home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 3

Пламен

Вот и еще один день прошел. Вроде бы и без дела не сидел, а ничего толком и не сделано. С самого утра отправился за город, на ферму, где отрядный табун содержался. Посмотрел как там наши лошади, в каком они состоянии, и увиденным остался весьма доволен. Фермер, у которого они находились, подошел к делу ответственно и, можно сказать, с душой, обихаживал наших четвероногих друзей как своих. В общем-то, понятно почему, по зиме заработка у него никакого, а тут мы нарисовались, с предложением хорошего дополнительного заработка. Был бы он непутевый хозяин, если бы отказался, так что решились все наши с ним дела довольно быстро, с нас корма и два империала ежемесячно, с него помещения и труд, все довольны и счастливы.

В полдень вернулся в город и остаток всего светового дня отдал тренировкам, посетил занятия, помахал шашкой, метал кинжалы по мишеням, да с одним из дромов, рослым и крепким воином клана Казак, в учебной рукопашной схватке сошелся. Ратибор, так звали этого воина, был в кулачном бою мастер, сказать нечего, мне до него еще очень далеко по умениям, да и тот же сержант Лука, который борьбе большую часть своей жизни отдал, у него ни одной схватки до сих пор не выиграл. Раз за разом, ловкими короткими ударами в корпус и подсечками по ногам, казак сбивал меня наземь, а я падал и поднимался вновь. Приемы, которые использовал против меня воин, мне были знакомы, память предков услужливо подсказывала, что и как работает в этой системе, но знать и понимать, все же совершенно разные понятия, а оттого, и мне, и братьям моим, приходилось постигать все на практике.

Часа три, не меньше, занимались мы с казаком и, уже под вечер, когда я смог приноровиться к манере боя моего условного противника, мне удалось поймать его на ударе, захватить его руки и сделать классический борцовский бросок через себя. Такого в нашем отряде еще не случалось, чтобы кто-то Ратибора на лопатки уложил и все, кто в это время находился во дворе, бросали на меня одобрительные взгляды.

Ратибор поднялся с земли, стряхнул с себя комья грязи налипшие на одежду и сказал:

— Силен ты, Пламен, видно, не зря люди говорят, что кровь в вас непростая. Ты третий человек, который меня в схватке одолеть смог.

— А другие двое кто? — поинтересовался я.

— Первый, конечно же, батька мой, ты его знаешь, Удал Славута, он меня всему учил, а второй, сотник Хорт из рода Рыси, под началом которого раньше ходил, как и ты, бури.

— Это где же ты с ним пересекся?

— Шесть лет назад, когда в истоках Итиля северные дромы против Хаима поднялись. Нас тогда из рода Казак триста всадников к ним ушло, все кто мог сражаться. Два года с наемниками в лесах резались, но все же загоняли они нас, от поселений отрезали, окружили и почти всех перебили. На родину нас только пятнадцать вернулось, четыре года прятались в плавнях, да по балкам, пока вы не появились.

— Так вас же пятеро было, с остальными что, неужели так и скрываются до сих пор?

— Нет, остальные погибли. Трое в Банзугоне попались, а десять человек на восток ушли, караваны торговые грабить, дабы семьи наши прокормить. Пару раз у них неплохо все вышло, а в третий поход попали в засаду, — сказав это, казак как-то понурился, может быть, чувствовал себя виноватым в том, что он жив, а его родовичи мертвы, хм, все может быть и не надо лезть человеку в душу.

Сказать Ратибору мне было нечего, я мог ему только посочувствовать. Вот, только, оно ему надо, это мое сочувствие? У кого из нас не спроси, так у каждого горе или беда. Не горевать надо, а мстить, не питьем хмельным обиду глушить, а кровью вражьей ее смывать. Кивнув ему, мол, понимаю тебя, направился в особняк. Уже смеркается, надо помыться, переодеться, поужинать и навестить нашу несостоявшуюся убийцу Ингу Хайлер, которая уже две недели сидит под замком в глухой комнате без окон на втором этаже возле моего кабинета, некогда кладовке для особо ценного товара.

Через час, чистый телом и душой, сытый и, по большому счету, довольный своей жизнью, я стоял перед нужной мне дверью. Ключ от нее висел рядом, на обычном гвозде и через несколько секунд я был внутри. Девушку я не видел со вчерашнего вечера, когда принес ей досье и личное дело на ее мать, директриссу сиротского приюта Эрмину Хайлер, полученное мной из Штангорда, по запросу норгенгордского отдела Тайной Стражи. Инга, опершись спиной на стену и направив взгляд в потолок, сидела на кровати, в той же самой позе, в какой я ее оставил вчера. Толстая папка с документами, описывающими жизнь, а главное, смерть мадам Эры, лежали у нее на коленях.

Пододвинув табурет, который стоял в углу комнаты, присел напротив нее и спросил, кивнув на папку:

— Ну, как?

— Это, правда? — она по-прежнему смотрит в потолок.

— Что именно?

Она всматривается в меня и говорит:

— Правда ли то, что моя мать была такой дрянью?

— Для меня и для всех остальных воспитанников сиротского приюта, она была олицетворением зла, не больше и не меньше.

— За всю свою жизнь я видела ее только три раза, и мне казалось, что моя мама самая ласковая и добрая женщина на свете.

— Конечно, мать есть мать, — пожал я плечами. — Кстати, не могу сказать, что знаю о мадам Эрмине абсолютно все, но она никогда не говорила, что у нее есть дети, да и в досье Тайной Стражи ясно сказано, что она никогда не была замужем и потомства не имела. Кроме того, имелся личный архив мадам и переписка, там тоже нет никаких упоминаний о тебе. Почему ты думаешь, что она твоя мать?

— Ну, как же, — удивилась она, — а фамилия, а ее приезд ко мне? Конечно, детства своего я не помню, только какие-то пожары, крики, вот и все, но я спрашивала папу, и он сказал, что она моя мать.

— А кто у нас папа?

— Бывший мэр Норгенгорда мэтр Самбини.

— Да, теперь понятно, почему норгенгордский чиновник, из дома которого ты стреляла, тебя покрывал и утверждал, что никого у него не было. Однако дело становится все более запутанным. Придется пообщаться с мэтром Самбини, устроить вам очную ставку, как говорят в Тайной Страже.

— Не надо, он не знает, что я решилась за мать отомстить, — вскрикнула она.

— Ладно, позже этот вопрос решим.

— Со мной, что теперь будет?

— Если ты не имеешь к нам претензий, то свободна, можешь идти куда хочешь.

— А нельзя мне с вами остаться?

— С чего бы это? — теперь уже удивился я.

— Должна же я за мать как-то отомстить, а вы, насколько я понимаю, собираетесь на войну с рахдонами.

— Не знаю, ты вроде бы, только недавно нас убить мечтала, а сейчас, нате вам, возьмите к себе. Давай поступим несколько иначе, поезжай к отцу, он личность известная, в прошлом году себе свободу в рейдерах выслужил, теперь свой отряд собирает, пообщайся с ним, а там и определишься, чего же ты на самом деле хочешь. Идет?

— Ладно, — пробурчала девушка и, впервые, я увидел, как она улыбнулась.

— Вот и ладно, вот и хорошо, — сказал я и, не закрывая дверь комнаты, ушел

После разговора с Ингой хотел направиться в кабинет, посидеть над картой и разметить конные переходы для похода, когда услышал, как внизу хлопнула парадная дверь и незнакомый мне, явно простуженный голос, спросил у парней, сидевших у входа, где он может найти Пламена. Интересно, кому это я понадобился? Спустился по лестнице вниз и увидел средних лет человека, с забавными тоненькими усиками на вытянутом лисьем личике, который требовал немедленно предоставить ему командира, то есть меня.

— Любезный, — окликнул я его, — что вы хотели?

— Мне нужен некто Пламен из рода Волка, — человек перебросил через руку плащ и горделиво вскинул острый подбородок.

— И кто вы такой?

— Меня зовут Пьетро Самбини.

Что же, этого следовало ожидать, человек с такими связями какие имел бывший мэр Норгенгорда, наверняка получил известия о том, что его дочь хотела совершить предумышленное убийство двух и более лиц. Опять таки, неожиданное исчезновение девушки из гостиницы «Добрый Вечер», могло всполошить многочисленных знакомых мэтра Самбини. Хм, только сегодня узнал о том, что бывший мэр отец Инги Хайлер, а он уже тут как тут, то ли это шутки богов, то ли случай, то ли закономерность.

— Итак, мэтр, — кивнул я Самбини, — чем могу быть вам полезен?

— Что ты сделал с моей дочерью, дром? — в голосе его появились угрожающие нотки, а правая рука, больше напоминающая тонкую птичью лапку, откинула полу плаща и легла на рукоять широкого кинжала. — Учти, рядом мои люди и если я не выйду через десять минут за ворота, они начнут штурм вашего дома.

После слов Самбини и его вызывающего поведения, парни у двери всполошились, забряцали оружием, а кто-то из них собрался бежать в казарму, воинов по тревоге поднимать.

— Спокойно! — скомандовал я дежурному наряду. — С мэтром мы все уладим без крови и взаимных претензий.

Хотел объяснить Самбини, что дочура его жива, но появилась сама Инга, как ураган пролетевшая мимо меня вниз по лестнице и бросившаяся на грудь своего родителя. Все смешалось, растерянный Самбини, слезы его дочери, всхлипы. Ох уж эти встречи и расставания близких людей. Пару минут смотрел на это, не хотелось прерывать столь идиллическую встречу, но я все же окликнул Самбини:

— Мэтр, дайте команду своим наемникам на улице, а то, знаете ли, всякое может случиться и не хотелось бы, чтобы кто-то пострадал.

— Да-да, конечно, — он торопливо кивнул и покинул наш особняк.

Впрочем, отсутствовал он недолго и через час Самбини появился вновь. Дежурный наряд был предупрежден о его возможном повторном появлении и мэтра незамедлительно провели в кабинет, где я сидел в обществе своих братьев, вернувшихся из города.

Самбини расположился напротив нас, спиной к выходу, и сказал:

— Я благодарен вам, дромы, за то, что вы не убили Ингу. На вашем месте я просто уничтожил бы того, кто на мою жизнь покусился, а только потом разбирался, в чем же дело.

— Так сложилось, — усмехнулся Звенислав и посмотрел на меня.

— Тем не менее, — мэтр был серьезен, — я вам обязан и у меня есть, что вам предложить.

— Для начала, — в разговор вступил я, — хотелось бы выяснить один вопрос. Мать вашей дочери, действительно, мадам Эрмина Хайлер?

— Нет, и даже более того, Инга моя родственница, но не дочь. Сейчас, когда идет война с рахдонами, это уже не тайна.

— Может быть, расскажете, как же так сложилось, что она записана на фамилию Хайлер?

— Инга дочь вождя Булана из клана Воителей, того самого, который одиннадцать лет назад привел караван с детьми в Штангорд. Он попросил меня приютить и спрятать его ребенка, но все надо было сделать быстро и так, чтобы никто не знал, что она уцелела. Кроме Эрмины Хайлер под рукой никого не оказалось, и ребенок был записан на нее. Позже, когда Булан попал в ловушку и был казнен, все официальные бумаги были мной выкуплены и уничтожены, но Эрмина шантажировала меня, грозясь передать рахдонам некие сохранившиеся у нее документы, и мне приходилось ей платить, а Инга, что же, я никогда не задумывался, что она может боготворить такую женщину. Все мы совершаем ошибки и эта моя. Вовремя не объяснил девчонке всего и избаловал ее, позволяя жить в своих фантазиях, а она чуть было не наделала глупостей.

— Отставим лирику и душевные терзания на потом, мэтр, — Курбат был настроен по деловому и более прагматично, чем мы со Звениславом. — Что вы хотели нам предложить?

Самбини улыбнулся и ответил:

— Вот, хоть у кого-то из вас деловая хватка присутствует, и это есть хорошо, значит, не пропадете. Итак, — он по очереди всмотрелся в каждого из нас и остановил взгляд на мне, — когда вы идете в степь?

— Через три недели, — ответил я.

— Хорошо, мой отряд пойдет с вами и окажет помощь.

— Не думаю, что это хорошая идея, мэтр, в этом походе добычи не предвидится, а потери будут большие. Да и велик ли ваш отряд?

— У меня под рукой три сотни самых отъявленных наемных головорезов из Аппена, а насчет добычи не переживайте, такой человек как я, никогда пустым домой не вернется.

Мы переглянулись, Звенислав пожал плечами, а Курбат только зубом цыкнул, понятно, решение снова скинули на меня.

— Когда ваш отряд будет готов выступить? — спросил я его.

— Мои воины уже возле города, на сборы мне потребуется трое суток, — он поднялся. — Понимаю, вам необходимо все обсудить, а потому, позвольте покинуть вас, молодые люди. Завтра я снова навещу вас и вы дадите свой ответ.

Проводив легендарного махинатора до двери, вернулся к братьям. Каждый думал о чем-то своем, и мысли мои перескочили на предстоящий рейд. Что нас ждет в этом походе? Снова грязь, дорога, кровь и родная степь, которая нам милее и дороже всего, что мы имели здесь. Да, можно было остаться в Норгенгорде, в относительной безопасности, тепле, сытости, при деньгах. Однако кем бы мы тогда были для самих себя? Обычными мигрантами, променявшими свою жизнь, на ее подобие. Только там, на бескрайних ковыльных просторах, мы дома.

Прервав мои размышления, Звенислав толкнул меня в бок, и задал вопрос:

— Так что, Пламен, предложение Самбини принимаем?

— Да, от трехсот неплохих бойцов отказываться не стоит. Правда, мутный он какой-то, все время чего-то недоговаривает.

— Ты тоже заметил? — спросил Курбат.

— Заметил и, скажу так, за таким человеком как Самбини нужен глаз да глаз. Кстати, — я вопросительно кивнул Курбату, — как ваши дела, что выходили сегодня?

— Да, нормально все, не переживай, припасы закуплены, снаряжение подготовлено, так что можем, хоть завтра, весь наш отряд в путь двинуть. Остается только дождаться воинов Ольга Быстрого Меча, да обещанных Штенгелем штангордских кавалеристов и жрецов. Все идет по плану, через три недели в путь.


Глава 2 Хаим | Кровь за кровь | Глава 4 Пламен