home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



г. Пересвет, база Подмосковного ОМОН. 25 марта, воскресенье, утро

— Угу, значит: «Провести среди совершеннолетних граждан перепись на предмет выявления среди них специалистов в областях деятельности, необходимых для жизнеобеспечения анклава»… От ты ж загнул… А слог-то какой. Тебе, Грошев, не в ОМОНе служить, а романы писать! Фантастические, блин.

Молчу, Батя мужик такой, подколоть любит, но к дельным предложениям относится серьезно.

— Ты под словом «необходимые», вообще, что конкретно подразумеваешь?

Блин, мой прокол, ведь хотел расписать подробнее, да решил, что незачем очевидные понятия разжевывать.

— Прежде всего, это люди, по работе имевшие отношение к жизнеобеспечению в самом прямом смысле: электрики, сантехники, водопроводчики. Потом — автомеханики, слесаря всевозможные. Строители любые: плотники, каменщики, кровельщики. Водители и операторы строительной техники. Водители грузовиков и автобусов… Пекарня у нас в городе есть? А многие в ней поймут что-то? Это на семью пирожков почти любая женщина сама напечь сможет, а нам, тащ полковник, сейчас о пропитании на целый город, пусть и небольшой, думать нужно. Врачи, опять же, всех направлений. Учителя…. Да много кто. Тут отдельно нужно сидеть, думать, список специальностей составлять…

— Тоже верно, — кивнул Батя и опять уткнулся в монитор компьютера. — Так, что там дальше? Ага: «Из числа наиболее подготовленных мужчин, прошедших срочную воинскую службу в подразделениях ВДВ, МП, спецназа ВВ МВД, войсковой разведки, других спецподразделений и офицеров (в том числе и в отставке), тех же родов войск и подразделений, и при этом не обладающих специальностями в областях, необходимых для жизнедеятельности анклава, сформировать вооруженную дружину, на которую возложить патрулирование и охрану внутри защищенного периметра, а также привлекать в качестве вспомогательных сил к выездным операциям с низким уровнем угрозы…» Низкий уровень, это ты как понимаешь?

— Это, товарищ полковник, например склады какие-нибудь вывозить. Одних их на охрану погрузки или колонны в движении отправлять пока рановато, а вот на взвод наших два взвода «иррегуляров» придать — уже вполне нормально получится. Ну, понятное дело, сначала подрессировать придется, но, учитывая, кого набирать будем — вряд ли много возни и трудностей в подготовке нарисуется. Людей нужно брать только самых подготовленных. Зато реальные бойцы для выполнения реальных задач сразу высвободятся.

— Понял, ладно, едем дальше: «Привлечь весь персонал СМУ НИИХимМаш и мужчин, имеющих строительные специальности, к оборудованию защитного периметра по границам города…» А не круто, весь город огораживать? Потянем?

— Придется, тащ полковник. В стенах Отряда нам уже тесно. Вот-вот из-за бытовых трудностей кусалово между людьми начаться может. А тут все и так на нервах и при оружии многие. Причем, вооруженных скоро еще больше станет. Проще если не весь Пересвет, то хотя бы его центральную часть в крепость превратить. Да и не вижу в задаче ничего невыполнимого: дома у нас стоят компактно, так что нужно будет окна с внешней стороны этажа до четвертого закрыть, а выше оставить только как амбразуры и прочие огневые точки. А стену ставить между домами. Трудно будет, согласен, но вполне возможно. Да и люди, думаю, постараются. Не для галочки ведь строить будут, не на чужого дядю вкалывать, а свою собственную жо… кхм… жизнь защищать.

— Согласен, но между домами — тоже немаленькой длины забор получается, Грошев. Из чего мы его городить будем, тоже подумал?

— Так точно, подумал. Можно начать демонтаж защитных экранов, что по МКАДу стоят и на Ярославке в районе Мытищ и развязки в Королеве. Пока на них кто другой умный и сообразительный не нашелся. Они ведь смонтированы просто — на болты и гайки, в бетонные блоки основания вмурованные. Этакий детский конструктор, только размерами намного больше. Панелевозы в СМУ есть, вы это и сами знаете — соседи как-никак. Сформировать бригады грузчиков, пару кранов, грузовиков побольше. На охрану не поскупиться. И пойдет дело. Этих экранов ведь вдоль трассы — километры и километры. Сделаны из гладких бетонных плит или какого-то прозрачного, но толстого ударопрочного пластика, высота — примерно десять метров, а то и выше. Не то, что обычного зомби, думаю, и мутанта удержат. Особенно те, которые из пластика, они ведь сверху еще и внутрь загнуты. Установить их кривизной наружу — и все, никто не перелезет.

— А пулю или даже выстрел гранатометный твой забор удержит? Сам же говорил, бандитов расплодилось…

— Товарищ полковник, нормальный обстрел даже танки не выдерживают. И что, теперь вообще никак не отгораживаться?

— Хм, — Львов чешет в затылке. — Ладно, допустим, убедил. А вот это как: «Из числа лиц, не имеющих необходимых в данных условиях специальностей, сформировать бригады разнорабочих…» Ну, да, с этим тоже все ясно, кому сейчас нужны агенты по продаже недвижимости и прочие неизвестно чем занимающиеся менеджеры. Только как ты, Боря, собираешься всю эту шатию-братию работать заставить?

М-да, это вопрос, конечно «узкий». Пока я собираюсь с мыслями, командир продолжает:

— Так что, предложишь передовой опыт предков вспомнить? Продовольственные карточки, трудодни? Ты учти, так и до рабских ошейников довспоминаться недолго…

— Никак нет, тащ полковник, никаких ошейников! А что касается передового опыта — запросто. Только не предков, а той же Африки. Уж где-где, а там лагерей беженцев полно. Как там организовано? Охраняемый периметр, палаточный городок, раздача какого-то минимального продовольственного набора ежедневно, медицинское обслуживание при необходимости и поддержание внутреннего порядка. Этот минимум мы спасенным обеспечить обязаны. Его и обеспечим. А вот если кто-то хочет не перловый суп с килькой в томате кушать, а ту же колбасу с сыром — милости просим в рабочую бригаду.

— Ничего себе, Грошем, ты гуманист…

— А что делать? Не мы такие… Как еще сейчас можно заставить молодых лбов, не желающих работать? Нет, я молчу про пенсионеров или, допустим, женщин с маленькими детьми. Даже в блокадном Ленинграде была категория «иждивенцы» и им еду «за так» выделяли. Не много, но так много и не могли. У нас все не так ужасно, продуктов найдем и прокормим. Но именно таких. А вот совершеннолетних граждан, которые всю сознательную жизнь мобильными телефонами торговали или, в перерывах между «Пауком» и «Одноклассниками», никому не нужные бумажки с одного угла стола на другой перекладывали… Вы что, правда верите, что подобные кадры пойдут работать? Нет, кто-то, возможно, пойдет. Но большинство будет сидеть на заднице, и орать про свои порушенные злобными ментами права. Это у них сейчас модно. «Я свои права знаю!» А то, что права гражданина — это всего лишь «приятный маленький бонус» к его же обязанностям — давно забыли, если вообще когда об этом слышали.

Ага, кажется, в точку попал. Батя нахмурил брови, задумался. А я продолжаю:

— Вот и выйдет, что одни будут, собой рискуя, крупы и тушенку со складов вывозить, и на стенах с автоматами стоять, а другие, пользуясь тем, что ни черта не умеют и уметь не хотят, будут, вопя про свои права, за их спинами сидеть, и кашу, из той крупы сваренную, жрать? А не облезут? И даже не в этом главный вопрос. Главный — как скоро такая ситуация надоест тем, кто вывозит и стоит?

— Нет, Грошев, тебе точно в писатели идти нужно было, — хмыкает командир. — Ну, а если все равно не захотят, мол, сами с усами?

— Да ради бога! Человек работать должен осознанно и добровольно. Не хочешь — минимальный необходимый для жизни паек и защиту обеспечим, а остальное — сам, ежели уж склонность к самостоятельности вдруг проснулась. Оружие, вон, любой психически здоровый и несудимый за несколько минут получить может. А дальше — все сам. Вот только за попытки взлома магазинов в городской черте и воровство наказывать максимально жестко. Про грабежи, разбой и прочие «тяжкие против жизни, здоровья и собственности» я вообще молчу.

— И как наказывать будем? Расстреливать или вешать?

Нет, я так и знал, что икнутся мне еще мои московские «приключения».

— За убийства или изнасилования — однозначно. В остальных случаях — хватит и просто изгнания. Как говорится: «Вон — бог, в вон — порог». Не хочешь жить по-человечески с людьми — живи с упырями. Сколько сможешь, столько и живи.

— Злобен ты, прапорщик, — задумчиво качает головой командир.

— Времена такие, товарищ полковник. Мне тут вчера наш Дядя Саня правильную вещь сказал: нет у нас сейчас возможности политесы разводить и в демократию играть. Или хоть кого-то спасаем, или все дружно медным тазом накрываемся. Лично мне вообще не хочется вонючим куском мяса по улицам шаркать и тухлую мертвечину жрать.

— Не поспоришь… Ладно, Боря, основную мысль твоей… ну, пусть будет — докладной записки, я понял. Остальное позже посмотрю, уж не обижайся, — Батя выразительно смотрит на часы у себя на запястье. — Дела не ждут. Скажу одно: такие вот мысли не тебе одному в голову приходят. Я со многими сейчас связь держу, в других местах похожие идеи тоже уже появляются.

И почему я совсем не удивлен? Похоже, прошло время политиков, с их бесконечной демагогией о свободе-равенстве-братстве и прочих демократических ценностях. Времена настали суровые и к «рулю» встали военные. Которые не умеют много и красиво говорить, зато привыкли четко действовать.

— Одно мне скажи, Борис, как ты вообще до мыслей таких дошел? — пристально смотрит мне в глаза Львов и аккуратно стучит пальцем по монитору моего ноутбука. — Я ведь понимаю, что это все — не экспромт, вчера на коленке сляпанный. Нет, что-то, конечно, именно сейчас выдумано, но вот основные-то идеи…

— Тащ полковник, если расскажу — все рано не поверите, — пытаюсь отшутиться я.

— А ты попробуй.

— Ну, в общем, есть, вернее, теперь, наверное, уже было в интернете одно веселое местечко… Форум один. Это такое место…

— Грошев, ту командира совсем за дурака не держи, — ухмыляется Львов. — Я, конечно, малость постарше вас, хакеров доморощенных, буду, но не совсем уж темный и дремучий.

— Виноват! — изображаю попытку подскочить по стойке смирно я и продолжаю. — В общем, тамошние постоянные обитатели сами себя звали «Палатой параноиков». Ни больше, ни меньше. И занимались они странным — обсуждали все возможные варианты гипотетических концов света. Любых, от ядерной войны до вторжения инопланетян, от очередной революции до падения метеорита. Забавное такое местечко…

— А по-моему — сборище идиотов, — хмыкает полковник.

— Ну, не без этого. И дураков, и тех, кто дураков изображал, просто так, от нечего делать, там тоже хватало. Но и вполне разумные мысли и идеи частенько проскакивали. Я там частым гостем был. Сидел, читал, прикидывал…

Ловлю на себе подозрительный взгляд Львова и улыбаюсь.

— Нет, товарищ полковник, вы не подумайте… Тут, скорее, зарядка для мозгов была. Есть некая вводная: случилось вот этакое, вот случилось, и все… И что ты, исходя из того, что прямо сейчас знаешь, умеешь и имеешь при себе, сможешь сделать, чтобы выжить?

— Хм, ну, может, ты и прав. Хотя, вторжение инопланетян, это, конечно немного чересчур…

— А вот это, — я выразительно смотрю в сторону выводящего на улицу окна, как бы намекая на все происходящее сейчас снаружи, — как вам, не чересчур?

Командир аж поперхнулся и побагровел от неожиданности. Уел я его.

— Ладно, Грошев. Еще раз спасибо за работу. Задумку твою я еще раз перечту внимательно, с другими людьми ею поделюсь. Ситуация у нас сейчас, на самом деле слишком уж не стандартная, ни одним Уставом или наставлением не предусмотренная. Сейчас каждая дельная мысль — на вес золота, каждое лыко — в строку. А пока, дуй-ка в «дежурку». Там через, — полковник снова смотрит на свои часы и возвращает мне назад мою флешку, — три минуты совещание командиров подразделений. Начштаба будет задачи на день раздавать. Не опоздай.

— Есть, тащ полковник!

В «дежурку», так в «дежурку». Интересно, что день грядущий на готовит?


г. Пересвет, база Подмосковного ОМОН. 24 марта, суббота, день | Это Моя Земля! | Интермедия четвертая. Евгения Воробьева