home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 12

Павильон среди деревьев

До чего ужасная стояла погода! Самая что ни на есть осенняя — хмурая, пронизывающая, дождливая. В такую погоду никому не хочется выходить из дому, наоборот, так бы и сидел в теплом уголке у камелька в удобном кресле, поставив ноги на подставку для дров, держа в одной руке стакан, а в другой книгу. Но именно в этот день барон Губерт был счастлив покинуть свой дом. Счастлив, как никогда в жизни. Он смотрел в окно кареты — барон решил везти выздоравливающего в карете, а не верхом, и чтобы не растрясти его дорогой, приказал положить как можно больше подушек, — и ему чудилось, что его окружает небесная синева. Он улыбался деревьям, уныло роняющим листья, плачущему небу, домишкам с мокрыми крышами, редким прохожим, которых опасался забрызгать грязью, и приказывал Орельену ехать осторожнее, словом, барон улыбался всему, что встречалось ему в этот расчудесный день, который возвращал ему сына!

Барону стоило большого труда уговорить Лоренцу остаться в Курси. Она непременно хотела сопровождать его, но в конце концов согласилась, что встреча будет гораздо теплее и проникновеннее, если произойдет в родном для Тома доме, да и сама она будет не в плаще с капюшоном, а в красивом платье. Конечно, Шанселье содержит своих больных в прекрасных условиях, но Лоренца будет выглядеть гораздо красивее в их голубой гостиной.

На колокольне аббатства прозвонили полдень, когда карета, запряженная четверкой гнедых лошадей, и еще шесть всадников, сопровождавших ее, остановились перед домом доктора Шанселье. Стук подкованных копыт, звяканье шпаг, мужские голоса мигом привлекли внимание Годельевы, и она выглянула в окно.

— Господин барон! — удивленно воскликнула она. — А я-то думала...

Но закончить она не успела. Хозяин отстранил служанку и появился перед своими гостями сам.

— Как? Вы не в постели, барон?

— Почему я должен быть в постели? У вас странная манера здороваться, доктор! Вы же прекрасно знаете, что я...

— Входите, — сказал Шанселье, беря барона за руку и вводя его в прихожую.

Врач побледнел, и барон, предчувствуя недоброе, как-то ослабел. Не отпуская руки барона, врач провел гостя в свой кабинет и усадил его в кресло. Но барон тут же встал.

— Объясните мне, доктор, что все это значит? Где Тома?

— Если бы я только знал! — мрачно отозвался Шанселье. — Примерно два часа тому назад приехал благородный сеньор в карете в сопровождении слуг, точно так же, как вы, и сказал, что послан за моим пациентом. Еще он сказал, что вы прикованы к постели лихорадкой и послали вместо себя его.

— И вы ему поверили?

— А разве у меня были основания ему не верить? Он назвался вашим племянником и лучшим другом молодого барона. Само собой разумеется, барон Тома не выразил никакого удивления. Он сразу обеспокоился вашим нездоровьем и поспешил последовать за приехавшим.

— Тот, кто приехал, назвал свое имя?

— Да, это был господин де Витри. Ради всего святого, сядьте, господин барон! — добавил врач, усаживая Губерта обратно в кресло, видя, что тот вот-вот лишится сознания. — Вы едва держитесь на ногах. Годельева, принесите рому!

Де Курси одним глотком выпил спиртное. Лицо его вспыхнуло, и он протянул рюмку, чтобы ему налили еще одну.

— У меня никогда в жизни не было племянника, — сообщил глухим голосом барон. — Что касается де Витри, то так зовут капитана королевской охраны, его именем воспользовался убийца, покончивший с молодым де Буа-Траси и едва не лишивший жизни моего сына!

— Господи боже мой! — воскликнул врач, осеняя себя крестным знамением. — Но ведь молодой барон никого не узнает! Он последовал за ним без малейшего колебания!

— На этот раз я больше не увижу своего сына... Живым!

Что-то вроде всхлипа последовало за горькими словами, но глаза барона остались сухими. Он был не из тех, кто, забившись в угол, предается скорби. Барон предпочитал действовать. Выпив залпом третью рюмку, он полностью овладел собой.

— Где Грациан? — спросил он.

— Не знаю. Я не видел его здесь и полагаю, что похитители увезли его с собой или...

— Убили, так вы полагаете?

Шанселье пожал плечами, показывая, что бессилен дать ответ. Барон продолжал:

— Мне кажется, эти люди не полагаются на волю случая. А каков он был из себя... этот де Витри?

Описание сильно отличалось от того, какое уже получил барон. Тайна стала еще неразрешимее. Кому на этот раз понадобился Тома? Один вопрос повлек за собой другой. Откуда мог негодяй-убийца узнать, где скрывается молодой человек? Внезапно ужасная догадка молнией пронзила де Курси. Только один человек, кроме его ближайшего окружения, знал, где находится его сын. Молодой епископ Люсонский, который так понравился Лоренце и который сумел завоевать их доверие! Но неужели человек из столь благородной семьи мог унизиться до грязного шпионства? И кому служил этот доносчик? Марионетке Кончини, который взялся разыгрывать из себя короля Франции, и может послужить для честолюбца ступенькой на лестнице, ведущей к власти? Верится с трудом! Но у них у всех троих достало глупости заслушаться его красивых речей! И барон Губерт поклялся про себя всеми чертями ада, что если епископ приложил к похищению руку, то он заставит его дорого заплатить за такое коварство!

А пока нужно было как следует подумать. Подумать и понять. А еще вернуться в Курси, где... Барон слишком хорошо представлял себе, что его там ждет. Ярко освещенный замок — день ведь такой серый! — всюду благоухают цветы. Все, какие были в оранжерее, срезали и расставили по вазам. Разнаряженные слуги и две взволнованные до слез женщины в самых лучших своих нарядах. Он приедет и обратит свет во тьму, счастье — в горе и тревогу. Еще более жестокие и безнадежные, чем до сих пор!

По мере того как барон приближался к замку, в нем все яростнее разгорался гнев. Он и секунды там не останется! Что ему там делать? Проливать слезы, не вылезая из кресла? Что за глупость! Кто бы ни посягнул на жизнь его сына — пусть даже всемогущий временщик! — он заплатит за это жизнью! Барону хватит пяти минут, чтобы сообщить ужасную новость, и он сразу же отправится на охоту! Что же негодная карета, полная подушек, стоит на месте и не двигается?!

Барон приказал кучеру остановить карету, спешил одного из слуг, вскочил верхом на его лошадь и мигом умчался галопом в сторону замка. Слуга занял место барона в уютной карете, улыбаясь во весь рот, чем страшно разозлил кучера Орельена.

— Никак надумал понежиться на подушках? — сердито спросил он. — Вот и видно, что дурачок! Лучше держись обеими руками за сиденье, а то набьешь себе шишек на голове! Мы никак не можем допустить, чтобы господин барон опередил нас!

Кнут щелкнул, и упряжка понеслась вперед, а Орельен, стоя на ногах, будто греческий возница, подбадривал лошадей громкими криками. Карету трясло и качало, словно лодку в бурных водах. Возле кареты скакали только двое верховых, остальные умчались за бароном.

В Курси барон примчался на четверть часа раньше кареты и, соскочив с лошади, увидел, что замок наполнен темнотой. Он был настолько удивлен, что чуть было не упал, споткнувшись на крыльце. Барон вошел в просторный вестибюль и удивился еще больше: ни свечей, ни цветов, ни разнаряженных слуг. Тихо, полутьма, и в дальнем углу, сбившись в тесный кружок, о чем-то шепчется прислуга.

— Что случилось? — закричал он. — Говорите, что здесь происходит?

Еще не смолкло эхо от его крика, как, едва не плача, к нему подбежала сестра и приникла к его груди.

— Лори! — всхлипнула она. — Лори ушла!

Барон крепко взял Клариссу за плечи и отстранил от себя, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Ушла? Что значит ушла?

— Ушла, конечно, не по своей воле. Вернее было бы сказать, что не ушла, а ее похитили.

— Кто похитил? Каким образом?

— Кто? Мы по-прежнему не знаем кто! — внезапно приходя в ярость, возвысила голос Кларисса. — Каким образом? Прочитайте это письмо, и поймете! Где Тома?

— Его тоже похитили. Снова увез якобы де Витри. Негодяй назвался моим племянником и его лучшим другом. Наш мальчик последовал за мерзавцем с полной доверчивостью, потому что в его памяти не запечатлено ни одного лица. Дайте мне письмо и пойдемте отсюда. Не стоит стоять на сквозняке, а вам нужно прийти в себя.

— Сейчас речь не обо мне, читайте скорее письмо!

— Опять проклятый кинжал! Гром и молния! Да это же целый заговор!

И барон принялся читать письмо вслух: «Ты не пожелала меня послушаться, и теперь тебя ждет наказание! Если хочешь увидеть живым жалкое ничтожество, в которое превратился твой муж, ты должна точно выполнить все мои указания. Выйди из замка одна, будто собираешься прогуляться пешком. Дойди до опушки леса и углубись в него. Если кто-то посмеет следовать за тобой, он немедленно будет убит. Любой, кто окажется позади тебя, поплатится своей жизнью. Нас много, и мы стреляем без промаха. Ты углубишься в лес и будешь там ждать. Любое твое неповиновение или неповиновение кого-то из слуг замка повлечет за собой смерть Тома. Смерть придет к нему мучительным путем, и он будет молить, чтобы она пришла побыстрее. Поспеши! Я даю тебе четверть часа на то, чтобы ты вышла на дорожку к пруду. Как мне приятны эти минуты, когда ты двинешься навстречу своей судьбе! Но еще приятнее будут те, когда ты, по своей собственной воле, отдашься мне в руки».

Голос барона, по мере того, как он читал, становился все тише и тише. Он глотал слова, и в конце концов слышно стало лишь невнятное ворчанье, которое завершилось громоподобным проклятьем:

— Клянусь всеми чертями ада, что сдеру с негодяя шкуру! И не с мертвого, а с живого! Сколько времени прошло, как ушла Лори?

— Приблизительно час, я думаю. Что вы собираетесь делать?

— Искать убийцу! А для начала хотелось бы расспросить красавчика-монсеньора, который так подло предал моего сына!

— Епископа Люсонского? Вы с ума сошли! — вскричала Кларисса. — Откуда только такая мысль могла прийти к вам в голову?

— Не знаю, откуда, но я подумал именно об этом. Он один, кроме слуг замка де Курси и нас, знал, где находится Тома. И вот вам результат.

— Но для чего ему было затевать все это?

— Чтобы порадовать своего дорогого Кончини. Король, королева, все придворные сейчас направляются в сторону Испании. Он сейчас господин Парижа.

— Флорентиец и его жена уехали вместе с королевским поездом.

— Я бы очень удивился этому. Любовник Марии де Медичи на свадьбе ее сына? Испанцы не одобрили бы такой вольности.

— Говорят, что Кончини давным-давно на службе у испанцев.

— Тем более ему там нечего делать! А его жену, как вы знаете, черти мучают какими-то приступами! Нет, я уверен, что он остался в Париже, и его дорогой епископ вместе с ним.

— Но зачем Кончини Тома?

— Он подарит его голову королеве, которая его ненавидит за верную службу Генриху, а сам тем временем воспользуется беспомощностью Лори! Он не случайно приезжал к нам с визитами! Нельзя медлить ни секунды! Позовите мне Флажи и прикажите оседлать свежих лошадей.

— Флажи нет в замке. Когда Лоренца отправилась к своим палачам, я приказала ему и еще нескольким слугам выбраться через подземный ход. Может быть, ему удастся что-нибудь заметить... Хоть какой-нибудь след... Вы же знаете, он отличный охотник.

Барон Губерт смотрел на сестру, будто видел ее впервые.

— Клянусь честью, вы иногда поражаете меня своей гениальностью, Кларисса.

— Я ваша сестра, Губерт. Как только случилась беда, я сразу начала действовать.

— Но им же нужны лошади.

— Их всего трое. Им хватит лошадей с фермы.

Завернувшись в плотный плащ, надежно защищавший ее от дождя, Лоренца неторопливо шла вдоль пруда, удивляясь собственному спокойствию. По натуре она не была трусихой, и если сейчас и боялась, то только за Тома, который мог быть болен гораздо серьезнее, чем ей сказали, и которого их тайный враг собирался мучить. Им обоим предстояло тяжкое испытание, но оно не будет длиться вечно. Как только умрет Тома, она тоже расстанется с жизнью. Через несколько часов все будет кончено, и, быть может, умрет и тот, кого она привыкла называть «враг без лица». В складках своего платья она чувствовала успокоительную тяжесть кинжала и прекрасно помнила, как остры обе стороны его клинка. Красавец-кинжал был орудием мести, ключом к вечной жизни и залогом ее спокойствия.

Сказать, что Лоренца ни о чем не жалела, было бы неправдой. И поэтому она не раз оборачивалась к Курси, сказочному замку, где провела лучшие дни своей жизни. Пробежавшее время не лишило медовый месяц сладости и хмельной всепроникающей нежности. И этого враг, ожидавший ее в глубине леса, не мог у нее отнять. Даже если ему удастся заполучить то, чего он так долго жаждет: ее тело, которым стремится воспользоваться, заставив служить себе. Лоренца приготовилась продать себя как можно дороже. Она нанесет удар первая, как только окажется с глазу на глаз с убийцей. Слова в подобных случаях ни к чему. Кем бы ни оказался похититель, он — преступник с порочной душой и заслуживает только смерти.

Радовало ее — если только можно чему-то радоваться, готовясь к мукам, — что она, наконец, узнает, кто их враг. Обретет уверенность. Потому что, сколько ни думала, кто же он, никак не могла определиться в своем выборе...

Между тем Лоренца подошла к лесной опушке. Прежде чем углубиться в лес, она мысленно с любовью и нежностью обратилась к Клариссе и Губерту, ставшим для нее близкими, родными людьми. Пройдет немного времени, и они лишатся обоих своих детей. Останутся одинокими. Но у них хватило сердца, чтобы любить и ее, ту, с кем несчастье вошло в их дом.

«Господи! — взмолилась она. — Если одному из нас суждено остаться в живых, пусть это будет Тома! Неважно, что он болен, что лишился памяти. Отец и тетя сумеют снова научить его жить. Помоги мне спасти его!»

Она осенила себя крестным знамением и вошла под сень леса.

Поначалу она не видела ничего, кроме тропинки, усыпанной сухими листьями, что терялась в путанице кустов и деревьев. И вдруг почувствовала позади себя присутствие человека: мужчина в маске с пистолетом в руке взял ее за руку.

— Сюда!

Он подвел ее к другой тропинке, на которой их ждала карета с опущенными шторами. На облучке неподвижно сидел закутанный в плащ кучер, третий человек, тоже в маске, держал открытой дверь кареты. Он знаком приказал Лоренце сесть. Она повиновалась. Человек, который сопровождал ее, тоже поднялся в карету и сел рядом с ней.

— Поехали, — распорядился он.

Дверца кареты закрылась, и Лоренца оказалась в полутьме. Ночью тьма была бы полной, но сейчас тусклый свет проникал сквозь неплотно пригнанные кожаные шторы.

— Куда вы меня везете? — спросила она, не слишком рассчитывая на ответ.

Но ответ она получила.

— Сидите молча, не шевелясь. Одно движение, и я стреляю.

Тон сопровождающего был вульгарным, голос грубым, и говорил он, едва ворочая языком, словно был пьян. Лоренца позволила себе немножко посмеяться.

— Да что вы? А мне показалось, что ваш господин очень хочет со мной увидеться! И не с мертвой, а в добром здравии.

— Молчите, или я вас убью!

— Ну что ж...

Глупо было продолжать разговор. Положению Лоренцы трудно было позавидовать, так что неудивительно, что ей не захотелось иметь лишние неприятности. Она устроилась поудобнее и стала смотреть в щелку, стараясь понять, куда ее все-таки везут. За то время, пока она жила в Курси, она успела неплохо изучить окрестности замка и изрядную часть долины Уазы. Приглядевшись, она поняла, что везут ее в сторону Парижа. Однако, опасаясь ее сообразительности — этим грубиян оказал ей большую честь! — проехав еще с четверть часа, он приказал кучеру повернуть направо, потом налево, потом карета снова поворачивала то туда, то сюда и, похоже, сделала круг, но теперь уже Лоренца не могла понять, где север, где юг, где запад и восток. И когда они вновь двинулись по прямой, смотреть на дорогу больше не имело смысла. Да и вообще, имело ли смысл знать, где претерпит она свои крестные муки, а потом встретит смерть?

Рассудив так, Лоренца решила, что сейчас ей лучше всего заснуть, чтобы поберечь силы, которые вскоре ей очень понадобятся. И как ни странно, в самом деле заснула, несмотря на ухабистую дорогу.



Глава 11 В неизвестности... | Нож Равальяка | cледующая глава