home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Велегуров

Что было после выстрела – не помню. Помню только, что – попал. Иначе бы умер сразу.

Похоже, повторяется приступ, сваливший меня в «Зеленой змее». Все болезни от нервов.

Помню, как меня втащили в коттедж. Ефим и, похоже, сам Глинский. Помню шефа, подносившего к моим губам то минеральную воду, когда рядом стояла приехавшая вскоре строгая дама в белом халате, то фляжку с коньяком, когда официальная медицина оставила позиции.

– Что дальше? – спросил я Ефима, когда мы остались одни.

– Будем жить, – как всегда философски, буркнул мой бывший шеф.

– А надо?

– А тебя будут спрашивать? – вопросом ответил он.

Потом они совещались в соседней комнате. Я слышал голос Глинского и шефа. Но особого желания узнать о своем будущем не испытывал.

– Мы едем в Мерефу, – наконец объявил Береславский.

По мне – все едино. Лишь бы не в пустую квартиру. И не в госпиталь, откуда одна дорога – в психушку.

Ноги мои не двигались, что, впрочем, меня почему-то не беспокоило. Странно, но мне было спокойно. Бездвижное тело обеспечивало подобие покоя душевного. И еще – я не убил мальчика.

Они снова зашли вдвоем, завернули меня в одеяло и, как сверток, вытащили на улицу. Там уже стоял огромный «Мерседес».

Мощная машина плыла по зимней дороге. Я то дремал, то безучастно смотрел в окно. Потом меня опять сморило.

Очнулся от колокольного звона, спокойного и светлого. В окне проплывали белые стены и башни.

– Что это? – вроде бы громко спросил я. Но услышал только рядом сидящий Ефим.

– Мерефа, – наклонившись к моему уху, ответил он.

И Глинский, примыкая к нашей беседе, повернулся ко мне с переднего сиденья.

– Поживете здесь недельку-другую, – дружелюбно сказала моя недавняя мишень.

– Зачем? – тихо спросил я.

Он ответил как Береславский – я вдруг понял, что они вообще здорово похожи.

– Когда нас рожают, нас не спрашивают, – сказал Глинский.

Будем считать – объяснил.

Колокола ударили в последний раз, и все вокруг замерло. Машина остановилась. В открывшуюся дверь хлынула струя свежего морозного воздуха.

– Приехали, – сказал Ефим.

А я, впервые после Алиного ухода, почувствовал радость. Оттого, что моя последняя операция не задалась. И может быть, оттого, что то ли колокола, то ли свежесть морозная вселили в мою душу нечто сильно напоминающее надежду.

Может, она действительно умирает последней?


Береславский, Глинский | Ради тебя одной | Эпилог Полгода спустя. Урал