home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



29. Велегуров, Аля, Глинский

Подмосковье

Может, я не такой уж и грешник? И господь простил мне во множестве загубленные людские души? Или просто учел, какие это были души.

Ничем другим не могу объяснить, что мы с Алькой и Аркадьичем живы, а Анатолий Алексеевич Прохоров – нет. Другими словами, реализовалась та редкостная ситуация, за которую обычно поднимают тосты: чтобы у нас все было, а нам за это ничего не было.

Обошлась тихо даже ликвидация Дато. После нее случилась малая бандитская война, в результате чего на московской земле стало несколькими злодеями меньше. И все. Они настолько заняты своими разборками, что, по-моему, серьезных усилий по моему розыску никто и не предпринимал.

Сложнее было с Щелчковым. Понятно, что ему не хотелось упускать столь подготовленного специалиста. Он даже оказался смелее, чем я думал. Пришлось применить к нему прием, опробованный нашими врагами на Ефиме Аркадьевиче. Мои друзья, в том числе вернувшийся из очередной командировки Вовчик, подвезли из школы домой его сынишку и передали через его маму пакетик с завернутой в черную бумагу пустой пачкой от сигарет, на боку которой было написано: «Шутка».

Щелчков шутку оценил и давить на меня больше не пытался. Только приватно поинтересовался, могу ли я в принципе убить ребенка. Меня в очередной раз закорежило, но я довольно быстро отогнал красноту от глаз и честно ответил, что – могу. Да он и так наверняка знаком с моей ориентировкой.

К Марку Лазаревичу Ходецкому я пока больше не ходил, хотя его обращения приходят на мой пейджер регулярно. Но, когда все стабилизируется окончательно, сделаю еще одну попытку успокоить свой внутренний мир.


Дело в том, что мне не очень хорошо в моей мирной жизни. Да, я счастлив, что я живой и живая Алька рядом. Да, я уже неплохо продаю эти чертовы мобильные стенды: во всяком случае, за последний месяц у меня вылезает зарплата, существенно превыша-ющая среднебеоровскую и, откровенно говоря, вполне достаточная для спокойной жизни вдвоем. Нет – втроем, потому что скоро из Америки прилетит Федор, младший брат Аленьки.

Да, я безумно рад, что безнадежная дуэль с Жабой закончилась. Но… Не знаю, как это выразить словами. Наверное, если в лоб – мне становится скучновато. Мой мозг привык к другому уровню эмоций. И к другому уровню напряжений. И их не воссоздать какими-нибудь горными лыжами или затяжными прыжками с парашютом. Их не воссоздать даже охотой на тигра. Потому что только охота на человека – вооруженного и очень злого человека! – производит такой выброс адреналина в моей крови.

Короче, я снова хочу в командировку.

И не у Щелчкова на службе, а выполняя задание своего командования. Я даже готов простить им то, что они вышвырнули меня, как стреляную гильзу. В конце концов, я воевал за державу, а не за отдельных ее представителей.

Я внезапно понимаю, что сейчас мы едем совсем рядом с тем местом, где в конце осени определилась моя судьба. Только тогда мы ехали в Москву, а теперь – в сторону Ногинска.

Я бросаю взгляд на Альку. Она сидит справа, на переднем пассажирском месте, и это единственное, что отличает сегодняшнюю ситуацию от тогдашней, когда мы с ней познакомились. Не считая, конечно, того, что тогда она была почти раздета, а теперь на ней роскошная шуба, на которую ушли остатки денег, полученных от не к ночи упомянутого господина Щелчкова.

А едем мы в «Зеленую змею», где я так конкретно пообщался с Блондином. Он, скорее всего, уже мертвец, а при его имени у меня все равно закипает кровь. Едем по приглашению Вепрева. Этот хитроумный ублюдок, внезапно унаследовавший кусочек жабьей империи, очень хотел поддерживать с нами хорошие отношения. И правильно – он же лично видел эффективность наших методов. Да и «наследником» он стал не без нашей помощи. А потому сам предложил выдать не полученную Алькой почти за полгода зарплату. Это – больше тысячи долларов, что для нас никак не лишнее.

Вторая моя цель – наступив на собственное горло, снять с Альки прошлые комплексы. Она в этой поганой «Змее» была рабыней. А теперь придет если не госпожой, то уж по крайней мере почетным гостем. Пусть почувствует разницу. Жизнь нам предстоит длинная, и она должна идти по ней с поднятой головой.

Ничего не изменилось в этом местечке, предназначенном для культурного отдыха непростых людей. Так же зеленела, отбрасывая на снег всполохи, газосветная вывеска, так же висела на тяжелой стеклянной входной двери аккуратная вывеска «Мест нет». Но теперь мне не придется зеленым полтинником пробивать себе дорогу: сам господин Вепрев, лично, вышел меня встретить. Да и незабвенную «девятку» Ефима Аркадьича уже не надо ставить подальше от глаз охранника. Наоборот, теперь он за ней будет присматривать.

– Пошли, дорогая, – весело предложил я Альке.

– Может, поедем отсюда? – почти прошептала она.

– Нет, милая, – мягко отвечаю я. – Мы пойдем туда обязательно. Ты теперь другая, и ты должна это прочувствовать. Мы как-никак победили.

– Не хочу я туда, – вздохнула она, но дверцу со своей стороны открыла и легко, несмотря на пышную шубку, выскользнула из салона.

– Пойдем, пойдем, – засмеялся я. – Видишь, нас встречают?

Вепрев подбежал ко мне чуть не с распростертыми объятиями.

– Как доехали, Сергей Григорьевич? – любезно поинтересовался хозяин.

– Отлично, Константин Павлович, – соответственно ответил я. Ни дать ни взять – почтенные буржуа начала XXI века.

– Хорошо бегает? – кивнул в сторону моей «девятки» Вепрев.

– Не жалуюсь, – ответил я. – Главное – ничем не выделяется.

Хозяин понимающе кивнул. Он знает, что при моей профессии это важно. Он вообще многое обо мне знает, чем и объясняется его подчеркнутая вежливость.

– Пойдемте в ресторан? – улыбнулся Вепрев. – Начнем с ужина?

– Давайте лучше начнем с деловой части. – Я уже понял, что Алька, подчинившись моей воле, на ужин тем не менее не настроена.

– Хорошо, – отнюдь не огорчился Вепрев. У меня вообще сложилось впечатление, что он торопится – может, еще кого-то ждет, кроме меня. Тем лучше. – Это наши добрые друзья, – объяснил он охраннику, пропуская нас внутрь. – Последи, чтобы с машиной ничего не случилось.

– С «девяткой»? – улыбнулся охранник. Не мой. Тот был с прогнутой переносицей. Может, тому не простили моего визита? А может, просто в отпуске.

– Считай, что это «Ягуар», – разозлился Вепрев. Охранник мгновенно вытянулся во фрунт.

– Машина будет в полной сохранности! – отрапортовал боец. Похоже, нашего недавнего противника тут уважают.

– Ну и отлично, – сбавил накал начальник.

Мы прошли в знакомый всем зал. Здесь ничего не изменилось. Так же полыхали сине-фиолетовые всполохи, отраженные от зеркального шара и – с меньшей интенсивностью – от обширной лысины бармена. Виталий Архипович Иванников, если память меня не подводит. Он сильно не любил Блондина, но еще сильнее его боялся. И моим союзником так и не стал. Все равно я хорошо к нему отношусь, потому что он хорошо относился к Альке.

– Алька!!! – раздался отчаянный женский вопль. Прямо через уставленную столиками площадку к нам рванула Светлана. Моя Аленька застыла в напряжении.

«Ну, давай же! – мысленно подбодрил я жену. – Это твоя подруга!» Если Аля захочет – и ее отсюда вытащим. Или создадим ей особые условия. Вепрев вряд ли откажет. Прямо в контракт и впишем: не лапать, не склонять к сожительству, только танцы. Константин Павлович зубами поскрипит, но отказать не посмеет. Давай, Аленька! Ты сегодня – госпожа, а не рабыня!

Бармен тоже выбрался из-за стойки и, с опаской косясь на Вепрева, обнял Альку. Валяй, Виталий Архипович! Дай волю добрым чувствам! Никто тебя сегодня за это не обидит.

А Алька, по-моему, оттаяла. Она обнимала Светлану, бармена и ревела, уже не скрываясь. И уже – не от страха.

– Мой муж, – сквозь слезы представила она меня Свете и бармену.

– Мне бы такого, – засмеялась Светка. И я бы еще недавно от такой не отказался: эффектная блондинка с сильной гибкой фигуркой, обтянутой весьма сексуальной одежонкой. Но сегодня мне не до нее: у меня есть Аля. Так что прости меня, Светка.

– Да мы вроде друг друга уже знаем, – осторожно усмехнулся бармен. Я тоже улыбнулся: у людей этой профессии зрительная память как у спецагентов. Впрочем, многие так и трудятся по совместительству.

– Ну что, Алька, ты поболтаешь с подружкой, а я поднимусь к начальству. Годится?

– Да, – улыбнулась жена.

– У меня скоро выход, – забеспокоилась Светлана.

– Ничего страшного. Задержишь минут на десять, – милостиво разрешил Константин.

– Спасибо, – поблагодарила Светлана, и они с Алей пошли к стойке бара. А мой провожатый явно торопился. И я уже понял почему: через стеклянную дверь и большие окна был виден шикарный паркующийся «мерс». Вот кого ждал Вепрев. Но теперь меня его гости не волнуют: Анатолий Алексеевич Прохоров из этого «Мерседеса» уж наверняка не вылезет.

– Ничего, если я вас покину? – смутился хозяин заведения. – Василий предупрежден…

– А дорогу я знаю, – закончил его мысль я.

– Точно, – засмеялся Вепрев. – Я освобожусь минут через двадцать. И снова к вашим услугам, Сергей Григорьевич.

– Большое спасибо, Константин Павлович, – церемонно поблагодарил я. Может, он мне сегодня еще понадобится, если жена вздумает облегчить жизнь своей бывшей подружке.

Вепрев прытко рванул к важным, наверное, гостям, а я начал подниматься по лестнице, и для организации данного нехитрого процесса мне не пришлось теперь обезвреживать двоих «быков».

Василий встретил меня почти искренней улыбкой. Совсем искренней ей мешал стать сползавший из-под волос на лоб шрам со следами от хирургических нитей по бокам. Здорово я его тогда огрел!

– Чем могу? – улыбчиво спросил меня управляющий.

Я коротко объяснил цель визита, он передал мне заранее приготовленный пакет с Алиными деньгами. Заодно я решил поднять вопрос и о Светке.

– Не думаю, что она захочет уйти, – улыбнулся Василий. – Зарплату ей подняли.

Он объяснил мне, что сейчас «Змея» – достаточно рентабельное предприятие. А что касается побочных обязанностей, то это личное дело девушки. Хочет – пожалуйста. Нет – ее выбор. Наверху работают профессионалки, а она только танцует. Если и подрабатывает – то исключительно по собственному желанию. Лично его, Василия, эта женщина не интересует.

Мог бы и не говорить. Его не только Светка не интересует. Впрочем, я никогда не ненавидел гомиков, считая, что им и без моей ненависти несладко жить в нашем гетеросексуальном мире.

Разговор неожиданно зашел об искусстве: о музыке, балете. У Василия оказалось «громадье планов» на будущее его заведения. Он не собирался останавливаться на имидже безопасного публичного дома для серьезных людей, а, наоборот, мечтал сделать «Змею» цитаделью современного искусства. Не прекращая, впрочем, бордельной тематики, приносящей существенную часть доходов и, главное, множественные связи ее настоящему хозяину.

Я с удовольствием потрепался с бывшим потерпевшим от моих рук и, прощаясь, с удивлением обнаружил, что мы проболтали более получаса. Значит, Вепрев уже освободился. Это хорошо: попрощаемся с ним лично – мало ли что еще в будущем понадобится? – и поедем на шефову дачу. Сегодня последний денек нашего природного «разгуляя». Завтра Береславский вернется и вытурит нас оттуда.

Я быстро спустился по лестнице и прошел в зал. Альки у стойки не было. Светлана танцевала на сцене.

Я присел за стойку, бармен налил мне вина. Я выпил чуть-чуть – еще ехать мимо трех постов – и закурил сигарету. Потом – вторую. Я курю быстро, но пора бы ей уже вернуться.

Впрочем, волнения не было: система охраны значительно улучшилась с того момента, как я пришел сюда впервые. Не исключаю, что здесь имелась причинно-следственная связь: именно мой визит вынудил хозяев пересмотреть принципы охраны объекта. И набора кадров тоже: лица у охранников стали явно если не интеллигентнее, то уж точно – умнее.

Я начал беспокоиться, когда после танца подлетела Светка и тоже удивилась Алиному отсутствию. Не прояснил дела и бармен. На мой вопрос он сказал, что Аля отошла после разговора с невысоким, смуглым и седоватым мужчиной лет сорока. О чем они говорили, Виталий Архипович не слышал: был на дальнем конце стойки, обслуживал клиента. Но мужчина был спокоен, и Аля тоже не нервничала. Он точно видел, что шла она сама: никто ее не тащил и не заставлял.

У меня снова немного отлегло от сердца. Но еще через десять минут Алькиного отсутствия я пошел искать Вепрева. И выяснилось, что Константин Павлович неожиданно отъехал.

У меня вдруг проскочила мысль о том, что Алька была права: не надо было возвращаться в «Зеленую змею». Надо было просто забыть и про нее, и про эти чертовы деньги.

Да нет же! Не может быть! Не может быть, чтобы Вепрев учинил такое! Он же понимает, что я его не просто убью!

Я снова подошел к бармену. Надо было что-то делать, а я не знал что.

Я вдруг впервые за свою жизнь познал, что такое смертельный страх. Он засасывал меня целиком, лишая способности хоть что-нибудь осознавать и делать. Я просто терял голову. Круги в глазах дезориентировали и мешали воспринимать даже простые слова.

– Тебе плохо? – приблизилось ко мне взволнованное Светкино лицо. – Врача вызвать? Может, «Скорую»?

Да, мне плохо. Мне так плохо, как никогда еще не было и вряд ли будет. И не поможет ни врач, ни «Скорая». Я был уже уверен, что случилась беда.

И, когда зазвонил сотовый телефон, был готов услышать худшее. Точнее, не я, а та часть моего организма, которая еще могла соображать.

– Алло, – сказал спокойный Алькин голос. – Не волнуйся за меня, милый. У меня все в порядке. Просто произошло недоразумение. К счастью, обошлось без проблем.

– Ты где? – хрипло выдохнул я.

– Через тридцать минут буду с тобой. Жди, милый. Все обошлось.

– Где ты сейчас? – закричал я в трубку. – Где ты, скажи!

В ответ звенели короткие гудки отбоя. «Соединение прервано», – мрачно высветилось на дисплее.

Я взял бутылку водки, стакан и сел ждать Альку. Плевать на ГАИ. Плевать на недоразумение, которое обошлось. А даже если бы и не обошлось. Если бы она только это имела в виду. Плевать на все, лишь бы она через полчаса приехала. Время пошло…


28.  Береславский, Наташа Испания | Ради тебя одной | Глинский, Кузьмин