home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ЗАВТРА


Выдался один из тех дней, которые Энни так любила: стояла поздняя осень, бодрящая и ослепительно солнечная, хотя и не особенно теплая.

Близнецы сидели у камина, расставив ножки и крепко упираясь подошвами в подошвы брата. В образовавшемся кольце их пухленьких ножек стоял деревянный игрушечный гараж с покатыми стенами, по которым малыши закатывали на крышу маленькие, со спичечный коробок, машинки, принадлежавшие когда-то Дэниелу. Когда на крыше уже не оставалось места, они по одной сталкивали их вниз, громко имитируя звуки работающего мотора. Судя по выражению их лиц, малыши были всецело поглощены своим занятием, словно то, что они делали, казалось важнее чего бы то ни было на свете. Они даже не представляли себе, что в этот день вершится история.

Телевизор не выключался с раннего утра. В течение недели в политической жизни страны продолжалось отчаянное соперничество между Майклом Хезелтайном и Маргарет Тэтчер в борьбе за лидерство в партии консерваторов. Ко всеобщему удивлению, поддержка Маргарет Тэтчер со стороны членов парламента от тори была гораздо меньше, чем ожидалось. А виной всему было введение столь непопулярного подушного налога, вызвавшего волну возмущения по всей Англии. Даже Энни принимала участие в нескольких маршах протеста, всюду возя с собой в коляске своих малышей. Когда партийные выборы вышли во второй тур, Маргарет Тэтчер, боясь проиграть и стараясь избежать позора, объявила об отставке. Энни, сидя перед телевизором, ждала, когда «железная леди» прибудет в палату общин, чтобы в последний раз появиться на публике в качестве премьер-министра.

Энни вздрогнула, когда открылись раздвижные окна и в гостиную вошли два человека, аккуратно вытирая ноги о половик так, как это обычно делают незнакомцы, очутившиеся в чужом жилище. События, разворачивающиеся на экране телевизора, были настолько захватывающими, что Энни совершенно забыла о том, что мистер и миссис Лофтус осматривают дом и участок.

— Я в восторге от ивы, — сказала миссис Лофтус, — но агент по недвижимости, к сожалению, забыл упомянуть о летнем домике.

— Летнем домике? О, вы имеете в виду беседку! — Энни пыталась одним глазом смотреть на посетителей, а другим — в телевизор.

— Вы не против, если мы еще раз поднимемся наверх?

— Ну разумеется, нет. Осматривайте все, что хотите. В конце концов, покупая дом…

Казалось, она совсем забыла, что хотела сказать, так как в данный момент на экране телевизора показывали, как миссис Тэтчер покидает Даунинг-стрит. Теперь камеры сфокусировались на переполненных скамьях палаты общин, где атмосфера была накалена до предела.

Мистер и миссис Лофтус спустились обратно.

— Нам очень нравится ваш дом.

Мистер Лофтус потер руки. Он выглядел довольным, как человек, который уже давно занимается поиском подходящих вариантов и наконец-то нашел то, что искал.

— И долго вы здесь живете?

— Почти тридцать лет.

Миссис Лофтус внимательно смотрела на малышей. Казалось, ей очень хотелось взять их на руки.

— А как их зовут?

— Это Энди, а это Роб.

— У них такой же цвет волос, как и у вас, но в остальном они не очень-то похожи на маму.

— Они копия своего отца. Им почти три годика, — добавила Энни, предвосхищая следующий вопрос женщины.

Мистер Лофтус ходил по комнате, засунув руки в карманы, словно уже чувствовал себя здесь полноправным хозяином.

— Честно говоря, я удивлен, что вы решили продать это жилище.

— Тридцать лет — слишком долгий срок, чтобы жить в одном и том же доме. Мы перебираемся в Сефтон-парк, поближе к моей дочери.

Два года назад Сара открыла детский сад прямо у себя на дому. Теперь, когда Анна-Мари была подготовлена к школе, а Сара хотела закончить обучение в ливерпульском университете, Энни заступит на должность воспитательницы этой детской группы и, когда надо, будет присматривать за внучатами. А когда-нибудь в будущем она и сама планировала воспользоваться университетским дипломом.

До миссис Лофтус наконец дошло то, что происходило на экране телевизора.

— Она подала в отставку, не так ли? Думаю, это конец целой эпохи. — Они стояли, наблюдая за тем, как миссис Тэтчер садится на свое место в палате общин. Затем миссис Лофтус, пожав плечами, сказала: — Пожалуй, нам пора уходить, дорогой.

Мужчина обратился к Энни:

— Мы незамедлительно отправимся к агенту по недвижимости. Мы определенно намерены купить ваш дом. — Они обменялись рукопожатием. — Ну что ж, до свидания, миссис… Извините, запамятовал, как вас зовут.

— Кэмпбелл, — сказала Энни. — Миссис Кэмпбелл.


Это было представление, полное пренебрежения и ничем не прикрытой спеси. На задних рядах с поникшими от стыда головами сидели политики, которые фактически предали своего лидера. Энни еще никогда не доводилось быть свидетельницей столь драматической и эмоциональной сцены.

Миссис Тэтчер покинула палату общин, и тут затрещал телефон. Вероятно, звонил агент по недвижимости, чтобы сообщить, что дом продан.

— Энни! — раздался голос Дот, доносившийся словно из подземелья. — Ты видела ее, милая? О, как же эта восхитительная старушка вела себя в конце! Да она стоит двадцати мужчин, которые проголосовали против нее. Господи, ну почему она не стала социалисткой?

Ее голос ослабел, и трубку взял дядюшка Берт.

— Дот наконец счастлива, милая. Ну а теперь я вынужден прервать наш разговор и позаботиться о ней.

Энни медленно положила трубку на рычаг, понимая, что, возможно, говорила с тетушкой Дот в последний раз.

Дот Галлахер умерла за минуту по полуночи, в конце концов дождавшись исполнения своей мечты.

Погода переменилась, и похороны пришлись на промозглый холодный ноябрьский день. Сыновья Дот были убиты горем. Несмотря на то что их мать уже долгие годы была на краю могилы, свыкнуться с мыслью о ее кончине было совсем не просто. Ее сыновья были уже взрослыми мужчинами — кому под сорок, кому под пятьдесят, однако до последнего вздоха мать продолжала давать им дельные, хотя порой и не всегда приятные советы. Они и представить себе не могли, как теперь будут жить без своего лучшего друга и советчика.

Майкл Галлахер стоял чуть поодаль, всем своим видом давая понять, что к нему приближаться не стоит. Озорного молодого человека с длинными рыжими кудрями, которого Энни когда-то видела в «Каверне» и который женился на Сильвии, больше не существовало. Он привел новую подружку, тощую, как жердь, с прямыми черными волосами и очень худым лицом. Дот никогда бы не одобрила его выбор. Поговаривали, что эта женщина занимала руководящую должность в фирме, управление которой компания «Майкл-Рей секьюрити» в скором будущем собиралась взять в свои руки.

Майк не вернулся в дом с остальными, а Энни осталась совсем ненадолго. Дот никогда бы не одобрила таких жалких похорон. Возможно, чуть позже, когда все напьются и запоют ее любимые песни, обстановка немного разрядится. После чашечки чая Энни приблизилась к дядюшке Берту.

— Мне придется скоро уйти, чтобы успеть на автобус. Я попросила Сару присмотреть за Робом и Энди, а она наверняка захочет вернуться домой к ужину.

Свой мини-автомобиль Энни отдала Дэниелу. Судя по последним сведениям, он был сейчас в дороге. Энни знала, что Юэн не хотел бы, чтобы она водила машину, особенно вместе с детьми, хотя он ни разу не заикнулся об этом. Она извинилась за его отсутствие.

— Юэн уехал на месяц в Америку, что-то вроде ответного визита в университет в штате Мэн. И вернется только в декабре.

За последнюю неделю Берт постарел на десяток лет. Он прожил с Дот почти шестьдесят лет, и сейчас его глаза были мокрыми от слез.

— Одну минутку, дорогая. Мне бы хотелось тебе кое-что отдать.

Энни последовала за ним в комнату напротив, где он из-под кровати вытащил обувную коробку.

— Это то, что Дот называла своими «вещицами», а на самом деле просто барахло, которое она собирала много лет. Я бы не вынес, если бы пришлось заглянуть туда самому. Парни, скорее всего, не знают, что делать с этой коробкой, и я не думаю, чтобы их женам стало вдруг интересно ковыряться в ней. Возможно, содержимое этой коробки нужно просто сжечь.

— Я позабочусь о ней, дядюшка Берт.

В замешательстве, отразившемся на его старческом лице, он взглянул на кровать.

— Я никак не могу свыкнуться с мыслью, что теперь придется спать без Дот.


Похоже, коробка не один раз распадалась на части и ее периодически чинили с помощью скотча. Сперва могло показаться, что там лежат одни бумаги: десятки писем от Берта, адресованные Дот, когда он был на фронте. Энни отложила их, решив, что позже сожжет всю корреспонденцию. Были там и открытки со всего земного шара, некоторые из них — датированы пятидесятыми годами.

Под письмами и открытками Энни обнаружила свадебную фотографию своих родителей.

— Господи Иисусе! — тихонько сказала она и собралась уж было порвать ее на кусочки, как вдруг вспомнила, что Дэниел частенько спрашивал ее о бабушке и дедушке. Что ж, она покажет ему, как они выглядели до того, как к ним с войной пришел Гитлер и их малыш Джонни был убит.

Тут же лежал молитвенник, зачитанный до дыр, с загнутыми уголками, и две пары четок. Будучи маленькой, Энни любила перебирать их пальчиками, но теперь, несмотря на то, что она по-прежнему посещала мессу, она никогда не использовала их во время молитвы. Возможно, как-нибудь в воскресенье все же стоит это сделать, молясь за Дот.

На самом дне коробки Энни обнаружила сломанную брошку и решила, что отдаст ее в ремонт и будет носить сама. Было еще несколько украшений, хотя ни одно из них не представляло никакой ценности: какие-то бусы и сережки. Можно будет отдать их Жасмин и Ингрид, когда они в следующий раз придут в гости к малышам. Девочки ведь так любили свою бабушку Галлахер.

В самом конце Энни наткнулась на коричневый бумажный пакет, внутри которого лежало что-то плоское. Вынув вещицу, она увидела, что это шарф с орнаментом «пейсли», как две капли воды похожий на тот, что был на женщине, входящей в кинотеатр солнечным декабрьским днем Бог знает сколько лет тому назад. Интересно, какой тогда шел фильм? Ах да, «Король и я»! Она так до сих пор и не посмотрела эту картину.

Вздохнув, Энни подумала о том, что надо бы позвонить Мари, хотя что это могло изменить? Она отнесла вещи в конец сада и сложила их на компостную кучу. Энни сожгла сначала одно письмо, потом другое. В мерцании пламени было что-то зловещее. Она бросала в костер письма и открытки. И уже в самом конце положила туда шарф, словно поставив точку. В мгновение ока от материи не осталось и следа, и Энни показалось, что в раскаленных углях она увидела мамино лицо, которое вдруг сделалось серым, потом стало быстро чернеть, пока Энни уже больше ничего не могла различить.

Для мужчины, которому исполнилось восемьдесят три года, Берт Галлахер был еще достаточно крепок, однако спустя девять дней после смерти жены он скончался во сне. Для этого вроде бы не было видимых причин, и все как один решили, что Берт умер от горя.

В ту ночь Энни позвонила Майку. Судя по его голосу, он был убит горем, но, похоже, очень обрадовался ее звонку.

— Братья не хотят со мной разговаривать, Энни, — со стоном сказал он. — Даже о смерти своего отца я узнал из записки, опущенной в мой почтовый ящик.

Энни сразу же перешла к главному.

— Я хочу, чтобы ты кое-что сделал, Майк. На Рождество ты должен устроить ужин по заведенной в течение многих лет традиции.

— Но ведь никто не придет, милая. — Он готов был расплакаться. — На похоронах нашей мамы никто ко мне не подошел.

— Да все просто боялись это сделать. Ты выглядел неприступным. А если честно, — прямо сказала она, — ты слишком уж свыкся с этой ролью.

— После смерти Сильвии я желал лишь одного — с головой погрузиться в работу.

— Нельзя отгораживаться от людей, которые хотят разделить с тобой горе! — воскликнула Энни. — Галлахеры всегда скорбели вместе. Если бы ты не отрезал себя от остальных, Дот наверняка не отреагировала бы столь бурно на твое решение проголосовать за тори.

Хотя Майку все равно пришлось бы выслушать многочасовую лекцию.

— Думаю, ты права, — вздохнув, сказал он. — Но имей в виду, Энни, политические симпатии — личное дело каждого человека.

— Согласна. А сейчас давай поговорим о рождественском ужине…

— Я все устрою, милая, хотя и не знаю, как мне удастся убедить их прийти.

— А вот это я беру на себя, — пообещала она. — Все до единого члены семейства Галлахеров будут в твоем доме на Рождество, или меня зовут не Энни Кэмпбелл.

Майк рассмеялся.

— Да ты говоришь, как наша мама!


Юэн вернулся домой накануне Рождества. Елка стояла в углу, на своем обычном месте, огни, словно крошечные драгоценные камни, отражались в темных окнах позади нее. Дом номер семь был продан, и Энни в последний раз принесла с чердака елочные украшения.

— Ты скучала по мне? — нежно спросил Юэн. Малыши повисли на нем, просясь на руки. — Нет уж, сначала я должен поцеловать вашу маму, — сказал он им.

— Скучала ли я по тебе? — дрожащим голосом произнесла Энни. — Да это было настоящей пыткой.

Их романтическая встреча произошла почти как в шекспировской пьесе. Спустя год после поездки в Париж, когда Робу и Энди исполнилось всего три месяца, нежданно-негаданно появился Юэн. Сара с Найджелом и детьми как раз ушли подыскивать себе дом, а малыши мирно посапывали наверху.

Энни никогда не переставала думать о Юэне и ужасно по нему скучала с тех самых пор, как они расстались. Однако она считала, что была права, решив, что в отрезвляюще-прагматичном Ливерпуле он увидит все в совершенно другом свете. Вероятно, Юэн все-таки прислушался к ее совету и нашел женщину более подходящего возраста. Однако, едва взглянув на это худое смуглое лицо, Энни поняла: она по-прежнему любит этого человека. Но он был слишком юн, а она намного старше, да и вообще, на самом деле она его совершенно не знала.

— Ты болела? — первым делом поинтересовался Юэн. — Ты сильно похудела, да и лицо бледное.

— Просто я устала, вот и все.

От одного его вида Энни чувствовала себя помолодевшей. Совершенно неожиданно ей страстно захотелось, чтобы он заключил ее в объятия.

— Прошлый год был очень тяжелым для меня, — медленно сказал Юэн. — Вопреки твоим прогнозам, женщины не вешались мне на шею, но нескольких я все-таки пригласил на свидание. — Он решительно посмотрел на нее. — Ты была неправа, Энни, совершенно неправа. Я не ошибся. Я люблю тебя… — Юэн сделал паузу, словно изо всех сил стараясь подобрать слова, чтобы выразить свои чувства. А затем, пожав плечами, сказал: — Я люблю тебя и хочу, чтобы мы поженились.

— Я знаю, милый. — Энни кивнула. Они были не самой подходящей парой, ну и что? — Дело в том, что после поездки в Париж кое-что случилось.

— Ты встретила другого?! — Его лицо исказилось в тревожном ожидании.

— Нет, ничего подобного. — Энни совершенно позабыла, что надежный, уютный Бен Уэйнрайт все еще ждал ее ответа. — Дело в том… — В этот момент Роб издал протяжный крик. Не говоря ни слова, она пошла наверх. Как сказать человеку о том, что он стал отцом двух сыновей, учитывая то, что она попрощалась с ним навсегда?

Энни взяла Роба на руки.

— Ах ты, маленький тиран, — нежно прошептала она. — Посмотри-ка на своего братика! Он никогда ни на что не жалуется.

Энди невозмутимо смотрел на нее, изо всех сил стараясь сбросить одеяло.

Внезапно в комнате появился Юэн. Открыв рот, он взирал на малышей, переводя взгляд с одного на другого. На его лице застыло выражение полного недоумения. Энди что-то ликующе проагукал, наконец-то высвободив ножки, и стал разглядывать свои пальчики.

— Я же сказала тебе, что кое-что случилось, — произнесла Энни, поспешно вернув в кроватку все еще бунтующего Роба, потому что Юэн вдруг разрыдался. Она заключила его в свои объятия, чувствуя, что ее сердце вот-вот взорвется от счастья, и мысленно поблагодарила судьбу.


— Ты готова? — спросил Юэн. — Такси скоро будет здесь.

— Думаю, что да.

Энни окинула взглядом гостиную. Фургон для перевозки вещей только что уехал, перевозя их мебель в огромный двухквартирный дом с отдельным входом. Сегодня вечером обещали прийти Галлахеры, в том числе и Майк, чтобы помочь им разобраться с вещами. Путем уговоров, угроз и даже срываясь на крик, Энни все же удалось собрать на Рождество весь клан Галлахеров.

— Наша мама никогда не умрет, пока ты жива, Энни, — сдавшись, сказал Томми.

Из Италии прилетела Сиси, и Мари с Джастином тоже приехали. На этом празднике не хватало лишь Дэниела, по-прежнему продолжавшего скитаться по земному шару в поисках смысла жизни. Сначала атмосфера была напряженной, но скоро все встало на свои места и Галлахеры снова были лучшими друзьями. Конечно же, без Дот и Берта уже никогда не будет, как в старые добрые времена, но на смену старым добрым временам неизбежно приходят новые. Майк настоял на том, чтобы место Дот заняла Энни.

— Я присмотрю за малышами, — сказал Юэн. — Роб очень огорчается из-за того, что мы не можем взять с собой иву.

Он послал жене воздушный поцелуй и вышел во двор, а Энни поднялась наверх. Как бы сильно она ни желала переехать в новый просторный дом, Энни испытывала боль, расставаясь с тупиком Хезер, но, однако, чувствовала, что время разлуки настало.

На стенах, в тех местах, где прежде висели картины, белели выцветшие прямоугольники, а на коврах были отчетливо видны бледные полосы, оставленные стоящей здесь в течение почти тридцати лет мебелью. Энни мельком взглянул на комнаты Сары и Дэниела, потом зашла в комнату, в которой они спали вместе с Лаури. Воспоминания накатывали, как волны: вот Сильвия с Эриком стоят, целуясь, возле входа в ванную комнату на рождественской вечеринке; Мари неожиданно приехала на похороны, узнав о гибели ее супруга, а вот и Лаури, такой добрый и одновременно такой непростой, — на самом деле она никогда не могла с уверенностью сказать, были они счастливы в браке или нет. Затем вдруг Энни вспомнилось то время, когда с уходом Дэниела она возненавидела этот дом.

Вздохнув, она спустилась вниз, на мгновение с нежностью задержавшись рукой на лоснящемся деревянном набалдашнике на перилах лестницы, выполненном в форме купола. Взглянув в окно, она увидела, как совершенно незнакомая ей женщина выходила из дома номер три. Кроме миссис Винсент, в тупике Хезер вряд ли теперь нашелся хотя бы один человек, которого Энни знала бы в лицо. Она была последней коренной жительницей этого района.

Практически на каждом доме в тупике Хезер была установлена охранная сигнализация — неудивительно, что Майк Галлахер стал мультимиллионером. Эти красные, голубые, желтые коробочки, казалось, служили предупреждением не только потенциальным взломщикам, но и обычным гражданам, о том, что мир становится все более порочным и опасным. Фактически сейчас, в эту самую минуту, в течение первых нескольких дней 1991 года, Великобритания балансировала на грани войны в Персидском заливе. Во вчерашней газете сообщалось о том, что восемнадцатилетние юноши должны быть срочно мобилизованы на военную службу. Чуть позже эта информация была опровергнута по телевизору, но Энни не могла не думать о том, что если бы Дэниел был моложе, а Энди и Роб старше, они просто-напросто могли погибнуть.

Она поспешила в другой конец комнаты и взглянула в окно, чтобы удостовериться, все ли в порядке с ее малышами. Они были одеты в курточки с капюшоном, джинсы и ботинки и прятались в ветвях ивы, время от времени высовывая мордашки. Юэн хлопал в ладоши, а малыши пели: «Мы водим хоровод вокруг шелковицы…»

Эта милая сценка была исполнена чистоты и наивности. «Возможно, в конце концов, — с надеждой подумала Энни, — наивность все-таки возьмет верх». Она почему-то была уверена, что большинство людей хотят именно этого.

Просигналило подъехавшее такси. Юэн поднял глаза, встретившись с ней взглядом. Он знаком показал ей, что, обойдя дом, направится к парадной двери. Энни наблюдала за тем, как обманчиво хрупкие ветки ивы вернулись на прежнее место. На мгновение они задрожали, а затем замерли. Энни почувствовала, как к горлу подступил комок, — расставаться с деревом оказалось труднее всего.

Энни в последний раз закрыла парадную дверь. Юэн пытался уговорить Роба и Энди сесть в такси, но они отказывались это сделать, пока не подошла она.

— Мамочка! — одновременно закричали малыши.

— Едем, — сказала Энни.

Юэн протянул ей руку, и она вдруг подумала, что о большем счастье, наверное, нельзя и мечтать — любящий красавец муж и двое прелестных сынишек, ждущих ее у машины…


ГЛАВА 9 | Мечты Энни |