home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Мятная полночь

Карина Тихонова

Мятная полночь

Девушка стояла у обочины дороги и курила. Вокруг царила ночь, надушенная свежим запахом мяты. Узкая асфальтовая дорога серой змейкой вилась между двумя широкими лесными полосами. Было пусто и тихо.

Вернее, почти пусто. Неподалеку от девушки, к обочине приткнулась темная иномарка с поднятым капотом. Шофер рылся во внутренностях машины. Девушка докурила сигарету, бросила окурок на дорогу, тщательно затоптала его, повернулась к шоферу и спросила:

– Ну, что там?

Шофер что-то неразборчиво промычал в ответ.

Девушка пожала плечами, отряхнула сверкающее вечернее платье. Густые длинные волосы упали на глубокое декольте. Девушка закинула их обратно нетерпеливым резким движением. Потопала каблучками, стряхивая пепел с подошвы, прошлась по асфальтовой полосе взад-вперед. Вокруг было тихо и пусто. Внезапно девушка насторожилась. Остановилась, повернула голову, прислушалась. Где-то вдалеке возник неясный шум мотора.

– Едут, – прошептала девушка себе под нос.

Немного поколебалась и вернулась к своей машине. Встала так, чтобы свет фар освещал ее стройную фигуру. Еще раз быстро провела руками вдоль тела, словно устраняя невидимые складочки на облегающем платье. Тряхнула волосами и замерла в ожидании.

Из-за поворота дороги выехала длинная белая машина. Лимузин. Девушка прищурилась, не сводя с него пристального взгляда, но не двинулась с места. Не сделала попытки остановить машину и попросить о помощи. Лимузин медленно проехал мимо девушки и вдруг притормозил. Опустилось стекло, женский голос удивленно воскликнул:

– Не может быть!

Девушка повернулась. С хорошо разыгранным недоумением приподняла брови и спросила:

– Боже мой, я не сплю? – и направилась к белой машине.

Наклонилась к опущенному стеклу, что-то сказала женщине, находившейся внутри салона. Засмеялась, взялась за ручку дверцы, распахнула ее, уселась в машину. Высунулась из окна, негромко приказала шоферу:

– Как только справитесь с поломкой, отгоните машину в гараж!

Шофер выпрямился, почтительно наклонил голову. Белый лимузин тронулся с места и пополз дальше по узкой дороге. В салоне послышался звонкий женский смех на два голоса.

Шофер проводил отъехавшую машину долгим взглядом. Как только лимузин скрылся из виду, он одним движением захлопнул открытый капот. Не торопясь подошел к водительской дверце, открыл ее и уселся на сиденье. Мягко заворчал мотор, темная машина развернулась и поехала в обратную сторону. Туда, откуда приехал белый лимузин.

Что же это получается? Выходит, машина была исправной? – спросил бы любой случайный свидетель этой сценки.

Но свидетелей не было. Ночную тишину нарушал только многоголосый хор сверчков.

Да, именно тогда началась эта история. Мятной летней полночью.

Но я еще этого не знала.


Я собирала походную сумку. Гардероб был распахнут, мои немногочисленные вещи валялись на кровати. Я поднимала их с атласного стеганого покрывала, сворачивала и как можно плотнее укладывала в сумку. Экономила место. Как выяснилось позднее, зря. Сумка наполнилась только наполовину. Вот так мало у меня вещей. Мой гражданский муж сидел в кресле у окна и молча наблюдал за процессом. Я сунула в сумку последний свитерок, застегнула молнию и бодро сказала:

– Ну, кажется все.

Муж вышел из ступора и поднялся с кресла.

– Лизавета, одумайся!

Я фыркнула. Подхватила сумку и пошла вон из роскошно обставленной спальни. Вышла на просторную площадку второго этажа. Взялась за перила резной деревянной лестницы и осторожно затопала вниз. Муж следовал по пятам неотступно, как привидение.

– Лиза! – взывал он по дороге. – Приди в себя!

Наверное, ситуация выглядела и впрямь ненормальной. Действительно, какая женщина уйдет из роскошного дома, от мужа, пускай и гражданского, но вполне платежеспособного? Да еще имея в запасе пятьсот рублей, отсутствие работы, однокомнатную квартиру в Кунцево без ремонта и почти сорок лет за плечами? Только такая дура, как я!

– Лиза!

Я дошла до последней ступеньки и только после этого обернулась. Когда-то я свалилась с лестницы и чуть не свернула себе шею. С тех пор очень боюсь спускаться по ступенькам.

Итак, я преодолела спуск и обернулась. Муж возвышался надо мной, как изваяние.

– Дим, – сказала я как можно убедительнее, – давай хотя бы расстанемся по-хорошему.

– Почему? – спросил муж.

– Что «почему»?

– Почему мы должны расставаться?

Я глубоко вздохнула. Или я тупая, как валенок, или мой благоверный просто кретин.

– Мне не нравится, когда меня оскорбляют, – сказала я сухо.

– Когда это я тебя оскорбил?

Сказано было так искренне, что я в который раз поразилась мужскому лицемерию. Не знаю, как вы, а я не устаю изумляться этой мужской способности. Сначала нагадят в душу, а потом спросят: какой запах? Ничего не чувствую! Я молча скрипнула зубами, подхватила сумку и ринулась к двери. Если я задержусь еще на минуту, то не гарантирую благополучного завершения наших недолгих отношений. Муж забежал вперед, загородил дверь своим телом и спросил:

– Почему ты мне не отвечаешь?

– Уйди, – попросила я, сдерживаясь из последних сил. – Умоляю, уйди с дороги.

– Лиза!

Муж положил руки мне на плечи. Я отпрянула от него. Муж вздохнул.

– Хорошо, – сказал он тоном великомученика. – Я не стану до тебя дотрагиваться. Но хоть выслушать-то меня ты можешь?

– Нет.

Муж прикусил губу, не спуская с меня скорбного взора. Неожиданно мне стало смешно.

– Дим, ну что ты за меня цепляешься? – спросила я почти дружелюбно. – Подумай сам: ухожу я по собственной воле, ты меня не выгоняешь, значит, никакой ответственности перед совестью не несешь. Ни на какие ценности я не претендую, твои подарки в спальне, на туалетном столике... Свобода! Найдешь молодую длинноногую дуру, которая будет смотреть тебе в рот и терпеть любые выкрутасы. Что ты в меня вцепился?

Спросила и сама пожалела, что это сделала. Как будто и так не ясно. Во-первых, привычка. Сила привычки у мужчин гораздо сильнее, чем у женщин. Именно поэтому мужчины не торопятся разводиться даже с нелюбимыми женами. Во-вторых, самолюбие. Когда мужчина разрывает отношения с надоевшей любовницей – это одно. Совсем другое дело, когда на такой скандальный шаг отваживается женщина. Тем более, женщина вроде меня: не особенно молодая, не особенно красивая, не особенно устроенная, не особенно... В общем, не особенная женщина! Как это так: обычная баба взяла и бросила супермужика! Удар по мужскому самолюбию! Ни один мужчина в этом, конечно, не признается. Вот и Димка тут же начал юлить и лицемерить.

– Лиза! Ты прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь!

– Знаю, – подтвердила я. – Поэтому и ухожу.

– Как тебе не стыдно!

Я так поразилась, что выронила сумку.

– Мне стыдно?! Почему мне должно быть стыдно?! Разве это я сказала тебе в присутствии трехсот человек «пошел вон»?!

Муж затоптался на месте.

– Ну, сказал, подумаешь... С языка сорвалось... Ты тоже хороша, могла бы обратить все в шутку! Я же на тебя не обижался!

– За что? – не поняла я.

– За то, что ты назвала меня занудным, как Катон!

– И что тут обидного? – спросила я.

Муж оскорбленно поджал губы:

– Ну, знаешь... Такие сравнения...

Ясно. Муж понятия не имеет, с кем его сравнили, вот и обижается.

– Катон был римским сенатором, – объяснила я, по привычке учительским тоном. – А занудным я его считаю потому, что он без конца повторял одну фразу: «Карфаген должен быть разрушен»! Карфаген – это город, с которым Рим вел долгие войны. Как видишь, в сравнении с римским сенатором нет ничего обидного.

Муж потоптался на месте еще немного, выискивая к чему бы придраться.

– А еще ты сказала, что мы с Гариком как Кастор и Поллукс! Между прочим, за такое оскорбление нормальные мужики морду бьют!

Я вздохнула.

– Ты неправильно меня понял. Кастор и Поллукс вовсе не представители сексуальных меньшинств. Это братья-близнецы из греческой мифологии. Что тут обидного? Есть такие созвездия! А назвала я вас так потому, что твой заместитель даже галстуки носит точно такие же, как ты! И вообще, стремится быть похожим на тебя, как брат-близнец.

Муж не нашел зацепки в моих объяснениях и засопел. Впрочем, я не сомневаюсь, что он все равно вывернется и выйдет сухим из воды.

– Вот, всегда так! – провозгласил он наконец. – Все в дерьме, а ты на белом коне! Все виноваты, а ты, как всегда, права!

Я не удержалась и громко расхохоталась. Любимый мужской вид защиты – нападение.

– Что ты ржешь?

Я оборвала смех, подхватила сумку и деловито попросила:

– Посторонись.

Муж прищурился.

– Ну и катись! – решил он, отступая в сторону и распахивая дверь. – Интересно, кому ты еще нужна: ни кожи, ни рожи, один выпендреж!.. Топай на все четыре стороны! Пускай подбирает, кто хочет!..

Он что-то еще кричал мне в спину, но я уже не слушала. Птицей слетела с невысокого крыльца, бегом миновала двор, выскочила за ворота и...

...и остановилась посреди чистого поля, полной грудью вдыхая вкусный воздух.

Свобода! Ура!

На всякий случай я отошла подальше от дома. Миновала небольшое поле, углубилась в лес. Нашла куст попышнее, травку позеленее и шмякнулась на прогретую солнцем землю. Господи, как хорошо! Куст надежно спрятал меня от постороннего взгляда, и я разлеглась на траве, раскинув руки в разные стороны. Закрыла глаза, выбросила из головы все мысли: хорошие, плохие... Позже. Обещаю, я обо всем подумаю, только немного позже, ладно?

Так я пролежала долго: почти полчаса. Голова наполнилась блаженной пустотой, тело стало легким, почти невесомым. В верхушках деревьев путался ветер, и листья шелестели надо мной мягко, как опахала. Солнечные блики играли на веках, шелковые травинки нежно гладили кожу. Наконец я открыла глаза. Со вздохом сожаления уселась, поправила заколку в волосах. Вот я и на свободе. Хочешь, не хочешь, нужно обдумать свое положение. С одной стороны, положение не завидное. Как я уже сказала, денег у меня в обрез. Даже смешно называть сумму в пятьсот рублей деньгами. На что их хватит? Только на то, чтобы доехать до Москвы. И то, если попадется бескорыстный водитель. Шестьдесят километров все-таки. Значит, можно сказать, что денег у меня нет вообще. Плохо? Конечно плохо!

Идем дальше.

С работы я уволилась почти полгода назад. Сомневаюсь, что свято место до сих пор пусто. Я работала референтом в коммерческом банке, а такие должности долго вакантными не бывают. Наверняка на этом месте уже сидит «свой человек». Конечно, с высшим образованием, конечно, со знанием двух языков... В общем ничем не хуже меня. А может, и лучше. Наверное, это молодая красивая девушка с ногами от ушей. Еще у нее во рту новейшие зубные протезы, и, когда она улыбается, по стенам офиса бегают солнечные зайчики. Я тихо засмеялась. Тут же сама изумилась своему веселью и спросила: дурочка, над чем ты ржешь? Осталась на бобах и радуешься, как ненормальная!

Действительно, положение не блестящее. Но все минусы перевешивал один солидный плюс: я снова сама себе хозяйка! Пусть все, что я нажила, – это однокомнатная квартирка на окраине города, зато там никто не будет меня унижать! И еще одно немаловажное соображение: я не сиротка. Точнее, сиротка, родители умерли, но у меня есть сестра! Вот! И какая сестра! Я сорвала травинку, прикусила ее передними зубами и задумчиво подперла щеку кулаком.

Моей сестре двадцать один год. Мне тридцать девять. Что вы говорите? Солидная разница? Конечно солидная! А если бы вы увидели нас рядом, то вообще никогда не поверили бы, что мы родные сестры. Точнее говоря, не совсем родные. Сводные.

Наша общая мама второй раз вышла замуж, когда я закончила школу и поступила в институт. Своего отца я почти не помню: он умер, когда я была очень маленькой. Мама героически вытянула меня без помощи бабушек-дедушек, хотя имела все возможности устроить свою личную жизнь. Мама была необыкновенной красавицей. Иногда мне говорят, что я на нее похожа. Но я воспринимаю это как комплимент, не больше.

Итак, мама вышла замуж. Ее избранником стал мужчина намного моложе мамы – на целых десять лет. Двадцать лет назад такой брак был скандальным. Общественное мнение гласило, что мужчина должен быть старше женщины, и все тут! Не знаю, почему. Наверное, потому, что люди привыкли считать это правильным. Так вот, второй муж был не только намного младше мамы. Еще он был татарином и в Москву приехал на заработки. То есть заветной московской прописки не имел. Все мамины соседки, друзья, подруги, коллеги по работе дружно предостерегали маму от опрометчивого шага. «Катя, ему нужна только твоя квартира!» – кричали они в один голос. И оказались не правы. Потому что второй мамин муж исчез из нашей жизни сразу после рождения моей сестры. Алиментов не платил, но и претензий на мамино имущество никогда не предъявлял.

В общем, мою младшую сестренку снова пришлось поднимать маме. Впрочем, теперь ей было намного легче, чем в первый раз. Я была взрослой барышней и вполне могла помочь. Естественно, я помогла.

Я перевелась с очного отделения университета на заочное и пошла работать. Сменила множество профессий: от почтальона до продавщицы в магазине. Потом устроилась работать уборщицей на детской кухне. Дело в том, что у мамы не было молока, и малышку пришлось вскармливать искусственно. Ничего, выкормили. И выросла наша Динка всем на зависть: красавицей и умницей.

Сестру назвали Динарой. По-моему, красивое имя, и оно отлично гармонирует с отчеством Ибрагимовна и экзотической фамилией Альтхани. Динара Ибрагимовна Альтхани. Моя сестра. Прошу любить и жаловать.

Уж не знаю, чьей дочкой она была на самом деле: моей или маминой. Я сестру начала обожать с того самого момента, как мама принесла ее домой и распеленала. Малюсенький человечек, похожий на инопланетянина из-за большой лысой головы, раскрыл глаза и...

...и я увидела, что они ярко-синие! Это было просто завораживающее зрелище! Говорят, у всех детей при рождении голубые глаза. Не знаю, у меня детей никогда не было, я даже замужем ни разу не побывала. Но это зрелище не забуду никогда в жизни!

С возрастом глаза у Динки не изменились: остались такими же ярко-синими, как васильки. Мамин цвет. Зато разрез глаз, удлиненный, улетающий к вискам, сестра получила от отца. Я считаю, что родители передали ей самое лучшее, что могли. Свою удивительную красоту.

А дальше...

Дальше Динка легко и играючи закончила школу на пятерки. Так же легко и играючи поступила в МГИМО. Между прочим, на бюджетное отделение, при конкурсе тридцать человек на вакантное место! Да. Я не только люблю сестру. Я еще и горжусь ею.

Вот я и обрисовала вам вкратце свое семейное положение. Хотя, нет, забыла рассказать о странном недавнем событии. Внезапно объявился Динкин отец. Как вы думаете, откуда мы получили весточку? Из Англии! Выяснилось, что Ибрагим давным-давно осел в Британии и даже успел там жениться на довольно состоятельной англичанке! Жили они с новой женой хорошо, одна беда: детей им почему-то Бог не дал. И теперь, после смерти мужа, мачеха Дины решила передать ей свое состояние.

Вот так, как в сказке, моя сестричка в одно мгновение сделалась богатой невестой!

Динка звонила мне два дня назад. Она рассказала, что английская леди недавно прибыла в Москву и назначила ей встречу. Я только не разобрала, где. Ну, ничего. Сейчас приеду в город, позвоню Динке и подробно ее обо всем расспрошу.

Я вздохнула. С усилием заставила себя подняться с теплой, прогретой солнцем земли. Отряхнула юбку, поправила заколку. Подхватила сумку и быстрым шагом направилась к дороге, проходившей в пятидесяти метрах от покинутого мною дома.


Найти бескорыстного водителя оказалось совсем не так трудно, как я думала. Первый же автомобилист выразил готовность подбросить меня до города, благо и сам туда направлялся. О деньгах не спросил, я уточнять не стала. Просто уселась рядом с благодетелем и захлопнула дверцу машины.

До Москвы мы доехали быстро. В разгар субботнего дня все нормальные люди пребывали на дачах, и пробок на дороге не создавали. Водитель подвез меня до самого дома и по моей просьбе остановился. Сейчас начнется самое неприятное.

– Спасибо, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал весело и непринужденно. – Сколько я вам должна?

– А сколько не жалко! – так же весело откликнулся водитель.

Я сунула руку в карман. Достала сложенную пятисотрублевую бумажку, развернула ее и спросила:

– Четыреста рублей вас устроят?

Водитель внимательно посмотрел на меня, потом на аккуратно расправленную купюру.

– Последняя, что ли? – спросил он вполголоса.

Я хотела беззаботно покачать головой. Но не стала этого делать. Подтвердила:

– В данный момент – последняя.

Водитель отвел мою руку:

– Не надо.

От удивления я даже начала заикаться:

– С-совсем не надо?

– Совсем, – терпеливо подтвердил автолюбитель. – Держите деньги при себе. Пригодятся.

От такого невероятного великодушия я растерялась самым жалким образом.

– Как же так? Возьмите хотя бы двести!

– Не нужно. Мне все равно было по дороге.

– Ну, хотя бы сто рублей!..

– Нет! – отрубил водитель. Наклонился в мою сторону и распахнул передо мной дверцу. Улыбнулся и пожелал: – Удачи вам.

Я вылезла из машины, по-прежнему ничего не соображая. Денежная бумажка была зажата в моем кулаке. Водитель захлопнул открытую дверцу, подал машину назад, развернулся. Стартанул с места и скрылся из глаз прежде, чем я сообразила, что даже не успела его поблагодарить.

– Боже мой! – пробормотала я. – А еще говорят, что не осталось на свете добрых людей!

Покачала головой, подняла с земли сумку и потопала к подъезду. Настроение резко поднялось. Есть ведь добрые люди! Еще как есть! Значит, не все так плохо на белом свете! И я в этой жизни не пропаду! Все устроится, все устаканится, есть друзья, есть подруги, есть сестра...

В общем, справимся!

Напевая себе под нос, я поднялась на третий этаж. Открыла дверь, вошла в душную пыльную квартиру. Не разуваясь, побежала к окнам и распахнула их настежь. В квартиру ворвался поток свежего ветра.

– Вот так, – сказала я весело.

Минутку постояла, вдыхая вкусный запах травы и земли, потом вернулась назад, к двери. Закрыла ее на замок, переобулась, прошлась по квартире. Да уж. Не царские палаты, прямо скажем...

Год назад я решила разменять трехкомнатную мамину квартиру на две однокомнатные. Мне очень не хотелось расставаться с сестрой, но я прекрасно понимала: время пришло. Динка уже взрослая барышня. Она должна строить собственную жизнь, а для этого нужна собственная территория. Не хочу, чтобы будущий Динкин муж потихоньку предъявлял жене претензии из-за моего нудного присутствия. Однако все получилось наоборот. Мужа нашла себе не красавица Динка, а я. Смешно, да?

Полгода назад я познакомилась с Димой. Дмитрий Васильевич Крылов владел страховой компанией, и эта компания была связана с нашим коммерческим банком общей деловой пуповиной. Уж не знаю, чем я Димке приглянулась (в банке есть девочки посвежее и посимпатичнее), но через месяц после знакомства он предложил мне переехать к нему. Скажу честно: я встретила это предложение без особого восторга. Димка поставил непременное условие: я должна бросить работу. Почему? А потому, что его дом находится далеко от города! Добираться на работу каждый день в час пик и в час же пик выбираться обратно – удовольствие ниже среднего! Димка выделил мне полторы тысячи долларов на карманные расходы ежемесячно, и я сочла это предложение очень выгодным. Моя зарплата в банке составляла двадцать тысяч рублей.

К тому же, меня всячески уговаривали мои замужние подружки.

– Лиза, это твой последний шанс! – говорили они, заламывая руки. – Даже не вздумай отказаться!

– Почему последний? – недоумевала я.

– Вспомни, сколько тебе лет!

– Ну и что?

– А то! Сколько в банке молодых и незамужних?

Я пожимала плечами. Вопрос был риторическим. Много. Очень много в банке молодых и незамужних.

– И ты еще раздумываешь?! – негодовали подруги.

Вот так, под их напором, я дала Димке свое согласие. Немного угнетала мысль, что Димка вроде как делает одолжение, выбирая меня, не юную и в общем-то обыкновенную... Впрочем, тогда я посчитала эту мысль проявлением комплексов и задавила ее на корню.

А зря задавила.

Я прошлась по квартире, машинально отмечая, что нужно убрать, что вымыть, что постирать. Запустила я дом, ничего не скажешь. Почти полгода тут не появлялась. Я дошла до кухни, налила в чайник воды и брякнула его на плиту. Зажгла газ, села на табуретку и снова ушла в воспоминания...

Да. Зря я тогда так глупо бросила работу. Зависимая женщина – раба мужского эгоцентризма. Ни один, даже самый порядочный мужчина, не станет воспринимать всерьез жену, если кормит ее из собственных рук.

Вообще-то, эту нехитрую истину я знала очень давно. Просто позволила себе расслабиться на полгода. И получила за это полный набор гадостей.

Сначала Димкин дом произвел на меня впечатление. Подобные интерьеры я видела только на картинках модных журналов. Кухня... Ну, это вообще отдельная песня. Представьте себе огромный тридцатиметровый простор, напичканный современнейшей бытовой техникой и обставленный прекрасной мебелью из массива вишневого дерева! Я стояла посреди всего этого великолепия открыв рот, а Димка от души смеялся, видя мой восторг.

Каждая комната в этом доме была для меня пещерой с сокровищами! Что это действительно так, выяснилось немного позже.

Когда я разбила фарфоровую статуэтку балерины, стоявшую на туалетном столике, Димка ограничился краткой справкой. Оказалось, что балерина стоила примерно столько, сколько весь мой гардероб. Если бы, конечно, кто-то польстился его купить. Я долго униженно извинялась. Даже предлагала выплатить стоимость балерины из карманных денег, не в один прием, конечно, в два-три... Дима добродушно посмеялся и от этого предложения отказался. Действительно, какой смысл? Деньги-то дает мне он!

С тех пор я начала передвигаться по дому очень осторожно, контролируя каждый свой шаг. Когда я возилась на кухне, Дима стоял рядом и внимательно наблюдал за любым моим движением.

– Возьми доску, – говорил он, когда я по привычке пыталась нарезать хлеб прямо на столе. – Поцарапаешь поверхность. Не суй мокрые бокалы в шкаф! Над столом есть сушка!

– Не ставь банку с медом на деревянную полку! Испачкаешь! Не хлопай дверцей холодильника! Она может сломаться!

И так далее, и тому подобное. Скажу вам честно: самое отвратительное, что есть на свете, это жизнь в роскошных чужих декорациях, где тебе не принадлежит ни одного гвоздя! Вот так я прожила почти полгода: не хлопая, не ставя, не царапая, не дотрагиваясь... Вам противно? А мне-то как противно, если б вы только знали!

Последней каплей стал совместный культпоход по супермаркету. Димка никогда не отпускал меня одну за покупками. Не знаю, почему. Наверное, ему нравилось контролировать процесс траты денег. И еще ему доставляло удовольствие постоянно поправлять меня по ходу дела:

– Положи сырки в два пакета, один пакет может порваться. Не клади кефир рядом с хлебом, кефир может пролиться. Не бери сметану: это вредный продукт. Не пей минералку с газом – это смерть для желудка.

Я молча стискивала зубы. Вот объясните мне: почему я, взрослая женщина, не имею права выпить такую минералку, какую мне хочется? Может, вода с газом и вредна для желудка, но мне она нравится! Это мой желудок! И почему я должна отказаться от сметаны? Не понимаете? Вот и я не понимаю!

Я не выдержала в тот момент, когда Димка расплачивался у кассы. Не поворачиваясь, он небрежно бросил мне:

– Не разбрасывай очки где попало, сунь их в карман!

Помните легенду о соломинке, которая сломала спину верблюда? Вот эта фраза и оказалась для меня той самой соломинкой.

Я огляделась безумными глазами. Увидела свои солнцезащитные очки. Они лежали рядом с продуктами, которые я старательно укладывала в пакет. Я открыла рот и сказала:

– Может, хватит?

Димка оторвался от чтения товарного чека и удивленно приподнял брови:

– Ты о чем?

– Обо всем! – сказала я, с трудом сдерживаясь, чтобы не повысить голос. – Мне сорок лет! Я сама решу, куда мне положить мои очки! И куда сунуть этот проклятый кефир: рядом с хлебом или рядом со стиральным порошком! Понятно?!

Димка процедил сквозь зубы:

– Пошла вон!

Никогда не забуду взгляда, который бросила на меня кассирша! Это была дикая смесь брезгливости, жалости, презрения и торжества. «Сама виновата»! – говорил этот взгляд. И он меня добил.

Я бросила пакеты на пол, выскочила из магазина, подальше от места моего позора, добежала до машины и забилась в угол салона. Присутствие шофера не позволяло мне рыдать в полный голос, поэтому я очень старалась всхлипывать беззвучно. Димка вышел из магазина минут через двадцать. Наверное, я помяла какие-то продукты, и он потребовал их обменять. Взгляд гордый, лицо каменное. Прошествовал к багажнику, аккуратно пристроил сумки с покупками, уселся рядом с шофером, не глядя в мою сторону. И мы поехали домой.

Нужно ли говорить, что всю дорогу я беззвучно рыдала?

Когда машина въехала во двор, я в последний раз вытерла мокрые глаза. Решение было принято бесповоротно и окончательно: с меня хватит! Если это она и есть, красивая жизнь, пускай меня лучше отправят в тифозный барак ухаживать за больными!

Я поднялась в спальню, собрала свои вещи... Ну а дальше вы уже все знаете.

Чайник закипел. Я выключила газ, поднялась с табуретки и достала чашку. Боже мой, какое же это счастье! Находиться у себя дома, пользоваться своими вещами и не втягивать голову в плечи, нечаянно уронив на пол ложку! Ни на что не променяю это прекрасное ощущение свободы! Я отыскала в висячем шкафчике старые пакетики заварки, бросила один в чашку, залила его кипятком. Пошарила в шкафчиках еще немного и отыскала старые залежи карамелек. Ура! Королевское чаепитие!

Значит, так. Подведем наши нелегкие итоги. Первое, работы нет, денег тоже. Но есть еще на свете добрые люди, как показали недавние события. Они меня поддержат. Перехвачу у Динки немного денег; сестрица получила после смерти отца приличную сумму в фунтах и неоднократно предлагала со мной поделиться. Раньше я отказывалась. А сейчас соглашусь.

Теперь второе. Работа. Это серьезный вопрос. Для начала нужно позвонить в мой банк, потрепаться с девочками. Может, надежда на восстановление все же есть. Директор был мною доволен и даже выразил сожаление по поводу моего ухода... Может, возьмет обратно? Я вздохнула. Нечего обманывать себя. Незаменимых людей, как всем известно, на свете нет. Скорее всего моя должность давным-давно занята.

Ладно, поживем-увидим.

Я подняла чашку, сделала осторожный глоток. Развернула карамельку, откусила сразу половину и захрустела ею. Допила чай, доела конфету. Потянулась от удовольствия. После чего поднялась из-за стола и взялась за дело.


Для начала я пошла в комнату и позвонила Динке. Мобильный сестры порадовал меня сообщением, что абонент находится вне зоны действия сети. Тогда я перезвонила ей на домашний номер. Хотя точно знала, что в такое время суток, да еще и в выходной день, застать сестрицу дома нереально. Как выяснилось, я снова оказалась права. Динка трубку не сняла.

– И где тебя носит? – спросила я недовольно.

Глупый вопрос. Где может носить красивую двадцатилетнюю девицу в прекрасный летний день? Ясное дело: поехала на природу! И не одна. Наверняка с друзьями и подругами.

Динка у меня девушка контактная, компания вокруг нее собирается большая. Я порылась в блокноте, поискала номера ее ближайших подружек. Звонить или не звонить? Наверное, лучше не надо. Время детское, молодежь развлекается, чего я полезу со своими проблемами? Нет, лучше подожду до вечера.

Я придвинула к себе телефонный аппарат, стоящий на журнальном столике, набрала номер моей задушевной подружки Тоньки. Антонину я знаю столько же лет, сколько себя. Родились в одном году, в одном роддоме, жили в одном дворе, ходили в одну школу, сидели за одной партой. В общем, намозолили друг другу глаза за сорок лет знакомства. Но отчего-то общаться нам не надоело.

– Да, – сказала Тонька недовольным голосом.

– Привет.

Подруга шмыгнула носом и спросила:

– Лиза, ты, что ли? Ну и чего тебе надо?

Я слегка обалдела:

– А что? Ты не рада меня слышать?

– Чего тут радоваться, – хмуро сказала Тонька. – Звонишь наверняка с городского аппарата, слышимость хорошая. Значит, ты дома. А чего ты делаешь дома в разгар субботы? Ясное дело: обустраиваешь быт. Выходит, семейная жизнь закончилась.

Я не нашлась, что на это ответить. Способности подруги к дедукции вгоняют меня в ступор.

– И что мне сделать? – осведомилась я, немного придя в себя. – Положить трубку?

Тонька вздохнула и велела:

– Вари кофе. Через полчаса приеду, – и положила трубку.

Я постояла возле столика, переваривая разговор. Да, вот такая у меня подруга! Может, кому-то покажется колючкой, а мне нравится! Потому что я точно знаю: случись беда – Тонька наизнанку вывернется, чтобы мне помочь. Забросит мужа, двоих взрослых сыновей, перекочует ко мне и возьмется за решение возникшей проблемы. Надежный она друг, вы уж мне поверьте. Проверено жизнью.

Я потопала на кухню, проверила, есть ли у меня кофе. Кофе, как и следовало ожидать, был только растворимый. Тоня такой не пьет. Она потребляет исключительно натуральную арабику. Я быстренько собралась, выскочила в ближайший магазин и произвела необходимые покупки. Растранжирила почти триста рублей из оставшихся пятисот, зато накрыла нормальный стол. И сыр поставила приличный, и ветчину нарезала, и зефирчик в шоколаде в вазочку положила... В общем, приятно посмотреть.

Не успела я налюбоваться на накрытый стол и насыпать в турку молотый кофе, как в дверь стукнули ногой. Так стучит только моя подруга Антонина. Она при столь решительных манерах росту у нас низенького, проще говоря, пигалица. Метр с кепкой. И до моего звонка у нее ручка не дотягивается.

Я поспешила на зов: подруга ждать не любит. Распахнула дверь, посторонилась. Тонька вошла в прихожую, не глядя сунула мне огромный пакет:

– Бери!

– Что это? – машинально спросила я, сунув в него нос.

– Синильная кислота! Врачи рекомендуют! Вместо снотворного! – огрызнулась подруга.

Но я уже увидела бутылку виски и захихикала. Ясно. Сегодня день повального пьянства. Сначала мы с Тонькой поругаемся, потом помиримся, а потом начнем рыдать над нашей неудавшейся жизнью. Все это с помощью вискаря, конечно.

Я быстренько перетащила пакет на кухню и примостила его возле стола. Тонька чертыхалась в коридоре, разыскивая тапочки.

Я принялась вытаскивать подарки. Сначала, разумеется, водрузила в центр стола бутылку «Голден лейбл». Затем достала пакет сока. Потом пришел черед закусок: телячьей колбасы, сыра «дор блю» с голубой плесенью и коробки конфет «Коркунов». А еще на самом дне пакета были плотно уложены коробки с лапшой «Роллтон».

– «Роллтон» добавляет мед, чтобы был здоров народ, – сказала я машинально.

– Не мед, дурочка, а йод! – поправила меня Антонина, появляясь в дверях.

– Какая разница?

– Ага! А ты попробуй вермишельку медом заправить! Объедение!

– А ты что, пробовала, что ли?

Антонина отобрала у меня пакет с лапшой и повесила его на ручку двери.

– Это тебе на завтра, – объяснила она. – Пока не приготовишь что-то путное.

– Тонь, а лапша – это не слишком?...

Я не договорила. Защипнула на животе широкую складку, продемонстрировала ее подруге:

– Смотри! Сплошное сало!

– Значит, завтра съешь лапшу, а послезавтра сядешь на салатики, – ответила подруга. И тут же подозрительно спросила:

– Хотя твоих доходов, наверное, хватит только на подножный корм?

– Точно, – согласилась я.

Тонька хотела что-то сказать, но передумала и пожала плечами. Действительно, если человек идиот – это навсегда. Какой смысл читать нотации?

Тоня достала из кармана платья две купюры по сто долларов. Пристроила их на край стола:

– Вот. Это тебе на первое время. Пока не оклемаешься и не устроишься на работу.

Я наклонилась и чмокнула подругу в щеку. Тоня сердито отпихнула меня в сторону и уселась на табуретку. Оглядела накрытый стол, спросила:

– А где кофе?

– Ах да!

Я вспомнила, что не поставила кофе на плиту. Быстренько зажгла газ, пристроила турку на конфорку.

– Говори, – потребовала подруга.

– Что говорить? – спросила я, не отводя глаз от кофе.

– Не прикидывайся белой мышкой! Говори, почему сбежала от Дмитрия! Опять, как последняя дура, на бобах осталась! Ни денег, ни работы, ни мужика! Такой шанс упустила!..

Я повернулась к подруге и посмотрела ей в глаза:

– Тонь, тебе твой муж когда-нибудь говорил «пошла вон» в переполненном магазине?

Тоня захлопала ресницами.

– Вот, значит, как... – протянула она, меняя тон.

– Именно так, – подтвердила я. – И до этого случая, поверь, жизнь с Димой сахаром не была. А уж после такого...

Я не договорила и стиснула зубы. Ненавижу. Может, во мне и нет ничего достойного внимания, но оскорблять себя я никому не позволю.

– Правильно сделала, – сказала вдруг Тоня.

Я настолько поразилась, что ничего не ответила.

– Ты мне объясни: что за гнилое мужичье на свет народилось? – спросила Тоня.

Я пожала плечами:

– Не все мужики гнилые.

– Но многие.

Я хотела ответить, но не успела. Закипевший кофе плеснул через край турки, с шипением залил плиту. Я ахнула, быстренько выключила горелку и подхватила рукавицей горячую ручку.

– Много вылилось? – спросила Тоня.

Я заглянула в турку:

– Тебе хватит.

– А тебе?

– Я чай больше люблю.

Через пять минут мы с Антониной уютненько сидели за столом, попивали кофеек и чай. Открытая бутылка виски терпеливо дожидалась своей очереди.

– Что дальше делать думаешь? – спросила Тоня.

– Работу искать.

Подруга кивнула:

– Это верно. Жаль, конечно, что красивая жизнь тебе не удалась...

– Тонь, да брехня все это! – перебила я.

– Что брехня?

– Красивая жизнь! Ты, милая, начиталась дамских романов о последней любви олигарха, вот и поглупела. Не бывает в жизни ничего подобного! И если женщина соглашается существовать как растение: без собственных денег, без работы, без перспектив на будущее, то и получает то, что заслужила. Бесконечные унижения. Но об этом дамы-писательницы предпочитают не упоминать.

– Женщины хотят сказки, – сказала Тоня.

– Да, – согласилась я. – Но женщины должны понимать, что романы – это одно, а жизнь совсем другое. Нельзя переносить в реальную жизнь законы любовного жанра.

Подруга допила кофе, потянулась за виски и разлила его по бокалам.

– А что слышно о Динкиных делах? – спросила Тоня, отпивая глоток по-европейски, без тоста.

Я взяла свой бокал, пригубила янтарный напиток:

– У Динки вроде бы все в ажуре. Она мне звонила пару дней назад, говорила, что у нее назначена встреча с этой англичанкой... Как ее... Лорой.

– Дама приехала в Москву? – удивилась Тоня.

– Да. Она хотела лично встретиться с Диной.

– Зачем?

Я пожала плечами:

– Познакомиться с дочерью покойного мужа, например.

– А она не поздновато спохватилась? – спросила Тоня. – Может, раньше надо было инициативу проявлять?

– Лора перед Динкой ничем не виновата, – возразила я. – Она ей совершенно посторонний человек. И ничем Динке не обязана.

– Ну, в общем да, – не стала спорить Тоня. – Странно только, что она столько лет обходилась без личного знакомства, а тут примотала.

– Она же Динке все деньги завещает. Наверное, хочет видеть человека, которому достанется семейное состояние.

Тоня снова отпила немного виски:

– И велико оно, семейное состояние?

– Да нет. Динка говорила, что основная часть вложена в недвижимость. Она после смерти Ибрагима получила десять тысяч фунтов, сколько-то то ушло на налоги... В общем, ей досталось около пятнадцати тысяч долларов.

– Неплохо! – заметила Тоня. – Пускай хоть так, но справедливость восторжествовала.

– Ты о чем?

– Я о том, что папаша о дочери при жизни не сильно заботился.

– Бог ему судья, – сказала я. – Справились и без него. Дальше бы тоже справились, но я рада, что у Динки появилось хорошее приданое.

– Приданое – штука опасная! – заметила Тоня. – Аферисты начнут липнуть, как мухи!

Я засмеялась:

– Ты с ума сошла! Ты что, Динку не знаешь?

– Сестрица у тебя, конечно, с характером и неглупая, – согласилась Тоня. – Но знаешь, бывают такие опасные особи, что даже неглупые девушки голову теряют.

– Динка не потеряет! – сказала я уверенно.

– Дай-то бог.

Не знаю, почему, но этот разговор меня встревожил. Я вернулась в комнату и снова набрала Динкины номера. Мобильный отключен, дома трубку никто не снимает. Черт! Неужели с сестрой что-то произошло? Я положила трубку на место и глубоко вздохнула. Посмотрела на часы: только половина шестого.

– Не смей себя накручивать! – сказала я вслух.

– Что? – откликнулась Антонина из кухни. – Ты что-то сказала?

– Нет, ничего. Тебе показалось.

Я вернулась, уселась за стол, взяла бокал и спросила:

– Ты Динку давно видела?

Тоня сморщила лоб, припоминая.

– Неделю назад... Да, точно. В прошлую субботу. Шла с рынка, на улице столкнулась с Диной. Остановились, поболтали. Динка была не одна, с подругой. Собирались на дискотеку. А что?

– Ничего.

Я залпом выпила виски, со стуком поставила бокал на стол и потянулась за кусочком сыра. Тоня наблюдала за мной встревоженными глазами.

– Лиза! Что происходит? Я же вижу: ты сама не своя!

Я прожевала сыр и мрачно ответила:

– Не могу до сестры дозвониться. Час назад звонила – никакого движения. Сейчас перезвонила – то же самое. И мобильник отключен.

– Ну и что? – не поняла Тоня. – Дергаешься, что ли? Ну и дура! Во-первых, посмотри на часы.

– Посмотрела уже!

– Во-вторых, сама знаешь: Динка девушка мобильная. Сидеть дома в выходной день не в ее характере. Наверняка где-нибудь с друзьями... как они говорят... – Тоня пощелкала пальцами, припоминая слово. – О! Тусуется, вот!

– Тусуется, – повторила я. Налила себе еще виски, выпила его одним глотком, как минералку.

Тоня отобрала у меня бокал, приказала:

– А ну прекрати истерику!

– Все, – пообещала я. – Больше не буду. Действительно, чего я всполошилась? Пускай девочка веселится!

– Вот именно! Кстати, – перевела Тоня стрелки на другую тему, – я скоро в Турцию еду. Что тебе привезти?

– Ничего, – ответила я. – Денег нет.

– Потом отдашь!

Я молча покачала головой. Не в моем положении влезать в долги. У подруги масса своих проблем.

Антонина, как и я, получила высшее образование. Она филолог с хорошим стажем работы. И, почти как всякий филолог в наше время, торгует на вещевом рынке турецким ширпотребом.

Мне повезло больше. Я со своим историческим дипломом умудрилась пристроиться референтом в коммерческий банк. Впрочем, взяли меня не столько за исторический диплом, сколько за хорошее знание английского. Спасибо покойной мамочке, вовремя отправила дочку на иностранный факультатив, чтоб ребенок на улице не болтался. Английский я знаю вполне прилично – читаю, пишу, говорю. Но, поскольку официальной бумажки не имею, работодатель с полным правом платил мне меньше, чем дипломированному специалисту. Впрочем, я не в претензии. Двадцать тысяч рублей в месяц меня вполне устраивали. И если работодатель решит принять меня обратно, я соглашусь даже на меньшие деньги.

– Все будет хорошо, – сказала Антонина, уловив мое настроение.

– Конечно! – ответила я. – Я в этом даже не сомневаюсь!

И сильно покривила душой. Сомнений относительно моего будущего у меня было хоть отбавляй.


Тоня засиделась у меня допоздна. Мы ополовинили бутылку виски, после чего решили остановиться. Тоня собралась и уехала домой, а я бросилась к телефону. Беспокойство сидело у меня в подкорке здоровенной колючей занозой.

Я снова и снова набирала Динкины номера. И получала тот же результат: мобильник отключен, домашний телефон не отвечает. Я посмотрела на часы. Половина одиннадцатого. Начинать волноваться или как? Конечно, если сестрица умотала на дискотеку, то домой заявится не раньше часу. И что мне делать? Сидеть и ждать до глубокой ночи?

Я села на диван и начала ждать.

Время тянулось невыносимо медленно. Мне показалось, что я успела поседеть. Наконец часы, стоявшие напротив, показали половину второго, и я схватила телефонную трубку.

Мобильник выключен. Домашний не отвечает.

Я опустила трубку на аппарат, ощущая, как сердце переместилось в область гортани и затрепыхалось между миндалинами.

Что происходит? Может, Динка уехала на пару дней? Куда? Ну, не знаю. Например, на дачу, за город. Но тогда она обязательно предупредила бы меня! Динка человек ответственный, прекрасно знает, какая я психопатка!

Я вскочила с дивана и заметалась по комнате. Что делать, что делать, что делать?... Может, поехать к сестре и ждать у нее в квартире? Я подхватила сумку и тут же затормозила. А если Динка заявится домой не одна? Вот будет мило! Да я под землю со стыда провалюсь! Сестра – взрослая девушка, вполне возможно, что у нее есть молодой человек. Я бросила сумку на место, снова уселась на диван и уставилась на часы.

Самое страшное – это ожидание. Мысли приходят в голову разные, и среди них ни одной успокаивающей. Я успела нарисовать себе несколько картинок, от которых волосы на голове встали дыбом, выпила полный пузырек валерьянки и выкурила полпачки сигарет. В шесть утра я позвонила еще раз.

Никакого ответа.

Я подхватила сумку и бросилась туда, куда по привычке бросается человек старой советской закалки. В милицию. Заспанный дежурный встретил меня неприветливо.

– Не отвечает на звонки? – спросил он, с трудом сдерживая зевок. – Ну и что с того?

– Ничего себе! – возмутилась я. – Пропала молодая девушка, а вы спрашиваете «что с того»?

– А с чего вы взяли, что она пропала? Может, резвится где-нибудь со своей компанией!

– Ее не было дома весь день и всю ночь.

– Подумаешь! Сейчас молодые зависают на несколько дней!

– Она бы мне позвонила! – сказала я с отчаянием. Но мое отчаяние не произвело на дежурного никакого впечатления.

– Заявление о пропаже принимаются через трое суток, – отбубнил он привычный текст.

Я села на стул и тихо заплакала. Дежурный снова зевнул, налил воду в захватанный граненый стакан и подвинул его мне. Я залпом выпила несвежую жидкость, пахнувшую пивом.

– Не волнуйтесь раньше времени, – произнес дежурный. – Объявится ваша сестренка, никуда не денется.

– А если не объявится?

– Ну... – Дежурный поразмыслил.

– Если не объявится, тогда и приходите. Через три дня. И фотографию не забудьте. Понятно?

Я встала со стула и спросила:

– А если ей помощь нужна? Сейчас, а не через три дня?!

– Я законы не устанавливаю, – равнодушно обронил дежурный.

Все. Аудиенция окончена.

Я вышла из отделения, волоча ноги. Проклятое государство, проклятые законодатели, проклятые законы! Все у нас через задницу, а не как у нормальных людей! Значит, мне не остается ничего другого, как начать разыскивать сестру. Рассчитывать на помощь милиции нечего. Я поймала такси и поехала к Динке.

Динка живет рядом с Черемушкинским рынком, на котором моя подруга Тоня торгует турецким ширпотребом. Дом стоит недалеко от дороги, зато дворик зеленый и тихий. И соседи приличные, пьяных компаний у себя не собирают. Нужно будет их расспросить: может, они что-то видели или слышали. Только немного позже. Неудобно ломиться к людям на рассвете, тем более в выходной день.

Я поднялась на третий этаж, достала из сумки ключи. Динка оставила мне запасную связку на всякий случай, но я еще ни разу не позволила себе ею воспользоваться. Вот, довелось, наконец. Я потратила несколько минут на войну с замками, открыла дверь и вошла в коридор. Темно, ни зги не видно. Интересно, где тут выключатель? Я зашарила по стенкам. Выключатель обнаружить не удалось, и я двинулась в сторону открытой комнатной двери. Точно помню, что выключатель в большой комнате справа от входа.

Я нашарила пластмассовую клавишу и вдавила ее. Вспыхнула хрустальная люстра, я бросила только один взгляд вокруг и невольно присела на подлокотник кресла.

В комнате царил дикий разгром.

Ящики мобильной стенки валялись на полу, их содержимое перемешалось в одну сюрреалистическую кашу. Диванные пуфики были разодраны, поролон вперемешку с остатками ткани устилал пол вместо ковра. Ковер, небрежно свернутый, валялся под окном. Подоконник сломан. Кресло распотрошено так же, как диван. С телевизора почему-то снята задняя панель, внутренности вывалены наружу. Я приложила руку к шее, удерживая сердце, которое рвалось выпрыгнуть наружу. Что происходит?

Ничего не соображая, я подняла с пола телефон. Мобильник сестры. Отключенный. Может, сели батарейки, Динка уехала за город и оставила аппарат дома? А пока ее не было, в дом залезли воры?

Тут мой взгляд упал на пол. Под остатками разбитой хрустальной вазы явственно просвечивала стодолларовая бумажка. Есть у сестры глупая привычка хранить деньги в вазочках на самых видных местах.

Деньги не взяли. Не взяли деньги. Значит, приходили не за деньгами...

Минуту я тупо смотрела на край денежной купюры, потом поднесла руки к лицу и громко, безудержно зарыдала.

Через час я сидела на кухне в соседней квартире. Динкина соседка, испуганная молодая женщина, поила меня валерьянкой и минеральной водой. За столом сидел следователь.

Милицию я вызвала сразу, как только смогла внятно объясняться. Больше всего я боялась, что явится тот самый дежурный милиционер, который разговаривал со мной полтора часа назад. Но мне повезло. На вызов приехала следственная бригада во главе с немолодым мужчиной по имени Олег Витальевич.

Трудно сказать, что меня привлекло в этом человеке. Разговаривал он вежливо и сухо, внешность имел самую обыкновенную, можно сказать, непрезентабельную. Я бы сравнила следователя с постаревшим Буратино. Но при этом от него исходило ощущение спокойной уверенности и внутренней силы. Передвигался по разгромленной комнате Олег Витальевич неторопливо, не пропуская никакой, даже самой маленькой детали. Расспрашивал меня обстоятельно, записывал точно, не проявлял недовольства, если я вдруг вспоминала то одну, то другую опущенную подробность. В общем, человек добросовестно делал свою работу и не считал меня личным врагом потому, что я испортила ему выходной.

– Ну, хорошо, – сказал Олег Витальевич, когда я более-менее связно поведала ему о событиях последних дней. – Основное мы выяснили, осталось немного. У вас есть фото вашей сестры?

– Да, конечно.

Я торопливо раскрыла сумочку, достала бумажник. Динкина фотография хранилась там за пластиковой рамкой. Я расстегнула бумажник, подала его следователю. Тот принял кожаную корочку, рассмотрел снимок на расстоянии вытянутой руки. Приподнял бровь, слегка качнул головой. Опустил руку на колено, перевел на меня взгляд:

– Не похожи вы с сестрой.

– Я же сказала: у нас разные отцы. Отец Дины был татарин.

Следователь кивнул. Спросил, указывая подбородком на фотографию:

– Можно взять?

Я вынула снимок и подала его Олегу Витальевичу. Тот аккуратно пристроил фотографию в пластиковую папку.

– Не беспокойтесь. Я верну.

– Хорошо, – прошептала я.

– Вы можете идти. Квартиру мы закроем и опечатаем. Ключи пока побудут у меня.

Я молча кивнула. Следователь поднялся со стула и вышел из кухни. Как только он скрылся за дверью, Динкина соседка бросилась ко мне:

– Лиза! Как вы?

– Я держусь. Спасибо за валерьянку.

Женщина махнула рукой. Неудобно, но я не помню ее имени.

– Ерунда! Лишь бы все обошлось!

Я оперлась рукой о стол и спросила:

– А вы не видели ничего... странного?

– Да в том-то и дело, что нет! – ответила женщина так горячо, что я ей сразу поверила. – Динка – девушка с головой, кого попало домой не таскает! Пару раз на неделе приходила с подругой, а так... Компании у нее дома не собирались.

– А когда вы ее видели в последний раз? – спросила я.

– В пятницу, – не раздумывая, ответила женщина. – Я по лестнице спускалась, а она в подъезд входила. Пакет у нее был в руках... большой такой. Динка сказала, что купила вечернее платье.

Я насторожилась:

– Вечернее платье? Значит, она куда-то собиралась?

Соседка с сожалением развела руками:

– Я не спросила. Посчитала, что неудобно лезть в чужую жизнь. Все-таки взрослый человек.

Я вздохнула. Женщина погладила меня по плечу.

– Все будет хорошо, – сказала она. – Вот увидите. Не такой Динка человек, чтобы пропасть без следа.

Горло сдавил спазм.

– Спасибо, – пробормотала я и торопливо направилась к выходу. Мне не хотелось распускать сопли перед посторонними людьми.


Я брела по улице, ничего не замечая вокруг. Изредка на меня натыкались люди, кто-то раздраженно огрызался, кто-то торопливо просил прощения. Мне были безразличны и те и другие. Мне нужна была только моя сестра. Бессознательно переходя с улицы на улицу, я добрела до маленького кафе. Вошла в прохладный зал, обвела его взглядом. Почти никого. Если не считать мужчины и девушки, сидевших за столиком у окна. Отдохну-ка немного, силы мне еще понадобятся. Заодно выпью кофе, решила я. Уселась неподалеку от ранних посетителей. Зал был настолько маленький, что столики стояли почти впритык. И я волей-неволей стала свидетельницей их разговора.

– Мне все это надоело, – говорила девушка, отбивая пальцами на столе сложный ритм. – Ты мне шагу без присмотра ступить не даешь!

– Мы же договорились, – начал мужчина, но девушка оборвала его.

– Плевать мне, договорились мы или нет! Я свободный человек, что хочу, то и делаю! И я тебе, между прочим, не жена!

С этими словами девушка решительно поднялась со стула. Мужчина схватил ее за руку:

– Подожди!

– Убери руки, – громко приказала девушка.

Мужчина помедлил и разжал пальцы. Девушка тряхнула роскошными длинными волосами, бросила на меня быстрый взгляд и вышла из кафе. Мужчина остался сидеть за столиком. Его спина сгорбилась и превратилась в спину старого человека.

Официантка подошла ко мне в ту минуту, когда я уже начала раскаиваться, что зашла в это кафе. Кому приятно с утра пораньше стать свидетелем личной разборки! Да еще имея кучу своих собственных проблем! Но официантка уже стояла у моего столика с блокнотом наизготовку, и обмануть ее ожидания я не сумела.

– Двойной эспрессо, – сказала я. Подумала и добавила: – Бутерброд с сыром. И рогалик с джемом.

Официантка кивнула. Сунула блокнот в кармашек передника, скрылась в подсобке. А я принялась изучать спину незнакомца, которого только что на моих глазах бросила любимая девушка. Интересно, сколько ему лет? Девице было лет двадцать, не больше. Судя по комплекции, мужчина значительно старше нее. Хотя сейчас многие молодые люди наращивают мышцы в спортзале. Незнакомец плотного телосложения, но избыточным весом не перегружен. Рубашка на нем хорошая. Дорогая рубашка. Я такую видела на витрине бутика возле банка. Только рубашка на мужчине была изрядно помята, словно ее обладатель проспал ночь, не раздеваясь.

Хотя... Судя по разговору, который я только что слышала, такой поворот вполне возможен. Словно почувствовав мой взгляд, мужчина неожиданно обернулся. Я увидела злые воспаленные глаза и щетину на подбородке.

– Что, интересно? – спросил он. Его голос звучал негромко, но очень неприятно.

Я торопливо отвела глаза в сторону. Но мужчина уже избрал козу отпущения в моем лице и принялся отыгрываться за испорченное настроение.

– Еще бы не интересно! С утра и такое развлечение!

Я молчала.

– Наверное, не часто у вас, сплетниц, бывает такое хлебное утро!

Я молчала.

– Что вы молчите?! – выкрикнул мужчина с бессильной яростью.

Я подняла на него глаза и сказала:

– Простите меня, ради бога. Я не хотела подслушивать вашу беседу. Просто мне обязательно нужно что-то съесть, иначе я до дома не доеду.

Мужчина с насмешкой окинул меня взглядом. Я невольно вспыхнула.

– Конечно, надо, – согласился мужчина. – При такой крайней стадии истощения, как у вас, хорошенько подкрепиться просто обязательно!

Я не ощутила взрыва негодования. Только бесконечную усталость от шишек, которые валятся на мою голову в последние дни.

– Как вам не стыдно, – сказала я тихо.

Поставила локоть на стол, прикрыла глаза рукой и стала смотреть в точку на скатерти. Мужчина молчал. Может, пришел в себя и устыдился собственного хамства, может, обдумывал новые оскорбления.

Официантка принесла кофе и заказанные мною бутерброд и рогалик. Кофе я выпила с жадностью, рогалик запихала в себя насильно. На бутерброд сил не осталось. Я отодвинула тарелку и попросила:

– Принесите счет, пожалуйста. – При этом не удержалась и украдкой покосилась на столик незнакомца: может, уже ушел?

Не ушел. Сидит на прежнем месте, сгорбившись, на меня не смотрит. И слава богу. Официантка подала мне узкую кожаную папку. Я раскрыла ее, посмотрела на квадратный клочок бумажки с итоговой суммой. Ничего себе! Завтрак в этом кафе стоит столько же, сколько приличный бизнес-ланч! Но заводить разговор о деньгах в присутствии раздраженного незнакомца за соседним столиком не хотелось. Поэтому я молча достала бумажник, раскрыла его. Верхняя планка, лишенная Динкиной фотографии, была непривычно темной и пустой. Плакать нельзя. По крайней мере здесь. Приеду домой, тогда и наревусь. А сейчас нужно расплатиться.

Официантка терпеливо ждала денег, и я зашарила внутри узкого отделения. Достала все имеющиеся рублевые купюры и почувствовала, как краснею.

Денег не хватало.

– Извините, – пробормотала я, – у меня рубли закончились.

Лицо официантки из приветливого мгновенно трансформировалось в угрюмое.

– Это ваши проблемы. Звоните знакомым. Пока не расплатитесь, отсюда не выйдете.

Незнакомец за соседним столом обернулся. Услышал. Еще бы не услышать, зал маленький, голос у официантки профессиональный, хорошо поставленный... Черт, что за утро!

– Нет, вы меня не поняли, – сказала я, сгорая от стыда. – У меня закончились рубли, зато остались доллары. Вот! – Я вынула из соседнего отделения две купюры по сто долларов, оставленные мне вчера Тоней.

– Доллары не принимаем! – отрезала официантка.

– А я вам и не предлагаю, – сухо сказала я. Щеки полыхали, но мне постепенно удалось справиться с волнением. – Я предлагаю сходить в обменник и разменять купюры.

– Ну конечно! Так я и побежала!

– Я сама могу сходить! – рявкнула я, не сдержавшись. Ну почему наш ненавязчивый сервис, вроде приобретший легкий внешний лоск, при первом же дуновении становится привычно хамским?

– Так я тебя и выпустила, – все так же насмешливо пообещала официантка. – И не мечтай! И потом, где ты в такое время найдешь открытый обменник?

Этот вопрос я как-то не успела продумать. В панике взглянула на часы: всего-навсего половина девятого. Да, рановато. Господи, что же мне делать? Позвонить Тоне? Наверное, придется. Вляпалась тетка, ничего не скажешь. Стыд-то какой! А этот небритый урод смотрит не отрываясь. Радуется, гад. Ну и пусть. Плевать мне на него.

Я раскрыла сумочку, поискала мобильник. Но не успела я вытащить аппарат, как рядом стукнули ножки стула.

Я подняла глаза. Небритый незнакомец в несвежей дорогой рубашке сидел за моим столом.

– Все в порядке, – сказал он официантке. – Я заплачу за даму. Сколько она вам должна?

– Не стоит, – торопливо отказалась я. – Я позвоню подруге, она рядом живет.

Незнакомец взял узкую кожаную папку, раскрыл ее. Бросил короткий взгляд, почему-то усмехнулся. У меня снова полыхнули уши. Наверное, ему смешно, что может разгореться сыр-бор из-за таких смешных сумм. Если он скажет хоть слово!.. Но незнакомец не произнес ни звука. Достал из кармана две сторублевки, вложил их в папку. И вернул ее официантке со словами:

– Еще два кофе принесите.

Официантка затопталась на месте, как лошадь. Мужчина приподнял брови.

– Какие-то проблемы? – осведомился он нехорошим тоном.

Официантка спохватилась:

– Нет-нет! Сейчас принесу, – и гордо удалилась, бросив на меня насмешливо-презрительный взгляд.

Я пожала плечами. Бросила телефон обратно в сумку и застегнула молнию.

– Я хотел перед вами извиниться, – сказал мужчина.

– Извиняйтесь, если хотите.

– Простите меня.

Я молча кивнула. Честно говоря, мне уже все было по барабану.

– Я поступил как последний хам, – продолжал мужчина наводить самокритику. – Сволочь я. Взял и оскорбил ни в чем не повинную женщину. Тварь я, скотина, падаль, гнида...

– Стоп! – сказала я, поднимая руку. Мужчина послушно умолк.

– Довольно. Я удовлетворена.

– Вы меня правда простили? Тогда выпейте со мной чашку кофе, – попросил мужчина.

Я вздохнула. Понимаю, ему хочется выговориться и поделиться своим несчастьем. Почему-то с незнакомым человеком такие номера проходят гораздо легче. Вопрос в том, готова ли я подставить плечо. У меня ведь и своих забот полно. Я взглянула на незнакомца. Увидела глаза побитой собаки и неожиданно спросила:

– Как вас зовут?

– Влад.

– А меня Лиза.

– Очень приятно, Лиза.

Я кивнула, но от ответного комплимента воздержалась. Не могу сказать, что наше неожиданное знакомство доставило мне приятные ощущения. Но, как говорится, лиха беда начало. Официантка принесла кофе на небольшом деревянном подносе, поставила чашки на столик, осведомилась с подчеркнутой вежливостью:

– Что-нибудь еще желаете?

– Не знаю, – ответил Влад, подвигая к себе чашку. – Мы еще не решили, стоит ли задерживаться в этом... неприятном месте. Если что, мы вас позовем. Свободны.

Официантка не нашлась что ответить и удалилась, не проронив ни слова. Влад неожиданно подмигнул мне:

– Видали? Клин клином вышибают!

– Это точно, – сказала я.

– А вы, конечно, так не умеете?

– Боюсь, что нет.

Влад молча усмехнулся, сделал глоток. Я последовала его примеру. Некоторое время мы молчали.

– Хреново мне, Лиза, – сказал вдруг Влад, нарушая молчание.

– Это я уже поняла.

– Да. Так хреново, просто не знаю, что с этим делать.

– Она красивая, – сказала я, отдавая должное покинувшей нас девице. Помолчала и спросила: – Вы ее любите?

– Я ее ненавижу, – спокойно ответил Влад.

Я чуть не подавилась горячим кофе:

– То есть как? А, понимаю! Раньше любили, а теперь ненавидите!

– Ничего ты не понимаешь, – ответил мой новый знакомый, переходя на «ты».

Я отметила допущенную фамильярность, но поправлять не стала. Решила, что обстоятельства нашего знакомства настолько неординарны, что допускают некоторую вольность. И потом, сейчас мы выйдем из этой забегаловки, разойдемся в разные стороны и больше никогда не увидимся. Так что пускай будет, как будет. Выговорится человек, ему легче станет.

– Я никогда не был в нее влюблен, – продолжал Влад. – Она как вирус: проникла в кровь, и я заболел. Мне никогда не было с ней хорошо, но бросить ее все никак не получалось. Я пытался. Честное слово, пытался!

– Верю, верю!

– Я знаю, что она для меня самая худшая болезнь, – продолжал Влад. – Она лживая, порочная, жадная, лицемерная...

Он остановился, поискал существительное. Видимо, в цензурном словаре подходящего слова не нашлось, потому что продолжать Влад не стал. А я не стала уточнять.

– Вот объясни, что мне делать? – азартно потребовал Влад.

Я растерялась:

– Откуда же мне знать?

Влад сник:

– Да, действительно, откуда. По тебе видно, что ни с чем подобным ты в жизни не сталкивалась. Наверняка у тебя хороший порядочный муж. Вы вместе учились в институте, поженились на последнем курсе и стойко перенесли все сложности студенческой жизни. Помыкались по общежитиям, потом по съемным квартирам, потом получили собственное жилье. Представляю, какой это был праздник! У вас двое... нет...

Влад прервал свой монолог и снова внимательно осмотрел меня с головы до ног. Но уже не таким прицельным хамским взглядом. С каким-то сосредоточенным интересом.

– ...трое детей, – завершил он. – Да, трое. У тебя на лбу написано, что ты примерная мать. Вы проводите вместе все праздники, летом ездите на свои шесть соток куда-нибудь в Подмосковье и строите там деревянный домик. А когда построите, это будет еще один семейный праздник. Угадал?

– Ты просто ясновидящий, – сказала я серьезно.

Влад мрачно кивнул:

– Вот именно. И знаешь, что еще? Я тебе завидую Честное слово! Я сам мечтаю о такой женщине: спокойной, простой, без выкрутас. Чтоб пироги пекла, по головке гладила, утешала. Чтоб была нежная, добрая, теплая... Только где ж ее взять в наше рыночное время?

Я сделала вывод:

– В общем, тебе нужна не жена, а мама.

– Ну... Не только. Хочется немножко романтики.

– Немножко! – подчеркнула я.

– Немножко! – решительно повторил Влад. – Устал я от постоянного адреналина. Мне нужна женщина-уют.

– Так в чем же дело? – спросила я. – Насколько я поняла, твоя болезнь тебя только что покинула. Ищи себе противоядие!

– Легко сказать, – пробормотал Влад, рассматривая кофейные разводы на стенках чашки. – Пройдет два-три дня, и я снова к ней потащусь. Начну унижаться, соглашусь на все ее условия. – Он оборвал себя на полуслове, досадливо качнул головой. – Тряпка я! Вот кто!

Я промолчала. Влад поднял глаза на меня:

– Что ты молчишь?

– Просто не знаю, что тебе сказать, вот и молчу.

Влад вздохнул и понурился. Я украдкой взглянула на часы. Девять. Пора домой.

– Все будет хорошо, – произнесла я неуверенно.

Влад горько усмехнулся. Я поерзала по стулу и предложила:

– Идем отсюда.

– Куда?

Я растерялась:

– Ну-у... Домой, наверное. Посмотри, на кого ты похож. Тебе нужно выспаться, успокоиться. На свежую голову проблемы решать легче. Все не таким страшным кажется.

– Тебе-то откуда знать про настоящие проблемы? – насмешливо спросил Влад. И тут же спохватился: – Ох, прости. Я не хотел.

– Действительно, – сказала я, глядя в сторону. – Откуда мне знать про настоящие проблемы? – Потеребила сумочку и деловито предложила: – Если хочешь, можем выйти вместе, поискать обменник.

– Зачем? – не понял Влад.

– Я верну тебе долг, – объяснила я, краснея.

Влад с досадой махнул рукой:

– Да какой это долг! Вот ведь женская логика! Я перед ней душу раскрываю, а она думает про двести рублей! Все-таки мелочные вы создания, не сочти за обиду.

Я отчего-то вспомнила Димку и его бесконечные нотации, посвященные барахлу. Кашлянула и подтвердила:

– Да. Мы такие. Так ты идешь или остаешься?

Влад поразмыслил:

– Слушай, сил нет одному оставаться. Можно я еще немножко с тобой побуду? Ты какая-то успокаивающая. Действуешь на меня, как валерьянка.

– Побудь, – согласилась я. – Только у меня есть дела, так что много времени уделить тебе не смогу.

– Да понял я, понял! Не бойся, не скомпрометирую! Я понимаю, что тебе пора мужу обед варить!

Я поднялась из-за стола:

– Точно. Идем?

Влад достал бумажник и оставил на столе еще одну сторублевую купюру. За две выпитые чашки кофе. Заплатил ровно столько, сколько было указано в меню.

– Чаевые не оставляешь? – спросила я.

– Такой хамке? – удивился Влад. – За что?

– Тебе-то она не хамила.

– А я за тебя переживаю, – объявил мой новый знакомый. – Ты теперь мой друг. Твоя обида – моя обида.

Я незаметно усмехнулась, повернулась и пошла к двери. Влад затопал следом.


Выйдя из кафе, я огляделась кругом. Нет, обменника поблизости не видно.

– Что ты ищешь? – спросил Влад за моим плечом.

Я не стала говорить правду.

– Думаю, на чем поехать домой. Кстати, где ты живешь?

– Я на Ленинском. А ты?

– Я в Кунцево. Почти у самой кольцевой дороги.

– Не так далеко от меня, – великодушно заметил Влад. И добавил: – Прошу!

Сначала я не сообразила, о чем речь. И только когда мой новый знакомый распахнул дверцу машины, стоявшей неподалеку от входа в кафе, до меня дошло.

– Ты меня подвезешь?

– Нет, на тротуаре оставлю! Садись!

Я была так измучена бессонной ночью и событиями этого суматошного утра, что не нашла в себе силы отказаться. Уселась на переднее сиденье и поблагодарила:

– Спасибо.

Влад захлопнул дверцу, обошел машину. Сел рядом со мной, спросил:

– Куда ехать?

– До конца Можайки, – объяснила я. – Там есть кинотеатр «Минск». Вернее, был кинотеатр. Сейчас автосалон. Знаешь?

– Знаю.

– Ну, тогда поехали, – сказала я. И робко добавила: – Я тебя не отвлекаю?

– Отвлекаешь, – откликнулся Влад, трогая машину с места. – И это очень хорошо. Отвлеки меня еще немного. Я себя чувствую здоровым человеком. Какое-то забытое чувство.

Я почувствовала себя польщенной. Мелочь, а приятная, согласитесь.

Машина выползла на узкую проезжую часть, миновала поворот и влилась в бодрый поток утреннего транспорта.

– Началось, – проворчал Влад, окидывая взглядом вереницу автомобилей впереди и позади.

– Не говори. Слушай, может, ты занят? – запаниковала я, решив, что в недовольстве нового знакомого заключен подтекст. – Тогда не нужно меня отвозить! Я сама доберусь, на метро! Я не обижусь, правда!

Влад бросил на меня быстрый взгляд и стал смотреть на дорогу.

– Да, – сказал он философски. – Видал я закомплексованных людей, но не до такой степени.

Я молча шмыгнула носом. Есть такая буква в этом слове, чего греха таить. Комплексов у меня масса. Просто не знаю, с кем бы поделиться.

– Ты, случайно, не Скорпион? – спросил Влад.

Я поразилась:

– Как ты угадал?

– Да есть у меня парочка знакомых этого знака. Прими соболезнования, Елизавета. Сплошное самоедство, а не жизнь. Точно?

– Точно, – призналась я. И тут же спросила в ответ: – А кто ты по Зодиаку?

Влад усмехнулся.

– Не зря меня сразу к тебе потянуло, – сказал он с некоторым самодовольством. – Почуял родственную душу. Я Рак. Мы с тобой водные знаки, – объяснил Влад. – У нас полная совместимость характеров.

– И скоро у тебя день рождения?

– Скоро. Первого июля. Осталось всего ничего – три недели. Придешь?

– Не знаю, – ответила я осторожно.

– Приходи. Мне приглашать особо некого, а с тобой хорошо, спокойно. На нервы не действуешь, адреналина не требуешь. Честное слово, я бы на тебе женился, если бы у тебя не было мужа и троих детей!

Я невольно засмеялась:

– Подхалим! А сколько тебе исполнится?

– Сорок.

– Да ну?!

– А что ты так поразилась? Молодо выгляжу?

– Я не в том смысле, – пробормотала я. Помятый и небритый Влад выглядел значительно старше своих лет.

– А в каком?

– В том смысле, что мне в этом году тоже исполнится сорок. Только в ноябре.

– Так мы одногодки! – радостно ахнул Влад.

– Выходит, что так.

– Надо же! Шестьдесят шестой год?

– Точно!

– Надо же! – повторил мой новый знакомый, все больше воодушевляясь. – А я было подумал, что...

Тут он спохватился и оборвал себя на полуслове. Я сдвинула брови:

– Что ты подумал?!

– Ну, что ты помладше будешь, – заюлил Влад.

– Лицемер! – сказала я с горечью.

Ясно. Он подумал, что познакомился с теткой климактерического возраста. Хотя, если учесть, что эту ночь я провела без сна, а утром даже не причесалась... Я посмотрела на себя как бы со стороны. На мне мятая жеваная юбка, испачканная пеплом от сигарет. В нее кое-как заправлена полинявшая домашняя блуза, на ногах старые шлепанцы...

– О боже! – невольно произнесла я вслух.

– Что случилось? – встревожился Влад.

Я сделала молчаливый жест. Конечно, в таком позорном прикиде мне можно дать все шестьдесят! Неудивительно, что Влад принял меня за старую дворовую сплетницу!

До дома мы доехали в полном молчании. Влад изредка бросал на меня встревоженные виноватые взгляды. Я молчала, упорно стиснув зубы. И разжала их, только когда мы подъехали к дому.

– Здесь направо.

Влад послушно повернул руль.

– Третий подъезд.

Влад сбросил скорость, осторожно подвел машину к подъезду. Остановился, повернул ключ зажигания. Машина вздохнула и умерла. Мы немного посидели рядом, храня неловкое молчание.

– Ну, ладно, – робко сказал Влад. – Не буду больше тебя задерживать. Прости, если чем-то обидел.

Я кивнула. Посидела еще немного, поискала какие-то правильные слова, но не нашла. Открыла дверцу и пошла к подъезду. Дошла до закрытой двери, оглянулась.

Влад сидел в прежней позе и смотрел прямо перед собой. Его лицо снова осунулось, постарело и помрачнело. Ясно. Человек не знает, куда себя девать.

«А тебе-то что за дело?» – резонно возразил внутренний голос.

– Мне его жалко! – ответила я.

«Смотри, чтобы он не принял твою жалость за что-то другое!» – посоветовал внутренний голос.

Я вспыхнула, но пересилила обиду. Решительно пошла назад, к машине. Влад повернул голову. Его глаза округлились и стали изумленными. Я наклонилась к опущенному стеклу, сердито спросила:

– Есть хочешь?

Влад захлопал ресницами:

– Хочу...

– Тогда пошли, – велела я. И тут же поставила точку над «i». – Имей в виду: ничего личного!

– Да ты что! – испугался Влад еще больше, чем я. – Да я к тебе, как к другу!.. А муж ругаться не будет? Что ты ему скажешь?

– Пошли, – повторила я, смягчившись. – Найду, что сказать. – Повернулась и пошла к подъезду.

Ну и дура же ты, Лиза! Да какой нормальный мужик польстится на старую тетку в подобном бомжовом прикиде! Тем более, если мужик привык к девушкам модельного профиля! Размечталась, старая курица!

«Это я не подумал», – робко признал внутренний голос.

– То-то! – сказала я. – Вот и молчи, когда тебя никто не спрашивает! Лезет тут со своими советами!..

Голос смутился и умолк. Я оглянулась.

Влад парковал машину возле бетонного забора. Это он правильно решил: дорога во дворе узкая, можно и не разъехаться. Впрочем, я гостя надолго не задержу. Выпьем кофе, посидим, поокаем. И все. Каждый займется своими проблемами. Влад махнул мне рукой. На секунду мне снова стало стыдно оттого, что я позвала в гости совершенно незнакомого мужчину. Но тут я еще раз оглядела свою юбку, испачканную пеплом, и успокоилась.

Памятник нужно поставить героическому мужчине, который при виде подобной бабы не упал на пол и не забился в судорогах! И даже сделал вид, что ему приятно продолжить дружеское общение!

Влад поравнялся со мной, спросил:

– Может, нужно что-то купить?

– Что? – строго спросила я, решив, что это намек на спиртное.

– Не знаю. Ты же обед готовить собираешься? Может, продуктов каких не хватает... Давай, сгоняю. Я тут магазин поблизости видел.

Я заглянула в глаза новому знакомому и устыдилась своих дурных мыслей. Вот так, привыкнешь видеть в людях только дурное и не заметишь обычной человеческой порядочности. Даже если тебе ее поднесут на блюдечке.

– Ничего не нужно, – сказала я. – У меня дома все есть.

Влад вздохнул.

– Уважаю таких женщин, – сказал он.

Я открыла кодовый замок, шагнула в прохладный полумрак подъезда. Вот что значит присутствие другого человека! За прошедший час я ни разу не вспомнила о пропавшей сестре! С одной стороны плохо, с другой – хорошо. Мне нужно успокоиться и собраться с силами. Если я буду дергаться не переставая, то ничем Динке помочь не смогу. Просто попаду в больницу с гипертоническим кризом или еще какой-то болячкой... В моем возрасте все может случиться. Нет, я должна быть сильной и здоровой.

– Какой этаж? – спросил Влад. Оказывается, он успел вызвать лифт.

– Вообще-то нам на третий. Обычно я хожу пешком. Но можно и доехать.

Мы доехали до нужного этажа и вышли из лифта. Я вошла в прихожую, позвала Влада:

– Входи, не стесняйся.

Влад робко ступил следом за мной. По-моему, он начал жалеть о том, что приключение затянулось.

Я сбросила шлепанцы, устало сказала:

– Если хочешь, можешь не разуваться.

– Нет, зачем же, – забормотал Влад. – Мне нетрудно.

Голос у него был какой-то странный. Ну, да. Заметил горы пыли, накопившиеся в квартире за время моего отсутствия. А горы пыли как-то не вяжутся с образом идеальной хозяйки, примерной жены и матери троих детей. Испугался! – подумала я злорадно. Вошла в комнату, огляделась кругом. Ну и дела! На диване валяется пустая пачка сигарет, ковер засыпан пеплом, возле ножки стола притаился пустой пузырек валерьянки. Влад шагнул следом за мной. Его глаза быстро обежали царящий в комнате бардак.

– А ты этаж не перепутала?

Я упала на диван и расхохоталась. Искренне, от души. Даже не думала, что еще могу так смеяться.


Через полчаса мы с Владом переместились на кухню. Влад сразу направился к мойке, где была сложена грязная посуда, и принялся за дело. Открыл горячую воду, смешал ее с холодной, достал флакон «Доси», губку... Нет, он мне определенно нравился!

– А ты будешь вытирать посуду, – сказал он.

– Перед тобой сушка.

Влад открыл дверцу шкафчика, висевшего над мойкой.

– Понял, да? – спросила я.

– Понял. Значит, я посуду мою, а ты что делаешь?

Я вздохнула и поднялась с табуретки.

– А я, пожалуй, приготовлю яичницу с ветчиной и помидорами. Нормально?

– Класс! – одобрил Влад. – И побольше яиц, ладно?

– Три хватит?

– Мне – да.

Я открыла холодильник, достала оттуда нужные продукты. Наверняка вы себя спрашиваете, чем это мы занимались в те полчаса, которые я кокетливо пропустила? Объясняю: я поведала Владу свою краткую биографию. Объяснила, почему квартира имеет такой запущенный нежилой вид, рассказала о своем уходе от Димки. Только одно утаила: историю, связанную с пропажей Дины. Просто не могла об этом говорить, и все.

– Я закончил, – проинформировал меня Влад.

– Уже? Быстро!

Влад вытирал руки кухонным полотенцем, висевшим на стенке.

– Давай сюда. – Он отобрал у меня продукты, достал из сушки глубокую тарелку и велел: – Разогревай сковородку! Только на медленном огне!

Я послушно брякнула на конфорку сковороду, включила огонь, уменьшила его до минимума. Уселась за стол и принялась наблюдать за ловкими движениями Влада.

– Ты и готовить умеешь? – спросила я.

– И готовить, и стирать, и убирать, и гладить, – перечислил он со скромной гордостью.

– Обалдеть! – сказала я. – Зачем же тебе жена?

Влад обиделся:

– Слушай, вот ты странная! Я же не домработницу ищу, а близкого человека!

– А домработница у тебя есть?

Влад нахмурился:

– Есть. А у твоего бывшего мужа не было, что ли?

– Не-а, – ответила, подхватывая кусочек ветчины. – Вкусно!

Влад оторвался от сбивания яиц.

– Как не было? – озадачился он. – А кто же дом убирал?

– Я.

– А стиркой кто занимался?

– Я.

– И готовила тоже ты?

– Представь себе!

Влад еще несколько секунд смотрел на меня, хлопая ресницами. Но ничего не сказал и вернулся к своему прерванному занятию. А я запоздало подумала: так вот почему Димка не желал со мной расставаться! Господи, ему просто не хотелось искать новую домработницу! А что подумал Влад, я не знаю. Наверное, ему стало понятно, почему в общем-то нестарая тетка так плохо выглядит.

– Тебе помочь? – спросила я.

– Отдыхай, – ответил Влад. – Люблю готовить. Меня этот процесс успокаивает. Ты не против?

– Пилите, Шура, пилите! – разрешила я. Достала из холодильника запотевшую бутылку виски, показала Владу.

– Я пас, – сразу сказал он и заслужил еще одно призовое очко в моих глазах.

– Обычно я тоже пас, – призналась я. – Но сегодня, пожалуй, выпью.

Влад перевернул жарящиеся помидорчики на другой бок, чуть увеличил огонь.

– У тебя какие-то неприятности? – спросил он, не поворачиваясь ко мне.

Я налила виски в большой бокал:

– Можно сказать и так.

Влад мельком глянул на меня через плечо. Я сделала большой глоток и сразу выдохнула огненный воздух:

– Фу-у-у...

– Не пей натощак, – сказал Влад. – Подожди минуту, сейчас все будет готово.

Я послушно отодвинула бокал.

– Ты не подумай, я не алкоголичка. И выгляжу я обычно не так похабно.

Вспомнив о своем внешнем виде, я не удержалась и истерически хихикнула.

– Оба мы сегодня не в форме, – сказал Влад.

– Точно! – обрадовалась я. – Сказано не в бровь, а в глаз!

Влад ловко вылил яйца на сковороду, спросил:

– Зелень есть?

– Понятия не имею, – ответила я. – Посмотри в холодильнике.

Влад нашел в висячем шкафчике сушеный укроп. Щедро осыпал яичницу мелким зеленым крошевом, выключил огонь.

Я подумала, что, наверное, нужно встать и накрыть на стол. Но силы кончились как-то разом, и подняться не получилось. Впрочем, Влад в моей помощи и не нуждался. Он быстренько сервировал завтрак, разложил по тарелкам дышащую паром разноцветную яичницу, пригласил:

– Ешь на здоровье.

Несколько минут в кухне стояла тишина. Мы поглощали завтрак так жадно, словно не ели несколько суток.

Наконец я отодвинула от себя тарелку с коротким возгласом:

– Уф!

Следом за мной отодвинул тарелку Влад. Погладил живот, сказал:

– Вот это жизнь! – Тут же вскочил со стула и ринулся убирать грязные тарелки.

– Оставь! – взывала я. – Я сама все сделаю! – Но попыток помочь не предприняла.

Еще через десять минут Влад сервировал чайный стол. Достал симпатичные чашечки с блюдцами, я обычно достаю кружки, их мыть проще. Нарезал остатки сыра и ветчины, нашел открытую коробку конфет, поставил передо мной бокал для сока и наполнил его. В общем, давно я так не отдыхала. Что и довела до сведения гостя.

– Спасибо тебе. Я уже давно так не отдыхала.

Влад разлил по чашкам чай, уселся напротив меня. Пригубил и даже зажмурился от удовольствия.

– Слушай, у меня такое чувство, будто я выздоравливаю не по дням, а по часам, – сказал он. – Ты на меня хорошо влияешь. Я за прошедшие два часа ни разу не вспомнил о... своих неприятностях.

– Знаешь, я тоже, – тихо ответила я.

Влад беззвучно поставил чашку на блюдце.

– Ты уже второй раз упоминаешь о каких-то проблемах. Не хочешь поделиться с другом?

Я молча покачала головой.

– А я с тобой поделился! – укорил Влад.

Я шмыгнула носом и пообещала:

– Я расскажу, но позже. Сейчас сил нет. Ладно?

– Ладно, – покладисто согласился Влад. – Ты не стесняйся: может, нужно что-то сделать?

– Ага! Квартирку убрать, например! Окна помыть, занавески простирнуть! Сделаешь?

Влад поморщился:

– Сам не стану, найму женщину, которая этим на жизнь зарабатывает. Хочешь?

Я подперла щеку ладонью:

– Не сегодня. Потом.

– Как скажешь.

Влад снова взял чашку и поднес ее к губам. Я внимательно, не таясь, изучала его лицо. Надо же, он, оказывается, вовсе не такой урод, каким показался вначале! Можно сказать, приятный мужчина. Причем, приятный во всех отношениях. Хорошая стильная стрижка, правильные черты лица. Не красавец, это точно. Но замечательный мужчина. Его немного портит трехдневная щетина, но это ерунда. Видно, что человек за собой следит, а щетина это так... Временное недоразумение. Так же, как и неглаженая рубашка.

Уши Влада медленно покраснели.

– Что? – спросил он.

Я засмеялась:

– Ничего. Просто смотрю на тебя и думаю, что ты совсем не такой противный, каким показался вначале.

Влад расцвел.

– Я тебя тоже немного рассмотрел, – сообщил он. – Должен сказать, что вначале ты мне показалась просто...

Он не договорил и закашлялся.

– Не стесняйся, чего там, – сказала я. – Показалась бабушкой-сплетницей?

– Ну, примерно. А теперь вижу, что ты совсем даже не бабушка. Просто не спала ночь. Да? – Что-то произошло, и ты с утра полетела по делам. Правильно?

Не успела я ответить, как зазвонил телефон, стоящий в комнате. Я выскочила из-за стола и ринулась на звук. Схватила трубку, выкрикнула:

– Динка! Ты где? Убью!..

Трубка кашлянула мужским голосом. Я умолкла.

– Простите, вас беспокоит Олег Витальевич, – сказал суховато следователь.

Я села на диван, не выпуская трубку из рук. Сердце повторило свой утренний маневр: подпрыгнуло и запуталось в гландах.

– Елизавета Сергеевна! – позвал следователь.

– Я слушаю, – прошептала я. Дурное предчувствие впилось в мозг мелкими острыми зубками.

– Вы не могли бы сейчас приехать?

– Куда? К вам?

– Нет, не ко мне.

Отчего-то Олег Витальевич мялся и жевал слова, словно это была безвкусная картонка. Меня с каждой секундой охватывал все больший страх. Только бы он не стал продолжать! Положил трубку, испарился, исчез из моей жизни! Я не хочу знать то, что он сейчас скажет!

– Мне нужно, чтобы вы взглянули на одну девушку в морге, – наконец выдавил из себя следователь.

– Взглянула на девушку в морге... – бессознательно повторила я и пробежала взглядом по комнате. Глаза зацепились за крепкую фигуру Влада, подпиравшего косяк двери.

– Да. Только вы заранее не настраивайтесь... Еще неизвестно...

Я уронила трубку, и она упала на диван, взялась за виски, чтобы удержать на месте разваливающуюся голову.

Влад быстро перехватил трубку. Что-то сказал, что-то спросил, что-то уточнил... Что-то разладилось в моем сознании. Оно по-прежнему работало, но не хотело воспринимать происходящее.

Влад положил трубку на аппарат. Сел рядом со мной, немного помолчал. Потом взял меня под локоть и сказал:

– Едем. В морг.

– Это Дина, – сказала я. – Боже мой, это Дина, я знаю! Ее убили! Господи, за что?!.

Влад взял меня за плечи и резко встряхнул. Я икнула и умолкла. Заглушки выпали из ушей, голова разом прояснилась.

– Спасибо, – прошептала я. Поднялась с дивана, покачнулась, но удержалась на ногах.

– Едем, – повторил Влад.

– Ты со мной? – удивилась я.

– Не задавай идиотских вопросов! – Влад подхватил меня под локоть и потащил куда-то вон из квартиры.

То, что происходило дальше, плавало в тумане. Помню, что я снова сидела в машине, и мы ехали. Помню мрачное одноэтажное здание за оградой. Помню лицо следователя, Олега Витальевича, который о чем-то меня спрашивал. Я изо всех сил пыталась сосредоточиться, чтобы ответить на вопрос, но у меня ничего не получалось. Помню длинный коридор, покрытый кафельной плиткой. Помню большой зал, в котором, как мне показалось, стены были мраморными. Еще там стояли цинковые столы, а на столах лежали тела, накрытые простынями...

Меня подвели к такому столу. Влад больно ущипнул мой локоть. Я вздрогнула и посмотрела на него.

– Лиза, ты меня слышишь?

– Да, – ответила я и сама удивилась, как отчетливо звучит мой голос. – Я слышу, вижу и могу... опознать.

Я говорила, а сама не могла отвести глаз от длинных каштановых прядей, выбившихся из-под серой застиранной простыни.

Это были волосы Динки.

Олег Витальевич аккуратно взялся за концы несвежей материи и открыл лицо покойной. Я судорожно вздохнула. Теплая рука Влада снова сжала мой локоть, и я устояла на ногах. Я смотрела не в лицо девушки, а на ее шею. Там отчетливо синели следы огромных пальцев. Дину задушили. Кто ее задушил? Я его найду! Я ему горло вырву! Зубами! Я тихо застонала от ярости и бессилия.

– Это ваша сестра? – спросил голос следователя откуда-то сбоку.

Я оторвала взгляд от страшных синяков на тонкой шее, скользнула взглядом выше...

И тут же с криком упала на холодный кафель пола!

– Нет! – закричала я, рыдая от облегчения. – Это не она! Не Динка! Господи, спаси ее! Это не моя сестра! Это не она!

Меня подхватили под руки и поволокли прочь из этого страшного места.


Через пять минут я сидела во дворе на скамейке и пила воду, которую притащил мне следователь. Зубы отчетливо колотились о край стакана, вода выплескивалась на юбку. Влад придержал мою руку, помог сделать большой глоток. Я чуть не захлебнулась и отстранила стакан от лица.

– Все! Больше не надо!

– Вам лучше? – спросил следователь как-то очень по-человечески, участливо.

Я потрясла головой:

– Это не Динка, но мне не лучше. Я знаю эту девушку.

– Что?

Следователь разом подобрался, подвинулся ко мне. Влад присел рядом с другой стороны.

– Это Саида Сабирова, – сказала я. – Динкина однокурсница. Она узбечка. Они с Динкой немного похожи. Ее что, убили по ошибке? Вместо Дины, да?

Из меня снова поперли нервные всхлипы. Я выхватила стакан у Влада и залпом допила воду. Рыдания смыло обратно в желудок.

– Вряд ли, – сказал следователь. – Убить хотели именно эту девушку, а не вашу сестру.

– Почему вы так думаете?

Следователь не ответил. Тут я вспомнила еще одну странность. Икнула и спросила:

– А почему у нее волосы каштановые?

– А какие должны быть? – удивился следователь.

– Черные! Как вороново крыло! У Саиды были роскошные черные косы! А сейчас у нее каштановый цвет волос, и длина точно как у Дины. Да и прическа... – Я не договорила. Схватила Олега Витальевича за рукав: – Я поняла! Кто-то хотел загримировать Саиду под Дину!

– Вы уверены? – тут же спросил следователь.

– Не знаю! А иначе зачем?...

Я снова не договорила, только развела руками. Действительно, Саида с Диной принадлежат к одному этническому типу: азиатскому. Правда, Дина не ярко выраженная татарка, в ней есть и русская кровь. Но все равно, девчонки были похожи. Даже иногда разыгрывали однокурсников на вечеринках.

Саида постригла волосы и перекрасилась в каштановый цвет. Зачем? Потому, что ей так больше нравилось? Конечно, может и так, но уж больно много совпадений. Вряд ли все они случайные.

– Ладно, – сказал следователь. – Сейчас вам лучше поехать домой и поспать. Ночью, наверное, глаз не сомкнули.

Я не ответила. Все это было настолько несущественно, что не стоило упоминания.

– Олег Витальевич! Вы проверили, Лора Альтхани еще в Москве? Она виделась с Динкой?

– Я сделаю все, что должен сделать! – твердо сказал следователь. – И очень прошу: не занимайтесь самодеятельностью. А то потом и вас разыскивать придется, не дай бог. – Повернулся к Владу, попросил: – Проконтролируйте даму.

– Обещаю, – откликнулся Влад.

– Всего доброго.

И с этими словами Олег Витальевич удалился. Мы остались вдвоем.

– Лиза, – позвал Влад. – Значит, утром ты уже знала, что твоя сестра пропала?

Я кивнула.

– И ты сидела и слушала, как я несу ересь о настоящих неприятностях?! И не вмазала мне чашкой по роже?!

– Как видишь, не вмазала.

Влад покачал головой. Хотел что-то сказать, но не решился. Стиснул зубы, поиграл желваками на скулах и решительно поднялся со скамейки:

– Все! Поехали домой!

Я послушно встала. На меня навалилась дикая нечеловеческая усталость. Все бы отдала за пару часов беспробудного сна.

– Нужно вернуть стакан, – напомнила я. – Олег Витальевич одолжил его у... врачей.

Влад бросил взгляд на мутное стекло.

– И зачем ты из него воду пила? – вопросил он риторически. – Черт знает, что они наливали в этот стакан!

Я представила себе, что могло там храниться, схватилась обеими ладонями за рот и метнулась в кусты. Желудок вывернуло наизнанку мучительным рвотным спазмом.

Влад вез меня домой, а я засыпала прямо на ходу.

– Как мы сделаем? – спросил Влад. – Мне перебраться к тебе или ты переберешься ко мне?

Я потрясла головой, отгоняя сон.

– Зачем перебираться?

– Потому что одну тебя я не оставлю, – хмуро ответил Влад.

Я почесала бровь:

– Спасибо, конечно, но у тебя, наверное, есть и свои дела. На фиг тебе нужно...

– Лиза! – перебил меня Влад. – Мне это нужно! Поверь мне, пожалуйста! Нужно! Очень нужно! – Я вспомнила красотку из кафе, бросившую Влада на моих глазах. Ну что ж, возможно, что мои неприятности для него будут поводом отвлечься от своих собственных. Для очистки совести я спросила:

– А работа?

– Ты о чем?

– Ну, ты же где-то работаешь?

Влад пожал плечами:

– У меня свое дело. Я сам себе хозяин.

Я закивала. Ну да, ну да... Такие хорошо прикинутые мужики просто обязаны быть самим себе хозяевами. Вряд ли фотомодельная девочка, которую я видела утром, польстилась бы на что-то другое. Господи, неужели мы познакомились только сегодня утром? Такое ощущение, что я знаю Влада со времен детской песочницы во дворе! Влад воспринял мое утомленное молчание как знак согласия. И принялся развивать план.

– Значит так: я думаю, что лучше тебе перебраться ко мне. У меня места больше. Потом, у меня подъезд с охраной, а в квартире поставлена сигнализация. Согласись, это хоть какая-то гарантия безопасности. А к тебе домой мы будем приезжать и проверять, все ли в порядке. Договорились?

– Нет.

– Почему?

– Потому что я никуда не уйду из своего дома. Ты что, не понимаешь: если Динка объявится, она прибежит именно ко мне! И звонить она будет именно туда, а не в твою хорошо охраняемую квартиру! Я не могу, просто не имею права уйти из дома. Я буду сидеть там и ждать. И никто меня оттуда не вытащит даже силой!

– Тише, тише! – заговорил Влад успокоительным тоном. – Не раздражайся! Я не собираюсь тащить тебя силой. Ты сказала, я все понял. Значит, я перебираюсь к тебе.

– Ты с ума сошел! У меня всего одна комната!

– Ну, раскладушка-то у тебя есть?

Я упрямо затрясла головой. Еще чего не хватало! Поселить незнакомого мужика в своей конурке! На двадцати метрах! Да что я, с ума сошла?!

– Лиза, это неразумно... – начал Влад, но я не стала его слушать.

– Влад, твои планы нереальны. Оставь мне номер своего телефона, этого вполне достаточно. Обещаю, если мне понадобится помощь, я позвоню. Ладно?

– В общем, ты решила со мной не связываться, – уточнил мой новый знакомый, глядя перед собой.

Я отмахнулась:

– Не говори глупости.

Влад пожал плечами:

– Ладно! Я найду выход из положения! Против которого ты не сможешь возражать!

Я не ответила. Меня с такой силой клонило в сон, что временами я просто вырубалась. И, приходя в себя, с трудом ловила окончание речи моего нового друга. Мы доехали до моего дома. Влад помог мне выйти из машины, довел до квартиры, открыл за меня дверь. Я вошла в прихожую, привалилась к стене. Глаза закрывались. Откуда-то издалека доносился голос Влада:

– Где у тебя подушка? А вот, нашел... Простыня в шкафу? Да, белье здесь.

Я не отвечала и спала стоя, как полковая лошадь. Чья-то рука подхватила меня под локоть, потащила в неизвестность. Ноги заплетались, но я дошла. Плюхнулась на мягкие пуфики, уронила голову на хорошо пахнущую наволочку.

– Спи. Завтра с утра...

Но я уже не услышала, что будет завтра с утра. Сон завалил меня невесомыми черными пуховиками, сознание выключилось, неприятности согласились подождать до завтра.

Если, конечно, оно наступит, это «завтра».


Вопреки всем бедам, завтра наступило. Только наступило оно очень поздно: в одиннадцать дня.

Именно в это время я, наконец, продрала глаза и разглядела часовую стрелку. Ничего себе! Я резво вскочила с дивана.

Пылинки танцевали на солнечном луче, протиснувшемся между плотно прикрытыми шторами. Значит, Влад вчера задернул шторы, прежде чем уйти. Побеспокоился обо мне. Это приятно. Вообще он очень симпатичный. Но это так, к слову.

Я подошла к окну, раздернула шторы. На улице справлял день рождения чудесный летний день. Как было бы хорошо в такой денек отправиться с подругой на прогулку в парк! Или посидеть на травке в скверике перед домом... Увы! Меня прочно засосал водоворот бед и неприятностей! Я вздохнула, но тут же строго одернула себя.

Ну, может, он меня и засосал, этот водоворот, зато я прекрасно выспалась! И чувствую себя готовой к бою! С кем угодно! Правильно я вчера сказала Владу: когда хорошенько выспишься, мрак уже не кажется таким беспросветным. Все образуется. Динка сильная и смелая. Она может постоять за себя. Она умная, она придумает, как дать о себе знать. А я вытащу ее откуда угодно. Из любой беды.

Я стиснула кулаки и несколько раз стукнула по подоконнику и отправилась на кухню.

Кухня поразила меня невозможной, сказочной чистотой. Влад не только постелил мне постель, не только задернул шторы, он еще вымыл кухню так, как не всякая женщина вымоет! На столе – идеальный порядок. Раковина сияет чистотой и свежестью. Пол отмыт до блеска. Ни пылинки, ни соринки... Золото, а не мужчина!

– Настоящий друг, – сказал я вслух.

Тут я заметила на столе лист, вырванный из блокнота. На нем крупным круглым почерком было написано:

«С добрым утром! Надеюсь, ты хорошо выспалась! Я запер дверь и забрал ключ. Проснешься – позвони».

И два номера телефона: домашний и мобильный.

Я немного подумала и набрала мобильный. Мало ли где сейчас носит Влада! Ключи от моей квартиры у него, а вторая связка только у Динки. Не могу же я сидеть взаперти!

Влад откликнулся моментально, словно держал телефон в руке и ждал моего звонка.

– Лиза привет! Как ты выспалась?

– Прекрасно! А ты?

– И я отлично. Как настроение?

Я прислушалась к себе.

– Ты знаешь, бодрое.

– Я очень рад, – сказал Влад. – Ты, наверное, голодная, как волк?

Я тихо застонала. Желудок свело судорогой.

– Не то слово!

– Еду, – сказал Влад и разъединил связь прежде, чем я успела его попросить привезти пиццу.

Ну, вот. Сейчас явится мой новый друг, нужно привести себя в порядок. А то как-то неудобно получается: все время он видит меня в образе Бабы Яги. Я отправилась в ванную.

У меня есть один знакомый, который говорит, что женщины нужны исключительно для того, чтобы мужчины не забывали иногда бриться и мыться. Как выясняется, возможна и обратная зависимость. Вот если бы я сейчас не ожидала прихода Влада, то вряд ли стала бы уделять себе столько внимания. Нет, конечно, умыться бы я не забыла! Но вряд ли воспользовалась косметикой. И вряд ли так тщательно уложила вымытые волосы. И не достала бы из шифоньера новые джинсы, которые меня стройнят. И не стала пользоваться туалетной водой: обошлась бы дезодорантом. В общем, вы меня понимаете. На Влада я не имела никаких видов, но подготовилась к его приходу очень тщательно. Оделась, хорошенько причесалась, слегка накрасилась, брызнула на себя французской парфюмерной водой. Подошла к большому овальному зеркалу, висевшему в прихожей.

И совсем я не старая! Размер одежды у меня не модельный: сорок восьмой – пятидесятый. Но кто сказал, что в моем возрасте я должна носить джинсы сорок второго размера? Нет, конечно, есть дамы, которые умудряются и в пятьдесят лет отовариваться в «Детском мире». Например, одна известная и любимая мною актриса. В перестроечные времена она иммигрировала в Штаты, но там не прижилась и вернулась обратно. Когда я увидела ее после долгого отсутствия в каком-то российском сериале, то чуть не упала в обморок.

Дама была не просто худая: она выглядела изможденной. Кожа на лице, обвисшая и собранная в бесконечные складки, была как у собаки породы шарпей. Возраст, который она хотела обмануть с помощью сорокового размера одежды, рвался и кричал о себе в полный голос! Это было страшное зрелище!

Нет, такое похудание мне не нравится. Может, я не очень стройная, зато с лицом у меня полный порядок. Если высплюсь, конечно. Вот сегодня на меня взглянуть приятно. И никто не даст мне больше тридцати пяти. В книжке Акунина я прочитала, что это самый лучший женский возраст, значит, это правда. Меня вообще умиляет почтительно-трепетное отношение писателя к женщинам. Вот настоящий джентльмен, каких в наше время уже не производят!

Тут в дверь позвонили, я разом вернулась на грешную землю. Оторвалась от зеркала, рванула к глазку. Приложилась к оптическому окуляру, но увидела только огромный букет цветов. Я отстранилась. Ничего не понимаю.

– Кто там? – спросила я.

– Это я, Влад.

Я с облегчением рассмеялась:

– А чего звонишь? У тебя же ключи!

– На всякий случай предупреждаю, – ответил мой новый друг из-за двери. – Можно открыть?

– Можно.

Я отошла от двери и заняла беспроигрышную позицию в кухонном проеме. С расстояния в три шага хорошо видно, что джинсы сидят на мне отменно, а ноги очень даже стройные.

Ключ вошел в замок и два раза повернулся. Я напряглась и приняла эффектную позу. Ну!..

Дверь не отворилась. Я услышала, как Влад перебирает связку. Ясно. Ищет второй ключ. Ответственный мужчина! Запер дверь на оба замка! Я подобным образом поступаю только тогда, когда покидаю дом на полгода. Влад потыкал во второй замок разными ключами. Черт, нужно привести связку в порядок. У меня там и Тонькины ключи, и Динкины, и вообще неизвестно чьи... Намаешься подбирать с непривычки!

За всеми этими мыслями я совершенно забыла про эффектную позу и расслабилась. И, конечно, по закону подлости, именно в тот момент, когда я деловито проверяла застежку лифчика, дверь распахнулась. Влад, скрытый за огромным кустом желтых хризантем, шагнул в прихожую.

Я тихо ойкнула и убрала руки из-под майки. Выпрямилась, небрежно оперлась на косяк двери.

– Привет, Лиза! – произнес голос Влада из-за куста.

– Привет, Влад, – откликнулась я столь же официально.

Влад сделал попытку вручить мне цветы, но промахнулся.

– Я тут, – сказала я.

Он чертыхнулся. Положил букет на вешалку и повернулся со словами:

– Черт, вообще ничего не вижу...

Тут он, наконец, увидел меня. И остолбенел. А заодно остолбенела и я. Потому что такого Влада еще не видела.

Передо мной стоял чисто выбритый, словно с картинки ухоженный франт. Таких солидных господ обычно фотографируют возле их солидных домиков на рекламном развороте журнала «Дизайн и интерьеры». Оказалось, что Влад не просто симпатичный, а даже очень симпатичный мужчина. И выглядит он гораздо моложе своих неполных сорока лет. Отчего-то эта мысль нагнала на меня уныние. Но тут я взглянула Владу в глаза и моментально воспрянула духом. Уж не знаю, заметил ли гость, какое впечатление произвел на меня его вид. Но мой вид его точно подкосил! В хорошем смысле слова!

Он сделал шаг вперед и прищурился:

– Не может быть!

– Если хочешь, могу переодеться во вчерашнюю юбку и блузку...

– Нет-нет! – Влад поспешно схватил меня за руку. Тут же покраснел и отпустил мою ладонь. – Не надо переодеваться, – сказал он. – Я уже вижу, что это ты.

Я решила взять инициативу в свои руки:

– Цветочки мне? – По какому поводу?

– Просто так, – ответил Влад, не отрывая от меня взгляда. – Без повода. Слушай, у тебя волосы пепельно-русые, да?

– А вчера не заметно было? – сердито спросила я.

Гость качнул головой:

– Не-а. Вчера у тебя голова серая была. Я подумал, седая.

Тема начала меня утомлять. Я втянула носом воздух и спросила:

– А чем это так вкусно пахнет?

Влад, наконец, вышел из ступора и спохватился:

– Ой! Я же тебе пиццу привез! Ну и еще кое-что прихватил...

Он метнулся обратно, на лестничную клетку. Подхватил пакет, поставленный у стены, притащил его в прихожую и закрыл дверь.

Я посторонилась. Влад втащил пакет на кухню и начал его разгружать. Я вошла следом за ним, уселась на стул.

– Кстати, спасибо за уборку, – сказала я. – Кухню просто не узнать.

– Пустяки, – отозвался Влад. – Настоящей уборкой тут и не пахло. Я договорился с женщиной, которая наведет у тебя идеальный порядок.

– И когда это будет?

Влад взглянул на часы:

– Через полтора часа. Нормально?

– Нормально, – согласилась я, прикидывая в какую сумму мне обойдется уборка. – А куда деваться на время уборки?

– Поедешь ко мне, – сказал Влад. – Посмотришь, как я живу, и вообще... Познакомимся поближе и будем дружить домами.

Я сунула руки в задние карманы брюк и робко спросила:

– Сколько я буду должна за уборку?

Влад махнул рукой:

– Не грузись! Устроишься на работу, тогда и рассчитаешься! Пока я тебя проспонсирую.

– С какой стати?

Влад оторвался от пакета и серьезно посмотрел мне в глаза:

– Потому, что ты мне нравишься.

Я почувствовала, что краснею.

– То есть, по-дружески, – быстро поправился мой новый знакомый.

– Оригинально!

– Лиз, ты только не сопротивляйся! – попросил Влад. – Знаешь, какой я надежный мужик? Дай проявить себя! Не глуши инициативу!

Я неуверенно пожала плечами:

– Ну... хорошо.

– Отлично! – возликовал Влад. – Давай, доставай посуду, будем завтракать. Безобразие, у тебя даже микроволновки нет! А, ладно, пицца еще теплая... Овощи помой и нарежь. Или нет, лучше я сам это сделаю, ты копаешься долго.

Вот под такой аккомпанемент состоялся наш завтрак. Ворчал Влад удивительно уютно и необидно, совершенно не так, как Димка. Димка брюзжал, и все его брюзжание так или иначе было связано с деньгами. Влад отбирал работу у меня из рук, сердился, что я все делаю медленно, и... освобождал меня от всех забот. Интересно, он всегда такой или надел на время парадную личину?

Мы позавтракали вкуснейшей пиццей с грибами и томатами, запили свежевыжатым яблочным соком, который Влад привез с собой в пластиковой бутылке. После этого выпили по чашке чая и убрали со стола.

– Все, – сказала я, оглядывая кухню. – Порядок.

– Что такое порядок, ты узнаешь сегодня вечером, – снисходительно ответил Влад. – Ладно, собирайся, поехали.

– А уборщица? Как она войдет?

– А! Я ей дал дубликат ключей, – спокойно ответил Влад.

Я чуть не свалилась с табурета:

– Ты сделал дубликаты моих ключей?!

– Да. А что такого? Да ты не волнуйся, я эту тетку знаю лет пять! Она у меня дома порядок наводит. Хорошая бабушка, зовут Анной Ильиничной. Она все замечательно уберет, отзвонится мне на мобильник. Мы приедем, примем работу и заберем ключи. Все. Какие проблемы?

Он был так убедителен, что я не нашлась, что ответить. Хотя на мой взгляд, делать дубликаты с ключей постороннего человека без его разрешения, мягко говоря, некрасиво.

– Ну, тогда ладно.

Наверное, это прозвучало не очень радостно, и Влад рассердился.

– Господи, да что тут воровать?! У тебя что, филиал Оружейной палаты? Или бриллиантовые россыпи?

– Тут вещи, которые мне дороги, – ответила я. – Безделушки, сувениры, фотографии... Все, что не хочется видеть в чужих руках.

Влад поджал губы.

– Зануда, – сказал он наконец. – Смотри на жизнь проще!

Прежде чем уйти, я подошла к книжному шкафу. Сняла со стеклянной дверцы длинную цепочку, на которой висел странный медальон, и повесила себе на шею.

– Что это? – спросил Влад, с интересом разглядывая украшение. Хотя назвать эту вещь украшением можно было только условно.

– Это Динкин амулет, – объяснила я. – Ей отец подарил. Давно, когда она только родилась.

– Странная вещь. – Влад потрогал цепь. – Железо.

– Да, – согласилась я. – Цепь железная.

– А это, по-моему, кусок горной породы.

Пористый кусок камня был заключен в железный круг. Вниз от него шли две расходящиеся прямые, перечеркнутые посередине. Проще говоря, на куске камня висела русская буква «А». Только перекладина буквы была почему-то не ровной, а изогнутой.

– Странное украшение.

Я потрогала камень. Он имел удивительное свойство оставаться теплым в любое время года.

– Может, и странное, но это память о Динкином отце. Она вечно разбрасывает свои вещи. Вот и забыла амулет у меня.

– Странная вещь, – повторил Влад. И заторопился: – Давай, Лиза, собирайся живей!

Влад схватил меня за руку и потащил к выходу.


До Ленинского проспекта мы ехали почти час. Приемник пел хриплым голосом Криса Ри, и песня наилучшим образом иллюстрировала дорожную ситуацию.

– Дорога в ад, иначе не скажешь, – пробормотала я, рассматривая длинную вереницу машин перед нами.

– Что ты говоришь?

– Я говорю, с ума сойти можно!

– Можно, – согласился Влад. – Но не нужно. Еще немножко терпения – и мы дома.

...«И мы дома». Фраза отчего-то несколько раз прокрутилась у меня в голове. И отчего-то подняла мне настроение.

«Приди в себя, – вылез внутренний голос со своими вечными нравоучениями. – Он не имел в виду, что это ваш общий дом! Он имел в виду...» «Отстань! – перебила я, не дослушав. – Я тоже ничего такого в виду не имела!» «Врешь! – уличил внутренний голос. – А новые джинсы? А косметика в будний день? А парфюмерная вода, которую ты держишь для особых случаев? Влад тебе нравится!» «Нравится, – не стала спорить я. – И что с того? Он хороший человек! Возится с моими проблемами, как со своими собственными. Я ему благодарна...» «Ха! – насмешливо произнес внутренний голос. – Она ему благодарна! – Тут же сменил тон и грустно завершил: – Не питай иллюзий. Потом бывает очень больно с ними расставаться. Вспомни ту девицу из кафе. Лет двадцать, не больше. А размер одежды? А фигура? А лицо? А как одета? Вспомнила?»

Я промолчала.

«А еще вспомни, как твой друг на нее смотрел, – продолжал добивать меня внутренний голос. – Вспомнила?»

Я только вздохнула.

«Вот так, – подвел итог мой мучитель. – Не настраивайся на то, что невозможно по определению. Вспомни, что Влад поначалу принял тебя за бабушку-сплетницу».

Я могла бы ответить, что сегодня он разглядел меня гораздо лучше, но не ответила. Сравнение с ослепительной красоткой из прошлого Влада было слишком сильным ударом.

– Что с тобой? – спросил Влад.

Я очнулась от невеселых мыслей и посмотрела на приятеля.

– Ты стала какая-то грустная.

– Тебе показалось.

Влад бросил на меня быстрый взгляд и доложил:

– Мы у цели.

Машина въехала в большой двор, заставленный различными импортными автомобилями. Я вышла наружу, окинула взглядом огромную каменную махину, построенную во времена сталинской диктатуры. Только несознательные граждане почему-то все равно хотят жить именно в таких домах. Может, не такие они и несознательные? Сталинские дома отличаются не только внешним видом, но и отличной планировкой, хорошей звукоизоляцией и качественными стройматериалами. Например, вот этот домик построен из пиленого камня. Это означает, что в жару стены не раскаляются, а в холода не замерзают. Очень комфортные условия для проживания.

– Ну, что же ты остановилась? – весело спросил Влад. И добавил, указывая рукой на подъезд: – Нам туда!

Мы вошли в прохладный вестибюль, поздоровались с консьержем. Перед нами распахнул двери новенький лифт с зеркалом. Стенки его были не только не исцарапаны гвоздем, но даже не исписаны фломастером!

– У вас в подъезде нет детей? – спросила я, не сдержав зависти.

– Как это нет? – удивился Влад. – Полно!

– А почему лифт в таком идеальном состоянии?

Мой новый друг осмотрел кабину так, словно увидел ее впервые.

– Не знаю, – признался он виноватым голосом. – Как-то не задумывался.

А я задумалась. Интересно, почему в нашем доме новый лифт просуществовал в нормальном состоянии только месяц? А потом зеркало разбили, стены исцарапали, потолок выжгли спичками. И стал лифт, как лифт. А в доме Влада дети ведут себя, я бы сказала, по-человечески. Почему такая несправедливость?

Ответа я найти не успела, потому что мы приехали на нужный этаж. Влад подвел меня к большой красивой двери, которую я видела на рекламном снимке в газете, побренчал ключами. Открыл замки, гостеприимно указал на просторный светлый холл.

– Прошу!

Я вошла, оглядываясь кругом. Представляю, какое впечатление после такой прихожей производит моя! Темная, какая-то закопченная, маленькая... А тут можно гопак сплясать, и ничего. Места хватит.

– Ты извини, – сказал Влад, сбрасывая кроссовки. – Я на минутку.

Он скрылся где-то в необъятных просторах квартиры, и через минуту я услышала:

– Сорок пятый? «Ковбой» на связи. Сто двадцать один, сорок два, двенадцать. Да, вернулся. Все в порядке. Спасибо.

Я сняла туфли, дошла до поворота коридора и заглянула в широкую арку.

Кухня. Почти такая же роскошная и просторная, как у Димки. Отчего-то при виде дорогой мебели и современной техники мне стало не по себе. Пропасть между мной и Владом становилась все непреодолимее. Хотя, повторяю, никаких видов на него я не имела и планов не строила. Я старалась помнить свое место: просто хороший друг, попавший в беду. Вот Влад со мной и носится, пока ему не надоест. А когда надоест... Я подавила тяжелый вздох. Настроение, с утра бывшее на высоте, скатилось ниже уровня моря. Не нужно думать о всякой ерунде. У меня сестра в опасности, а я тут распереживалась из-за какого-то мужика!

– Нравится? – спросил Влад.

Я вздрогнула от неожиданности.

– Черт бы тебя побрал! Подкрался, как не знаю кто!

Влад засмеялся.

Я обвела взглядом кухню и мстительно сказала:

– Порядок, как у старой девы!

– Зато у тебя бардак, как у старого холостяка, – не остался в долгу Влад. Тут же заметил мои сдвинувшиеся брови и поднял руки: – Все-все! Мир! Чаю хочешь?

– Нет.

– Тогда пошли на экскурсию. Покажу тебе свою хибарку.

Квартира выглядела одновременно стильной и уютной. Похоже, здесь поработал хороший декоратор.

– Ну, как? – спросил Влад после того, как мы обозрели последнюю третью комнату, служившую библиотекой и кабинетом.

Я уселась на диван, удивительно удобный и красивый, и сказала:

– Впечатляет.

Подумала и зачем-то добавила:

– А у нас тоже была трехкомнатная. Раньше, когда мама была жива. А потом я подумала, что Динке нужна своя территория, и разменяла...

Я не договорила и вздохнула. День перестал казаться солнечным, а сама я почувствовала себя старой, убогой и несчастной. Я не завидовала, нет! Я вообще ненавижу и презираю это чувство! Повторю: мне стало казаться, что между мной и мужчиной, который мне нравится, расширилась пропасть. Мы еще немного помолчали. Потом Влад сказал:

– Лиза, ты прости, мне нужно немного поработать. Я тебя сейчас посажу за компьютер, поиграешь в игрушки. Или ты хочешь фильм по видаку посмотреть? Только у меня сплошные боевики!

– Боевики не хочу, – отказалась я. – Давай игрушки.

Через пять минут я сидела за компьютером и гоняла по экрану разноцветные шарики «Лайнса». Среди дисков Влада преобладали компьютерные «стрелялки», а я ненавижу эти кровавые игры. Поэтому диск, на котором завалялась старая безобидная игрушка, я восприняла как подарок судьбы.

Я гоняла шарики с места на место, а сама то и дело посматривала на рекордный результат в четыре тысячи шестьсот очков. Интересно, кто это такой умный: Влад или его девушка? Скорее всего, девица: Влад предпочитает «стрелялки». Обидно. Я, например, больше полутора тысяч очков ни разу не набирала. Значит, девушка Влада не только в три раза красивее, но еще и в три раза умнее меня. Как думаете, есть повод для оптимизма? По-моему, никакого.

Табличка, разделенная на квадратики, зарастала шариками с пугающей быстротой. Я смотрела на свои жалкие результаты и все больше впадала в депрессию. Триста очков. Пятьсот очков. Четыреста очков. Опять пятьсот.

В общем, выше мне подняться не удалось. Отсюда следовал неутешительный вывод: за последнее время я поглупела еще больше. В три раза, как минимум. Я раздраженно отодвинула от себя клавиатуру. Подошла к окну. Обозрела двор, не нашла ничего интересного.

Вернулась в прихожую, порылась в сумке. Достала мобильник, проверила входящие звонки. Пусто. Да уж, вот денек выдался, не приведи господь...

– Лиза! – позвал Влад из гостиной.

Я двинулась на зов.

Влад сидел на диване, перед ним на журнальном столике мерцал экраном ноутбук. Я разглядела какие-то таблички, заполненные цифрами, но что это такое, не поняла. Влад смотрел на монитор, лицо его было хмурым и сосредоточенным. Услышав мои шаги, он оторвался от компьютера и повернул голову:

– Надоела игрушка?

– Надоела, – призналась я.

– Хочешь перекусить?

– Нет.

– А чаю?

Я поразмыслила:

– Чаю можно.

– Тогда будь добра, похозяйничай, – попросил Влад. – Заварка в шкафу над микроволновкой. Чайник найдешь сама. Пошарь в холодильнике, поищи, что тебе нравится. Ладно?

Я отправилась выполнять поручение.

В конце концов, почему бы и нет? Влад на моей кухне работает, как нанятый, почему я не могу подать ему чай?

Я по привычке очень осторожно отворила дверцу шкафчика, покопалась в разнообразных пакетиках и баночках с заваркой. Достала мой любимый сорт «земляника со сливками», нашла чайник, включила его в сеть. Но сначала проверила, есть ли вода. В общем, действовала так, словно я нахожусь на Димкиной территории. Открыла холодильник, обозрела его сытую утробу. Есть мне не хочется, зато Влад, наверное, проголодался. Мы с ним ели... Я посмотрела на кухонные часы, вмонтированные в микроволновку. С ума сойти! Мы ели четыре часа назад! Неужели прошло целых четыре часа с того момента, как мы вышли из квартиры?! Ни фига себе, время пролетело! Интересно, скоро ли закончится уборка? Очень хочется вернуться в неустроенный и небогатый дом, у которого есть только оно достоинство: он мой.

Я взяла из холодильника упаковку с нарезкой ветчины, достала сыр и свежие фруктовые пирожные. Теперь нужно найти посуду. У меня она хранится над мойкой. По-моему, все нормальные люди помещают сушильный шкаф именно туда.

Я распахнула дверцу. Точно. Только сушка у Влада не такая, как у меня. У него сушка с обогревателем. Во-первых, посуда высыхает мгновенно, а во-вторых, перед подачей тарелок можно их немного подогреть. Очень приятное ощущение, когда берешь в руки теплую посуду. Особенно зимой.

Я быстро накрыла на стол, заварила чай, заглянула в комнату. Влад сидел в той же позе и не отрываясь смотрел на экран. Его лицо было настолько хмурым, что я даже испугалась.

– Влад!

– Иду, – ответил он, не оборачиваясь.

Я потопала обратно на кухню. Окинула взглядом накрытый стол, стукнула себя по голове. А чашки-то не поставила! Я снова осторожно приоткрыла дверцу шкафчика. Димка очень ругался, когда я не придерживала дверцу. Петли могли износиться, дверцы могли отвалиться. И что тогда будет? Катастрофа!

Чашки нашлись не в сушильном шкафу, а рядом. Я полюбовалась тоненьким китайским фарфором, просвечивающим на солнце. Очень симпатичный сервиз. Я видела такой в магазине. Стоит прилично, но не очень дорого. Примерно около двух тысяч. Рублей, конечно, не долларов.

При желании можно раскошелиться и купить себе такой же. Только у меня руки, как крюки, и я обязательно кокну пару чашек еще до того, как донесу их до стола... И тут, словно отвечая моим мыслям, одна чашка, которую я держала, соскользнула с блюдечка и упала на пол. Мелодично звякнул фарфор, стукнувшись о керамическую плитку, и осколки разлетелись по всей кухне. Я в оцепенении застыла над разбитой чашкой. Дежа вю. Есть такое состояние, когда кажется, что все это с тобой уже было. А мне и не кажется. Со мной все это было. Сейчас явится Влад, объяснит мне, сколько стоит эта посуда, я буду долго униженно извиняться, пообещаю ему возместить убытки...

– Лиза, ты чего?

Я подняла взгляд. Влад стоял возле кухонного стола и смотрел на меня удивленными глазами.

– Я чашку разбила, – сказала я ломающимся голосом. Села на пол и заплакала.


Влад растерялся. Присел рядом со мной, тронул за плечо:

– Лиза, объясни, что произошло?

– Говорю же, чашку разбила!

– Я серьезно спрашиваю!

– А я серьезно отвечаю!

Я подняла один крупный осколок, рассмотрела узор и пообещала сквозь всхлипывания:

– Я... тебе куплю... точно такую же. Я знаю, где... они продаются.

– Так ты ревешь из-за разбитой чашки? – наконец сообразил Влад.

Я не ответила. Только всхлипнула.

Влад медленно поднялся, схватил блюдце, изо всех сил шарахнул его об стену. Я взвизгнула и вскочила с пола. Острый осколок пролетел мимо моего уха, как пуля. Слезы разом высохли.

– Ты с ума сошел!

– Это я с ума сошел?! – заревел Влад, как медведь. – Это ты, идиотка, с ума сошла! Из-за чашки она в траур обрядилась! Крохоборка! Да я тут все сейчас перебью, будем из консервных банок чай хлебать!

И он схватил вторую чашку. Я вцепилась ему в локоть, не давая размахнуться.

– Влад! Миленький! Я пошутила! Я не из-за посуды расстроилась!

Влад моментально остыл.

– А из-за чего?

– Зуб разболелся, – соврала я. Осторожно отобрала у него чашку и поставила ее на стол.

Влад захлопал глазами.

– Чего ж ты сразу не сказала? Если болит зуб, нужно выпить таблетку.

– Уже прошел, – так же быстро сориентировалась я. – У меня эмаль чувствительная. Реагирует на холодное-горячее.

– Завтра же поедем к стоматологу, – пообещал Влад, окончательно остывая.

Я мысленно чертыхнулась. Создала себе новую проблему, идиотка. Только стоматолога мне и не хватало для полного счастья.

– Ах ты, бедняжка моя, – продолжал сочувственно Влад. – Может, хочешь таблетку? На всякий пожарный?

– Давай чай пить, – сказала я. – Только сначала осколки соберем.

Влад осмотрелся кругом.

– Зачем ты блюдце кокнул? – робко упрекнула я.

– Ненавижу, когда люди молятся на вещи! – горячо откликнулся Влад. – Прямо совладать с собой не могу! Хочется все перебить-переломать к чертовой матери! В конце концов, вещи созданы для нас или мы созданы для вещей?

Я не ответила. Только вспомнила свое состояние, когда Димка начинал брюзжать из-за моей неаккуратности, небрежности и легкомысленного отношения к барахлу. Чего мне тогда хотелось? Да того же самого! Сокрушить весь дом к чертовой матери!

Я хихикнула и вытерла щеки. Влад достал из-под мойки веник с совком, ловко и быстро собрал осколки.

– Ты бы тапочки надела, – сказал он и выбросил осколки в мусорное ведро. – Мало ли.

Я достала из шкафа вторую чашку с блюдцем, с удивлением отметила, что руки перестали трястись. Я больше не боялась прикасаться к дорогим чужим вещам! Надо же! Вылечилась от своей болезни! Ай да Влад! Ай да народный целитель! Пока я размышляла на разные темы, Влад разлил чай по чашкам. Подхватил кусок сыра, отправил в рот, потер руки.

– Давай, присоединяйся, – пригласил он меня с полным ртом.

Я уселась за стол, ощущая, как неловкость и боязнь растворяются где-то в недрах подсознания.

– Съешь пирожное, – продолжал угощать меня Влад. – Совсем свежие, специально утром купил.

– Это при моей-то комплекции? Сам сказал, что я толстая!

Влад покраснел:

– Лиза, неужели ты никогда этого не забудешь?

– Никогда!

– Ну и ладно! Тогда я сам все сожру и растолстею! Может, ты хоть тогда меня простишь, – решил Влад и потянул к себе тарелку с пирожными.

Я отобрала одно и сказала:

– Ладно уж. Будем толстеть вместе.

Мы не спеша допили чай. Пирожные были удивительно вкусными и просто таяли во рту. Я не удержалась и съела еще половинку. Совесть начала долбить мою печенку, но я дала слово завтра же сесть на строгую диету. Совесть угомонилась и объявила перемирие. Зазвонил мобильник Влада, оставшийся в гостиной.

– Прости, – сказал Влад, срываясь с места.

Я проводила его долгим взглядом.

Вот ведь как странно. Знаю этого человека меньше двух дней, а так мне с ним легко и просто, словно мы вместе в песочнице копались! Никогда не думала, что так бывает.

– Уборка закончена, – объявил Влад, появляясь под аркой. – Можем принимать работу. Оставь посуду, ты все равно не уберешь так, как я.

Я пожала плечами. Мне же лучше: меньше хлопот. Влад убрал со стола, перемыл посуду, и мы с ним отправились в обратный путь. По дороге я гадала: что ждет меня дома? Знаете, порядок – это, конечно, хорошо, но если эта бабушка-уборщица переложила мои вещи с привычных мест на какие-то другие, я ей просто руки оторву! И вообще: какого черта я согласилась пустить в дом постороннего человека? Сама бы убрала! И руки бы не отвалились!

– Звони, – сказал Влад.

Я очнулась. Оказывается, стою перед собственной дверью. Ничего себе задумалась! Я подняла руку, чтобы нажать на кнопку звонка, но дверь распахнулась гораздо раньше. Я взглянула... и оторопела.

Передо мной стояло существо ростом с большую собаку! Честное слово, бабушка-уборщица доставала мне до пояса! И она мыла мои окна?! Интересно, как она до них доставала?!

– Я ваш голос услышала, – бодро отрапортовала бабушка-уборщица Владу.

– Как успехи? – спросил Влад, подталкивая меня вперед. – Что-то вы припозднились, Анна Ильинична, обычно управляетесь быстрее.

– Так запущено все! – ответила старушка, нимало не смущаясь моим присутствием. – Уж и не знаю, как тут люди живут! Прямо свинарник, а не квартира! – Я нервно закашлялась. Ну и наглая бабулька!

– Принимай работу, – велел Влад.

Я мстительно потерла руки, перешагнула через порог. Ну, держись бабушка-божий одуванчик! Сейчас я тебе комплименты верну! С процентами! Прихожая показалась мне какой-то удивительно светлой. Я в удивлении сощурила глаза.

– А почему обои другого цвета? – спросила я. – Вы что, их переклеили, что ли?

– Переклеить времени не хватило, – ответила Анна Ильинична. – Вымыла я ваши обои. Они у вас были черного цвета. А на самом деле, видите, бежевые.

Сообщение о том, что обои в коридоре моющиеся, меня потрясло. Надо же! А я и не знала!

– Чем это так приятно пахнет? – спросила я глупо.

– Чистотой, – ответила старушка насмешливым тоном. – Порошком пахнет, я обои с порошком мыла.

Я двинулась в комнату, по дороге отметив, что зеркало сверкает первозданной заводской чистотой. Овальная рамочка, в которую оно заключено, отполирована до блеска. Вешалка стала выглядеть как новая.

Ну и бабушка!

Уже не скрывая уважения, я вошла в комнату, огляделась и развела руками. Ну что тут скажешь? Такое впечатление, будто в квартире произвели ремонт! Я подошла к окну, втянула носом воздух. Этот запах свежевымытых окон и постиранных штор я люблю даже сильнее, чем хорошие духи. Правильно заметила бабушка-одуванчик. Чистотой пахнет.

– Господи, – сказала я, поймав сияющий белизной тюль, – когда вы все успели?

– А я шторы в прачечную отнесла, – тут же ответила Анна Ильинична. – У вас через дорогу прачечная, вы в курсе?

– В курсе.

– Вот они и постирали. А я пока окна перемыла и в шкафах порядок навела.

Я наугад раскрыла несколько дверок. Вещи лежали на своих местах, только сложены были настолько аккуратно, насколько это вообще возможно.

– На кухне посмотрите, – продолжала вещать бабушка-старушка. – Шкафы перемыла все. И внутри, разумеется, тоже. Там столько пятен, наверняка в квартире завелись тараканы. Если завелись – мойте «Белизной» пол и шкаф под мойкой. Они обычно там гнездятся. А запаха хлорки не переносят, сразу удирают.

Она говорила что-то еще, давала какие-то советы, но я уже не слушала. Я была раздавлена, уничтожена и боялась поднять глаза. Вот уж не думала, что я такая неряха! Вроде убирала в квартире не реже, чем другие женщины. Ну, может, не так тщательно. И вот, пожалуйста. Выясняется, что я свинья свиньей. Влад уловил мое уныние. Обнял Анну Ильиничну за плечи, повел в коридор со словами:

– Вы просто волшебница! Такого результата даже я не ожидал!

Дальше он перешел на неразборчивый шепот, и я поняла, что речь идет о деньгах. Деликатный человек, ничего не скажешь. Но мне было уже наплевать на деликатность. Я села на диван, еще раз огляделась. Комната стала в полтора раза больше и светлее. Это точно. На журнальном столике в красивой вазе стоял букет, подаренный мне Владом. Помнится, я сунула его в ведро в ванной. Кстати, интересно, во что превратился после уборки санузел? Не удивлюсь, если на кафеле окажется узорчик, доселе скрытый под слоем грязи. На кухню даже заходить боюсь: представляю, что там делается. И как теперь там готовить? Масло брызгает со сковородки, закипевший борщ переливается через край, сковорода коптится, плита пачкается... Я обхватила руками плечи, затравленно огляделась вокруг. Знаете что? Генеральная уборка – это, конечно, здорово! Но в следующий раз я буду делать ее сама! Чтобы не было стыдно перед посторонним человеком за свое свинство! Вернулся Влад, присел рядом со мной. Минуту мы оба рассматривали комнату, как рассматривают музейные экспонаты усталые посетители.

– Как впечатление? – спросил Влад.

– Она ушла? – ответила я вопросом на вопрос.

– Ушла. Вот дубликаты ключей.

Влад положил мне на колени связку. Я взяла ключи, покрутила на пальце металлическое кольцо.

– Слушай, неудобно. Я ее даже не поблагодарила.

– Не волнуйся, – утешил Влад. – Старушка поняла, что ты в прострации. Ты в прострации?

– В прострации.

– Ага! Я тебе говорил!

Я вздохнула, поднялась с дивана, бросила ключи на покрывало.

– Ладно. Пойду полюбуюсь на кухню. Выпью до дна свою чашу.

– Какую чашу? – не понял Влад.

Я только махнула рукой. Унижения, вот какую!

Я вышла в коридор, хотела открыть дверь ванной, чтобы мимоходом заглянуть и туда. Но сделать этого не успела и тихо ахнула. Возле открытой входной двери стоял какой-то человек. Свет с лестничной площадки бил ему в спину и мешал разглядеть его лицо. Но это был мужчина! Посторонний мужчина! Что ему нужно в моем доме?

– Не бойся, Лиза, это я, – сказал знакомый голос.

Мужчина шагнул вперед, и я с облегчением вздохнула.

Передо мной стоял Димка.


– Что ты тут делаешь? – спросила я, обретая голос.

– К тебе пришел, – ответил Димка. – Можно?

– Что ты тут забыл? У меня нет ничего твоего!

Тут за моей спиной послышались шаги, и Влад спросил:

– Ты с кем-то разговариваешь?

Он вышел в коридор и замер, рассматривая новое действующее лицо. Замер и Димка. «Ситуация!» – подумала я.

Лицо моего бывшего слегка перекосилось. Такой прыти он от меня не ожидал. Только позавчера я гордо покинула его дом, и – нате вам! Уже обзавелась новым мужчиной! И каким! Просто-таки выставочным экземпляром! Какой пассаж! – как говорится в одной хорошей пьесе. Я робко кашлянула. Мужчины, как по команде, посмотрели на меня.

– Дмитрий. Влад, – представила я их друг другу светским тоном.

Оба кивнули. Удовольствия не выразили. Господи, только бы не подрались! У меня в квартире такая чистота! Первым дар речи обрел Дима.

– Лиза, мы можем поговорить?

– О чем? – удивилась я.

– Вот именно, – вписался Влад.

Дима бросил на него бешеный взгляд.

– Не вмешивайтесь, молодой человек! Я разговариваю со своей женой!

Влад взглянул на меня:

– Серьезно? Он твой муж?

– Боже мой, ну конечно нет! – ответила я. – Мы с Димой прожили вместе полгода, но до загса так и не дошли.

Влад успокоился.

– А, ну тогда у меня столько же прав находиться здесь, сколько у него.

– А ты наглый! – начал Димка.

– Тихо! – прикрикнула я. И добавила чуть тише: – Если хотите подраться – прошу на улицу. У меня тут только что сделали уборку.

Димка подбоченился, окинул Влада гордым взглядом.

– Лиза, пожалуйста, скажи ему, чтобы ушел. У меня к тебе очень серьезный разговор.

– Говори при нем.

– Даже так?

Влад торжествующе сложил руки на груди и прислонился к стене. Поза победителя.

Димка вздохнул.

– Ладно, – сказал он. – Ладно. При нем, так при нем. Это, конечно, унизительно, но я заслужил... – И добавил, повысив голос: – Лиза, выходи за меня замуж! Я без тебя не могу!

Влад за моей спиной шумно засопел. Я уставилась на моего бывшего с не меньшим изумлением.

– Дима! Ты здоров?!

– Я здоров. Еще раз прошу тебя: вернись. Я согласен на любые условия.

Я почесала бровь.

– Дим, ты что, не хочешь тратиться на домработницу?

– Мы наймем любую прислугу, – быстро пообещал мой бывший. – Какую скажешь. Ты хозяйка. Распоряжайся, как знаешь.

– Вот это да... – пробормотала я. Вздохнула, переступила с ноги на ногу и ответила: – Дима, поезжай домой.

– Это значит «нет»?

– Это значит «нет», – повторила я.

Димка перевел взгляд на Влада. Его глаза сузились.

– И давно у тебя с ним?...

– Давно, – ответил Влад вместо меня. – И надолго. Понял? Давай, топай!

Димка двинулся вперед, словно слепой. Я перехватила его на полдороге и удержала на месте.

– На улицу! – повторила я. – Хотите драться – топайте отсюда.

– Я не против, – быстро сказал Влад.

Димка прикусил нижнюю губу, просверлил нас ненавидящим взглядом и вышел из квартиры. Молча. Поле битвы осталось за нами.

Я положила руку Владу на плечо и сказала:

– Спасибо. Ты настоящий друг.

Влад перехватил мою ладонь и поцеловал.

– Всегда к твоим услугам. Я думал, ты на меня рассердишься.

– За что? – удивилась я.

– Может, ты хотела к нему вернуться, а я...

Он виновато умолк. Я покачала головой:

– Ни за что! Этот человек для меня такая же болезнь, как твоя девушка!

– Бывшая девушка! – поправил Влад.

Мою душу словно омыло елеем. До чего хорошее слово «бывшая»! Впрочем, слово «бывший» ничуть не хуже. Будем считать, что мы с Владом два свободных человека.

– Лиза, у меня есть еще одна новость.

Я насторожилась:

– Какая?

Влад почесал кончик носа:

– Я снял квартиру в твоем подъезде.

Я чуть не упала:

– Зачем?!

– Чтобы быть рядом, – объяснил Влад. – Кто его знает, вдруг тебе срочно потребуется моя помощь!

– Когда ты успел? – потрясенно вымолвила я.

– Сегодня.

– Но ты же весь день был со мной!

– А я нанял агента, пообещал премиальные, вот он и подсуетился. Ты что, не рада?

Прежде чем ответить, я подошла к входной двери и заперла ее на замок. Хватит с меня на сегодня незваных гостей. Потом вернулась, прошла на кухню, села за стол. Влад двинулся следом и пристроился напротив меня.

– Ты понимаешь, что мы не в тимуровцев играем? – спросила я.

– А это неважно, – безмятежно ответил мой новый приятель. – Что ты можешь сделать? Я свободный человек, снимаю квартиру, где хочу. Законом не запрещено! Так что придется тебе потерпеть.

Я только развела руками. Что я могла ответить? Ничего! Да, честно говоря, мне и не хотелось отвечать. Я была рада тому, что я сейчас не одна.

– И какую квартиру ты снял?

– Этажом выше, – ответил Влад. – Прямо над тобой. Будем перестукиваться.

– Зачем? – снова удивилась я.

– На всякий случай, – объяснил Влад. – Предположим, тебя приковали наручниками к батарее. Позвонить мне ты не можешь. Что делать? Берешь и стучишь по батарее: два коротких удара означают опасность. Или один. Да, лучше один, вдруг у тебя сил не будет два раза стукнуть...

Он продолжал разглагольствовать, а я смотрела на него и думала: мальчишка! Права была умница Коко Шанель, которая сказала: если женщина знает, что мужчина до смерти остается мальчишкой, то она знает о мужчине все! Влад – мальчишка! Точнее не скажешь! И сложившуюся ситуацию он воспринимает, как игровую.

– Ладно, – сказала я, прерывая его детский лепет. – Я поняла. Давай, топай на новую квартиру. Я хочу немного отдохнуть.

– Мы договорились? – уточнил Влад.

– Договорились.

Влад метнулся на кухню, притащил десертный нож и спрятал его за батареей.

– Вот, – сказал он. – Заметила, куда положил?

– Заметила. А зачем мне нож?

– Чтобы стукнуть по батарее, – объяснил Влад. – Так звук получится долгий, с резонансом, я услышу. И вообще, ножик может пригодиться. Вдруг тебя не прикуют, а привяжут к батарее веревками. Тогда ты ножик тихонечко достанешь и веревки перепилишь. Понятно?

– Понятно, – ответила я. – А если меня привяжут не к батарее?

Влад опешил и глубоко задумался. Подобный поворот ему в голову не приходил.

– Ну а ты попроси, чтобы привязали к батарее, – неуверенно предложил он. – В общем, придумай что-нибудь! Ты ведь женщина!

Мне стало смешно.

– Ладно, что-нибудь придумаю.

– Завтра с утра я тебе позвоню. Во сколько ты просыпаешься?

– Я сама тебе позвоню.

Ему явно не хотелось уходить, и я боялась, что это даст мне повод на что-то надеяться. Поэтому и вылила на себя ведро холодной воды. Незачем тешить себя иллюзиями. Влад не хочет уходить потому, что не знает, как убить остаток вечера, вот и все дела! Боится, что не справится с собой, поедет к своей девице... Неужели правда поедет? Только не это! Неужели я снова останусь одна?!

– Лиза, ты меня слышишь?

Я очнулась:

– Что ты сказал?

– Я говорю, дай мне свой мобильник.

– Зачем?

– Запишу тебе в память все свои номера. Чтобы ты их на бумажках не искала.

– А-а-а, – сообразила я. – Ну да, так удобнее.

Пошла в коридор, достала из сумки мобильник. Просмотрела входящие звонки и вздохнула. Бесполезно. Никому я не нужна. Вернулась в комнату, протянула телефон Владу:

– Держи.

Он быстро и умело нашел записную книжку, довольно бесцеремонно пролистал ее. Убедился, что в списке только женские имена, и просветлел.

– Разбавим дамский коллектив, – заметил он и принялся тыкать пальцем в кнопки.

– Нехорошо читать чужие записи.

– Нехорошо читать чужие письма, – поправил меня Влад. – А про то, что нехорошо читать чужие мобильники, в правилах ничего не сказано.

– Когда создавались эти правила, мобильников еще не было, – начала я лекцию. Но тут же заткнулась и махнула рукой. Можно подумать, он сам не знает!

Влад вернул мне аппарат:

– Положи рядом с диваном. Если ночью услышишь, что кто-то пытается открыть дверь, – сразу звони. Сама тоже никому дверь не открывай. Поняла? – Влад потоптался на месте, огляделся кругом, поискал повод, чтобы не уходить. Но повода не нашлось. – Ладно, я пошел.

– Подожди!

Я подняла с дивана дубликат ключей, протянула Владу.

– Зачем? – не понял он.

– На всякий случай! Если меня прикуют к батарее, я не смогу открыть тебе дверь!

– А! – сообразил Влад. – Действительно, не сможешь. Ты права, возьму на всякий случай. Похоже, подруга, ты находишься в эпицентре какого-то смерча. Кто знает, что с тобой может случиться?

– Спасибо, – сказала я сердито. – Умеешь утешить.

Влад рассмеялся. Я вышла в коридор следом за гостем. Не удержалась и спросила, стараясь, чтобы голос звучал небрежно:

– Чем будешь заниматься?

– Поработаю, – тут же ответил Влад. – Я с собой ноутбук прихватил, не заметила?

Я вспомнила чемоданчик, который Влад положил на заднее сиденье машины, и похвалила:

– Молодец.

– Да, – ответил Влад, но лицо его было хмурым. – Молодец. Если бы ты только знала... – Он не договорил, махнул рукой и вышел.

Я заперла дверь, вынула ключ и бросила его на вешалку. Немного постояла, прислушиваясь к удаляющимся шагам. «Если бы ты только знала»... Интересно, что Влад хотел этим сказать? Ответа я не нашла. Пожала плечами и отправилась в ванную. Попытаюсь помыться. Если, конечно, осмелюсь нарушить идеальный порядок, который навела в моей квартире неугомонная бабушка-одуванчик Анна Ильинична.


Излишне говорить, что ванная сверкала и переливалась свежеотдраенным кафелем и керамической плиткой. Эмалированная чаша ванны засияла первозданным жемчужным блеском. По-моему, так заманчиво она не сияла даже на стенде в магазине, где я ее купила. «Ну и бабушка!» – подумала я в очередной раз. Осторожно дотронулась до сверкающих кранов, осторожно открыла воду, осторожно заткнула водосток. Скоро я заработаю комплекс неполноценности и перестану дотрагиваться до собственных вещей. Чтобы, не дай бог, не посадить пятнышко и не нарушить гармонию. Я рассердилась на себя за такие мысли. Увеличила напор воды, плеснула под струю ароматизированную пену из флакона. Шмякнула флакон на место и специально не вытерла маленький подтек, который образовался возле донышка. Моя квартира! Что хочу, то и делаю! Где хочу, там пятна и сажаю! В конце концов, это вещи созданы для нас, а не мы для вещей!

Я вышла из ванной и вернулась в комнату. Стянула с себя майку, бросила ее на диван. Вылезла из джинсов с таким ощущением, что чего-то не хватает. Чего? Лифчик на месте, трусы тоже... Но чего-то нет. Чего? Я задумчиво провела ладонью по шее. И тут же испуганно схватилась пальцами за отсутствующую железную цепочку.

Амулет! Динкин амулет! Куда он подевался?

Я схватила майку и зачем-то встряхнула ее. Нет, в ней ничего не завалялось. Повторила процедуру с джинсами. Тот же результат. Куда подевался Динкин амулет? Я же точно помню, что утром, уходя, я надела его на себя! Я схватила мобильник, торопливо зашарила в записной книжке. Нашла номер Влада и нажала кнопку набора. Влад ответил сразу:

– Тебя уже приковали? Что-то быстро...

– Влад, где моя цепь? – оборвала я его.

– Какая цепь? – удивился приятель. – Тебя что, приковать нечем? Извини, помочь не могу, такого добра не держу.

– Я говорю про украшение! То, которое было на мне утром!

– Утром, утром... – забормотал Влад. – А! Вспомнил! Ты про кусок камня, к которому подвешена буква «А»?

– Точно! Где оно?

Влад озадачился:

– Прости, конечно, но мне-то откуда знать? Куда ты его положила?

Я села на диван, еще раз ощупала шею. На всякий случай.

– Я его не снимала. Но сейчас обнаружила, что на шее украшения нет.

– Значит, все-таки снимала, – резонно указал Влад. – Сама подумай: разве можно с человека незаметно снять украшение, если он не под наркозом, не под гипнозом и не спит?

Я подумала. Да, действительно. Весь день я была в полном сознании. Значит, незаметно снять с меня амулет было невозможно.

– Может, ты сняла его машинально и забыла? – предложил гипотезу Влад.

Вполне возможно. Например, я могла снять украшение, когда играла на компьютере. Отложила в сторону и забыла про него.

– Может быть, и так, – признала я. – Скорее всего, я забыла амулет у тебя дома. Возле компьютера.

– Ну, вот и все дела! – рассмеялся Влад. – Завтра поедем и заберем твою драгоценность. Вряд ли воры на нее польстятся. Хорошо?

У меня немного отлегло от сердца. Амулет – единственная вещь, оставшаяся Динке на память об отце. Я не имею права его потерять.

Влад посопел в трубку и спросил:

– Что ты делаешь?

– Собираюсь залезть в ванну и лечь спать.

– Так рано?

– Ну, почитаю перед сном.

Влад еще немного посопел в трубку.

– Ладно, – сказал он наконец. – Был рад тебя слышать. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – ответила я и разъединила связь. Положила мобильник на диван и отправилась в ванную.

Версия о том, что я сняла с себя цепь машинально, вполне состоятельна. В задумчивости я могу еще и не таких дел натворить. Помню, однажды мы с Димкой с ног сбились, разыскивая пропавшую солонку. Солонка была дорогая, серебряная, и Димка в ней души не чаял. Мы вместе перерыли все кухонные шкафы, перебрали все возможные места, куда я могла ее запихать. Безрезультатно. И как вы думаете, где отыскалась эта злосчастная солонка?

В холодильнике!

Убирая со стола, я, видимо, думала о чем-то возвышенном. Поэтому взяла солонку и сунула ее в холодильник вместе с остальными продуктами. Сунула и сама не заметила, как. А потом голову ломала над тем, куда я ее дела.

Видимо, то же самое произошло с амулетом. Лежит он сейчас возле компьютера и посмеивается. Все-таки Димка был прав. Я на редкость безголовая особа. Я перекрыла воду, влезла в ванну и погрузилась в душистую пену до самых ушей. Закрыла глаза, откинула голову на холодный сверкающий бортик. Хорошо-то как, господи... Пена пахла мятой и ромашкой, от этого запаха клонило в сон. Нет, спать сейчас нельзя, нужно обдумать странное сегодняшнее происшествие. Я имею в виду неожиданное предложение моего бывшего гражданского мужа. Интересно, с чего это Димка решил сделать меня порядочной женщиной? То есть официальной супругой? Жить он, видите ли, без меня не может! Ага, как же! За прошедшие полгода я успела усвоить, что единственный человек, которого Димка любит без памяти, это Дмитрий Васильевич Крылов. То есть он сам. Зачем же я ему понадобилась? Скорее всего, моя первоначальная догадка была верной. Димка человек прижимистый, разоряться на домработницу не считает нужным. Тем более, сами знаете, какие сейчас домработницы. Или наведут воров на дом хозяина, или сами его ограбят. А я женщина надежная. Не пью, не ворую, с дурными компаниями не вожусь, курю только в исключительных случаях, когда сильно дергаюсь. К тому же неплохо готовлю.

Да, Димке просто хотелось избежать возни с прислугой. Ради этого он готов меня в загс сводить. Так даже лучше: появится законное основание для использования бесплатной рабочей силы. Жена – она кто в наших российских реалиях? Вот-вот! Помесь домработницы с сексуальной рабыней!

Так, кажется, я становлюсь мужененавистницей. Не все мужчины такие плохие. Вот, например, Влад: знает меня всего два дня, а уже готов помогать, не щадя живота своего! Специально квартиру снял рядом со мной, уборку организовал, сам за нее заплатил...

Хм... Подозрительно все это.

Я открыла глаза и громко расхохоталась. Хватит думать, а то додумаюсь до такого, что самой мало не покажется!

Я вылезла из ванны, выдернула пробку и завернулась в большое махровое полотенце. Протопала на кухню, оставляя за собой дорожку мокрых следов. Стараясь не обращать внимания на сверкающую чистоту вокруг, достала турку. Турка сияла, как зеркало, но меня это не остановило. Я твердой рукой сыпанула в нее ложку кофе и залила его водой. Брякнула турку на сверкающую плиту, включила огонь. Капельки воды зашипели на стенках турки, и она тут же потеряла свой зеркальный блеск.

– Вот так! – сказала я мстительно. Хотя кому мстила – непонятно.

Сварила себе кофе, с наслаждением выпила. Не удержалась и отправила следом в желудок кусок холодной пиццы. «А диета?» – взвилась совесть на дыбы.

– Завтра! – отрубила я. – Сказано завтра, значит, завтра!

Совесть не нашла, что ответить, и заткнулась. Я поставила грязную посуду в раковину, минуту раздумывая, не вымыть ли ее?

Победила лень.

Я выключила на кухне свет и отправилась в комнату. Постелила постель, попробовала немного почитать. Но меня почему-то отчаянно клонило в сон, и я положила книгу на пол. Выключила торшер, обняла подушку и тут же заснула.


| Мятная полночь |