home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



13 мая 2004 года, Санкт-Петербург

Я совершенно не помню, как моя жизнь начиналась, мал я тогда был, одним словом. Однако теперь, сидя в камере отделения милиции с разбитым лицом и несколько отбитыми внутренностями, уже могу чётко сказать, как моя жизнь закончилась. Нет, она ещё совсем не закончилась, но тут уж к гадалке не ходи, недолго на этом свете побуду. Потрепыхаюсь ещё немного и всё, судя по тем бумагам, которые меня вчера уговаривали подписать, с такими фактами биографии долго не живут. Вернее — это смотря кто. Кто-то живёт, а на ком-то делают статистику. Вот ведь попал-то, дурень.


Мои неприятности начались чуть больше года назад, когда дражайшая супруга подала на развод. И ведь совсем не красавица-баба, а туда же, красивой жизни ей хочется. Да не с таким 'уродом-пролетарием', по её словам, как я, у которого ни среднего 'мерса', ни понтового 'лексуса' нет и никогда не будет. Ну не вор и торгаш я, а простой и честный работяга. Нет, не очень уж простой, но действительно честный, даже с завода при советской власти ничего не таскал, всё как-то сам. Хотя нет, вру, по мелочи что-то было, впрочем, это были совсем мелочи, по сравнению с другими. Сторонние заказы, естественно, брал, руки откуда надо растут и голова имеется, любую механику и любую электрику могу делать, с оптикой не то что на уровне гения, но разбираюсь, компьютеры и прочее тоже, но всё или дома или в гараже, и все деньги в дом, всё ей, суке вздорной. А теперь она меня решила променять на какого-то айзера. Вот ведь идиот, отпустил её одну отдыхать в Египет, всё работа, работа, некогда мне самому отдыхать. Да и жару я, если честно, психологически плохо переношу, чтобы по югам кататься. Нашла она там себе хахаля, тоже здешнего откуда-то из Москвы. И дочку, сука, туда теперь тянет, вот этого ей не прощу никогда. Пусть сама по мужикам таскается, подстилка чурекская, а ребёнка нефиг портить. Эх, просто зло берёт, как обо всём этом думаю, на душе так паскудно, что в жизни никогда словами не выражался.

Что теперь поделать, сам ведь во всём виноват, если хорошо подумать. Жена на пять лет моложе меня, да и внимания всегда ей хотелось, вместе с деньгами, естественно. А где я эти деньги беру и сколько на их заработок времени уходит, ей как-то и неинтересно было. Мои мол проблемы.


Далее был сложный бракоразводный процесс, который оставил меня буквально в одних штанах. Квартира и машина отошли ей, гадине. Тут я сам идиотом был, понадеялся на неё, когда оформляли приватизацию. Благо это действительно её родителей квартира была изначально, мою двушку почти в центре Питера мы продали, а на вырученные средства сделали евроремонт её трёшке и купили неплохой домик в пригороде для её родителей, чтобы освободить квартиру для нас. Мои родители в Нижнем Новгороде живут, я и сам оттуда родом. После института и службы в войсках, я поступил на завод ЛОМО инженером. Просидел полтора года в заводском КБ, а потом ушел в работяги, им денег больше платили и квартиру быстрее давали. А мне-то что, я и руками и головой хорошо работаю, а тут новое оборудование, станки забугорные с программным управлением в дело пошли. Вот и стал я по их части специализироваться. Тут интересная механика и всё остальное, два года программирование осваивал, особенно всякие контроллеры, интерфейсы и промышленные протоколы. Станки-то наши закупили, уж как прошли через тамошние ограничения на торговлю с СССР, не знаю, а запчастей хрен. Станки периодически ломаются, как и всё так или иначе созданное руками человека, а заменить вышедшее из строя нечем. Приходилось что-то своё хитромудрое выдумывать, на место сдохшей буржуйской электроники. Пусть места больше занимает, но работает, а главное, понятно как, в отличие от того, что намудрили немецкие инженеры-конструкторы. Интересно, они там сами хоть понимают что делают? Столько лишнего накрутили, столько имеющихся ресурсов не используется, а вот нормального резервирования и запаса прочности нет. Набрался я всякого разного опыта тогда, меня потом в командировки с похожими проблемами по всему Союзу гоняли. Хорошо хоть денег платили и хату вне очереди дали. Купил машину вне очереди по заводской разнарядке, и стал совсем видный молодой мужчина в славном городе Ленинграде. Вот и клюнула на меня будущая супруга-изменщица. Эх, молодость, молодость, что же я сразу её сучью сущность не разглядел-то? Но теперь поздно жалеть…


Но беда не приходит одна, едва я разобрался со своей теперь уже бывшей, как начались проблемы с работой. Уже два месяца как я стал безработным. Сокращение штатов у них, понимаешь, нет бы контору со всей бюрократией сократить, этих наоборот, ещё больше набрали, а нас, работяг, на улицу. Хорошо хоть выходное пособие заплатили, не очень много, как хотелось бы, но хоть так, пока перебиться можно, не сильно напрягаясь отсутствием денег. Деньги, впрочем, у меня были, так как хватало своих заказов. Можно было даже задуматься над идеей собственного бизнеса, мастерскую какую открыть, благо для этого почти всё имеется, но я себя знаю, не потяну всю эту официалку. Общение с государством и всё прочее, никаких нервов не хватит. Можно халтурить неофициально, но тут тоже делиться придётся. А вот в том, что заработаю ещё и на партнёра, который всем этим займётся, или на бандитскую крышу, я был далеко не уверен. Сидеть же сложа руки или перебиваться мелкими заказами не в моём духе, хотелось восстановить нормальную жизнь, женщину, наконец, другую найти, я же ещё вполне полноценный мужик. Раньше на меня женщины сами бросались, нет, вру, конечно, не бросались они, но как-то вот так случайно оказывались рядом, не особо надолго задерживаясь из-за моего неспокойного образа жизни, пока я не женился. Уже месяц я активно искал работу, но по моей основной специальности сейчас мало предложений. Заводы на ладан дышат, производить у нас, видите ли, невыгодно. Требуются всякие охранники, да адвокаты, всякий обслуживающий нынешних хозяев жизни персонал. Я бы туда может и пошел, но противно. Ещё можно пойти к фирмачам на автозавод, там есть целый список вакансий. Однако они там предлагают только у конвейера стоять, тупо гайки крутить, и без особых перспектив. К оборудованию они только свой, забугорный персонал подпускают. Да и платят не то чтобы очень хорошо. Были неплохие варианты ехать в другие города, в ту же Москву, к примеру. Там работы пока хватает, но я уже привык к своему Питеру и не очень хочу его на что-то менять. Разве что если совсем туго станет. Не думаю, что окажусь совершенно никому не нужным. И вот вчера в интернете я нашел приглашение на работу в автосервис по всяким иномаркам, у них там всякой электроники много стало, а разбираться с ней некому. Как раз по моему профилю работка, с неплохими деньгами и богатыми перспективами. Сходил, поговорил с потенциальным работодателем, мы понравились друг другу, тот сказал, чтобы я что хоть завтра выходил на работу, этой самой работы непочатый край. Даже аванс предлагал выписать в честь удачного трудоустройства, но я отказался. Не хорошо это брать деньги до работы, плохая примета. Вот тогда я даже успел подумать, что наконец, кончилась эта затянувшаяся 'чёрная полоса' моей жизни, ага, сейчас, кончилась 'чёрная полоса', да началась полная 'задница'. На обратном пути от нового места работы к дому всё и произошло…


Скрипнула заслонка глазка камеры, похоже, за мной пришли.

В этот раз меня даже совсем не били по дороге в кабинет местного опера и вели очень аккуратно, странно…

— Ну, заходите, Василий Петрович, — за столом в кабинете сидел крепкий мужчина лет сорока с короткой стрижкой и очень живыми серыми глазами, смотревшими на меня с некоторым сочувствием, — что же вы так, голубчик, подставились-то по глупому, — с явным сожалением в голосе произнёс он, указывая мне на стул.

За нами закрыли дверь, в кабинете никого больше не осталось. Внутри у меня было полное равнодушие и даже реальное спокойствие. Нет, я не собирался смириться со своей судьбой, однако пока не представлял, что ещё могу сделать.

Интересно, что будет в этот раз? Если вчерашние опера были 'плохими полицейскими' из голливудского кино, пытаясь заставить меня подписать нужные им показания, то этот, стало быть — 'хороший полицейский', и меня сейчас начнут уговаривать сделать всё то же самое миром. Вчера били 'демократизаторами' (милицейская резиновая дубинка), не очень сильно били, надо отметить, но весьма чувствительно и со знанием дела, а сегодня будут давить морально? Пообещают держать в камере без соседей-уголовников, сократить будущий срок и всё такое, даже если сами прекрасно знают, что я совершенно ни в чём реально не виноват?

— Итак, — начал свою речь нынешний хозяин кабинета, — я следователь по особо важным делам Петров Сергей Степанович, теперь я буду вести ваше дело.

— И что вы напишите в этом деле, опять предложите подписать всё то, что мне тут вчера так настойчиво предлагали? Не подпишу, что хотите, то и делайте! — я почему-то совершенно не сомневался в себе, и своих силах противостоять милицейскому произволу, хотя это, скорее всего, была всего лишь такая психологическая защита.

— Нет, не предложу…, хотите курить или чаю? — следователь положил на стол пачку сигарет и зажигалку, тон его голоса не внушал страха, и был реально дружелюбен, что я успел отметить про себя.

— От чая не откажусь, а вот курить, никогда не курил.

Да и вообще запах сигарет всегда вызывал у меня раздражение. Однажды в детстве мне совсем мальцу старшие подростки дали затянуться цигаркой, я долго кашлял и с тех пор ненавижу табачный дым.

— Ладно, — сказал следователь, включив электрический чайник, стоящий на подоконнике, — сейчас поспеет, подождите.

Пять минут мы сидели молча, потом закипел чайник и Сергей Степанович налил два стакана кипятка себе и мне, кинув в них заварные пакетики 'липтона' и по паре кусков сахара. Явно следователь не первый раз бывал в этом кабинете местных оперов, знал где тут всё лежит. Я взял в руки стакан в алюминиевом подстаканнике, размешивая жгущей пальцы алюминиевой ложечкой сахар, постукивая ей по краям стакана. Пить мне действительно хотелось, в милиции меня поить и кормить пока ещё никто не собирался.


— Ну вот, теперь можно говорить о вашем деле, — следователь устало вздохнул, как бы показывая, как же ему надоело заниматься такими делами и такими подследственными как я.

— О каком таком деле, — я решил попробовать покачать права, коли прямо сейчас побоев не ожидается, — неужели вы не видите, что моей вины ни в чём нет? — попробуем покачать права, раз меня явно не прессингуют, может чего расскажут случаем.

— Хм, вы правы, Василий Петрович, вины вашей действительно нет, но есть ответственность в силу некоторых обстоятельств. Просто по факту возникновения этих самых обстоятельств, тут уж ничего не поделать.

— То есть как так, ничего не поделать?

— А вот так. Вы хоть представляете, кого вы вчера убили?

— Я убил? — у меня упал голос, и задрожали руки.

Впрочем, да, могло такое быть, там всё так быстро получилось, нападавших на меня подонков было пятеро, и двое из них были с ножами. Им-то и перепало в первую очередь. Просто на одних рефлексах сработал, как в армии научили. Я не то что бы какой борец, однако, смолоду умел за себя постоять, да и дрались пацаны нашего района часто. И в армии, когда нечего было делать, да-да, для нас, 'пиджаков', такое иногда было реально, учился наносить вред чужому здоровью. Мы тогда лётчиков обслуживали, новую технику в Афганистан на испытания отправляли, а сами мы шли в комплекте с ней. Вот и натаскались вместе с десантниками, дислоцированными при авиабазе. Понятное дело, десантура на нас смотрела свысока, мы им не чета, но поскольку постольку вместе с ними могли в бою оказаться, нас тоже стрельбе и рукопашке учили. Не особо тщательно, просто чтобы нас постоянно охранять не требовалось. А марш-бросками по окрестностям аэродрома так вообще конкретно достали, хорошо, что я силой и здоровьем не обижен, дыхалка хорошая. Ко всему прочему технический персонал учили тому, что делать, если случайно оказался в боевой ситуации. При нападении врага на аэродром, к примеру. Тут и общие принципы выживания под огнём, и методы отражения атаки агрессоров подручными средствами, короче, гоняли нас прилично, до сих пор вспоминаю с некоторой благодарностью. Благодарностью за хорошее развлечение, а не шагистику на плаце, как было по армейским рассказам у некоторых. Это я сейчас так об том вспоминаю, а тогда без мата обо всём этом 'учении' даже не думал. Эх, воспоминания, воспоминания, а сейчас вот она, боевая ситуация…


— Да, Василий Петрович, вы действительно убили, — поставил окончательную точку следователь. — Причём двоих, ещё один молодой человек навсегда останется инвалидом, у него смещённый перелом позвоночника, а не шеи, как у первых двух. Иначе бы на вашей совести уже три жмура было. Оставшаяся парочка тоже нескоро из больницы выйдет. Ловко вы их раскидали, однако, учились где или в борцовскую секцию ходили?

— Нет, не ходил, так, немного армейского опыта, да и с друзьями-охотниками иногда тренировались. А там ребята военные, вот и нахватался отовсюду понемножку.

Вроде бы мой голос был твёрдым, но внутри было гадостно. Если на мне реальные трупы, чего я сразу не заметил, больно быстро меня захомутали, то получается всё хреново…

— Они же ведь первые напали и с ножами были, я всего лишь отбивался… — уж не знаю к чему сказал я.

— Я знаю, — кивнул мне следователь, — мы просмотрели видеозапись с камеры наружного наблюдения на бензоколонке, где всё очень хорошо было видно. Да и свидетели нашлись, которых подкупить не успели.

— Тогда в чём меня обвиняют?

— Пока всего лишь в превышении пределов допустимой обороны, но это для вас не самое важное, — как-то изменившимся твёрдым тоном сообщил мне Сергей Степанович.

— А что же тогда важное? — я как-то слишком сильно возмутился такому предложении. — Их было много, ещё с ножами, что мне было делать? Даже сбежать бы не успел. Неужели предлагаете в таких случаях добрыми словами отговариваться? Или вы думаете перед подонками надо раскрывать карманы и отдавать кошельки, чтобы не дай бог кто из них не пострадал? — возмущение у меня достигло максимального напряжения, я даже вспотел.

— Я же говорю, для вас это не важно, важно то, кто от вас пострадал…, — так же спокойно продолжил следователь.

— Думаю, уличная шпана, гастролёры залётные, не одного же русского лица не видел, — я немного сбавил обороты, но всё равно был во взведённом состоянии.

— Если бы это было так, вас бы уже давно отпустили. Даже извинились, наверное. Но, увы, так не получится, — Сергей Степанович глубоко вздохнул ещё раз.

— Что мешает? — ситуация меня снова начала раздражать.

Хотя мне такое эмоционирование совсем не свойственно, видимо сказывается бессонная ночь в камере.

— Мешает не 'что', а 'кто', — теперь следователь взял уверенный тон институтского лектора, предлагающего мне прописные истины. — Один из погибших, сынок очень влиятельных в городе господ. Очень влиятельных господ, они к мэру дверь пинком открывают, не стесняются. Другие тоже детки не из последних. У этих молокососов хобби было такое, таких как ты лохов периодически щупать, и ножичком немножко щекотать, развлекались они так. Про девок вообще не говорю. На них у нас целая куча заявлений от пострадавших лежит, а сделать ничего не можем, уже не первый год как. Вот и доразвлекались они, повстречав тебя на свою голову, до этого им-то всё с рук сходило, совсем обнаглели. Могу тебе спасибо сказать от всего нашего отдела, избавил ты почти нас от большой головной боли. Однако их родители тебя живым теперь не отпустят, у них кровная месть в чести. Нет тебе больше жизни ни здесь, ни в тюрьме, везде достанут, с их-то деньгами и связями. Тут рядом с отделением две машины с их людьми стоят, тебя ждут. Тебя даже в СиЗо (следственный изолятор) везти опасно, там сразу и кончат. Но есть один выход…, -заговорщицким тоном заметил Сергей Степанович.

— Какой? Самому с горя повесится что ли? — я внутри ещё продолжал кипеть, что сказывалось на моих ответах.

— Нет, вешаться пока не обязательно.

Сергей Степанович подошел к двери, открыл её, посмотрел в коридор и снова плотно её закрыл, взяв стул и сев рядом со мной, а не как раньше за столом напротив.

— Тут такое дело, только ты сразу не удивляйся, мы можем тебя хорошо спрятать…, — тон следователя стал ещё более подозрительным.

— Интересно где? На двух метрах под землёй? — я совсем не был склонен к оптимизму в этой ситуации.

— Глубже, гораздо глубже, на такой глубине, куда никто никогда не докопается, — следователь перешел на шутливый тон, впрочем, мне сейчас было сосем не до шуток.

— Чем дальше, тем интереснее, — поддержал его весёлое настроение я, про себя лихорадочно перебирая возможные для меня варианты выжить в этой заварухе.

— Значит так, — тон голоса Сергея Степановича стал строг, — повторю, не удивляйтесь тому, что я дальше скажу, это правда. Итак, мы имеем возможность отправить вас в другой мир, который вроде бы как похож на наш, но реально другой. Требуется только ваше согласие.

Вот это да. Тут хоть стой, хоть падай от таких новостей. Другой мир. Фантастика. И ведь таким тоном сказано, что не верить нельзя. Правду говорит следак. Да и на 'вы' перешел неспроста.

— У меня есть какой-либо другой выбор?

— Думаю, что нет. По крайней мере, я бы на вашем месте соглашался на моё предложение. Здесь вы точно покойник, а там — как получиться. Проход туда только односторонний, и там вам гарантируется новая жизнь. Про то, что осталось тут никто никогда не вспомнит, если вы того сами не захотите. Да и нас от проблем избавите.

— Только от проблем? — что-то мне не верилось в полную искренность сказанного.

— Признаюсь вам честно, не только. Скажу начистоту, за вашу голову, естественно, отделённую от тела, назначена неплохая награда. Очень неплохая. Кем — сами догадайтесь. И если вы уедете отсюда в чёрном мешке, а потом навсегда исчезните — она достанется мне и моим людям. Ничего личного, просто бизнес, нам тоже жить как-то надо, а официальная зарплата сами догадайтесь какая. Но вы при этом останетесь живы, иначе я бы с вами просто не говорил. Так годится?

— И что мне теперь делать? Вещей, как я понимаю, из дома взять не получится? — я почему-то поверил Сергею Степановичу и немного успокоился.

Если уж отправляться в новый мир, то как-то не хочется это делать с пустыми руками. Взять бы чего полезного из квартиры. Инструменты, ноутбук, одежда, охотничье ружьё, карабин, прицелы, куча охотничьей одежды, и ещё патроны, лежащие в сейфе с оружием. Хоть квартирка и съёмная, но запасов там хватало. Да и в гараже, что мне остался при разводе, тоже было немало.

— Не получится, увы, хотя по идее таковая возможность есть, — категоричным тоном заявил следователь. — Просто, как я вам уже сказал, за отделением наблюдают. И за вашей квартирой, скорее всего. А потому сейчас просто я вас отведу в камеру спать, а утром вас отвезут в пункт пересылки в другой мир. Дальше вы уже сами, я, признаюсь, сам до конца не знаю, что там, по ту сторону. Но народ туда едет, даже добровольно, а не так как вы, не имея другого выхода. Впрочем, большинство именно такие как вы, кто в этом мире вдруг случайно или не случайно оказался лишним.

Вскоре меня отвели обратно в камеру, где я быстро и благополучно уснул, свернувшись калачиком на жесткой лежанке. Внутри всё болело, и сон был единственно доступным мне лекарством.


Утром я с трудом проснулся оттого, что меня кто-то сильно тряс за плечо. Обернувшись, я увидел усталое и немного осунувшееся лицо Сергея Степановича. По нему было хорошо заметно, что он в эту ночку так и не прилёг.

— Вот, тихо и без суеты залезайте в мешок а потом не шевелитесь, когда вас будут выносить, — он положил на пол чёрный свёрток, — не переживайте, не задохнётесь, здесь хватает дыр.

Попытки активно шевелиться отозвались лёгкой болью в отбитых потрохах, хотя они уже так сильно не беспокоили меня как вчера. Я сумел как-то неуклюже запихнуть себя в 'спальник' специально для тех, кто спит вечным сном. Затем в камеру вошли двое, застегнули молнию на мешке, и положили меня на носилки, которые стали выносить наружу, а потом затолкали, судя по звуку, в кузов автомобиля, хлопнув дверью. Я же расслышал приглушенный голос, однако его нерусский акцент был весьма заметен: '- Это он, да, дай мне посмотреть', ему отвечал голос следака: '- Здесь камеры стоят, всё пишут, обойдёшься, Ахмет, нам незачем зря светится, тело не найдут, не сомневайся'. Хлопнула ещё одна дверь и машина тронулась в путь. Думаю, не самый последний для меня путь, хотя очень похоже. Ведь очень плохая примета ехать ночью, в лес, в багажнике…, и даже если не ночью и не в багажнике, а в кузове и всего лишь в пакте для перевозки трупов. Примерно через час с небольшим, машина заехала в какой-то большой ангар, судя по эху от работающего движка. Совсем рядом была железнодорожная станция, звук тормозящей, а потом разгоняющейся пригородной электрички сложно с чем-то спутать. Хлопнула дверь, и меня вынесли из машины, открыв мешок, в котором я уже успел запариться.

— Вот мы и приехали, — несмотря на хмурый вид, Сергей Степанович был бодр и даже несколько повеселел. — Держи от нашего отдела подарок, — он протянул мне автомат АКС-74У и четыре набитых рожка на сорок пять патронов к нему, — говорят там, на той стороне, что-то типа 'Дикого Запада' и без оружия никуда. Это из наших запасов, неучтённый ствол, так сказать. Может вам и пригодится. И вот ещё пара ваших фоток, они сейчас на документ потребуются.

На этих фотках я был запечатлён, в том виде, как меня доставили в отделение. С ними хорошо поработали фотошопом, убрав синий бланш вокруг правого глаза. Ну и на том спасибо, всё же как-то неправильно с битой рожей на документы фотографироваться, примета плохая. А то получится оправдать поговорку, что де некоторых 'постоянно бьют по морде, а не по паспорту'. Паспорту ему что, он всё стерпеть может.


К нам подошел молодой человек в пиджачке и галстуке, молча поздоровался за руку со следователем, и обратился ко мне

— Как вас записать на документ?

— Не понял, что фамилия имя, отчество?

— Как хотите и какие хотите. Вы можете взять себе любое имя по своему желанию. Это ваше право.

— Хм…, ладно, давай пусть будет Ветров Алексей.

Это было имя и фамилия моего старого друга, который два года назад погиб на охоте. Погиб случайно и по-глупому. На стоянке машин у другого левого охотника упало заряженное ружьё в чехле. И картечина попала моему другу в голову, а я рядом стоял, меня его кровью окропило. Я тогда неделю из запоя выйти не мог, хотя я не употребляю спиртного вовсе. Наверное именно с того времени и начались мои неприятности в этом мире, хороший был мужик Алексей, и чертовски везучий вплоть до того самого момента. Хотя и на тот момент можно посмотреть двояко. После его похорон, от его жены я узнал, что врачи у него нашли какой-то рак, а он только отмахнулся от этого, даже не предполагая лечится. Мол, как судьба даст — так и будет. Так что ему реально повезло и со смертью без страданий и долгих лечений. Раз ты был, мгновенье — и тебя уже нет. Но мы с ним многое вместе прошли по жизни и по охоте, мне его очень не хватает с тех пор. Пусть теперь хоть так о нём память сохранится, и может мне часть его былого везенья перепадёт.


Молодой человек взял у меня фотографии и удалился. Буквально через пять минут он вернулся с пластиковой карточкой размером с кредитку, с одной стороны была моя фотография, написано имя и фамилия по-русски и по-английски, а с другой стороны была голограмма в виде пирамиды с глазом посередине в круге, явно срисованной с однодолларовой купюры. Если мне не изменяет память, то этот символ вроде как был у масонов, хотя, по идее, глаз в пирамиде изначально — это символ Бога. Фига себе тут организация, куда я, спрашивается, попал…, но задавать глупые вопросы не буду, потом сам разберусь, если получится.

— Так, это теперь ваш новый паспорт. Какие вещи у вас с собой имеются? — блин, как менеджер за гостиничной стойкой чешет.

— Да, в общем, никаких, вот разве что подарок, — я поднял автомат за цевьё, и ещё магазины с патронами.

— Хорошо, оружие только уберите куда-нибудь, чтобы наша охрана не волновалась, а то был тут у нас недавно случай…

Я пожал плечами, куда я уберу автомат, у меня даже сумки нет, но эту проблему решил Сергей Степанович. Он достал из машины чёрный пластиковый чемоданчик-дипломат, открыл его, вытряхнув оттуда на сиденье пачку каких-то бумаг, и протянул его мне.

— Берите-берите, вам пригодится, а у меня ещё есть.

И заодно достал из машины ещё пару увесистых свёртков.

— Вот, держите ещё гранаты, тут пара лимонок (ручная граната Ф-1) и пара РГД-шек (граната РГД-5), вчера ночью наркош-тогровцев наши ребята взяли, тут и очередная неучтёнка случайно образовалась, наркошам и без оружия на долгий срок хватит, а вам, может, и в дело пойдёт, подкинете хорошим людям при случае, коли не жалко станет.

Я сложил оружие и свёртки с гранатами в чемоданчик, сверху положил свой помятый пиджак, тут было тепло, а так хоть греметь не будет при переноске.

— Если у вас больше ничего нет, — снова подал голос молодой человек в костюме, — прошу следовать за мной.

Мы вышли из ангара и прошли во двор. Снаружи это заведение оказалась обычной товарной железнодорожной станцией. Справа от нас стоял состав из коричневых крытых вагонов. Подтверждая мои догадки, молодой человек решил меня просветить.

— Не удивляйтесь, здесь у нас грузовой терминал, мы отправляем туда, — он махнул рукой в сторону вагонов, — много всяких разных грузов. Тут и по железке издалека везут, и много чего идёт напрямую из порта. Но не беспокойтесь, пройдёте вместе с грузом, никаких проблем. Вы главное ничего не бойтесь. Когда будете проходить зеркало, просто замрите и не шевелитесь, даже дыхание задержите. Тогда всё пройдёт гладко. С той стороны вас встретят, и дальше всё будет хорошо. Понятно в общих чертах?

— Понятно.

Я был уже совсем внутренне уверен, что всё это правда, что есть тот самый 'другой мир', и что там всё будет хорошо, как в волшебной сказке. А автомат и гранаты в чемоданчике ещё больше придавали мне уверенности. Хотя, если признаться самому себе, как раз мне всё было непонятно и ещё немного страшно. Вроде бы уже ничего не должно пугать, но проклятая неизвестность…

— Ещё раз напомню, как будете проходить зеркало, замрите. Это самое главное. Остальное решите уже там, по ту сторону, — повторил мой сопровождающий уже ранее высказанную мысль, наверное важно.


Вскоре мы обогнули товарный состав, перешли через пути, и зашли через неприметную железную дверь в большое кирпичное здание, снаружи больше всего напоминающее какой-то склад. За дверью был небольшой тамбур, где сидел охранник с таким же, как у меня 'укоротом' (автомат АКС-74У) на ремне, перед большой стеной с мониторами, показывающими картинку с внешних камер наблюдения. Самих камер, я, кстати, на территории не заметил, скорее всего напихали тут в разных местах 'пинхолов' (скрытые малогабаритные видеокамеры с объективом в виде маленького отверстия). Он кивнул нам на следующую дверь, 'проходите, мол, дальше, не задерживайтесь'. За второй дверью был длинный широкий коридор с одного бока заставленный деревянными ящиками на деревянных поддонах под вилочный погрузчик. Мы прошли дальше и вошли в большое темноватое помещение, где располагалась какая-то странно гудящая установка. Больше всего она напоминала обычный погрузочный конвейер, начинающийся около одной из стен и заканчивающийся большой металлической аркой, крашенной в шаровую краску. По конвейеру быстро двигались металлические поддоны с большими коробками и металлическими ящиками, которые бесследно исчезали в колыхающемся сером зеркале в арке. Тут же рядом стояли два электропогрузчика около большого штабеля других ящиков, дожидающихся своей очереди.

— Ну, вот, это именно так и выглядит, — мой сопровождающий показал рукой на последний ящик, скрывшийся в зеркале, после чего оно мигнуло и пропало. — Сейчас поставят новый поддон, для вас организуют кресло, и вы поедете вперёд к новой жизни.

— А что там за жизнь-то? — я всё ещё пребывал в полном обалдении и пялился на конструкцию с аркой, всё никак не мог принять, что это вот и есть настоящие ворота в другой мир.

— Если сказать правду, — молодой человек поправил галстук на шее, — то тут об том мире никто толком ничего не знает. Вроде мир как наша Земля, живут люди, правда, мало их там, груз туда гоним, климат вроде как тёплый, зимы не бывает. Да, ещё опасно там, звери дикие и всё такое, а в остальном вполне себе можно жить, даже города есть. И наших людей там хватает.

— А что есть и не наши?

— Наш Орден там со всего мира народ собирает, откуда только людей нет, ну это вы сами на той стороне увидите, совсем недолго осталось.

— И оттуда никто не возвращался разве? Вы-то тогда откуда всё это знаете?

— Никто не возвращался, правда, дорога только в один конец, разве что есть связь. Некоторые даже домой умудряются оттуда звонить, это дорого, но кому очень надо — тот и денег найдёт.

— Так там ещё и деньги в ходу, а у меня ни копейки с собой нет, — сокрушенно вздохнул я.

Деньги-деньги, всё вокруг да ради денег. Ради них, проклятых. Разве это жизнь?

— Ничего страшного, — 'менеджер по сопровождению путников в Новый Мир', решил успокоить меня, — таким как вы, не имеющим с собой никакого имущества и денег, наш Орден выплачивает пособие на обустройство. Я не знаю сколько, но вроде как месяц прожить можно, пока не найдёшь куда пристроиться. Ладно, вот и ваша очередь грузится, сами всё узнаете, короче.


Двое рабочих быстро погрузили на конвейер очередной грубо сваренный из металлопроката поддон, на который впереди поставили жесткое пластмассовое кресло оранжевого цвета. Его металлические ножки чётко вошли в упоры на поддоне, если захотеть его сдвинуть с места, сидючи на нём — ничего не получится. Видимо, не первый раз так делают, коли конструкцию специально подготовили. Я посмотрел в сторону и заметил целый стеллаж таких оранжевых кресел, стоящих у дальней стены вертикальной стопкой. Всё правильно, как им ещё пассажиров переправлять-то? Сзади кресла на поддон рабочий на погрузчике сноровисто поставил большой ящик, типа — 'нечего месту зря пропадать'.

— Итак, залезайте на ваше место и ждите, когда конвейер поедет, — молодой человек помог мне забраться на платформу и устроиться в кресле, чемоданчик я положил себе на колени. — Как я уже говорил, при проходе зеркала замрите и не дышите, это займёт всего пару-тройку секунд, не беспокойтесь.

'Менеджер' спрыгнул с платформы, а я стал внимательно смотреть в сторону арки, затаив дыхание от внутреннего напряжения. Когда ещё в жизни приходилось покидать этот прекрасный мир, в котором для меня почему-то больше не было места. Пока ничего не происходило, и я видел лишь обшарпанную кирпичную стену за ней. Вскоре от арки послышался нарастающий писк, который постоянно менял частоту и очень быстро перешел в ровное гудение. По краям зазмеились небольшие синие молнии и резко возникло то самое колыхающееся зеркало во всю площадь арки. В тот же момент конвейер тронулся, и меня быстро повлекло вперёд к жидкой подвижной ртути. Я ещё не успел рассмотреть своё кривое отражение, как мои ноги скрылись в зеркале, а затем я и весь нырнул в него. Переход ощутился мной как холодная вода, всего одно мгновение, словно при прыжке с вышки, а затем ощущения резко сменились жаром ударившего в меня горячего воздуха уже на другой стороне ворот.


Алексей Сергеевич Абвов Чёрная полоса (Книга первая) | Чёрная полоса | Первый день в Новом Мире. Территория Ордена, База по приему переселенцев и грузов "Россия"