ошибаюсь, Марион здесь нет. Я буду ругаться столько, сколько я, черт возьми, захочу.

— Ты не ошибаешься, ее здесь действительно нет. — Эми чуть было не добавила «к счастью», но вовремя прикусила язык. Чарли сам выбрал Марион. Его никто не заставлял на ней жениться. — Что ты имел в виду, когда говорил «чем дольше будет продолжаться эта война, тем хуже будут обстоять дела»? — вместо этого спросила она.

— Это ведь ясно как божий день. — Он посмотрел на сестру, как на полоумную. — Уже чувствуется нехватка чая и сахара. Нельзя рассчитывать на то, что моряки станут ежедневно рисковать жизнью только ради того, чтобы население могло наслаждаться бесконечными чаепитиями. Очень скоро дефицитом будет все, что приходится импортировать. — Чарли сложил на груди руки и помрачнел еще больше. — Более того, фабрики будут производить только то, что идет на нужды обороны. Марион попросила подарить ей на Рождество зонтик, пока их еще производят. Как ты думаешь, может, маме тоже нужен зонтик? — с надеждой в голосе поинтересовался он.

— У нее есть зонтик. — Барни купил его перед самым отъездом.

— А как насчет хорошей сумки?

— Я привезла ей шикарную сумку из Лондона. Джеки и Бидди, кстати, тоже.

Чарли разочарованно вздохнул.

— А ты не знаешь, может, маме еще что-нибудь нужно?

— Знаю! Тапочки! — воскликнула Эми. — Ты купишь ей тапочки, а я халат. Мы приобретем их в одном магазине, чтобы подобрать похожие цвета. Что касается Джеки и Бидди, они будут рады косметике. Любой. Ты можешь купить им хорошенькие косметички, а я подарю содержимое. — Эми заметила, что ее обычно добродушный брат сегодня не в себе. Честно говоря, она никогда не видела его таким удрученным. — Что стряслось, Чарли? — Она сжала его пальцы.

— Марион просто ничего не понимает, — угрюмо пробормотал он.

— Чего не понимает? — спросила Эми, не дождавшись продолжения.

— Что я не хочу прятаться за чужими спинами. Я хочу пойти в армию, сделать хоть что-то полезное, а не отсиживаться за этой идиотской чертежной доской всю войну, которая еще неизвестно сколько продлится. Люди подумают, что я трус или инвалид, и я не знаю, что хуже. — Чарли работал в отделе плавильного оборудования «Инглиш электрик». Его работа была важна для оборонной промышленности, и его не могли призвать в армию. — Когда я сказал маме, что сыт по горло гражданской жизнью, она восприняла это как личное оскорбление. Она считает, что я должен быть благодарен судьбе за то, что могу остаться дома. А что скажешь ты, сестренка? Ты тоже предпочла бы, чтобы Барни никуда не уезжал?

— Конечно. — Но ее ничуть не оскорбило желание мужа пойти в армию, и даже в голову не пришло попробовать его отговорить. Эми считала, что Марион ведет себя глупо и эгоистично, но слишком сильно любила брата, чтобы сказать ему об этом.

Они купили маме чудесный голубой стеганый халат и тапочки под цвет. Косметику для сестер они выбрали в «Оуэн-Оуэнсе». Там же Эми показала Чарли хорошенькую эмалированную брошь, и он купил ее ей в подарок. В свою очередь он выбрал рубашку, которую сестра подарила ему.

Эми была довольна покупками, но Чарли все еще был не в духе. Эми пригласила его в «Откормленного теленка» на Титбарнстрит и угостила пивом и бутербродами с говядиной. Она и сама съела бутерброд, запив его стаканом белого вина. Эми выслушала прогноз брата относительно того, что скоро пивоварням придется производить амуницию и к следующему Рождеству пиво останется лишь приятным воспоминанием. Двое мужчин за соседним столиком с ужасом смотрели на него.

— Не болтай ерунды, Чарли, — Эми ткнула брата локтем в бок.

Выпив пиво и вино и покончив с бутербродами, они вместе направились к вокзалу Эксчендж, где легко было поймать такси. В воздухе кружились снежинки, и похолодало еще сильнее. Чарли считал такси чудовищным расточительством и не преминул сообщить об этом Эми.

— Ты уже не можешь ездить на автобусе или на поезде, как все нормальные люди?

В ответ Эми пожала плечами и улыбнулась.

У двери в здание вокзала ее внимание привлекло большое объявление, озаглавленное «Лондонская, Центральная и Шотландская железные дороги». Из объявления следовало, что на железной дороге отчаянно не хватает рабочих рук. «Имеются вакансии машинистов, кочегаров, носильщиков, кондукторов, клерков, сторожей, проводников вагонов-ресторанов и уборщиц. Заинтересованным лицам обращаться в кабинет начальника вокзала слева от багажного отделения». Внизу очень маленькими буквами было приписаны исполненные недовольства слова: «Некоторые из этих вакансий открыты для женщин».

— Я бы с радостью каждый день ездила в Лондон в вагоне-ресторане, — загорелась Эми.

— Это наверняка невероятно скучно. Кроме того, учитывая, что ты женщина, ты, скорее всего, можешь рассчитывать только на работу уборщицы.

— Ох, Чарли, не будь таким занудой. На месте Марион я бы предпочла избавиться от тебя, чем день за днем терпеть твое дурное расположение духа.

Похоже, в этот день его ничто не могло развеселить.

— Пока, — проворчал Чарли, позволил сестре поцеловать себя и направился к поезду, бормоча под нос что-то насчет того, что Марион, наверное, уже решила, что он сбежал из дому.

Эми перечитала объявление. Все другие варианты работы подразумевали необходимость разыскивать кучу адресов, заказывать бланки, а для того, чтобы получить работу на железной дороге, от нее требовалось всего лишь пройти через здание вокзала и постучать в дверь.

Если бы Эми не пила вина, быть может, она не стала бы поступать так импульсивно. Если бы Чарли не уехал, быть может, он сумел бы ее разубедить. Но Чарли уехал, вино было выпито, и в данный момент перспектива работы на железной дороге казалась Эми чрезвычайно заманчивой.

Снег шел беспрерывно с того самого дня, как она встретилась с Чарли, чтобы купить рождественские подарки. Прошло уже больше недели, и снегопад все усиливался. Эми сообщила представителю железной дороги, что хотела бы приступить к работе не раньше Рождества, но он усомнился в ее патриотизме, заставив ее почувствовать себя так ужасно, что она согласилась приступить к работе немедленно.

— Нас устроит, если вы приступите со следующей недели, — отрывисто сообщил ей не начальник вокзала, который был слишком занят, чтобы беседовать с таким ничтожеством, как она, а неприветливый тип с бородой и дурными манерами по имени Осберт Эдвардс.

Сейчас было утро понедельника, половина двенадцатого, и Эми ехала на поезде с мистером Эдвардсом, сама не зная куда, потому что он отказывался ей об этом говорить.

— Вы увидите сами, когда мы прибудем на место, — загадочно произнес он в густую черную бороду. Волосы у него тоже были густыми и черными, и одет он был не в форму, а в обычный костюм.

Названия станций, на которых останавливался поезд, были знакомы Эми, пока они не подъехали к Фазакерли, о которой она никогда не слыхала, так же, как и о следующей станции, Киркби. Почти никто не заходил и не выходил. Должно быть, поезд практически пуст, думала девушка. За окном расстилалась унылая пустынная равнина, укрытая толстым слоем снега, на которой лишь кое-где виднелись одинокие дома. Чем дальше от цивилизации они уезжали, тем несчастнее чувствовала себя Эми.

— Следующая станция наша, — сообщил мистер Эдвардс. Он надел шляпу-котелок и натянул штопаные перчатки. Из него получился бы идеальный гробовщик. Эми легко представляла его идущим впереди катафалка со скорбным выражением на длинном худом лице.

Поезд начал замедлять ход и через несколько минут остановился у платформы Понд-Вуд, еще одной станции, о существовании которой Эми и не догадывалась. Мистер Эдвардс открыл дверь и вышел первым, но не предпринял ни малейшей попытки подать Эми руку.

— Спасибо, — саркастически произнесла она, но он либо не услышал, либо не обратил внимания.

Машинист с почерневшим от сажи лицом помахал рукой и прокричал:

— Пока, Осси.

— Подобрать тебя на обратном пути? — добавил проводник.

— Зависит от того, сколько это займет, Сирил.

Пыхтя трубой, поезд отправился дальше. Дым смешивался с падающим снегом, и было трудно понять, где дым, а где снег. Эми гадала, что означали слова «зависит от того, сколько это займет».

На узкой платформе, на которой они стояли, высились два странных бугра. Эми долго ломала голову над их происхождением, прежде чем наконец догадалась, что они представляют собой скамьи, скрытые под горой снега. Снег на платформе был утоптан, что означало, что сегодня утром какие-то люди пользовались услугами железной дороги. Одна тропинка вела на изогнутый дугой коричневый каменный мост, а другая сбегала по склону вниз, к платформе на другой стороне.

Эми ожидала, что мистер Эдвардс направится к одной из тропинок. Вместо этого он зашагал в конец платформы. Эми последовала за ним и увидела ведущую через рельсы расчищенную от снега узкую пешеходную дорожку. На противоположной платформе была билетная касса, еще один зал ожидания, чуть больше первого, женский и мужской туалеты и такие же засыпанные снегом скамейки.

Они вошли в кассу, тускло освещенную слабой электрической лампочкой. В камине горел огонь. В потертом кресле сидел пожилой джентльмен в фуражке. Он встал, снял фуражку, продемонстрировав розовую и гладкую, как попка младенца, лысину, и почтительно произнес:

— Доброе утро, мистер Эдвардс. Это и есть та самая молодая леди, сэр?

— Да, Максвелл, это мисс Паттерсон. Она начинает сегодня.

Эми была настолько изумлена, что забыла напомнить ему, что она замужем.

Что она начинает сегодня? Что она вообще здесь делает?

— Я введу ее в курс дела, и было бы здорово, если бы ты тем временем сделал нам по чашке чая, если у тебя есть чай, конечно.

— Чая нет, сэр, зато много молока, которое я мог бы подогреть на своей походной плитке. Если хотите, можно добавить в него какао, хотя его осталось мало.

— Я не откажусь от какао, Максвелл. А вы, мисс Паттерсон?

Миссис Паттерсон. Да, мистер Максвелл, я тоже с удовольствием выпью какао, если на меня хватит.

Пока готовили какао, ситуация наконец прояснилась и до Эми дошло, что теперь она будет отвечать за станцию Понд-Вуд. Двадцать лет назад это было работой мистера Максвелла, но, достигнув почтенного шестидесятипятилетнего возраста, он вышел на пенсию. Он вернулся на работу, когда последнее ответственное за станцию лицо покинуло пост ради работы на военном производстве, где зарплата в три раза превышала предыдущую. Но Максвеллу было уже восемьдесят пять, и ему было слишком тяжело. К тому же он совсем забросил свой любимый сад.

— Хотя какой может быть сад в такую погоду? — грустно добавил он. — Я не припоминаю такого снегопада, это уж точно.

Эми показали, как выписывать билеты, как разобраться с расписанием, как работает плитка, как пользоваться телефоном (как будто она этого не знала), когда дуть в свисток, чтобы подать сигнал к отправлению поезда — только после того, как будут закрыты все до единой двери (как будто она могла дунуть в него до того, как они закроются). Ей объяснили, где лежат бланки для заказа всего необходимого (от книг, в которые заносятся сведения о возвращении денег, до билетов, ручек, карандашей и чернил), где хранится метла для подметания платформы, чистящее средство для туалетов, уголь для камина, ключ для завода станционных часов и лестница, чтобы до них добраться, а также где стоит сейф, в котором ночью хранятся деньги, и тому подобное, пока у девушки голова не пошла кругом от обилия информации, которую она должна была запомнить.

— В любое другое время тебе бы предстояло пройти обучение как минимум в течение месяца, но с началом войны на это пришлось махнуть рукой, — объяснили ей.

Поезд, на котором приехала Эми, доехал до Вигана и вернулся. Мистер Эдвардс отбыл на нем, пожав ей руку и пожелав удачи на «новом месте работы». Это место работы было последним из всех, о которых мечтала Эми. Она представляла себе, как будет кондуктором трамвая или почтальоном, как ее начнут узнавать люди, как она заведет кучу новых друзей. Вряд ли она хоть с кем-нибудь здесь познакомится. В Понд-Вуд, как она уже успела узнать, даже не все поезда останавливались. Некоторые следовали без остановки, и в ее обязанности входило осмотреть станцию перед прибытием каждого из них и убедиться, что в окрестностях нет детей, твердо решивших играть на путях, и что на мосту не притаились мальчишки, намеревающиеся бросать в машиниста камни.

— Вы должны все время быть начеку, леди, — поучал ее Уильям, серьезно нахмурив брови на морщинистом лице. (Он сказал, что предпочитает, чтобы его называли Уильям, а не мистер Максвелл.) — Книжки тут читать нельзя, можно легко потерять контроль над тем, что происходит снаружи. Раз или два меня подменяла жена (когда мне случалось прихворнуть)… так вот, она приносила с собой вязанье.

— А вы что делаете, когда находитесь здесь? — еле слышно пролепетала Эми.

— Я? Просто сижу и думаю о своем саде. Когда я вышел на пенсию, мне вместо часов подарили маленькую теплицу. О ней я тоже думаю, ну, например, как там мои помидоры или мои кабачки, или победят ли мои розы на ярмарке будущим летом.

— Понятно, — еще тише прошептала Эми.

Как она ни старалась, ей не удавалось представить себе, что когда-нибудь снова наступит лето. В двадцать минут седьмого она закроет кассу и в шесть двадцать семь сядет на поезд до Ливерпуля. Скорее бы. Следующим поездом, который остановится на Понд-Вуд, будет состав, на котором она завтра в семь пятнадцать утра прибудет из Ливерпуля. Тогда же откроется и касса.

Уильям ушел вскоре после часу.

— Минни уже приготовила обед, но я еще загляну к тебе попозже, — сказал он, надевая теплое поношенное пальто и шерстяную шапку с растрепанным бубоном. — Советую тебе просмотреть расписание и отметить поезда, идущие с вокзала на Лайм-стрит до лондонского вокзала Юстон. Мистер Куксон из Красного Дома звонит как минимум раз в день, чтобы справиться о них. В былые времена он каждый понедельник ходил пешком от вокзала Эксчендж до вокзала на Лайм-стрит и возвращался назад в пятницу. Все пять дней он проводил в Лондоне, где работал в каком-то восточном банке. Бедняга этого давно уже не делает. Он выжил из ума.

Эми заверила Уильяма, что немедленно выпишет все поезда.

— Еще одно, — продолжал старик. — Мисс Куксон, сестра мистера Куксона, сегодня отправилась в Виган, чтобы проведать свою подругу, мисс Эверетт, которая последнее время прихварывает. Они познакомились во время круиза в тысяча восемьсот девяносто восьмом году, когда обе были совсем юными. Мисс Куксон, наверное, вернется в два двадцать семь, она любит возвращаться домой до темноты. Мисс Куксон — очень хорошая женщина, но если ты ей позволишь, она заговорит тебя насмерть, поэтому постарайся отделаться от нее побыстрее, только смотри, сделай это как можно вежливее.

— Я всегда сама вежливость, — заверила его Эми.

Он вышел из кассы и закрыл за собой дверь. Несколько секунд спустя его лицо появилось у маленького окошка, через которое продавались билеты.

— Ах да. Сюзан Конвэй с малышами отправилась в Ливерпуль в гости к своей маме. Она вернется в три сорок пять, так что будь готова помочь ей с коляской. Младенец сегодня утром покашливал, поэтому чем меньше времени он проведет на холоде, тем лучше. На этом же поезде приедут школьники, Ронни и Майра МакКарти. Их рано отпускают из школы. Майра — хорошая девочка, но Ронни — настоящий сорванец. Не забывай, теперь ты начальник станции, поэтому не позволяй ему никаких шалостей. И еще не забудь, что через сорок пять минут прибывает поезд. Если будешь держать ушки на макушке, услышишь его заранее. Чтобы встретить его, нужно перейти на другую платформу. Можно перейти через пути или обойти по мосту. Я бы сказал, что в такую погоду безопаснее идти по мосту. Если ты поскользнешься на рельсах, то можешь подвернуть ногу или еще что-нибудь, и поезд ни за что не успеет вовремя остановиться. Он может задавить тебя. Если какие-нибудь пассажиры захотят ходить по путям, сообщи им, что это нарушение, и пригрози, что они моргнуть не успеют, как окажутся в суде.


Когда Уильям ушел, Эми решила, что, вернувшись домой, свалится с лестницы, постаравшись произвести как можно больше шума. Капитан Кирби-Грин вызовет «скорую», ее отвезут в больницу, а завтра она попросит одну из медсестер позвонить мистеру Эдвардсу и сказать ему, что с ней произошел несчастный случай и поэтому она вынуждена оставить работу на железной дороге.

Это, наверное, была самая нудная работа в мире. Перед Эми простирался целый день. Ей было очень скучно и хотелось есть. Она не догадалась прихватить с собой какой-нибудь еды, предположив, что ее либо покормят, либо она сможет что-нибудь купить. Беда была в том, что Эми думала, что ее пошлют в какое-нибудь цивилизованное место, а не в такое, о котором она никогда не слыхала, к тому же расположенное у черта на куличках. Она вылила в кастрюльку остатки молока и подогрела его на плитке. Какао не осталось, но это было лучше, чем ничего.

Поезд, прибывающий на станцию в час сорок пять, громко загудел. Онемевшими руками Эми потянулась к фуражке и пиджаку, висящим за дверью. Она должна была надевать их, встречая составы. И то, и другое было на нее слишком велико.

Эми прошла по мосту и едва успела ступить на платформу, как поезд остановился. Из него вышла женщина в красивой меховой шубе и такой же шапке и в мягких коричневых кожаных сапожках. Она вручила Эми билет, с безразличным видом кивнула и направилась по тропинке. Машинист и кочегар окинули Эми одобрительными взглядами и поинтересовались, как ее зовут. Проводник помахал ей и поставил на платформу деревянный ящик. Эми убедилась, что все двери закрыты, дунула в свисток, подняла руку, и поезд попыхтел дальше.

Она подняла деревянный ящик. Крышка была из сетки, и девушка увидела, что в ящике около двух десятков пушистых новорожденных цыплят. Они пищали и лезли друг на друга, потому что коробка была слишком маленькая, чтобы они все удобно в ней расположились. Бумажка, прикрепленная к крышке, гласила, что цыплята предназначаются для некоего мистера П. Альтона. Эми обхватила коробку руками, как будто это могло согреть цыплят, спотыкаясь, перебралась через рельсы и ввалилась в здание вокзала. Женщина, сошедшая с поезда, была уже там. Должно быть, она ожидала кого-то, кто должен был ее встретить. Эми упала на колени, не выпуская коробку из рук.

— А-а! — завопила она, увидев, что цыплята припорошены снегом.

— Что случилось? — поинтересовалась женщина, подходя к ней. Ее макияж был безупречен, хотя ничто не могло скрыть морщин вокруг ее рта и под глазами.

— Цыплята! — со слезами на глазах ответила Эми. — Они такие крохотные и беспомощные.

От женщины пахло «Шанель №5», любимыми духами Эми. Незнакомка посмотрела на ящик.

— В самом деле, — безжизненным голосом согласилась она. — В каком-то смысле они совсем как люди. Мы ведь такие же беспомощные. Иногда мне кажется, что меня тоже таскают туда-сюда, посадив в коробку, что я не могу управлять собственной судьбой. — Ее карие глаза выражали отчаяние. — Разве ты никогда не испытывала чего-либо подобного? — прошептала женщина, устремив на Эми трагический взгляд.

— Честно говоря, нет, — прошептала в ответ Эми.

К станции подъехал автомобиль, и женщина, не произнеся больше ни слова, вышла в метель.

— Здравствуй, дорогой, — донесся до Эми ее голос. Хлопнула дверца, и машина уехала.

Эми занесла ящик с цыплятами в помещение кассы и поставила возле камина. Она испытывала соблазн вытащить их по очереди из ящика и погладить, но не успела ничего сделать. Дверь открылась, и вошла женщина в том же пальто и шерстяной шапке, в которых ушел домой Уильям. Она держала глиняный горшок, накрытый посудным полотенцем. У нее было красное, как свекла, лицо и ярко-голубые глаза, а торчащие из-под шапки сливочного цвета волосы походили на солому. От горшка струился дразнящий аромат, от которого у Эми потекли слюнки. Она подумала, что этот запах в десять раз приятнее запаха «Шанель №5».

— Принесла тебе немного рагу, малышка, — радостно сообщила женщина. — Вилли сказал, что ты не прихватила с собой ничего перекусить. Оно с клецками. Как ты относишься к ячменю?

— Я обожаю ячмень, — выдохнула Эми, хотя до сегодняшнего дня даже не подозревала о его существовании.

— Тогда садись, малышка. Вот тебе ложка. Ешь быстро, пока не остыло. Как ты уже догадалась, я Элспет, жена Вилли. Как ты тут управляешься? — Она не замолкала не только для того, чтобы дождаться ответа, а даже для нового вдоха. — Я видела поезд, который приходит в час сорок пять, так что, судя по всему, ты его благополучно отправила. Не забудь, что скоро, в два двадцать семь, прибудет еще один состав и тебе надо будет присмотреть за мисс Куксон. Смотри, не позволяй ей завладеть своим вниманием надолго. Вилли, наверное, сказал тебе, что Сюзан Конвэй будет попозже. Она поехала в Ливерпуль проведать маму. Бедняжка, она живет в Понд-Вуд уже пять лет, но все еще скучает по дому. По понедельникам и пятницам всегда ездит на Скотланд-роуд к маме. Это миссис Шоукросс только что уехала на машине? Я была слишком далеко и не разглядела.

— Я не знаю, кто это был. На ней была изумительная шуба.

— Значит, миссис Шоукросс. У нее норковая шуба. Трое ее детей умерли в младенчестве. Четвертый выжил, но погиб на Великой войне. Столько денег, а счастья ни на пенни. Бедняжка.

Из вестибюля донесся какой-то шум, а затем кто-то постучал в окошко.

— Я так понимаю, что из Вигана мне прислали цыплят, но их нигде нет, — произнес голос с ланкаширским акцентом.

— Они здесь, в тепле, — отозвалась Эми.

Элспет открыла дверь и впустила молодого человека приятной наружности, около шести футов ростом. Он был одет в зеленый макинтош, массивные ботинки и твидовую шляпу с узкими полями. Увидев Эми, он покраснел и нервно зашаркал ногами.

— Привет, Питер, — сказала Элспет.

Питер лишь сглотнул и продолжил шаркать ногами. Он сдернул шляпу и, вцепившись в поля, принялся вращать ее в руках.

— Я поставила цыплят у камина, чтобы они не замерзли, — сообщила ему Эми. — Вы забираете их на машине?

— Я приехал на грузовике, — заикаясь, ответил он.

— В таком случае вам следует взять их в кабину, а не то они замерзнут, — назидательно произнесла она. — У вас есть одеяло, чтобы накрыть их?

— Нет, но я могу накрыть их мешками. — Было похоже, что он стремится заслужить одобрение Эми.

— Думаю, мешки подойдут.

— Этому молодому человеку страшно нужна жена, — сообщила Элспет, когда Питер с цыплятами уехал. — Но не похоже, чтобы он тебя заинтересовал. Ах да, я припоминаю, Уильям сказал, что ты уже замужем.

— Моего мужа призвали в армию, — ответила Эми.

День прошел быстрее, чем она ожидала. Вскоре после ухода Элспет прибыл поезд из Вигана. Как и предупреждал Уильям, мисс Куксон оказалась невероятно говорливой. В другое время это не понравилось бы Эми, но сегодня благодаря этой даме она скоротала несколько минут.

Эми помогла Сюзан Конвэй дотолкать коляску с тремя детьми, один из которых был совсем крошечным, до моста. Дорожка становилась угрожающе скользкой.

— Можно мне как-нибудь прийти и поговорить с вами о Ливерпуле, когда у меня выдастся минутка? — спросила Сюзан. — С тех пор как я вышла замуж за Джона, мне страшно не хватает кино и танцев.

— Приходите в любое время, — ответила Эми.

Майра МакКарти и ее брат-сорванец Ронни, должно быть, опоздали на поезд и приехали только в пять сорок пять. Наверное, к этому времени Ронни слишком замерз и проголодался, чтобы шалить. Дети бегом умчались вверх по дорожке, а Эми вернулась в кассу. На сегодня ее работа была закончена, если не считать телефонного звонка от какого-то мужчины, поинтересовавшегося расписанием поездов от Лайм-стрит до Юстона (она не сомневалась, что это был мистер Куксон), и женщины, купившей билет до Ливерпуля и обратно.

— Мы с подругой идем в театр, и я остаюсь у нее ночевать, — сообщила она Эми.

Эми положила деньги в сейф, разгребла угли в камине, заперла дверь и отправилась на платформу ожидать поезда до Ливерпуля, прибывающего в Понд-Вуд в шесть двадцать семь.

Капитан Кирби-Грин возник из своей квартиры, как только Эми открыла входную дверь.

— Ну как? — поинтересовался он.

Ужасно, хотела ответить Эми, скучно, просто невыносимо. Вместо этого, к своему собственному удивлению, она произнесла:

— Все в порядке. Я начальник станции.

Именно это, осознала она, помогло ей продержаться целый день, не позволило сесть на первый же поезд до Ливерпуля и вернуться домой. Она была начальником станции. «Начальница станции» звучало совершенно не внушительно. Начальник станции — совсем другое дело. Сейчас она быстро поест, а потом сядет и обо всем напишет Барни.


ГЛАВА 8 | Цепи судьбы | Май 1971 года