home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Интермедия вторая. Евгения Воробьева

— Господи, Женька, ну какая же ты все-таки дура, а!

Молодая красивая девушка в отчаянии ткнулась лбом в серую пластиковую столешницу и заплакала. В толстую, обитую дорогой кожей дверь офиса снаружи продолжали ломиться ожившие мертвецы. Как же хорошо, что работает она в фирме, изготавливающей и устанавливающей металлические двери. Вот и решили хозяева, что будущим покупателям нужно сразу показывать товар лицом и вместо стандартной офисной двери установили это чудище. Только благодаря которому она еще и жива. Вон, напротив, за обычной, пластиковой, да еще и со стеклом в половину размера, небольшая турфирма располагалась. Так их дверка даже пары ударов не пережила. Как недолго, но страшно кричали запершиеся там девчонки, Жене даже сейчас, трое суток спустя, вспоминать было страшно. А ведь она знало обеих, частенько вместе в перерыв в кафетерий на первом этаже перекусить бегали. А теперь они, окровавленные, с оскаленными зубами и безумными, стеклянными глазами, ломятся в ее дверь.

Мамочка моя, ну зачем ты вообще вышла на работу?! Ведь говорила ей пожилая и мудрая квартирная хозяйка тетя Люся, у которой Женька снимала комнату: «Сиди дома, дурочка, вон, что по телевизору говорят. Какие-то сумасшедшие на людей нападают. Не к добру это. Сиди дома, скажи — заболела. Весной люди часто простужаются». Но тон хозяина фирмы в мобильном был непреклонен: или выходи на подмену куда-то запропавшей и не отвечающей на вызовы сменщице, или ищи себе новую работу… Ага, легко сказать — ищи работу. А кому она тут нужна, простая девочка из «города невест» Иваново? Такое ощущение, что в столице на каждом углу ее, только-только получившую диплом по «дефицитной» специальности «Аудит и бухгалтерский учет», ждут с распростертыми объятьями. Нет, нужно было в свое время послушать маминого совета. Ведь та сразу говорила, что столько юристов и экономистов никому не нужно и работы ей не будет, а потому, не стоит ли подумать о чем-то более к жизни близком. Вон, на ткацкой фабрике всегда технологов не хватает. Но Женька тогда только возмущенно фыркнула в ответ и отправилась покорять Москву. И только там осознала, что мама, как всегда, оказалась права. Пока училась, всевозможные мелкие подработки, вообще не связанные с выбранной специальностью, воспринимала как неизбежное зло. Жить ведб тоже на что-то нужно. Но стоило закончить ВУЗ, как выяснилось, что бухгалтеров в Москве, на самом деле, куда больше, чем рабочих мест для них. Везде куда она не обращалась, куда приходила или звонила, первым делом интересовались трудовым стажем. А потом, либо унылым голосом тянули: «Мы принимаем на работу с минимальным опытом в пять лет», либо отделывались расплывчатым: «Если вы нам подойдете — мы с вами свяжемся». Но Женька уже достаточно долго жила в Москве, чтобы понять — это просто вежливая форма отказа. И только в одной конторе женщина-главбух с добрыми и усталыми глазами, полистав ее диплом и паспорт, честно сказала:

— Деточка, ты «черную» бухгалтерию вести умеешь? От налоговой доходы прятать? Нет? Тогда даже и не мечтай, никто тебя на работу не возьмет. Езжай домой, там, может, куда и устроишься.

Но возвращаться в Иваново Женьке не позволяли гордость и упрямство. Вот и устроилась в контору с гордым названием «Форт-Д» на «высокую» должность офис-менеджера. По-русски говоря — продавцом консультантом, разве что не за прилавком стоящим. Обязанности простые — общайся с клиентами, мило улыбайся, показывай буклет с фотографиями производимых «Фортом» дверей, рассказывай, какая из них что из себя представляет и сколько стоит. Язык у Женьки всегда был подвешенный, фигура стройная, личико симпатичное, а улыбка — искренняя. Словом, учитывая, что большая часть заказчиков была мужчинами — получалось неплохо. Деньги тоже платили нормальные, не сказать, чтоб огромные, но на съем комнаты в Подольске, недалеко от железнодорожного вокзала и на житье-бытье хватало. А потом, в ее законный выходной — потерявшаяся где-то сменщица и злой, словно у цепной собаки, голос генерального в телефонной трубке. Ну, да, понятное дело, время уже к обеду, а в офисе нет никого. В общем, попробовала б Женька в тот момент хотя бы заикнуться о болезни. На завтра можно было бы смело ехать за расчетом. Хотя, теперь-то уже ясно, что уж лучше б она тогда уволилась. По крайней мере, не пришлось бы сейчас сидеть здесь, тоскливо глядя на почти пустую бутыль кулера, и слушать глухие удары в дверь, прекрасна осознавая, что толстая стальная махина и не такое выдержит, но вот воды осталось от силы пара литров, а последнее печенье она съела еще вчера вечером и больше есть в офисе нечего. И что никто ее спасать не примчится. Отец с мамой — в Иваново, милиция, если верить стремительно мелеющему ручейку информации в Интернете, либо съедена мертвецами, либо разбежалась, и даже парня у нее нет.

Еще на третьем курсе, прочитав в очередном глянцевом «бабьем советчике» большую статью на тему «Как ловчее отхватить себе прынца на белой кобыле», Женька какое-то время пыталась найти себе в Москве хорошую партию. Уж больно статья выглядела убедительно: большая, изобилующая умными терминами вроде «правильно расставляйте приоритеты»… Правда уже очень скоро, благо, голова у нее на плечах имелась, Женька осознала простой факт: мальчики из богатых московских семей тоже отлично умеют «расставлять приоритеты» и жениться на провинциальных золушках не спешат. Такие, как Женька им просто не интересны. Вернее, не то, чтобы совсем не интересны, все-таки и с фигурой и с личиком у нее все было в полном порядке, но дальше короткой и необременительной интрижки и койки их интересы точно не распространяются. А такой вариант не устраивал уже саму Женю. Так что, в личной жизни у нее так толком ничего и не сложилось.

А тут еще злодейка-судьба вчера в очередной раз ткнула ее лицом в одну известную субстанцию. Когда вечером к стоявшей через улицу напротив девятиэтажке лихо подрулил здоровенный темно-зеленый военный грузовик, из кузова которого повыпрыгивали несколько вооруженных автоматами солдат в камуфляже и один, возрастом явно постарше, наверное, командир. Взяв с собой двоих, он забежал в подъезд, из которого сначала раздалось несколько выстрелов, а потом пятнистая троица так же быстро выскочила назад, только в руках солдат были какие-то большие тюки, а рядом с офицером бежала женщина с ребенком — явно жена. В этот самый момент Женьке вспомнился пытавшийся с ней познакомиться примерно год назад симпатичный старший лейтенант-десантник. Хороший был мальчик, высокий, крепкий, улыбчивый. Рассказывал, что служит в каком-то особом, разведывательном полку ВДВ в Подмосковье, пытался взять телефон. Но Женя тогда думала, что умеет «расставлять приоритеты». Дура, господи, ну какая ж дура!!! Вот они, твои приоритеты, прямо за окном. Примчался, застрелил мертвецов и спас, словно принцессу из башни дракона. А что бы смогли на его месте все эти распальцованные мажорные московские мальчики, на купленных папой БМВ? Кажется, времена снова поменялись, и теперь термин «настоящий мужчина» снова относится не к толстенькому «папику» с тугим кошельком и массивными золотыми кольцами на коротких, толстых, будто сардельки, пальцах, а к крепкому и решительному брутальному мужику, способному без лишних затей взять, да и убить все, что угрожает ему и его семье. И ты, милая, свой шанс иметь такого рядом сама же и упустила… Вот и сиди теперь вся зареванная и растрепанная в этой каморке, которая очень скоро станет этаким весьма просторным склепом.

Их небольшому бизнес-центру и всем, кто в нем работал, не повезло сразу: еще двадцатого числа, ближе к концу рабочего дня, прямо перед центральным входом, зомби, которых тогда еще считали просто агрессивными сумасшедшими, напал на какую-то женщину. Два пожилых охранника-вахтера, судя по их дотошности и манере держаться — явно бывшие военные, схватив свои, как оказалось чуть позже, совершенно бесполезные резиновые дубинки и выскочили той на помощь. Результат — четыре голодных мертвеца прямо в холле перед лестницей и лифтом. А когда еще ничего толком не понявший народ попытался в шесть вечера уйти домой, мертвецов там стало намного больше. На улицу выскочить не смог никто: одни так и остались внизу, на залитой кровью мраморной плитке холла, другие, истекающие кровью и зажимающие руками страшные рваные раны, разбежались по своим кабинетам и конторам, где через какое-то время и «дозрели», а потом пошли охотиться на тех, кто подобно Женьке, еще был жив. Сначала она еще на что-то надеялась, пыталась дозвониться в милицию или ФСБ, но на «02» крутился бесконечный автоответчик «…ваш звонок очень важен для нас, пожалуйста, оставайтесь на линии…», а по «горячей линии» госбезопасности ответил какой-то явно смертельно уставший мужчина, который хоть и записал адрес, но честно предупредил, что свободных людей практически нет и ради нее одной спасательную команду точно не пошлют. Порекомендовал попробовать выбраться самостоятельно, пожелал удачи и положил трубку. Второй раз перезванивать она не стала. Какой смысл? И так понятно, что как всегда в похожих ситуациях, судьба простых людей никого не волнует. Вспомнились посмотренные еще в юности кадры из затопленного Нового Орлеана. А ведь тогда был всего один разрушенный стихией город и целая страна, заявлявшая, что она — самая сильная на всей планете. А сейчас, судя по роликам с «Ютьюба», досталось всем: и России, и Европе, и Азии, и обеим Америкам, и даже далекой и обычно никого не интересующей Австралии. Про Африку вообще никаких новостей не было. Видимо, там их уже и снимать некому.

Похоже, что к исходу четвертых суток своего заточения, Женька осталась последним живым человеком на всех пяти этажах бизнес-центра. Снаружи живые еще точно есть: по улице время от времени проносятся куда-то машины, откуда-то слышна стрельба. Но до сидящей в маленьком офисе на четвертом этаже за большим зеркальным окном девушки никому и дела нет. Четвертый — это очень плохо. Намного хуже, чем первый или второй: как ни старайся, даже в окно не выпрыгнуть. Вернее, прыгнуть-то можно, но кончится все, в лучшем случае, сломанной ногой и упырями, которые тут же сбегутся со всех сторон. Представив себе эту картину, Женька нервно передернула плечами. Ну, уж нет. Лучше тут с голоду умереть. Впрочем, это только пока так кажется. Вот когда голод на самом деле прижмет, наверняка захочется прямо в окошко вниз головой сигануть, лишь бы все закончилось побыстрее. От этих невеселых мыслей Женька снова разревелась.

С улицы вдруг послышалось рычание мощных двигателей. Оно нарастало и становилось все громче. Что бы это ни было, оно явно едет по их улице и вот-вот будет проезжать мимо. Была, не была! Второго такого шанса может и не быть. Теперь главное — привлечь внимание. Как? Решение нашлось само — Женька лихорадочно стала выдергивать из гнезд многочисленные провода системного блока своего компьютера и, схватив его подмышку, бросилась к окну. Поворот двух ручек и высокая фрамуга распахнута настежь. Да уж, свежим этот ветер не назвал бы самый заядлый оптимист — в комнате запахло гарью, дымом и еще чем-то непонятным, но мерзостным, словно из протухшего холодильника.

Женька не ошиблась, в сторону их здания со стороны Варшавского шоссе ехали две, одна четырех, а вторая аж восьмиколесная, явно военные и, скорее всего, бронированные, машины с заостренными носами и приплюснутыми башнями, из которых торчат стволы то ли маленьких пушек, то ли больших пулеметов. Странные такие, вроде и страшные, и в то же время красивые. На крокодилов чем-то похожи, или еще на каких-нибудь хищных ящеров. Из двух верхних люков шедшей первой восьмиколесной машины высовываются примерно по пояс фигуры в сине-серо-черном милицейском камуфляже и зеленых шлемах. Наверное, ОМОН, они такую форму носят. Ну, теперь главное, кинуть так, чтоб заметили, но при этом в них не попасть, а то обидятся еще. Размахнувшись посильнее, Женька метнула в окно «системник», который, словно комета с хвостом из проводов, мелькнул над улицей и грянулся на асфальт почти под колеса первому броневику. Тот, клюнув носом, встал, словно вкопанный, так резко, что ехавший следом четырехколесный затормозить даже не попытался, а просто объехал его по встречной полосе и затормозил уже метрах в десяти перед ним. Заметили! Женька, высунувшись в открытую фрамугу почти по пояс, начала отчаянно размахивать руками.

Один сине-пятнистый, тот, что выглядывал из переднего, расположенного перед башней, люка, что-то сказал в висящую у него на левом плече маленькую радиостанцию, а потом поднес к губам какую-то черную коробочку на витом шнуре, скорее всего — микрофон, потому что над улицей разнесся его усиленный динамиками голос.

— Сколько вас? Вы там в порядке?

В первый момент Женька даже испугалась, что если скажет, что она одна, то эти парни просто уедут, но решила, что врать им все-таки хуже.

— Я одна! С двадцатого числа тут! Есть нечего и вода почти кончилась! А выйти никак — в коридорах мертвецов полным-полно!!!

— А упырей в здании много?

Ответить снова испугавшаяся, что услышав ответ «пятнистые» махнут на нее рукой и поедут дальше по своим делам, Женька не успела — из дверей бизнес-центра и со стороны жилых многоэтажек на противоположной стороне улицы в сторону броневиков кинулись сразу несколько зомби. Добежать, правда, не успели — сидевшие внутри начали стрелять через маленькие, даже не замеченные ею сначала, круглые бойницы в бортах. Стреляли хорошо, метко.

— Так сколько? — снова поинтересовался «пятнистый» как только стрельба утихла.

— Много, — честно созналась Женька в ответ. — Все, кто работал, убежать, кажется, никто не успел. Все внутри остались.

— Хреново, — отозвался ее собеседник. — А план этажей нам набросать и вниз скинуть сможешь?

— Я даже лучше смогу! — завопила обрадованная тем, что ее, похоже, не собираются тут бросать девушка. — У нас тут план эвакуации на стене висит, а планировка на всех этажах, кроме первого одинаковая!

— Толково! — успел похвалить ее, «пятнистый» прежде чем на улице снова вспыхнула пальба.

Зомби из дверей бизнес-центра повалили на улицу настоящим потоком, видно, со всех этажей на звуки стрельбы подтянулись. «Пятнистый» снова что-то скомандовал в рацию на плече, и на плоских крышах обоих броневиков распахнулись прямоугольные люки, из которых поднялись новые фигуры в камуфляже и, вскинув свои автоматы, присоединились к тем, кто уже стрелял сквозь отверстия в бортах. Грохотало внизу так, что Женька даже отошла от окна и зажала уши руками.

— Эй, краса неземная, ты где там? — снова донесся снизу голос, когда стрельба наконец утихла. — И где обещанная картинка?

— Сейчас! — выглянувшая вл фрамугу девушка обнаружила, что на улице произошли кое-какие изменения.

Теперь оба бронированных «ящера» стояли перед самым входом в бизнес-центр, образуя этакие стены на колесах между ступеньками крыльца и улицей. Сразу четверо омоновцев, в их ведомственной принадлежности сомнений у Женьки больше не было — она разглядела крупные прямоугольные нашивки с надписью «ОМОН» на спинах, целились сквозь открытые двери в холл, еще, четверо — зорко оглядывали сквозь свои, наверное, оптические, она не очень хорошо разбиралась в подобных вещах, прицелы окрестности. Разговаривавший с ней «пятнистый» уже выбрался из люка и стоял, выпрямившись во весь свой немаленький рост, прямо на башне.

— Давай, кидай прямо сюда! Только осторожно, чтоб в сторону не улетела. И стекло, если есть, сразу вынь, только порезаться нам тут не хватало.

«Ой, ой, какие мы нежные!», — мысленно съехидничала девушка, но стекло из рамочки послушно вытащила и положила на стол.

— Держите!

«Пятнистый» поймал планирующую рамку с планом эвакуации на лету и, мельком глянув на нее, крикнул:

— Теперь жди. У тебя номер офиса какой?

— Он без номера. У нас большая такая железная дверь, коричневой кожей обитая, и табличка серебристая «Форт-Д». Сразу увидите.

— Угу, — коротко кивнул тот и тут же потерял к Женьке всякий интерес, уткнувшись в схему.

Затем он о чем-то несколько минут переговаривался еще с пятью омоновцами, собравшимися вокруг него в тесный кружок, а те, что их «совещание» охраняли, время от времени постреливали, сбивая на асфальт и грязный газон подбредающих по улице мертвецов. В конце концов, он коротко кивнул и сказав: «Работаем», вскинул к плечу автомат и вошел в холл. Остальные пятеро двинулись за ним следом.

Еще минут пятнадцать вообще ничего не происходило, если не считать гулких выстрелов где-то в коридорах бизнес-центра и на улице. Потом уже явно на их этаже стрельба вспыхнула с новой силой. Стреляли много и часто, но недолго, а через несколько мгновений кто-то несколько раз грохнул снаружи по двери чем-то тяжелым и уже знакомый голос гаркнул:

— Открывайте, блин! Милиция!

Женька кинулась открывать замок, изо всех сил стараясь снова не разреветься. Не успела она даже толком разглядеть здоровенного омоновца, стоявшего прямо за порогом, как на его плече зашипела радиостанция.

— Борян, собирайте задницы в горсть и рвите оттуда. С соседнего дома на вашу крышу мутант сиганул.

Лицо здоровяка страдальчески сморщилось. Он, обернувшись, вопросительно кивнул своим рассредоточившимся по коридору спутникам и, получив ответные кивки, снова повернулся к Женьке.

— Все, барышня, хватай мешки, вокзал отходит, — отрывисто бросил он, и довольно грубо взяв ее под локоть, поволок за собой по залитому кровью коридору.

Судя по встревоженным лицам своих спасителей, новость о каком-то загадочном мутанте явно означала что-то нехорошее и Женя изо всех сил старалась не задерживать этих точно не желавших надолго задерживаться в бизнес-центре мужчин. Но, как известно, благими намерениями выстлана дорога отнюдь не в рай. На первых же ступеньках лестницы она неудачно запнулась и точно упала бы, если б не крепко держащий ее под локоть омоновец. Вот только не сильно-то ей это помогло. От резкой боли в лодыжке Женька громко вскрикнула и присела.

— Ну, что такое? — раздраженно бросил «пятнистый».

— Нога, — Женькины глаза против воли наполнились слезами. — Больно.

— Твою-то мать! — с чувством выматерился омоновец и начал осторожно ощупывать ее ногу. — Тут больно? А тут? А вот тут? Ясно. Вывих. Держись крепче и старайся не дергаться.

С этими словами он небрежно перекинул ее через плечо. «Словно мешок с картошкой», — мелькнуло в голове у Женьки: «Даже движение плечом было характерное, когда пристраивал пойдобнее». И только потом до нее дошло, насколько, наверное, неприлично она сейчас выглядит в своей короткой зауженной юбке и попыталась ее одернуть, за что получила увесистый шлепок по попе.

— Не елозь, блин, — буркнул «пятнистый» и, услышав громкий звук бьющегося стекла этажом выше, снова смачно выругался и гаркнул. — Вниз, бегом!!!

Но убежать им не удалось. Едва они успели спуститься на пару пролетов, как разом загрохотали сразу несколько автоматов. Женьке, повисшей на плече «пятнистого» и боявшейся даже шевельнуться, чтобы ему не помешать, практически ничего не было видно, только скачущие по ступеням зеленые гильзы.

— Отходим, мля! Отходим!!! Сука, да что ж ты не дохнешь то?!! — тащивший ее омоновец рычал так, что, наверное, мог бы медведя в тайге запугать до икоты.

Но таинственный «мутант» явно не испугался, а пытался атаковать.

— Ааааа! Борян!!!

Внезапно Женьку будто вихрем смело на пол. Уже сжавшись в комочек в углу лестничного пролета, она поняла, что «пятнистый» просто сбросил ее с плеча и прямо с места сиганул назад, прямо на спину какой-то непонятной, хищно-гибкой твари покрытой облезлыми клочьями рыжеватой шерсти, которая подмяла под себя одного из омоновцев. Тварь была размером, наверное, с дога, а может и чуть крупнее, только более приземистая и мускулистая, скорее, на какого-нибудь хищника кошачьей породы похожая, на льва, или пантеру. Вот только гибкий, длинный и лысый, будто у крысы, хвост в образ совершенно не вписывался. Действительно — мутант, лучше и не скажешь. И сейчас эта пантеро-крыса, похоже, одновременно пыталась сделать сразу два дела: дотянуться, наконец, своими впечатляющего размера клыками до подмятого под себя омоновца и стряхнуть со спины вцепившегося ей в загривок мертвой хваткой «пятнистого». Тот вообще сейчас был страшен и больше всего был похож на Кинг-Конга из нового фильма Питера Джексона, рвущего пасть динозавру. Хотя, нет, не рвущего, и не пасть. Резкий рывок рук, отчетливый хруст костей. Мамочка родная, да ведь он этой твари голыми руками шею свернул!

— Ты как, Андрюха? — прохрипел «пятнистый» откатываясь в сторону.

— А как думаешь, Борян? — задыхаясь ответил тот, на четвереньках выбираясь из под тела твари. — Охренительно просто, млядь! Но, кажется цел. Только штаны стирать нужно.

— Ничего! — ненатурально хохотнул первый. — Штаны тебе жена отстирает. Главное — не укусили… Но, чтобы я еще раз до этих сволочей руками дотронулся!!!

Здоровяка ощутимо передернуло. Поправив на голове сбившийся набок шлем и поудобнее перехватив автомат он присел рядом с Женькой.

— Ну, ты как?

— Зачем было так грубо? — неожиданно для самой себя выпалила она. — Я ногу опять ушибла и колготки порвала!

«Господи, что ты несешь, овечка? Какие колготки? Он собой рисковал и тебе только что жизнь спас, и тому невысокому мужику — тоже», — мелькнуло в голове Женьки. Она уже поняла, что сморозила страшную глупость, что сказать нужно что-то совсем другое, что-то… Но было поздно. В глазах у «пятнистого» появилось нечто такое… Так на психически больных, наверное, смотрят. С жалостью и легкой брезгливостью.

— Колготки, говоришь? — протянул он, вставая с корточек. — Ну-ну… Тимур, помоги… барышне до «брони» доковылять, а то я сейчас, похоже, ничего тяжелее собственного… кхм… поднять не смогу.

И уже когда он, повернувшись к ней спиной, тяжело затопал вниз, до Женьки донеслось его бормотание:

— Мля, и почему некоторые дуры — такие бабы?


г. Москва, Ленинский проспект, 23 марта, пятница, ранее утро | Это Моя Земля! | Москва, Варшавское шоссе — Калужская площадь, 23 марта, пятница, день