home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 20

Третий сон Бакенщика. Проверка

Место: юго-восточное Средиземноморье.

Время: три тысячелетия до точки отсчета.


Очень скоро, буквально через месяц, если не меньше, странного мальчишку с белой козой уже знал весь Город.

Он не стал ни чьим рабом. Скорее по везению, чем по сочувствию горожан: первым встреченным им жителем за городскими воротами оказался Дариан! Соправитель ехал навстречу на лошади по своим делам, но остановился, удивленный больше не мальчиком, а его козочкой: та, по просьбе хозяина, развлекала девчонку-рабыню, легко передвигаясь на двух задних копытцах. Девчонка хохотала, взрослые рабы тоже улыбались. А вольный охранник и не думал останавливать этот цирк – в благодарность за магически исцеленный желудок.

Впрочем, животное интересовало Дариана недолго. Только до тех пор, пока он не узнал, что хозяин козочки – один из немногих, если не единственный спасшийся из захваченного Кеорксом Маалена.

Рассказ парнишки, выслушанный почти двумя десятками приглашенных Дарианом людей, звучал совершенно фантастически. И если слушали его в мертвой тишине – Дариан не допустил бы нарушения порядка под сводчатыми стенами Совета, – то когда мальчик закончил свое краткое повествование, раздались протестующие возгласы.

– Этого не может быть! – громче всех сказал один из заслуженных воинов. – Человек не может летать, как птица! Он просто нас дурачит!

Игемон, соправитель города, не сказал ничего, но смотрел на отрока недобро. Он тоже не вполне поверил его рассказу, однако не только этим определялось его скорее негативное отношение к незваному гостю Города – а именно такой статус получил мальчишка с легкой руки Дариана.

Да и как такому рассказу поверить: когда кольцо врагов уже смыкалось над Дворцом Знаний, его крыша вдруг распахнулась, и мальчишка улетел вверх, да не один, а со своей козой. Чего же все мааленцы так не поулетали? Неужели мааленские мужчины по своей воле согласились быть убитыми, а женщины – изнасилованными и проданными в рабство?

Так что не один и не два члена Совета после всего услышанного изменили свое отношение к мальчишке не в лучшую сторону.

– Объясни им все еще раз, мальчик, – сказал Дариан. Он как будто один не потерял спокойствия и явно стремился передать его Гостю Города. – Ты же не сказал, чей ты сын.

– Я – сын Хранителя Знаний, – сказал мальчишка. Он, похоже, ничего не боялся и ко всему был готов, но теперь на глазах его выступили слезы. Сердца членов Совета слегка смягчились: они догадывались о судьбе самого Хранителя Знаний.

Лишь Игемон обрадовался, найдя в словах ребенка явную ложь.

– У Хранителя Знаний из Маалена не может быть жены! – громко сказал он. – Он был наравне с Верховным жрецом!

– У него и не было жены, – согласился мальчик. – Отец говорил, что я послан ему Богом и он расскажет мне об этом, когда я вырасту.

Это было малопонятно, но не настолько, чтоб не дать пареньку попытаться еще раз объяснить главное: как ему удалось вырваться из захваченного врагами Маалена.

– Когда в город ворвались солдаты Кеоркса, я говорил это, мы с отцом находились во Дворце. Они уже ломились в двери, и отец велел мне улетать.

По рядам слушателей вновь прошел ропот: неужели жалкий мальчишка действительно издевается над ними?

– Ты взмахнул крыльями и полетел? – не выдержал один из почтенных воинов.

– Отец экспериментировал с крыльями, – как ни в чем не бывало, отвечал мальчик. – У него ничего не вышло. Гораздо проще летать на теплом воздухе.

– Как это? – сбавив все же тон, уточнил вопрошавший, уж слишком спокойным и уверенным был рассказ.

– Это несложно, – без особой охоты начал объяснять «докладчик». – Вас же не удивляет плавающая в воде пробка или плавающий корабль? Воздух – та же вода, только менее плотная. И в ней тоже можно плавать. Если быть легче воздуха.

– И как же стать легче воздуха? – Идея задела даже Дариана.

– Легче воздуха – теплый воздух, – ответил мальчик. – А еще лучше – горячий. Из большого костра воздух ведь поднимается наверх, правда?

– Правда, – вынуждены были согласиться оппоненты.

– Отец собирал горячий воздух в баллон, сделанный из тончайшей ткани, пролитой воском. Сначала баллон поднимал сам себя, а потом, когда горячий воздух разворачивал его во всю длину, мог поднять даже взрослого человека. Если, конечно, летать не в самое жаркое время, – подумав, добавил сын Хранителя Знаний.

– А почему нельзя в жаркое? – спросил кто-то.

– Воск расплавляется и стекает с верха баллона. Горячий воздух покидает баллон быстрее, летательная сила уменьшается.

Объяснение было воспринято уже без особых возражений. Впрочем, не всеми

– Почему же Хранитель не улетел сам? – спросил Игемон. Не нравилось ему все это, а что именно – пока сам понять не мог.

– У нас был только один котел на земляном масле с трубой для баллона. – (Все члены Совета знали, что мааленцы умели топить не дефицитными в тех краях дровами, а удивительными черными вязкими сгустками, которые им в большом количестве и недорого приносили кочевники из лежавшей к востоку пустыни, – по прошествии лет их будут называть нефтью.)

– И всего один целый баллон, – тихо сказал мальчик. – Улетели на нем я, Эльга и самые важные свитки из Дворца Знаний.

– И твой отец согласился вместо еще нескольких свитков посадить козу? – недоверчиво усмехнулся Игемон.

– Согласился, – вздохнул мальчик. – Свитки у меня – только со священными молитвами. А про козу сказал: пусть хоть кто-то с тобой останется. И добавил: с молоком не умрешь, пока доберешься до Города.

– А как баллон пробил каменный потолок? – Все же история выходила за рамки, приемлемые для среднего горожанина.

– Мы не пробивали потолок. Купол Дворца Знаний раскрывается на шесть лепестков, это знает каждый житель Маалена. Те, что смотрят на солнце, закрыты, те, что в тени – открыты и пропускают воздух. Ночью крыша закрывается полностью. С канатами и блоками это совсем несложно. Отец недавно придумал схему, когда все делается само, с водяными колесами и резервуарами-сборниками, но не успел сделать.

Все это ребенок говорил размеренно, неторопливо и как-то безжизненно: просто раз спрашивают – надо отвечать.

– И ты пролетел надо всем городом? – тихо спросил Дариан.

– Да, – так же тихо ответил мальчик.

– Они тебя видели?

– Да. Некоторые упали на колени. Некоторые в страхе закрывали лицо руками. Потом им, видно, кто-то что-то объяснил, и солдаты начали стрелять из луков, но мы были уже далеко, их стрелы не долетали.

– Что было потом? – спросил один из членов Совета, пораженный услышанным.

– Потом воздух в баллоне стал остывать, и мы опустились в долине, почти в темноте. Рядом не было никого.

– Представляю, в каком бешенстве был Кеоркс, – улыбнулся старый соправитель Города. – Это же нестираемая пощечина «владыке мира».

– Чему ты рад? – разозлился второй соправитель. – Думаешь, его бешенство не направится против нас, когда он узнает, что мальчишка в Городе?

– Его бешенство в любом случае обратится против нас, – ответил Дариан. – Не следует себя обманывать.

Следующий вопрос он задал уже мальчику:

– А много ли ты знаешь из того, что знал твой отец?

Ответ был сокрушительно неожиданным:

– Я прочитал и запомнил все свитки и дощечки.

– Неужели это возможно? – Даже расположенный к мальчишке соправитель, и тот усомнился.

– Я прочитал и запомнил все, – упрямо повторил мальчик. – Отец говорил, я прочитал и запомнил все к пяти годам. А мне уже – двенадцатый.

– Но их же там тысячи! – изумился Дариан, почему-то и в такое чудо почти поверивший.

– Восемьдесят две тысячи четыреста двенадцать ценных единиц хранения, – сказал мальчик и в первый раз за вечер улыбнулся.

– И все эти знания ты можешь применить? – уже деловито спросил Дариан.

– Нет, конечно, – ответил тот. – Что-то уже умею, а что-то могу только воспроизводить. От написанного к сделанному – путь не всегда короткий.

Больше говорить было не о чем. Все устали. Не физически, а от обилия информации, невероятной, но очевидной.

Для очистки совести Дариан устроил мальчику испытание. Впрочем, он уже предвидел его результаты. Мальчик почти мгновенно пробежал глазами предложенный ему свиток в два локтя длиной, равнодушно вернул его Дариану и монотонно начал:

– «На мощение улицы у обрыва ушло 182 бордюрных камня красного оттенка и 76 – черного, 7839 малых камней красного цвета и 2947 – черного, 5112 бурдюков песка речного; работали 91 день 62 раба и три охранника, во время работ два раба умерли, и одна рабыня родила дочь; на мощение улицы у городских ворот ушло»

– Довольно, – перебил Дариан размеренную речь мальчика.

Расходились все ошеломленные услышанным и с разными чувствами. Дариан – со всколыхнувшейся надеждой: в отличие от их страшнейшего врага Кеоркса, он верил в силу знаний. Игемон – в тревоге и злости: за этого мальчишку отвечать придется Городу, тут и гадать нечего. Остальные уходили с желанием поскорее вернуться к привычным делам: такие откровения, что им только что пришлось пережить, явно вышибали человека из привычного и комфортного состояния – единения с текущей жизнью.

А жизнь шла тем временем своим чередом: у кого-то – в пышных торжествах, богатых семейств в тысячелетнем Городе хватало, у кого-то – в тяжком труде для своих близких, тяжком, но свободном. У рабов – в еще более тяжком и совсем уж без надежды когда-либо устроить свое бытие благополучнее.

Город был полон запахов: нагретого на солнце камня, кушаний и специй южной кухни. Ну, и еще некоторые запахи явно присутствовали, поскольку, в отличие от Маалена, канализации за тысячу лет существования там так и не создали.

Вот об этой простой, но нужной вещи и беседовал Дариан с мальчиком из Маалена, оторвав того от игры в камни – что-то наподобие возникшей пару тысячелетий позже игры в «расшибалочку» (что интересно – тысячелетия проходят, а дети, в их главных качествах, не меняются).

Мальчик без труда вспомнил и нарисовал схему мааленской канализации (кстати, там и водопровод был, созданный из бамбуковых труб, что привозили с Дальнего Востока по морю). Но труб достаточно большого диаметра даже в Маалене не существовало, их роль выполняли каналы, образованные прямоугольными плитами, зазоры между которыми были герметично закрыты глиной. Вода по всем каналам сразу «спускалась» два раза в день, с горы – в долину, поворотом раздаточной заслонки на водном резервуаре. Отец мальчика, смеясь, говорил, что такой нечастый смыв даже полезен – приучает жителей к режиму. Так или иначе, но на мааленских улицах преобладали все же запахи еды и цветов, а не нечистот.

Члены Совета сначала не одобрили инициативы Дариана – тысячу лет жили без канализации, и ничего, но после объяснений соправителя согласились на неприятный дополнительный налог.

А объяснения, к сожалению, были просты и печальны. Кеоркс рано или поздно нападет на Город. Взять – не возьмет, но осадит надолго. Воды всем хватит, а вот грязь вывозить за крепостную стену, как сейчас, рабам никто не позволит. А от грязи не только запахи, от них еще и болезни – эти знания возникли задолго до появления дипломированных микробиологов.

Закончив про канализацию, спросил Дариан еще об одном, тоже очень волнующем: не знает ли сын Хранителя Знаний о каком-нибудь новом чудо-оружии? До города доходили слухи о замечательных зеркалах, спаливших вражеский флот. И даже о неких трубках, с одной стороны которой засовывали камешек или бронзовый орешек-кругляш, а с другой – набивали чудо-порошок, поджигали его, и камешек летел быстрее стрелы, выпущенной самым лучшим лучником, пробивая все на своем пути. Такие трубки оказались бы спасением перед превосходящими силами Кеоркса.

Ученый мальчишка помочь не смог.

Да, он слышал от отца о зеркалах. Отец сильно сомневался, что такое возможно. Во всяком случае, собственные опыты Хранителя Знаний не подтверждали возможности создания из солнечного света всесильного оружия. Максимум, что ему удавалось сделать таким способом, – поджигать ритуальный костер на городской башне. Горожане были в восторге, но это все-таки скорее была шутка мастера, чем полезная работа.

Про трубки слышал тоже, да и читал. Но все названия материалов были на языке маленьких людей с Дальнего Востока. Отец мог бы легко все это воссоздать, однако искренне считал, что метать стрелы огнем для поражения врагов дозволено только богам. Маален же будет охранен своим извечным нейтралитетом и, опять же, божьим промыслом.

Дариан отпустил ребенка, и тот, мгновенно потеряв свой ученый вид, понесся на улицу играть с такими же сорванцами – он не забыл недавнего горя, но, как и все дети, быстро «переключал» голову.

Да, нового оружия не найдено. Но и Кеоркс его не имеет.

Кеоркс – страшный враг. И сильный. Однако Дариан был уверен, что, если мужество не покинет горожан, они сумеют отстоять свой Город, каким бы тяжелым ни был бой или осада.

Мальчишку быстро узнали и полюбили в Городе. За добрый нрав, за приветливость. Но прежде всего – за быструю и бескорыстную помощь в человеческих болях и страданиях.

Вот тут он был на высоте. Безнадежных, конечно, не исцелял, однако даже таким с помощью каких-то травок и минералов, найденных здесь же, чуть не под ногами, умел унять боль и муку. И не только лечебными смесями – добрым словом, ладонью, улыбкой. Кроме своих удивительных знаний, он просто был хорошим мальчишкой.

Жил он в доме соправителя Дариана. Тот кормил и одевал его так же, как и своих родных детей.

Все шло неплохо, и, может, появился бы в Городе со временем свой собственный Хранитель Знаний, если бы не одно злосчастное утро.

Он прибыл в одиночку, на черном коне в черной попоне. Городские ворота были открыты, но всадник, тоже весь в черном, спешился и несколько раз ударил копьем по покрытой бронзовыми пластинами воротине.

Посланник. И уже было понятно, от кого.

Все, чего хотел Кеоркс, было изложено в коротком письме. Вначале – масса любезностей и учтивости по отношению к правителям Города и горожанам. Потом – всего одна строка в свитке – требование выдать сына Хранителя Знаний из Маалена. Даже козу Кеоркс не забыл. Она шла в той же короткой строке под пунктом два. Потом – опять любезности и учтивости.

Все было ясно и Дариану, и Игемону. Да и любому члену Совета. Кеоркс был унижен мальчишкой, его удивительным полетом, его победой разума над грубой силой. «Аутодафе» предстояло не только сыну Хранителя, но и его козе, и наверняка его летательному аппарату (удивительное здание Дворца Знаний уже было сначала осквернено, затем уничтожено). Великий Кеоркс был унижен и уязвлен настолько, что, если мальчишку не отдадут, он начнет войну с Городом.

Вот таков был расклад перед решающим Советом.

Аргументы Дариана были просты, кратки и полностью повторяли его прежние доводы: волк никогда не сможет насытиться, потому что он – волк. Война, раньше или позже, все равно будет – так лучше вступать в нее, пока Кеоркс еще больше не раздулся от захваченных земель, припасов и рабов. А при осаде мальчик не будет лишним – это показали и строительство канализационных сооружений, и его медицинские способности.

Ни слова не сказал Дариан, что ему жалко отдавать на мучительную смерть невинного ребенка, к которому успел привязаться. Такой аргумент вряд ли услышала бы жестокосердная публика. Да и разве она изменилась за прошедшие тысячелетия?

Потом выступил Игемон. И его аргументы были известны. Война завтра лучше, чем война сегодня. Разве мы знаем планы богов? Может, всемогущий Кеоркс через год заболеет и помрет в одном из своих рейдов. Или обожрется на торжестве. Или будет отравлен лучшим другом (хотя это вряд ли: скорее сам всех отравит). Тем не менее вероятность нейтрализации Кеоркса высшими силами существует. А тогда его иридархские преемники мгновенно забудут про поход на Город – это ведь не маленькая победоносная война, сплочающая нацию под могучим вождем. Да и драчка у них в Иридархе будет нешуточная, наследство после Кеоркса останется немалое.

В общем, ничего нового не сказали соправители.

И ничего нового не решили члены Совета. Все как и в прошлый раз: чем идти на войну, лучше бросить в ее пока не работающие жернова требуемую жертву. В конце концов, мальчишка в их Городе – никому не родной.

Мальчик спокойно выслушал приговор. Даже улыбнулся, только невесело. Отказался от предложенной последней трапезы, взял на руки так и не выросшую козочку и пошел к городским воротам. Шел в полном одиночестве, если не считать следовавшей в отдалении и горько рыдавшей девчонки-рабыни. Ну да кто же будет считать девчонку, да еще рабыню?

Горожане старались не смотреть на него: некоторая неловкость у них все же возникла, особенно у тех, кому сын мааленского Хранителя Знаний помог лично. Но лишь одна мамаша – неделю назад он спас ее младенца, укушенного скорпионом, – вышла к нему на дорогу и попросила прощения.

Он простил – и ушел вслед за всадником, одетым в черное, в быстро сгущавшуюся темноту горных сумерек.


Глава 19 От Москвы до Онеги глазами художника | Хранитель Реки | Глава 21 Береславский находит своего «Шишкина»