home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 19

Тимошкин не заставил себя долго ждать. Он приехал к десяти утра, после курьера фирмы (который привез для Анны Григорьевны почту), и сразу же попросил, чтобы ему сварили кофе, да покрепче. Капитан выглядел немного уставшим, а его помятый серый костюм казался припорошенным пылью.

– Это все деяния Щурова, – отдал он, отдавая Паленому дискету. – То есть, те, которые нам удалось зафиксировать. Большинство из них имеют весьма слабую доказательную базу, сразу предупреждаю.

– Что так?

– Наш народ очень не любит судейских. Историческая память, знаете ли… Поэтому исполнять свой гражданский долг в качестве свидетелей наши люди не рвутся.

– Только ли в этом причина?

– Не только. Кого подкупили, кого запугали, ну, а некоторые уже на небесах и жаждут побыстрее встретиться со Щуровым, чтобы сказать ему прямо в лицо (или что там от человека остается, когда он отправляется в загробный мир), что он большая редиска, нехороший человек.

– Думаю, что от этого ему в заоблачных высях будет ни холодно, ни жарко.

– Как сказать… В Библии написано, что грешникам уготован ад.

– Я совершенно не сомневаюсь, что Щуров, дабы замолить свои грехи, где-нибудь построил церквушку за свой счет. Так что он уже получил индульгенцию. Негодяи большого калибра очень предусмотрительны.

– Насчет церквушки вы попали прямо в яблочко, – ухмыльнулся Тимошкин. – Есть такой факт. Правда, он числится там одним из спонсоров.

– Ну вот, у него уже и компания есть, чтобы не скучно было ходить в райские кущи на пикники.

Тимошкин как-то странно посмотрел на Паленого и сказал не без ехидства:

– Между прочим, ваша дражайшая супруга, Александр Игнатьевич, тоже числится в списках жертвователей на этот храм Божий.

– Не знал. Вернее, забыл, – спохватился Паленый. – Ну что же, тем лучше. Теперь можно не беспокоиться хотя бы о прощении грехов. А то в последнее время что-то много разных забот на меня навалилось.

– Да и грехов у вас прибавилось…

– Не возражаю. Думаю, что вскоре их будет еще больше.

Тимошкин с невольным уважением посмотрел на закаменевшее лицо Паленого и сказал:

– Только не забывайте, что карать преступников – не ваша прерогатива. Будет обидно, если вы переступите черту.

– Есть предложение заняться делом, – резко молвил Паленый. – Душещипательные беседы оставим на потом.

– Не возражаю.

– У вас есть какие-нибудь новости?

– К сожалению…

– То есть?..

– Меня начали прессовать.

– Даже так… Каким образом?

– Ну, для начала мне подкинули еще несколько дел. Мелочь, конечно, но все равно они требуют времени. А его и так в обрез.

– Это все?

– Нет. Еще был разговор по душам с моим непосредственным начальником. Правда, он ходил вокруг да около, так как знает, что я не терплю, когда на меня давят, но осторожно намекнул, что мне не следует чересчур усердствовать при расследовании вашего дела.

– Он что, работает на мафию?

– Не думаю. Как это говорится – "в порочащих связях не замечен". Но у него есть ахиллесова пята – приближается время выхода на пенсию. Вот он и не хочет, чтобы ему дали под зад коленом и вышибли из органов только потому, что не откликнулся на просьбу кого-то из "отцов" города. Ведь в таком случае накроются все надбавки за выслугу лет, да и сама пенсия будет урезана как минимум наполовину. Его можно понять.

– Можно, – согласился Паленый. – В общем, резюмирую вышесказанное, пока не видно особых преград на вашем пути. Мне так кажется.

– Да. Если бы он одно "но". Вчера вечером я встретил старого знакомого. Это вор со стажем, которого для начала я посадил на три года, а при следующей встрече спас от длительного срока. Его подвели под монастырь деловые (уж не знаю, за что), повесив ему на шею "мокруху". А я раскрутил эту историю и поставил все на свои места. Так вот он предупредил меня, что на вашем деле я могу потерять не только погоны (пусть их), но и голову.

– Откуда у вашего знакомого такие сведения?

– Шимон много чего знает.

– Шимон?..

– Это у него такая кликуха. Вообще-то его зовут Семен, а фамилия самая, что ни есть, русская – Зацепин, но среди ворья упорно бродили слухи, что мамка у него была еврейкой.

– Понятно. А более конкретно он ничего не сказал?

– Нет. Потому что не знает, откуда подул ветер.

– А если попросить его разузнать?

Тимошкин ухмыльнулся и посмотрел на Паленого как на несмышленыша.

– Вы понятия не имеете, что такое воровской мир, – сказал капитан. – Шимон и так чересчур много сказал. Он никогда не подпишется на роль стукача.

– Что ж, в этой ситуации можно утешиться тем, что наши противники и не думают ложиться на дно. А значит, есть шанс поймать их на крючок.

– Только шанс этот попахивает могилой.

– Я вас предупреждал, что будет нелегко и опасно.

– Будем считать, что я не внял разумным доводам… – Тимошкин полез в нагрудный карман и достал оттуда вчетверо сложенный листок. – Мы опознали еще одного жмурика. Это некий Сайдулла Бекоев, чеченец с осетинскими корнями. Очень опасный и таинственный тип. Похоже, именно он возглавлял напавших на вас бандитов.

– А почему таинственный?

– Он в розыске с девяносто шестого года. Сначала воевал в Чечне, затем надолго исчез за границей, а в две тысячи втором вдруг вынырнул в Москве. Но уже с грузинским паспортом и новой "легендой". Его взяли случайно, в ресторане, за компанию с известным чеченским рецидивистом, но по дороге в отделение милиции он сбежал, при этом убив двух милиционеров. Так что вас можно поздравить – вы завалили крупную фигуру.

– Крупную?..

– Им заинтересовалась местная служба безопасности. А теперь они ждут гостей из столицы. Поэтому не исключен вариант, что вас опять начнут мытарить допросами.

– Мне уже не привыкать, – хмуро буркнул Паленый. – Интересно, что этому Сайдулле понадобилось в нашем городе?

– Как видно, это не только вас интересует. Кстати, такой поворот событий нам на руку. ФСБ обязательно будет отрабатывать его связи, гляди что-то ценное для нас и всплывет.

– Хорошо бы… – Паленый немного поколебался, но затем решился: – Мне хотелось иметь сведения еще о некоторых друзьях-приятелях нашей семьи.

Тимошкин пристально посмотрел на него и сказал:

– Нет, вы положительно имеете какую-то версию всех этих событий. Не поделитесь?

– Это преждевременно. Подойдем к проблеме с двух сторон – вы снизу, а я сверху. Так будет более эффективно.

– Вы рассуждаете, как настоящий профессионал. У меня создается впечатление, что вам пришлось поработать в органах. И не обязательно в милиции.

– Помилуй Бог… – Паленый изобразил простодушную улыбку. – Есть такая наука – логика. Вот она мне и подсказывает, что нужно отрабатывать все версии, даже самые невероятные с точки зрения здравого смысла.

– Так и нас учили, – кивнул капитан. – Да вот беда – на большое количество версий требуется очень много времени. А где его взять при нашей загруженности? Это только в книгах и кино опер только тем и занимается, что долго и упорно идет по одному следу. Такое бывает только в том случае, когда создается специальная бригада для расследования какого-нибудь резонансного дела.

– Что касается вашего начальства, то этот вопрос, надеюсь, мы решим. Придется опять лезть в верха, но куда денешься. Мы с Анной Григорьевной боремся за свои жизни и не позволим, чтобы вам вставляли палки в колеса.

– Надеюсь, это у вас получится.

– Получится, – ответил Паленый, но без внутренней уверенности – лишь бы подбодрить Тимошкина.

– Что ж, тогда дайте мне фамилии тех, кто вас заинтересовал.

Паленый назвал четверых: Лизку, Ника, Жоржа-винокура и Семена Марковича. Почему его выбор пал именно на этих людей, он объяснить не мог даже самому себе. Возможно, сработала интуиция, а может, еще что-то, какие-то подозрительные нюансы в поведении этой четверки.

Он с удивлением обнаружил, что начинает думать как-то по-другому, более мощно и продуктивно. Когда Паленый жил на свалке, его мысли были скудны и однообразны: как бы заработать какую-то копейку и где взять лист жести или кусок толя, чтобы накрыть проржавевшую насквозь крышу своего жилища.

Теперь же Паленый, анализируя ситуацию, сложившуюся вокруг семьи Князевых, оперировал такими соображениями и категориями, о которых совсем недавно не имел ни малейшего понятия. Откуда все это? Данный вопрос ставил его в тупик.

Незнакомые слова сами просились на язык, и Паленый точно знал, что они обозначают; ему было хорошо известно, как работают правоохранительные органы и каким образом происходит отработка версий преступления; наконец, он стал разбираться в психологии людей, чего раньше за собой не замечал.

И только все, что касалось бизнеса, казалось ему китайской грамотой. Конечно, в принципе он понимал, как и при помощи чего движется эта сложная машина. Но не более того. Все остальное было для него темным лесом.

Поэтому Паленый старался избегать разговоров на эту тему, как ни старалась Анна Григорьевна переломить ситуацию и вызвать в нем интерес к работе фирмы. Он по-прежнему прикидывался заторможенным и отделывался общими фразами.

Когда Тимошкин ушел, он сел за компьютер. Его приобрели по просьбе Паленого, что сильно порадовало Анну Григорьевну.

Он не стал задумываться над тем, почему ей было по душе его желание приобщиться к достижениям современной цивилизации. Паленый все больше и больше убеждался в том, что женская логика – это непаханое поле, и ему вовсе не улыбалась безнадежная перспектива выступать в роли очередного оратая. В данный момент его интересовали совсем другие вещи.

Включившись в программу, он довольно хмыкнул – кто-то пытался взломать файл, на котором хранились материалы, касающиеся нападения бандитов. И не только.

Едва компьютер был установлен и подключен к сети, Паленый сразу же все, что можно, закодировал. Так что теперь посторонние не могли снять информацию, которая копилась на электронных носителях, не зная шифров.

И снова он удивлялся, откуда у него такие знания по части профессиональной работы на компьютере…

Паленый понял, что компьютер включала Анна Григорьевна. Кроме нее и Маргоши, никто не заходил в его комнату. Но Маргоша вообще сторонилась всякой техники, в том числе и бытовой; она даже боялась включать посудомоечную машину.

Значит, Анна… Что ей было нужно?

Домыслить он не успел. Анна Григорьевна появилась в его комнате собственной персоной. Паленый едва успел переключиться на Интернет, чтобы она не увидела, кто фигурирует на экране монитора. Там как раз появилась первая страница досье на Щурова.

– Доброе утро, – сказала Анна Григорьевна и присела сбоку от стола, на котором находился компьютер.

– Доброе… – неприязненно буркнул Паленый, который в этот момент ругал себя на все заставки за то, что не закрыл комнату на ключ.

Она словно и не заметила его дурного настроения. В руках Анна Григорьевна держала обычную картонную папку без надписи.

– Мне бы не хотелось, чтобы между нами были какие-то недомолвки, – сказала она необычно мягким голосом. – Посмотри…

Анна Григорьевна положила папку перед Паленым. Он машинально открыл ее… и увидел фотоснимок Есесеича! Старый бомж был сфотографирован на пороге своей халупы. Он смотрел исподлобья, а на его лице застыла кривая недоверчивая улыбка.

– Ну и что? – стараясь быть спокойным, спросил Паленый.

– Я была уверена, что ты догадаешься, зачем мне понадобилось расспрашивать о том, где тебе делали пластическую операцию…

Паленый промолчал. Он внутренне сжался, ожидая продолжения давно назревшего разговора.

– Я дала задание знакомому частному детективу, и он весьма добросовестно выполнил свою работу, – между тем продолжала Анна Григорьевна.

– Теперь ты довольна? – резче, чем следовало бы, спросил Паленый.

– Не сердись… В этом нет ничего зазорного. Мне до сих пор не дает покоя история с твоим странным исчезновением. Теперь, после всех событий, я начинаю думать, что авария, в которую ты попал, не случайна. В чем я почти убедилась, когда прочитала отчет детектива.

– И что ты там вычитала? – Паленый демонстративно закрыл папку.

– То, что твое возвращение – настоящее чудо.

Анна Григорьевна не сводила с него глаз, и Паленый чувствовал себя очень неуютно. Он был словно в перекрестье прицела винтовки снайпера, и ему хотелось, чтобы этот разговор закончился как можно быстрее.

– Чудес в жизни не бывает, – ответил Паленый. – Есть судьба. И все, что к ней прилагается. В том числе и страдания. Я эту чашу испил до дна. А может, и нет. Кто знает.

– Бедный… – Анна Григорьевна быстрым движением нежно погладила его по щеке.

И тут же, смутившись спонтанного порыва, быстро отдернула руку.

– Не нужно меня жалеть, – грубо сказал Паленый. – Я всего лишь использовал свой шанс.

Фраза явно была двусмысленной, и сказал ее Паленый не просто так. Он хотел посмотреть на реакцию Анны Григорьевны. Кроме того, грубость Паленого происходила из замешательства – он не ожидал от нее таких телячьих нежностей. С чего бы?

Но Анна Григорьевна не поддалась на уловку Паленого. Она смотрела на него с состраданием, и в ее взгляде не было ничего такого, что вызывало бы противодействие с его стороны.

Что это с ней? – удивленно подумал Паленый. Такой Анну Григорьевну он еще не видел. Или она и впрямь поверила, что перед нею настоящий Князев?

Нет, это невозможно! Хотя…

По бумагам – Паленому даже не нужно было заглядывать в папку – все выходило на то, что безвестный бомж со свалки и впрямь мог быть Князевым. Точную дату появления Паленого на свалке не раскопал бы даже гениальный сыщик. Паленый и сам ее не помнил.

К тому же, похитители, превратившиеся в убийц, могли некоторое время держать Князева взаперти, добиваясь, чтобы он выдал какие-нибудь коммерческие тайны, вспомнил Паленый синяки и ссадины на лице покойника.

Что касается внешности, то он и сам удивлялся своей схожести с Князевым. Казалось, что после пластической операции в него вселилась душа мужа Анны Григорьевны, каждодневно и неустанно формирующая новую личность. Он даже двигаться стал по-другому.

Впрочем, это могло ему только казаться…

Тем временем Анна Григорьевна продолжала разговор:

– Боюсь, ты был прав насчет нашей фирмы.

– В чем именно?

– В том, что на нас началась атака по всем фронтам.

– Я такого не говорил.

– Ты предлагал все продать и уехать за рубеж.

– А… Предлагал. Ты согласна?

– Об этом пока речь не идет.

– Пока? Значит, у тебя тоже появились такие мысли?

– Нет! Бизнес – это каждодневная борьба за выживание. Ты должен бы это помнить.

– Должен, – согласился Паленый. – Но когда борьба переходит в "горячую" фазу, когда на кон поставлены человеческие жизни, вариантов остается немного. Тем более, что мы не знаем, откуда дует ветер.

– А если бы знали, что тогда?

– Тогда борьба вступила бы в фазу нейтрализации врага.

– То есть?..

– Ты не можешь догадаться или делаешь вид, что не понимаешь, о чем я говорю?

– Хочешь сказать, что нужно применять методы наших противников?

– Если враг не хочет отступить и продолжает вынашивать кровожадные замыслы, его уничтожают, – отчеканил Паленый.

– Саша, что ты такое говоришь!?

– То, что думаю. Заказные убийства практически недоказуемы. Этот тезис подтвержден практикой. Даже если мы узнаем имя заказчика, без железных фактов в суд нечего и соваться. Но где их взять? Остается последнее – устранение противника по жесткому варианту.

– Тогда мы станем преступниками.

– А как прикажешь поступить с врагом, который решил идти до конца?

– Не знаю.

– То-то же. Нам не оставляют иного выбора. Естественно, за исключением бегства за границу. Но тебе жаль расставаться с мечтой… – Паленый хмуро ухмыльнулся.

– Да, жаль! Сколько времени, нервов, сил и энергии вложено в дело – и так бездарно отдать его в чьи-то грязные руки. Это выше моих сил.

– Тогда готовься к худшему.

– Оно уже приблизилось.

– Что ты имеешь ввиду?

– Нам отказано в кредите.

Нам! Это ново. По крайней мере, применительно к бизнесу.

– Семен Маркович?.. – попробовал догадаться Паленый.

– Почему ты так решил? – удивилась Анна Григорьевна.

– Но он же твой друг.

– Хороший приятель, – сердито поправила его Анна Григорьевна.

– Пусть так, – легко согласился Паленый. – Тогда почему он не выручит тебя?

– Я уже брала у него кредит. Как раз для его погашения мне и нужны заемные средства.

– Вот те раз… А раньше ты о чем думала? Почему не позаботилась о накоплении нужных для погашения кредита средств?

– Я позаботилась, – сердито ответила Анна Григорьевна. – Но тут подвернулась очень выгодная сделка, и я вложила в нее все свободные средства.

– Я так понимаю, это товар…

– Да.

– Продай его и вырученные деньги переведи в банк Семена Марковича.

– Легко сказать – продай. Для этого требуется время. Как минимум два месяца.

– А Семен Маркович не может отсрочить погашение кредита?

– Нет.

– По какой причине?

– У него самого сложное положение. Какие-то финансовые проблемы, я не стала допытываться.

– Значит, он настаивает на своевременном возврате денег…

– Настаивает.

– Тогда реализуй товар по бросовым ценам – лишь бы вернуть кредит.

– Все не так просто, как ты думаешь. Товар – это большая партия телевизором с плазменным экраном, новинка. Можно сказать, последний писк телевизионной моды. Спрос на такие телевизоры в нашем регионе очень большой, а главным поставщиком электронной техники является наша фирма. Поэтому я была уверена, что оптовики быстро опустошат складские помещения. Но едва товар поступил на склад, как тут же никому неизвестное общество с ограниченной ответственностью выбросило на рынок точно такую модель, притом почти в два раза дешевле, чем мы. Для нас это крах.

– То есть, они поставили цену ниже закупочной?

– Выходит, что так.

– Странно, чтобы не сказать больше…

– Еще как странно, – откликнулась Анна Григорьевна.

– Кто-то идет на большие убытки, лишь бы нам насолить. А как называется эта контора?

– ООО "Генезис".

– Да, у наших граждан фантазия бьет ключом… Такие наименования фирм придумывают, что ни в сказке рассказать, ни пером описать.

– Нам нет дела до названия. Узнать бы, кто стоит за этим "Генезисом"…

– Плевое дело. Юридический адрес этой конторки у тебя есть?

– Это было тайной, но для меня постарались мои друзья из налоговой инспекции. Так что с этим все в порядке.

– Вот и ладушки. Я займусь этими "конкурентами". А что касается кредита, то тут нужно хорошо подумать. Уверен, что ты найдешь выход из этого трудного положения.

– Выход есть.

– Какой?

– Мне дают деньги под залог недвижимости.

– Наличкой? – догадался Паленый.

– Да.

– И, наверное, хотят, чтобы этим залогом был офис.

– И тут ты угадал.

– Умно… – пробормотал себе под нос Паленый.

– Что ты сказал? – спросила Анна Григорьевна.

– Говорю, что комбинация задумана незаурядным человеком. Взяв деньги, ты останешься ни с чем.

– Каким образом?

– Представь себе вариант: ты берешь деньги, отдаешь их Семену Марковичу, а спустя деньдва кто-то поджигает или взрывает склады фирмы. Как тебе такой поворот?

– Это… это невозможно!

– Почему? Или на складах в качестве охраны задействован милицейский спецназ?

– Нет. Там вольнонаемные люди. Но с оружием!

– Не будь наивной, – поморщился Паленый. – Их разоружат в два счета. Вспомни, кто на нас напал. Это профи. Тот, кто их спустил с цепи, наймет еще столько же и тоже людей бывалых. Так что в этом плане у нас нулевые шансы.

– Но тогда офис придется отдать за долги…

– Кто в этом сомневается? Причем, по бросовой цене. Ведь такое здание стоит намного дороже тех денег, что тебе предлагают для погашения кредита. Не так ли?

– Так.

– Вот видишь, как ловко тебя пытаются обуть.

– Неужели Семен Маркович?.. – В голосе Анны Григорьевны прозвучало отчаяние.

– Замешан в этой афере? – закончил ее мысль Паленый. – Не знаю. Можно только предполагать. Ты больше его знаешь, чем я. Но – не пойман, не вор. Его причастность к нашим бедам еще нужно доказать.

– В таком случае мне нужно ехать в Москву, – поднимаясь, решительно сказала Анна Григорьевна. – Там у меня есть друзья. Надеюсь, они помогут.

– Разумно, – одобрил Паленый.

И мысленно порадовался – если она на некоторое время уедет из города, у него будут развязаны руки. Не нужно будет думать, как ее защитить и каким образом ускользнуть из-под бдительного надзора.

В случае отъезда Анны Григорьевны он станет в доме главным, а значит, охрана будет подчиняться ему беспрекословно.

– Надо срочно усилить охрану складов, – сказал Паленый уже в спину Анне Григорьевне, которая направилась к выходу.

– Я распоряжусь, – сухо ответила она и скрылась за дверью.

Паленый некоторое время смотрел ей вслед со странным томлением в груди. А затем перевел взгляд на стол. Папку с отчетом частного детектива Анна Григорьевна забыла. Или оставила намеренно.


Глава 18 | Жизнь взаймы | Глава 20