home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА 2


По мнению Дот, которая стояла в толпе людей, собравшихся перед церковью Святого Эдмунда, и наблюдала за брачной церемонией, никогда еще город не видывал такой прекрасной невесты, как Сильвия Дельгадо. Разумеется, Дот не хотела умалять достоинства других местных красавиц, но это было сущей правдой.

В платье, сшитом из тончайшей, как бумага, тафты, с несколькими нижними юбками, с длинными узкими рукавами и кружевным воротником, Сильвия выглядела почти нереальной, словно пришла из другого мира. Фата доходила ей почти до талии, а корона, украшенная жемчугом, венчала блестящие светлые волосы. Эрик ошеломленно смотрел, как она плыла по церковному проходу ему навстречу, держа под руку Бруно.

Дельгады не пожалели денег на свадьбу единственной дочери. Мужчины были в цилиндрах и серых визитках, а женские наряды были куплены в самых дорогих магазинах. Взятые напрокат машины отливали глянцем, цветы для церкви доставили авиарейсом с Нормандских островов, а органист оказался настоящим профессионалом. Для Бруно, в сущности, это не имело никакого значения, но Сиси хотела произвести впечатление на родственников человека, за которого выходила замуж ее дочь.

Вот уже более ста лет в Ливерпуле существовала адвокатская компания «Черч и сын». Эта фирма, основанная еще прапрадедушкой Эрика, была еще более известна, чем «Стикли и Пламм», если такое вообще возможно. Имя Питера Черча, отца Эрика, частенько упоминали в отечественных средствах массовой информации, когда он защищал печально известных преступников во время затяжных процессов. Эрик был его единственным сыном и имел такую же безупречную репутацию, как и отец. Семья жила в роскошном особняке в Саутпорте. У них был собственный повар и садовник. Питер Черч ездил на «роллс-ройсе».

Супруги Черч производили незабываемое впечатление. У Питера был большой нос, смахивающий на клюв, и пронзительный высокомерный взгляд человека, который вряд ли станет снисходительно относиться к человеческой глупости. Его жена Милдред, одетая в серо-белый парчовый костюм, дополненный шляпой с невероятным количеством перьев, выглядела так, словно была опорой этого общества. Впрочем, так оно и было.

Единственный, кто мог испортить бракосочетание Сильвии — это подружка невесты. По крайней мере, так думала Энни.

— Сил, — резонно говорила она, — мне бы не хотелось, чтобы Сиси шла на ненужные расходы. Какой смысл тратить деньги на свидетельницу, которая на шестом месяце беременности?

— Да хоть на десятом, мне все равно, — решительно заявила Сильвия. — Ты будешь свидетельницей на моей свадьбе, и точка.

— Я никогда не чувствовала себя глупее. Представляю, какой у меня будет вид!

— Мы с тобой пообещали друг другу, что когда одна из нас будет выходить замуж, другая станет ее свидетельницей. Если ты откажешься, я тебе этого никогда не прощу! — Сильвия грозно посмотрела на подругу. — Мне что же, отложить свою свадьбу до тех пор, пока ты снова не станешь стройной?

— Сил! Ты ведь прекрасно знаешь, что я никогда не была стройной. Ну хорошо, пусть будет по-твоему, но я буду выглядеть как огородное пугало!

На самом деле Энни выглядела не так уж и плохо. Голубое кружевное платье с длинным жакетом скрывало ее округлившийся живот. Она одолжила Сильвии носовой платок — по традиции, невесте нужно было дать что-то взаймы, как говорится, на счастье. На Сильвии были голубые подвязки, выбранные в угоду обычаю. А старой вещью стала усыпанная жемчугом корона, которая была на голове Сиси, когда та много лет назад выходила замуж за Бруно.

«Как все-таки странно, что Сильвия ее надела, — размышляла Энни, стоя за спиной подруги, — ведь брак Сиси и Бруно не принес им счастья».

Ее мысли были прерваны, как только она ощутила несколько настойчивых ударов в живот. Повернувшись, Энни встретилась взглядом с Лаури. Он сидел на краю церковной скамьи, держа на коленях Сару. На малышке было новое белоснежное хлопчатобумажное платье с вышивкой. Лаури улыбнулся, и Энни почувствовала себя невероятно счастливой.

Затем Сильвия подняла вуаль. У Энни перехватило дух: как же она все-таки прекрасна! Глаза Сильвии еще никогда не казались такими огромными. В них блестели невыплаканные слезы, когда Эрик поцеловал ее. Энни отчетливо вспомнила тот день, когда Сильвия Дельгадо вошла в их класс в школе Гренвиля Лукаса. Она тогда сразу же поняла, что они с Сильвией станут подругами. Они здорово повеселились вместе, однако теперь обе стали замужними женщинами.

Один этап их жизни закончился. Другой же только начинался.

Дэниел Менин, похоже, решил появиться на свет с большим опозданием. Прошло девять долгих, утомительных месяцев, однако все еще не было ни единого намека на то, что он хочет родиться. Энни неуклюже передвигалась по комнате, достигнув просто невероятных размеров. Она фактически жила в больнице. К тому же у ребенка было ягодичное предлежание.

— Он только и знает, что пинаться, нет, чтобы подумать о том, как перевернуться вверх ногами, — простонала Энни. — Если он вскоре не появится на свет, роды придется стимулировать.

Схватки начались в мясной лавке одним погожим днем в конце июля. Последнее время Энни не отходила далеко от дома, понимая, что роды могут начаться в любую минуту. Все произошло внезапно, без какого-либо предупреждения. Казалось, ничто не указывало на то, что именно сегодня ее сын появится на свет.

Мясник явно перепугался.

— О боже, милая! Что случилось?

Женщина, находившаяся в этот момент в магазине, резко сказала:

— Девушка вот-вот родит. Не стой же, как истукан, вызови «скорую помощь». Ну же, милая, — ласково сказала она. — Держись за меня. Если почувствуешь очередную схватку, можешь сжать мою руку. — Женщина вдруг начала рассказывать Энни о собственных неблагополучных родах. — С первым ребенком у меня были очень сильные разрывы. Мне наложили двенадцать швов. Двенадцать! Вторым я мучилась целых два дня, пребывая все время в агонии. Ну а третий, ты просто не поверишь, что случилось с третьим…

К счастью, Энни так и не узнала, что случилось с третьим ребенком. У нее внезапно снова начались схватки, еще более болезненные, чем раньше, как раз в тот момент, когда мясник возвратился со стаканом воды и объявил, что «скорая» едет.

— Моя маленькая дочурка… — задыхаясь, произнесла Энни. — Я оставила ее с соседкой…

Женщина спросила:

— Где ты живешь, милая? Я пойду туда и все ей расскажу.

— Тупик Хезер, дом номер семь, и пожалуйста, попросите ее связаться с моим мужем. Она знает, где он работает.

— Хорошо, дорогая. Не волнуйся, все будет в порядке.

Приехала «скорая помощь». Последовало несколько родовых схваток, сопровождавшихся невероятной физической болью. У Энни было такое ощущение, словно ее разрывают надвое.

Следующие восемь часов стали настоящим кошмаром. Вскоре приехал Лаури. Его лицо было мертвенно-бледным.

— С ребенком все хорошо? — завопила Энни.

— Ну конечно, с ребенком все хорошо, — сказала медсестра. — Он просто неуклюжий маленький негодник, вот и все.

Была полночь, когда Дэниел, пинаясь, проложил себе путь из маминой утробы. В последние несколько минут боль достигла такой силы, что Энни почти поверила, что сейчас умрет.

— У вас прелестный малыш, миссис Менин. — Последовал шлепок, и Дэниел Менин тотчас заорал истошным криком. — Он просто великан. Думаю, в нем девять фунтов. А как вы его назовете?

Энни, совершенно обессиленная, могла бы придумать целую дюжину имен для своего новорожденного сына.

— Дэниел, — сказала она.

— А он красивый парень, — сказал Лаури, когда ему разрешили увидеться с женой. Его глаза опухли, словно он долго плакал. Он погладил ее мокрый лоб. — Это было ужасно, моя любовь. Я ощущал каждую схватку вместе с тобой.

— Лаури…

— Что, моя любимая Энни?

— Пообещай мне, что у нас будет только двое детей. — Она бы не смогла пройти через это снова.

— Обещаю. Честно говоря, я бы этого тоже не выдержал. Двое детей вполне достаточно, тем более, что у нас мальчик и девочка, — одним словом, идеальная семья.


На веранде в доме Менинов стояли два шезлонга. В одном из них Валерия Каннингхэм кормила грудью Захария. Валерия родила четверых всего за три года и не переставала этим хвастаться.

Трейси с соской во рту ползала по газону Менинов с целеустремленным видом.

— Ты только посмотри на своего именинника, — тихонько засмеявшись, сказала Валерия.

Энни наблюдала за тем, как Дэниел пытался вырвать куклу из рук двухлетней Келли.

— Дэниел! — закричала мать. — Оставь в покое куклу Келли.

Малыш проигнорировал ее слова. На его красивом маленьком личике появилось упрямое выражение. Он дернул сильнее, отчего голова куклы отлетела. Келли залилась слезами.

Энни подошла к тому месту, где играли дети. Она опустилась на колени рядом с сыном и твердо сказала:

— Послушай, ты получил сегодня утром множество подарков. Почему же ты не играешь с ними?

— Нет, — произнес Дэниел.

Он смотрел на мать с непокорным видом. Это было единственное слово, которое он знал. Лаури считал, что это в порядке вещей. Другие дети сначала говорили «мама» или «папа», а Дэниел сказал «нет».

— А как насчет того чудесного большого мяча, который принесла тетушка Дот?

— Нет.

— Или, например, игрушечного телефона?

— Нет.

Энни отпустила сына, и он тотчас направился к сломанной кукле. Мать выхватила игрушку у него из рук. К счастью, голова, щелкнув, встала на место. Энни отдала куклу Келли, но Дэниел попытался вернуть игрушку себе, поэтому она взяла его на руки и понесла к шезлонгу. Примостившись у нее на коленях, малыш с неподдельным интересом, появившимся в его умных глазах, наблюдал за тем, как Валерия кормит грудью маленького Захария.

Темноволосый и кареглазый Дэниел создавал массу проблем с тех пор, как появился на свет. В отличие от своей сестры, он плохо спал и требовал к себе постоянного внимания. Энни сходила с ума, пытаясь поддерживать в доме порядок, готовить Лаури еду и постоянно искать, чем бы занять своего маленького сына. Дэниел развивался гораздо быстрее, чем Сара в его возрасте. В пять месяцев Дэниел уже мог самостоятельно сидеть, а в десять начал ходить. Лаури даже пришлось соорудить ворота перед лестницей, после того как Энни обнаружила свое чадо наверху — малыш пытался вскарабкаться по ступенькам, ведущим в туалетную комнату. К счастью, с Сарой не возникало хлопот, и она росла очень независимой. Сейчас она строила домик, укрывшись в ветвях плакучей ивы. Энни мельком взглянула на свою золотоволосую дочурку. Та, согнувшись, сидела под лиственным навесом и готовила еду для выстроившихся в ряд пушистых зверюшек и кукол. На нежном маленьком личике застыло серьезное выражение.

Гари, старший сын Валерии, играл с новым бело-голубым мячом Дэниела. Он бросился за ним, не заметив свою маленькую сестру, ползающую по траве, и, споткнувшись, полетел вниз головой. Трейси выплюнула соску и стала громко плакать, скорее от испуга, чем от боли.

— Гари! — вскрикнула Валерия. — А ну-ка, иди сюда.

Ребенок перешел газон, волоча ногу. Валерия больно ударила его по голой коленке.

— В следующий раз смотри, куда идешь, — резко сказала она.

Верхняя губа Гари задрожала, но он не заплакал.

— По-моему, все произошло случайно, — мягко заметила Энни.

Гари был милым ребенком, и ей не нравилось, что его так несправедливо наказали.

— Случайно или нет, он должен был смотреть под ноги.

Валерия, не задумываясь, лупила своих ребятишек за малейшую провинность, однако Энни поклялась себе, что никогда не поднимет руку на своих детей. Больше всего на свете она хотела, чтобы они были счастливы и ни на секунду не испытали того горя, которое выпало на ее долю.

Энни ждала, когда же наконец к ней придут тетушка Дот и Сильвия, и они смогут вместе поужинать, а Валерия со своим выводком уйдет к себе домой.

Валерия стала громко жаловаться на Кевина.

— На следующей неделе он отправится в Лондон на конференцию. Вот счастливчик. — У нее вырвался неприятный смешок. — Если бы я не знала его как облупленного, то решила бы, что у него роман — он возвращается домой все позже. Но мой Кевин на такое не способен. Он знает, что я убью его, если он станет встречаться с другой женщиной.

Крис Эндрюс упомянул на днях, что Лотти собирается на следующей неделе погостить в Брайтоне у своей подруги. Энни размышляла, есть ли тут какая-нибудь связь, как вдруг из-за угла дома появились тетушка Дот и Сильвия.

Дот просияла.

— Ну где же мой мальчик Дэни? Иди скорее сюда, прелестный малыш, и подари своей старой тетушке нежный поцелуй.

Дэниел соскользнул с маминых коленей и засеменил навстречу распахнутым объятиям. В Дот, обладающей грубым голосом и несдержанной манерой поведения, было что-то такое, что влекло к ней детей. Маленькие Каннингхэмы тоже собрались вокруг нее. Гари часто спрашивал о тетушке Дот.

Энни заметила, что ее дочь не спешит подходить к гостям, словно не желая присоединяться к толпе. Сильвия, крестная мать Сары, тоже обратила на это внимание. Сев на траву, она посадила малышку себе на колени и вручила ей подарок — голубую кожаную сумку.

— Я не хотела, чтобы она чувствовала себя всеми забытой, — сказала Сильвия. — Похоже, лишь Дэниел всегда оказывается в центре внимания.

— Это только так кажется. Лаури боготворит Сару. И вовсе не Дэниел находится в центре внимания, когда папа дома.

Сильвия выглядела очень элегантно в джинсах и свободной небрежно заправленной нежно-розовой блузке. Выйдя замуж, она бросила работу и проводила время, ухаживая за своим прекрасным домом, расположенным в Беркдейле. Сильвия училась играть в бридж и помогала свекрови проводить акцию «кофейное утро», все средства от которой шли на благотворительность. Почти каждый вечер они с Эриком ходили на званые ужины, где обычно было полным-полно перспективных адвокатов, бухгалтеров и бизнесменов. Раз в неделю они устраивали вечеринку у себя. Энни и Лаури также были в числе приглашенных, но они отказывались. «Я бы растерялась, не зная, какой нож выбрать, — призналась подруге Энни. — Да и вообще, Сил, я бы чувствовала себя не в своей тарелке, находясь рядом с такими людьми. К тому же Лаури сказал, что если и есть кто-то, кого он терпеть не может, так это бухгалтеры».

Праздничный ужин в честь дня рождения был накрыт в столовой. Вместо того чтобы затушить единственную свечку, Дэниел ухватился за нее и обжег пальцы. Однако он не закричал, а стал с любопытством их разглядывать. Затем малыш посмотрел на мать, требуя объяснений. Дот заявила, что он просто прелесть.

Каннингхэмы ушли.

— Думаю, мне надо немного убрать в квартире перед приходом Кевина, — угрюмо сказала Валерия.

— Какая же она капризная и сварливая женщина, — заметила Дот, после того как Валерия ушла. — Она не знает, какое счастье выпало ей на долю. У нее четверо прелестных ребятишек, а она только и делает, что жалуется на судьбу. Скажу тебе честно, мне никогда не нравились женщины, которые выносят сор из избы.

Дот повела детишек в сад, а Энни убрала со стола. Сильвия набрала воду в раковину.

— Я помою посуду, а ты вытрешь ее насухо.

Такая традиция сложилась еще с тех пор, как они вместе жили на Аппер Парлимент-стрит. Сильвия ненавидела вытирать тарелки.

— Ты забрызгаешь свою прелестную блузку.

Сильвия закатила рукава перед тем, как опустить руки в мыльную воду.

— Что случилось?! — воскликнула Энни.

На левом предплечье Сильвии, от запястья до локтя, красовался уродливый фиолетовый синяк.

— О! — Засмеявшись, Сильвия предприняла вялую попытку опустить рукав. — Я просто упала с лестницы! Рука совершенно не болит.

Энни поставила чайник на огонь, чтобы они могли спокойно попить чай.

— Ты даже представить себе не можешь, как приятно побыть в тишине. Дэниел целый день на ногах.

— Он просто чудо, Энни.

— Пойми меня правильно, — поспешно сказала Энни. — Я не жалуюсь. Оба моих ребенка восхитительны, и я абсолютно счастлива. — Она искоса взглянула на подругу. — А ты разве нет? — Она даже не знала, почему именно задала этот вопрос, словно в какой-то момент ее охватило сомнение. Возможно, ее встревожил синяк на руке Сильвии.

— Мы с Эриком просто безмерно счастливы. Хотя нам совсем не помешал бы ребеночек — свекор со свекровью то и дело на это намекают. Эрик — их единственный сын, а в Ливерпуле фирма «Черч и сын» должна быть всегда. — Она подмигнула. — Мы с Эриком работаем над этим день и ночь, но, похоже, я не могу зачать.

— У вас впереди еще уйма времени. Вы ведь женаты всего год и три месяца.

— Да, но скоро мне исполнится двадцать пять, вернее, нам обоим, и я хочу быть молодой матерью.

В этот момент вошла Дот, ведя за руку Дэниела, который попросился на горшок, и покой был нарушен вплоть до того момента, пока он не успокоился, заснув в пол-одиннадцатого ночи.

Энни рассказала Лаури о том, что Сильвия никак не может зачать.

— Не то что я. Должно быть, я весьма плодовита. — Энни почувствовала гордость оттого, что была полноценной женщиной.

— Нет, Энни, — твердо сказал Лаури. Он сразу понял, к чему она клонит: они много раз обсуждали один и тот же вопрос.

— Ну пожалуйста, Лаури! — взмолилась она. — Мне бы так хотелось иметь еще одного ребеночка. А лучше сразу двоих. Четыре — идеальное число, двое мальчиков и две девочки.

Она даже выбрала имена — Софи и Джошуа.

Однако каждый раз, когда Энни заводила разговор на эту тему, на лице Лаури появлялось упрямое выражение.

— После рождения Дэниела ты взяла с меня обещание, что мы больше не будем иметь детей. Как ты могла забыть предыдущие роды? Это же был сущий ад, милая. Я бы не вынес этого снова.

— Я ничего не забыла, — пылко сказала Энни, — но, оглядываясь назад, понимаю, что оно того стоило. Ведь теперь у нас есть Дэниел, не так ли? Я не прочь еще дважды пойти на это, лишь бы у меня был еще один Дэниел и еще одна Сара. Так уж, видно, написано женщинам на роду. Дот намучилась с Аланом, Валерия — с Трейси, и эта леди из мясной лавки…

Лаури резко ее прервал.

— Я все знаю о Дот, Валерии и о леди из мясной лавки, но я ведь женился на тебе, а не на них. Я бы этого не пережил, Энни. Я бы сидел как на иголках, томясь ожиданием, не говоря уже о неизбежных расходах.

— Расходах? — сказала Энни, явно озадаченная. — Но ведь у нас есть и кроватка, и коляска, словом, все, что необходимо.

— Но появится еще один рот, который придется кормить, даже два, если сбудется то, о чем ты мечтаешь.

— А я думала, что у нас много денег.

Они редко поднимали этот вопрос. Каждую пятницу Лаури выдавал ей деньги на хозяйственные нужды, никогда не отказывая, если случались непредвиденные расходы.

— Все мои сбережения пошли на дом, потому что я хотел, чтобы он был идеальным. Мы не нуждаемся, но и не настолько богаты, чтобы сорить деньгами. Ссудный процент увеличился, а это значит, что вслед за этим неизбежно вырастет и сумма закладной. Поэтому, Энни, если ты не против, я бы больше не хотел обсуждать эту тему. — И он стал читать газету.

После длительной паузы Энни наконец сказала:

— А что будет, если я вдруг забуду принять противозачаточную таблетку? — Прежде она уже грозилась это сделать, и ответ всегда был практически один и тот же.

Не отрываясь от газеты, Лаури сказал:

— Я бы счел твой поступок настоящим вероломством!

Последовала еще одна пауза, затем Лаури опустил газету. Его глаза блестели, словно его озарила неожиданная догадка.

— А ты уверена, Энни, что твое желание не связано со стремлением не отстать от других? Каннингхэмы выложили камин, такой же как у Менинов. А Менины должны обзавестись четырьмя детьми, как Каннингхэмы.

Энни согласилась с тем, что он, возможно, прав. Она действительно завидовала Валерии.

— Иди ко мне. — Лаури поднял руку, и Энни уютно устроилась рядом с ним. — Зачем же рисковать нашим счастьем? У нас уже есть двое прелестных малышей. Будь довольна этим, Энни. Этого вполне достаточно.


Энни уже засыпала, как вдруг вспомнила о синяке на руке Сильвии. Подумать только — она упала с лестницы! Энни что-то не припоминала, чтобы у Черчей в их доме где-нибудь были ступеньки. Она представила себе Эрика, похожего на денди эпохи Регентства, с тростью, которой он поигрывал, и со всей очевидностью поняла, что именно на нем лежит ответственность за синяк, появившийся на руке у ее подруги!

Сара выглядела крошечной и потерянной в своем желтеньком комбинезончике и розовой футболке. Девочка прижимала к груди любимого плюшевого мишку. Она посмотрела на Энни доверчивым взглядом.

— Все хорошо, солнышко, — прошептала Энни и слегка подтолкнула ее вперед, хотя больше всего на свете ей хотелось взять дочь на руки и унести домой.

Но в следующую минуту к ним подошла воспитательница.

— Привет, Сара. — Женщина взяла малышку за ручку. — Какая же ты хорошая девочка! — Она обратилась к Энни: — С ней все будет в порядке, миссис Менин. Скажи мамочке «до свидания», Сара. Уверена, что тебе понравится в детском саду.

Возвращаясь домой, Энни почувствовала, как к горлу подступил комок. Она немного поиграла с Дэниелом, однако сейчас ей очень не хватало человека, с которым она могла бы поговорить, того, кто понял бы, что творится у нее в душе. Валерию можно было не брать в расчет. Она бы наверняка сочла, что в подобной ситуации расстраиваться просто глупо. Валерия всегда искала повод спихнуть своих детей и посчитала бы, что Энни крупно повезло, ведь теперь она может быть свободна в утренние часы три раза в неделю.

А может, к ней заскочит Сильвия? Энни не видела ее со дня рождения Дэниела, а это было три месяца назад. Они, конечно, частенько болтали по телефону, но создавалось впечатление, что всегда звонит только она. Лаури чуть не лопнул от смеха, когда Энни рассказала ему о своих подозрениях.

— Да она могла упасть с лестницы в каком угодно месте, моя милая. Ну право же, Энни, твое воображение просто не имеет границ.

Однако Энни знала, просто знала и все! Сильвия не появлялась все это время потому, что ее тело покрыто синяками и она вынуждена была сидеть дома.

Энни набрала номер подруги и долго слушала гудки. Она собиралась уже повесить трубку, как вдруг Сильвия ответила.

— У тебя все в порядке? — поинтересовалась Энни. — Твой голос звучит очень странно. Может быть, у тебя токсикоз?

— Боюсь, ты не угадала. Просто мне немного нездоровится, а в остальном у меня все в порядке. Эрик тоже в порядке. А как там Лаури и дети? — спросила она.

— В порядке, — усмехнувшись, ответила Энни. — И у меня тоже было бы все в порядке, если бы я не чувствовала себя ужасно несчастной. Сара сегодня утром пошла в садик.

— Надеюсь, ей там понравится, — вяло произнесла Сильвия.

— А может, придешь немного подбодрить меня, если, конечно, тебе не очень плохо?

— Извини, Энни, но, думаю, мне лучше снова лечь в постель.

— Я бы и сама приехала к тебе, но в двенадцать мне нужно забирать Сару.

— Ты знаешь, я сейчас не в настроении принимать гостей.

А почему бы и нет? Энни заподозрила неладное.

— Твой голос звучит несколько странно!

— Твой тоже! — И Сильвия повесила трубку, бросив резкое «пока».

Энни отвела сына к соседям. Валерия пылесосила в гостиной. Трейси с Келли сидели на диванчике, делая вид, что им очень страшно.

— Ты не сможешь пару часов присмотреть за Дэниелом? Сильвия неважно себя чувствует, поэтому я хотела бы ее навестить. — Дэниел не цеплялся за нее при расставании, как это делала Сара, и Энни не чувствовала себя неловко, прося об этой услуге, поскольку Валерия частенько обращалась к ней с такой же просьбой. — Я скоро вернусь.

— Ну, конечно же, сегодня Сара пошла в садик, так ведь? Тебе, должно быть, немного грустно, — неожиданно сказала Валерия. — Можешь не торопиться. Я заберу Сару вместе с Гари. Ты вряд ли успеешь вернуться вовремя, проделав путь в Беркдейл и обратно.

Энни напоследок взглянула на Дэниела. Он уже залез на диван и пытался отобрать у Келли куклу.

Особняк Черчей находился на тихой, обсаженной деревьями улице, расположенной недалеко от площадки для игры в гольф. Стены здания были облицованы штукатуркой с каменной крошкой. Жалюзи на огромных окнах были опущены, чтобы дорогостоящие ковры не выцвели на солнце. Новая машина Сильвии, на этот раз красная, была видна в приоткрытые ворота.

Энни нажала на звонок, который зазвучал, прямо как Биг Бен. Ей никто не ответил, и она прошла через левую арку и толкнула боковую калитку, которая оказалась открытой.

Войдя внутрь, Энни крикнула:

— Сильвия? Это я, Энни.

Энни вошла в холл громадных размеров, густо устланный коврами нежно-зеленого цвета. На стенах висели картины, нарисованные масляными красками, но ни одна из них не показалась Энни такой же прекрасной, как репродукции импрессионистов в ее собственной гостиной.

— Сильвия, — снова позвала она.

Откуда-то доносилась звуки песни «We can work it out» в исполнении «Битлз». Энни открыла еще одну дверь и заглянула внутрь. Сильвия, в одной ночной рубашке, сидела на кровати, облокотившись на подушки, и читала журнал. Она как раз собиралась положить кусочек шоколада в рот, потом подняла глаза и, как ни в чем не бывало, сказала:

— Привет.

Вид у нее был достаточно бодрый, здоровый, и она вела себя совершенно непринужденно.

— А почему ты не отвечала мне, когда я тебя звала? — с негодованием спросила Энни.

— Потому что я знала, что неутомимая Энни Харрисон — прости, Менин — обязательно меня отыщет.

Энни заморгала, ничего не понимая. Сильвия говорила холодным тоном, почти грубила.

— Я беспокоилась о тебе, — запинаясь, сказала Энни. — Я подумала, что мне следует прийти и удостовериться в том, что с тобой все в порядке.

— Но я же сказала, что мне немного нездоровится, вот и все. Слава богу, со мной не случилось ничего серьезного, а то бы ты, наверное, наняла вертолет и приземлилась прямо на газоне.

— Я думала, ты обрадуешься, узнав, что есть человек, который о тебе беспокоится.

Сильвия надменно сказала:

— У меня уже есть несколько человек, которые обо мне беспокоятся, спасибо. Сиси, миссис Черч и, конечно же, мой муж. — Она указала на шоколадки. — Вон тот пористый с имбирной начинкой, твой любимый.

— Нет, спасибо. Но я бы не отказалась от чашечки чая.

— Тебе придется сделать его самой, ведь мне немного нездоровится.

Руки Энни дрожали, когда она доставала чайную посуду. Неужели она ошиблась? Но ведь она не хотела обидеть Сильвию, она лишь беспокоилась о ней. Так почему же подруга ведет себя так, как будто злится из-за того, что Энни догадалась о ее семейных проблемах? И с какой это стати она носит такую длинную рубашку, словно хочет что-то скрыть? Может быть, она прячет шрамы и синяки? Наверное, лучше всего было бы обсудить это с Сильвией лицом к лицу и посмотреть, что из этого получится.

Энни внесла поднос в спальню.

— Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала, — медленно произнесла она.

— Все, что угодно, миссис Менин. Скажи, что ты хочешь, и я сделаю это.

— Я хочу, чтобы ты сняла ночную рубашку.

От удивления у Сильвии чуть не отпала челюсть.

— Ничего себе, Энни! В тебе просыпаются наклонности, о существовании которых я никогда прежде не догадывалась. Ты что, хочешь меня изнасиловать? Пресса от этого точно будет без ума. А в свои защитники можешь взять Питера Черча. Это как раз по его части.

— О, не говори глупостей, Сильвия, — сказала Энни, зардевшись. — Я просто хочу увидеть, есть ли на твоем теле синяки, вот и все.

— Синяки! И с какой это стати у меня должны быть синяки, моя дорогая подружка?

Энни не ответила. Тогда Сильвия расстегнула пуговицы на рубашке, но сняла ее не полностью, обнажив тело лишь до бедер. Энни покраснела.

Несмотря на то что они много лет жили под одной крышей, ей никогда не приходилось видеть Сильвию обнаженной. Энни очень удивилась, увидев, какая у нее маленькая грудь. Сильвия повернулась к ней спиной. Бугорки позвоночника были похожи на крупные белоснежные жемчужины. На теле Сильвии не было ни одного синяка.

— Ну что, довольна? Думаю, теперь-то ты убедилась, что моя кожа безупречна. По крайней мере, именно так говорит Эрик: «Сильвия, дорогая, твоя кожа безупречна».

Энни отпрянула, увидев гнев в ее глазах.

— Я заметила подозрительное выражение твоего лица на дне рождения Дэниела, когда ты обратила внимание на мою руку! Я, кстати, поранилась в «Гранде», но ты тут же предположила, что во всем виноват Эрик. И я снова почувствовала этот немой укор в твоем голосе сегодня утром, и как только услышала, что ты зовешь меня, тотчас поняла, зачем ты явилась. Как тебе могла прийти в голову такая отвратительная, я бы даже сказала, омерзительная мысль? У тебя поистине больное воображение. Мне искренне тебя жаль: носить в себе столь гадкие предположения насчет совершенно невинных людей. Эрик — самый замечательный муж на свете. Мы безумно любим друг друга, и он никогда бы не посмел меня и пальцем тронуть.

Энни налила чай и поставила чашку Сильвии на прикроватную тумбочку.

— Я хотела как лучше, — не к месту сказала она.

— Я бы предпочла, чтобы впредь ты этого не делала.

Они пили чай, не говоря ни слова. Сильвия все еще кипела от злости.

— Думаю, мне лучше уйти, — наконец произнесла Энни.

— Это было бы совсем неплохо. Я с трудом сдерживаю желание швырнуть в тебя чашку. Я бы, наверное, выплеснула ее содержимое, но боюсь, на ковре останутся пятна.

Энни отнесла поднос на кухню и вернулась в спальню. Она предприняла последнюю попытку.

— Ты уверена, что все хорошо, Сил?

— Все просто замечательно, Энни. Хотя признаю, светская жизнь ужасно скучна по сравнению с той, что когда-то у меня была. Все эти благотворительные собрания и званые вечера мне до чертиков надоели. Я никак не могу забыть, как мы когда-то веселились на танцплощадках и в «Каверне».

— «Каверн» закрылся.

— Знаю, — резко сказала Сильвия. — «Битлз» поехали в Букингемский дворец, чтобы получить свои награды — рыцарские ордена. И мы больше не услышим «Mersey Sound» в их исполнении. Все со временем заканчивается, даже дружба.

— Ну, я пошла. — Энни неловко переступала с ноги на ногу. — Если тебе когда-нибудь понадобится… То есть я хочу сказать, если у тебя случится беда, ну… в спальне для гостей спит Дэниел, но в комнате Сары есть лишняя кровать.

— Нет уж, спасибо, Энни. И ты тоже не забывай, что для тебя и детей всегда найдется место в нашем доме, если вдруг Лаури изведет вас до смерти своим занудством.

Энни ахнула.

— Как ты могла сказать такую ужасную вещь?

— Не такая уж она и ужасная по сравнению с твоим предположением о том, что Эрик избивает жену.

— Пока, Сильвия. — Энни резко развернулась.

— Прощай, Энни.

Энни уже открыла дверь, как вдруг Сильвия закричала ей вслед:

— И не звони мне, я позвоню сама.


Она ждала на дорожке целых десять минут, надеясь, что Сильвия выбежит с криком: «Вернись, Энни! Вернись. Ты была абсолютно права».

Но напрасно. У Энни дрожали колени, когда она шла к станции. Не было ничего хорошего в том, что дружба, длившаяся столько лет, закончилась, но главное — Энни так и не поверила тому, что сказала Сильвия.

Спустя несколько недель Сильвия прислала ко дню рождения своей крестницы открытку и красивое платье. Энни очень долго думала, прежде чем ответить. Она не могла с уверенностью сказать, было ли это платье намеком на то, что война закончена и что Сильвия хочет помириться. В конце концов Энни написала вежливое письмо-благодарность: «Если вдруг будешь проезжать мимо, обязательно заскочи. Сара часто спрашивает о тетушке Сильвии». Однако Сильвия не заехала даже на Рождество, прислав подарки для детей и дорогую открытку, в которой было написано лишь три коротеньких слова «Эрик и Сильвия».

То же произошло и на следующее Рождество. Через год Дэниел стал ходить в садик, а потом Сара пошла в школу. Энни чувствовала, как сжимается ее сердце, когда смотрела на свою дочурку в школьном платье-сарафане и пиджаке, свободно болтающемся на этом маленьком тельце.

Лаури, самый внимательный муж на земле, в первый день, когда Сара пошла в школу, специально взял выходной. Он понимал, что Энни расстроится, оставшись дома одна, пожалуй, впервые за последние пять лет.

— Давай сделаем что-то ради своего удовольствия, — предложил он. — У нас еще целых три часа, перед тем как нужно забирать Дэниела из садика.

— И что же, например? — Энни не могла придумать ничего, что можно было бы сделать интересного за три часа во вторник утром.

Подбоченившись, Лаури огляделся по сторонам.

— Я вот думаю… Мне уже давно приелись эти розовые обои. Давай-ка купим новые! Я уже представляю себе геометрический рисунок, нечто ультрамодное, что точно сведет Каннингхэмов с ума.

— Какая хорошая идея, — ответила Энни, подумав, что в данный момент нельзя было придумать ничего более скучного.

Они сели в машину. Лаури поправился. Однажды он не смог застегнуть свои брюки и заявил, что Энни его перекармливает.

— Как-нибудь надо отрегулировать это сиденье. — Ему было неудобно сидеть за рулем. Энни, наклонившись, поцеловала его. — С чего бы это? — улыбнувшись, спросил он.

— Потому что я люблю тебя, — сказала она. — Всем сердцем и душой.

Конечно же, выбирать обои в гостиную — не такое уж романтическое занятие, но они с Лаури счастливы уже потому, что нашли друг друга. Энни любила и была любима, и это было самым ценным на земле.


ГЛАВА 1 | Мечты Энни | ГЛАВА 3