home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Прохоров, Вепрев, Береславский

Когда Серега наконец заорал «Слушаю!», Ефиму вдруг захотелось плакать. И от отчетливого предвкушения пока еще совсем не бесспорной победы, и от осознания того, что через несколько секунд он, Ефим Аркадьевич Береславский, станет-таки убийцей. К счастью, столь глубокие морально-этические размышления заняли лишь одну – и то не главную – часть его сознания. Вторая включила голосовые связки и спокойно дала Велегурову точные целеуказания. А еще была, наверное, третья, которая, после совсем уж миллисекундного взвешивания, все же вслух предложила Вепреву перейти, точнее, перебежать на его сторону. В самом прямом смысле, потому что на стороне Прохорова очень скоро начнут летать пули.

Вепрев, мгновенно оценив ситуацию, не заставил себя просить дважды и перебежал к Ефиму.

Огромные пули, как неведомые науке железные жуки, врывались в кабинет, с треском прорывая дубовую обшивку стенных панелей. И уже почти бесшумно его покидали: задняя стена была завешена большим ковром.

По комнате залетали щепки и пыль от раздробленных стен. Прохоров, сразу поняв, в чем дело, вжался в диван и боялся дышать. Когда начали стрелять в него, он оказался не таким смелым, как когда по его указаниям стреляли в других. У него, похоже, снова начинался приступ, он кидал то умоляющие, то убийственные взгляды на Вепрева и Береславского. А те единодушно хотели лишь одного: чтобы в Прохорова попала пуля и его не пришлось бы душить руками. Отступать обоим было некуда, и оба это понимали.

После каждого выстрела от стен отлетали здоровенные куски. Очередная пуля-снаряд со звоном расколошматила люстру, засыпав осколками стол и ковер.

Ш-ш-ррр-хх! – влетел в кабинет следующий подарок Велегурова, но достался он другу: пуля, видимо задев стальную арматуру, срикошетила и прошла касательно через мягкие ткани плеча Береславского.

Он скривился, однако, как настоящий боец, продолжил корректировать огонь. Впрочем, уже к пятому или шестому выстрелу Береславский, будучи не только бойцом, но и инженером, понял бессмысленность своего занятия. Грубая корректировка была возможна, точная – нет: преодолеваемые препятствия изменяли траекторию полета даже таких тяжелых пуль.

Поэтому Ефим вскоре замолчал, чтобы не отвлекаться от своих горячих мольб к богу. Он просил только одного: чтобы Прохорова убила пуля и его бы не пришлось душить. Другого способа Береславский не видел, а рисковать женой и ребенком не собирался.

– Сволочи, – просипел Жаба с дивана. Он был засыпан цементной пылью и выглядел полутрупом. Но – очень злым полутрупом: – Убью, сволочи!

Прохоров попытался встать, но в кабинет влетела очередная пуля, его шатнуло, и он снова упал на диван. Теперь – плашмя. Мольбы Береславского услышаны не были. «Так – точно не попасть», – с горечью поняли теперь уже подельники в другом конце кабинета. Слишком мала эффективная поражаемая поверхность. Ефим хотел остановить бесполезную стрельбу, но она остановилась сама: у Велегурова кончились патроны.

Береславский пересилил себя и сделал шаг к Жабе. Либо сейчас он это сделает, либо Натальи не станет. Прохоров, лежа на спине и тяжело дыша, с ужасом смотрел на безмолвно приближавшегося Береславского. Его огромная гороподобная грудь беспорядочно тряслась, а из гортани доносились сип и свист. Странно, но этические проблемы больше не занимали сознание Ефима. Теперь он думал о том, как отмазаться от убийства. Он не сомневался, что новоприобретенный «друг» Вепрев мгновенно заложит его. А может, и сам пристрелит. После совершения преступления, разумеется. Эллочка расскажет все так, как он ей велит.

Да, задача! Но сейчас надо разобраться с Жабой.

А Прохоров стал как будто не в себе. Он как-то странно булькнул горлом, широко раскрыл рот, глотая воздух. И – замолк! Голова бессильно завалилась набок.

Ефим подошел к нему вплотную, нагнулся…

– Он сдох! – восхищенным шепотом сообщил оставшийся за спиной «союзник». Береславский недоверчиво посмотрел на поверженного врага.

– Он сдох, клянусь! – Вепрев был в полном восторге. – Слушай меня, Ефим Аркадьич!

Береславский, осторожно прислонив пальцы к шее Прохорова, не нащупал даже подобия пульса. Убедившись, что Жабы больше нет – то ли инфаркт, то ли инсульт сделали то, что не сумела хваленая «В-94», – он развернулся к Вепреву:

– Мы вместе или нет?

– Конечно, вместе! – обрадовался тот. – Эта тварь собиралась меня в расход пустить!

– Ясно. У вас тут свои причуды. Значит, так. Это – несчастный случай. Третий инфаркт. Тушу – вниз. На плечах. С рвением и слезами. Вызывай «Скорую помощь». Пусть его увезут. Только щепки с него стряхни. Сюда – никого. Эллочку предупреди сам. Завтра лично займись ремонтом. Или особо доверенные люди. Внизу скажи, что Прохоров сдох…

– На Эллочке? – спросил догадливый Вепрев.

– На лестнице, – уточнил Береславский. – Когда поднимался в кабинет. Зачем-то собрался вниз, потом передумал и вернулся. Нагрузка, слабое сердце, и вот вам результат. Главное, чтобы сюда, пока все не уляжется, никто не заходил. Нужно, чтобы стрельба и смерть были разведены во времени. Тогда это потянет максимум на хулиганство без последствий. Даже если когда-нибудь всплывет.

– Понял, – услужливо отрапортовал Вепрев.

– И еще: немедленно, как оттащишь тело, перезвони в Испанию. Отмени мероприятие.

– Конечно! Что вы! – засуетился Вепрев. – Они без звонка и не начнут.

– И ничего не перепутай, ладно? – улыбнулся Ефим. Его улыбка неприятно напоминала Жабью.

– Нет, что вы! Клянусь! – помощник легко перешел на привычный для него стиль общения. А лысый рекламист после всего случившегося действовал на него лишь немногим слабее, чем бывший босс.

– Ты все понял? – уточнил Ефим Аркадьевич.

– Да, – ответил Вепрев. План полностью его устраивал. Не зря ему не хотелось ссориться с Береславским. Причем с самого начала событий. Ну или почти с самого начала.

– Тащи ублюдка, а Эллочка пусть зайдет ко мне, – приказал Береславский. Вепрев молча подчинился.

Эллочка, попугавшись и поплакав, принесла аптечку и довольно толково перевязала Ефиму рану. Затем она еще немного постояла, ожидая дополнительных распоряжений. Ефим равнодушным взглядом скользнул по ее стройным ногам и отпустил девчонку на рабочее место, предварительно сняв «радиационную опасность». Сегодня девушки его не интересуют.

И тут он вспомнил про телефон. Трубка по-прежнему лежала на столе, обильно посыпанная осколками люстры. Ефим подошел к столу, взял ее здоровой рукой.

– Ефим, ты слышишь меня? Ефим, отзовись, – монотонно ныла трубка голосом Велегурова.

– Слышу, слышу, – ворчливо отозвался Береславский. – План «Е», понял?

– Как там у вас? – охнул от радости голос на том конце.

– Все в порядке, – заявил Ефим. – Бобик сдох.

План «Е» на их тайном языке означал буквально следующее: «Сделал дело – гуляй смело». Или еще проще: «Бери ноги в руки и уматывай как можно дальше». Если все будет тихо – а Велегуров оставит в студии микрофончик с передатчиком, – ночью они туда еще вернутся. Нужно забрать винтовку и гильзы. И заделать нанесенные студии повреждения.

Все. Конец. Аллес.

Можно жить дальше.


Велегуров | Ради тебя одной | 28.  Береславский, Наташа Испания