home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 55


Рано утром 10 мая 1869 года Николай Гаврилович Чернышевский тихо сидел на лавочке в Измайлово, на месте недавних гуляний. И думал о прошедшем дне, вглядываясь в легкий утренний туман так, будто за ним пряталось что-то любопытно. Вдруг он услышал совсем близко шаги и обернулся, встретившись взглядом с Германом Александровичем Лопатиным.

- Николай Гаврилович, - приподнял шляпу в приветствии и чуть наклонился Лопатин, - вам тоже не спится?

- Да. Никак от вчерашнего дня отойти не могу. Всю ночь ворочался - думал.

- Так вы рассольчику откушайте, оно сразу легче станет.

- Вы, Герман Александрович, шутить изволите?

- Да какие тут могут быть шутки? После того, что вчера произошло.

- Да… Странный день… Я ведь последние месяцы гадал о том, зачем меня из Нерчинского округа в Москву выписали. - Чернышевский достал сложенную вчетверо листовку с выступлением Императора и рассеяно на нее посмотрел.

- Признаюсь, я тоже оказался глубоко шокирован. Самодержец наш ведь много политических освободил. Правда, без шума. Мне Александр Иванович писал, что и ему предлагали вернуться, обещая безопасность.

- И он отказался? - Удивился Чернышевский.

- Опасается. Он наслышан о том, как Император расправлялся с неугодными людьми в Польше и Санкт-Петербурге.

- Думаю, все это пустое. Если бы Александр хотел с ним расправиться, то давно это уже сделал. Говорят, что у него просто изумительная разведка. Одна из лучших в Европе, если не лучшая. Так и напишите ему при случае. Хотя, конечно, разумнее будет просто приложить листовку. Я ее уже раз двадцать перечитал. Как самодержавный правитель вообще такое может написать!?

- А может это все ложь? Пустил пыли в глаза, чтобы порадовать простых людей, а сам за старое?

- Старое? Александр? - Николай Гаврилович задумался. - А было ли у него старое? Вот что вы помните со вчерашних гуляний? Да такого, чтобы ни в какие ворота не лезло?

- Поразительное звуковое сопровождение. Это практически чудо!

- Вы не правы. Чудо заключается совершенно в ином. Вы, я надеюсь, помните коронацию батюшки покойного Императора?

- Конечно, помню.

- Конечно, помню.

- Так вот. Звук, воздушные шары, дирижабли, прекрасный парад и прочее - это все, конечно, замечательно. Но вы не заметили главного. Я бы даже сказал, ключевого момента. - Чернышевский сделал паузу и выразительно посмотрел на Лопатина.

- Полно вам, Николай Гаврилович. Не томите.

- Вы не заметили заботу о людях, - торжественно подытожил Чернышевский. - Бог с ней с полицией, драки пьяные разнимает - и то добро. Но врачи! Вы видели, как оперативно приезжали кареты? Как оказывали помощь тем, кому становилось плохо? Где и когда вы хотя бы слышали о подобном?

- Кстати, а куда их свозили?

- Признаться, не в курсе. Но в газетах написали, что все заболевшие, перепившие и пострадавшие в ходе гуляний будут лечиться за счет Императора. Вас разве подобное не шокирует? Такая речь и такой поступок!

- Хм… - Лопатин удивленно хмыкнул. - А ведь и верно.

- 'Слона-то я и не приметил?' - Улыбнулся Николай Гаврилович.

- Именно! Неужели…?

- Все возможно. Не зря же он нас тут держит? Я не испытываю иллюзий в отношении революционной борьбы - попробуй мы сейчас заняться чем-то подобным… - Чернышевский угрюмо усмехнулся, - и Научно-исследовательский институт Медицины обогатится на еще несколько осужденных на опыты. Кстати, а помните, как он появился лично в парке?

- Как не помнить. Я просто поразился тому, как сотрудники Имперской охраны быстро и аккуратно заняли территории. Эти холодные, спокойные глаза. А в кармане у каждого был крепко сжат револьвер, который они готовы были пустить в ход без малейшего сожаления. До сих пор, мурашки по телу.

- И опять, дорогой Герман Александрович, вы смотрели не туда. Видимо, вы еще слишком молоды и горячи.

- В самом деле? - Заинтересовался Лопатин.

- Император пришел к простым подданным, ненадолго, но пришел. Но ладно это - как он себя повел! Помните, вон там за столиками вчера сидела шумная компания?

- Конечно. Мы с вами потом не выдержали и присоединились к ним.

- Верно. А за час до того, Александр туда подсаживался.

- Что?! - Лопатин выразил полное удивление.

- Именно! Подсел. Поговорил. Спросил о проблемах. О жизни. Выпил с ними стопочку за их здоровье, что примечательно. Съел порцию каши, той же самой, что готовили для всех. Да не чураясь и не кривя лицом. Посидел с четверть часа и пошел дальше. Вы можете себе представить его деда или отца за таким занятием?

- Поразительно! А я вчера еще удивился такому странному настрою этих рабочих. Как будто их кто 'За царя и Отечество' нанимал агитировать. Они ведь с ткацкой фабрики были? - Чернышев утвердительно кивнул. - Такой настрой на позитивные изменения! Такая вера!

- Это эйфория… революционная эйфория… - сокрушенно покачал головой Чернышев. - Александр смог выпустить пар народа и снизить многократно накал социального напряжения. Пока только в Москве, но эти люди о нем дифирамбы будут петь по местам. И я осмелюсь предположить, не безрезультатно.

- Вы думаете, что это революция? - Удивленно посмотрел на Чернышева Лопатин.

- Не знаю. Ей-богу, не знаю. Все так необычно. Нет ни стрельбы, ни баррикад, ни народных масс одержимых страстью…

- Но…

- Да, Герман Александрович. Да! Если это революция, то нам нужно начинать действовать. И немедленно!

- Но как?

- Не знаю как вы, а я намерен сегодня же записаться на прием к Императору по личному вопросу. Я хочу спросить его прямо. Мне нужно понять что происходит.

- А вы думаете, вас к нему пропустят? С вашим-то прошлым. Он, конечно, ведет прием населения, в том числе и простого люда, но разве вы думаете, ходоков к нему не отсеивают еще на стадии регистрации?

- Так он же зачем-то меня сюда выписал? Да и не только меня.

- Может быть, для того, чтобы одним ударом всех накрыть?

- Вспомните, как он поступил с уголовниками в Санкт-Петербурге в 1867 году. Я убежден, что пожелай Император от нас избавиться, то уже давно нас выкосил какой-нибудь мор. Тут что-то другое… - подытожил свои размышления Чернышевский и снова устремил свой взгляд на листовку. - Совсем другое.



Глава 54 | Александр. Книга 4 | Часть 8 \ Боевой разворот\