home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Гай Юлий Цезарь

Коль преступить закон – то ради царства;

А в остальном его ты должен чтить».

Еврипид. Слова, которые, по сообщению Цицерона, не сходили с уст Гая Юлия Цезаря
10 гениев войны

Если бы речь шла не о знаменитых полководцах, а, к примеру, о самых известных фигурах в истории человечества вообще, то и тогда бы Юлий Цезарь имел прекрасные шансы попасть в десятку. Поразительное дело: человек провел во главе государства лишь около пяти лет, но его слава затмевает славу преемника Августа, долгое правление которого стало целой эпохой в истории Рима, когда действительно было создано государство, называемое нами Римской империей. Это слава не только полководца, но и выдающегося государственного деятеля, искуснейшего политика не только своего времени.

Юлий Цезарь стал примером политика, у которого личные амбиции были тесно увязаны с решением задач общегосударственных, общенародных. Цезарь обладал огромным честолюбием, он хотел быть первым, но считал необходимым подтверждать свои желания конкретными делами на благо страны. Основатель императорской династии считал лучшим подтверждением притязаний на вхождение в историю наглядные результаты своей работы – расширение и укрепление границ Римского государства, наведение порядка в экономике и социальной структуре, поддержание дисциплины и уважение к государственным органам власти и т. д., и т. п. Что же касается военной биографии Цезаря, его гениальность проявилась, в частности, в умении добиваться поставленной цели дипломатическими и политическими методами. Цезарь побеждал не только потому, что умел организовать быстрый марш, хорошо маневрировал и использовал резерв. Он выигрывал благодаря правильному выбору времени и места для всей кампании, умению привлекать на свою сторону союзников, ссорить противников, располагать к себе солдат. Так, на поле боя и на Римском форуме этот человек доказал, что военное искусство требует от человека тех же качеств, что и любая масштабная мирная работа, – быстроты реакции, решительности, четкой постановки цели.


Существует обширная литература о герое нашей статьи. Главными же источниками для подобных работ являются известные сочинения античных авторов: биографические книги Плутарха и Светония, речи и письма Цицерона, исторические работы Саллюстия и Диона Кассия, наконец, сочинения самого Цезаря – «Записки о Галльской войне» и «Записки о гражданской войне». Все они, конечно, в той или иной степени тенденциозны, эти книги содержат множество эпизодов, никогда, вероятно, не происходивших. Но именно такие эпизоды зачастую и составляют наше представление о характере и роли данного персонажа истории. Следует понимать, что, как и в отношении большинства деятелей Греции и Рима давних веков, мы говорим о Цезаре в большей степени как о персонаже даже не историческом, а литературном. Какими мотивами руководствовался этот человек, какие чувства испытывал – этого мы не знаем; что происходило с ним на самом деле – об этом мы тоже можем только догадываться.

Начнем с того, что даже год рождения великого полководца нам точно неизвестен. Лауреат Нобелевской премии историк Моммзен считает предлагаемый многими его коллегами 100 год до нашей эры неверной датой. По его подсчетам, основывавшимся на правилах, согласно которым человек моложе определенного возраста не мог занять ту или иную государственную должность, Цезарь появился на свет в 101 или даже 102 году до нашей эры. Зато никаких сомнений нет насчет месяца рождения. Это наш июль, собственно, и названный в честь Гая Юлия[13].

Цезарь происходил из древнего патрицианского рода, прародителем которого считался Юл, сын Энея, а следовательно, внук Венеры. Придя к власти, Цезарь, не забыл о своей прапрапрабабушке и основал в ее честь храм. Отец же его был активным политиком, в частности, в свое время занимал должности претора и проконсула. Он умер в 87 году до н. э. В основном сыном занималась Аврелия – женщина волевая и влиятельная. Даже когда молодой Цезарь уже сам включился в политику, Аврелия продолжала хлопотать насчет его карьеры. Первой же его служебной ступенькой стала должность жреца Юпитера. Это назначение произошло в 84 г. до н. э. Сделано это было с подачи мужа тетки Цезаря – прославленного полководца Мария. Таким образом, Юлий Цезарь, несмотря на высокое происхождение, присоединился к лагерю популяров, или демократов.[14] Эти политические пристрастия Цезарь закрепил браком с дочерью Луция Корнелия Цинны, ставшего правителем Рима после смерти Мария.

Рано начавшаяся карьера Юлия Цезаря прервалась, когда к власти пришел Сулла. Диктатор быстро стал наводить порядок в Риме, что вылилось в известные репрессии против всего политического лагеря Мария. Цезарю было предписано развестись с дочерью Цинны, но он отказался, бежал из Рима и некоторое время скитался по сабинским городам и селам, не смея долго задерживаться на одном месте. Ему повезло: Аврелия через свои связи уговорила Суллу отстать от молодого человека. По легенде, диктатор согласился, проворчав: «Вы не понимаете. Один он стоит нескольких Мариев». Впрочем, эта легенда кажется маловероятной: в то время никто еще не мог предположить, кем станет для страны Цезарь через четверть века.

После этих событий Гай Юлий, как говорится, от греха подальше покинул Рим и решил следующие несколько лет провести в армии. Вообще, прохождение военной службы считалось хорошим тоном и необходимой предпосылкой для молодого человека, желающего занять определенное место в обществе, тем более в политикуме. А Цезарь желал занять такое место, хотя мы бы не стали вслед за многими историками утверждать, что он уже тогда стремился к большой власти, тем более – единоличной. Чтобы сразу закрыть этот вопрос, скажем, что мы вообще не придерживаемся той точки зрения, что великий диктатор всю свою жизнь все делал ради получения своих беспрецедентных привилегий. Цезарь хоть и был большим стратегом и мыслил масштабно, все же был прагматиком. Это и позволяло ему опережать противников, побеждать в политической борьбе.

Итак, Гай Юлий отправился в действующую армию. А именно – в провинцию Азия, где он был прикомандирован к штабу Квинта Минуция Терма. Отсюда Цезарь был направлен в Вифинию за эскадрой, с помощью которой Терм собирался взять город Митилены на острове Лесбос. Пребывание Гая Юлия в Вифинии у царя Никомеда – одна из темных страниц его биографии. Темных во всех отношениях. И известно о ней мало, и о более чем близких связях царя с будущим «отцом отечества» ходили самые мерзкие слухи. Что-то определенное по этому поводу сказать сложно. Нравы аристократии в Греции, эллинистических государствах, а затем и в Риме в позднереспубликанскую и императорскую эпоху особой строгостью не отличались… С другой стороны, совершенно точно можно сказать, что Гай Юлий Цезарь очень любил именно женщин. Тому подтверждением и его похождения в молодости, и романы в зрелости (в списке его любовниц, например, жены Помпея и Красса), и многочисленные наложницы, к которым время от времени он удалялся прямо по ходу заседания сената, будучи уже главой государства. Курион как-то назвал Цезаря «мужем всех жен и женой всех мужей».

Так или иначе, поручение Терма его молодой штабист выполнил. Он привел эскадру к Лесбосу и за проявленную отвагу при штурме Митилен был награжден. Некоторое время Цезарь провел в Киликии, где сражался против морских разбойников, а затем, узнав о смерти своего гонителя Суллы, направился в Рим. Столица переживала непростой период. (Собственно, легко здесь не было никогда и никому. Рим всегда был средоточием самых бурных политических событий. Каждый год тут проходили какие-то выборы, клиенты крупных политиков устраивали вооруженные стычки; заседания суда, собрания на Форуме, работа сената – все это проходило при самом высоком накале страстей.) За власть после смерти диктатора боролось несколько группировок – как бывших сулланцев, так и его вечных противников. Причем первые были гораздо активнее, в том числе и в деле низвержения культа своего бывшего покровителя. Тогда сложно было найти авторитетного политика соответствующего возраста, который в свое время не был бы сулланцем. Один из них – Марк Лепид – даже повел на Рим войска, обещая отменить ряд постановлений Суллы и, в частности, вернуть конфискованные земельные участки. По некоторым данным, он пытался привлечь на свою сторону и Цезаря (вероятно, в ряду других пострадавших от диктатора молодых патрициев). Но Гай Юлий, несмотря на молодость, не поддался на эти уговоры. Как оказалось, не зря. Лепид потерпел поражение и бежал. Не прельстило Цезаря и участие в куда более мощном движении в Испании под руководством Сертория. Он вообще предпочитал воздерживаться от слишком резких «телодвижений». Уже тогда потомок рода Юлиев проявил присущую ему в политике осмотрительность. Гораздо более безопасным ему виделся традиционный путь наверх. Для начала нужно было «показать себя людям». Проще всего это было сделать с помощью громких судебных процессов. Первая такая тяжба Цезаря была связана с иском против видного сулланца Долабеллы, управлявшего Македонией. В 77 г. до н. э. молодой политик обвинил его в самых разнообразных злоупотреблениях. Процесс он проиграл, но обвинительная речь запомнилась, Цезаря оценили как хорошего оратора. Эта репутация закрепилась после инициированного им процесса против Гая Антония, обвинявшегося во взяточничестве в Греции. Впрочем, тот также избежал наказания. Вероятно, сам Гай Юлий Цезарь не считал себя достаточно хорошо подготовленным по части красноречия, поэтому и отправился после последнего упомянутого процесса на остров Родос, где находилась славящаяся по всей стране школа ораторского искусства. Здесь, например, учился и знаменитый Цицерон. Цезарю практически всю жизнь пришлось произносить речи – перед сенаторами, народом, солдатами. В искусстве говорить он уступал Цицерону (что полностью признавал), но своих воинов мог убедить в чем угодно. В этом мы еще не раз и сами убедимся.

Помимо ораторских способностей, Цезарь выделялся и рядом других выдающихся личных качеств. Путем регулярных упражнений он добился большой ловкости в езде верхом, плавании; физическая выносливость Цезаря была просто поразительна. Гай Юлий был прекрасно образован, хорошо знал римскую, а главное – греческую литературу, спокойно цитировал большие отрывки. Да и сам он оставил довольно серьезный след в античной прозе. Хорошо известна его способность делать несколько дел одновременно. По крайней мере, Плутарх описывает привычку Цезаря диктовать письма одновременно нескольким секретарям. В конце концов, античные авторы отмечают и внешнюю привлекательность нашего героя. Светоний писал, что Цезарь был «высокого роста, светлокожий, хорошо сложен, лицо чуть полное, глаза черные и живые». Он очень тщательно ухаживал за своим телом; единственное, что его раздражало в собственном облике, была лысина, потому-то он, скорее всего, и любил носить свой лавровый венок, в котором его регулярно изображают и поныне. Сенаторскую тунику с бахромой на рукавах Цезарь непременно подпоясывал, но не туго.

Когда Цезарь возвращался с Родоса, он был захвачен в плен пиратами. Дальнейшая история биографами излагается весьма живописно и, видимо, не очень правдиво. Гай Юлий якобы вел себя в плену очень дерзко. Он сам увеличил сумму выкупа, назначенного морскими разбойниками, и разослал своих людей по городам Малой Азии с тем, чтобы они собрали нужную сумму. Цезарь поставил себя не как пленник. Он ежедневно читал пиратам стихи собственного сочинения, ругая их за их необразованность, требовал, чтобы ему не мешали спать. Время от времени он заявлял, что пираты сами не знают, с кем связались, и что он их всех казнит. Свирепые киликийцы только смеялись над этим. Наконец деньги были заплачены, Цезарь вскоре собрал флот, захватил и предал казни всю банду. Кстати, в том, что Гаю Юлию удалось в короткий срок собрать с ничем ему, в общем, не обязанных городов необходимые для освобождения таланты, проявился его собственный талант – влезать в сумасшедшие долги, но при этом считаться достойным доверия, респектабельным аристократом.

После освобождения из пиратского плена Цезарь успел поучаствовать в кампании против понтийского царя Митридата, а в 73 году до н. э. он возвращается наконец в Рим, где заботливая Аврелия подготовила сыну фундамент для продолжения политической карьеры. Цезаря принимают в коллегию жрецов и назначают военным трибуном – должность не самая значительная, но для молодого амбициозного политика вполне подходящая. Тем временем становилось очевидным, что времена Суллы уходят в прошлое. На 70 год до н. э. консулами были избраны только что подавившие восстание Спартака Гней Помпей и Марк Красс. В этом году была восстановлена в полном объеме власть трибунов, проведена судебная реформа – доступ в суды получили представители сословия всадников и даже еще более низкие по происхождению люди. И то и другое наносило удар по сулланским порядкам, а ведь и Помпей, и Красс в свое время были сторонниками диктатора.

Как мы сейчас увидим, Цезарь хорошо улавливал новые веяния. Еще на одну ступеньку по служебной лестнице он поднялся в 68 г. до н. э. В этом году он получает квестуру. Должность квестора давала возможность на следующий год попасть в сенат. Наиболее яркий эпизод этого периода деятельности одного из перспективных вождей популяров случился, когда умерла его тетка Юлия. Супруга Мария, о котором еще недавно не принято было вспоминать, была похоронена со всеми почестями, а племянник прочел на похоронах вдохновенную речь. Более того, он позволил себе по такому случаю выставить на форуме изображения Мария. Сенат было зароптал, но народ встретил эти действия Цезаря благосклонно. В том же году умерла жена квестора – Корнелия, и Цезарь, хотя это и было не принято, опять же прочитал в честь покойницы торжественную речь, чем снискал себе славу человека благочестивого. (О благочестии пишет Плутарх. В то же время известно, что еще незадолго до этого Гай Юлий поражал соотечественников жизнью на широкую ногу с пустыми карманами. Цезарь опять делал долги, но тратил деньги так, словно собственные. Впрочем, на понятие о благочестии эти его привычки могли и не влиять. Рим…). Источники позволяют нам утверждать, что уже в то время Юлий Цезарь постепенно завел свою клиентелу (совокупность зависимых от него клиентов) и стал известен как человек, строго придерживающийся своих обязательств патрона. Покровительство своим клиентам даже с помощью государственной должности в то время вовсе не считалось столь зазорным, как сейчас. Наоборот, это подчеркивало надежность человека, его верность данному слову, а в случае с родственниками – его благодарность, почтение к старшим, верность традициям.

По окончании квестуры Цезарь был направлен к наместнику провинции Дальняя Испания. О конкретной его деятельности на новом посту нам известно не очень много. Очевидно, что и здесь он продолжал формировать клиентелу. Стоит особо отметить, что, вероятно, именно в это первое пребывание на Пиренейском полуострове Цезарь уже подошел к своему пониманию истинной роли провинций в Римском государстве. Впоследствии этого политика всегда отличала особая щепетильность в отношениях с провинциалами. Он понял, что в новом государстве римляне уже не могут играть столь исключительную роль, что государство может быть единым и могущественным только при увеличении прав и свобод жителей других областей, не только Италии. Его клиентами становятся целые городские и сельские общины в соседней Галлии, которую Цезарь посещает тогда же. Политика эта принесет свои дивиденды много лет спустя, когда во время гражданской войны города, вопреки желаниям военных комендантов, будут открывать свои ворота перед Гаем Юлием Цезарем.

Как и во всей биографии великого полководца, данный его жизненный период тоже проиллюстрирован в античных историях соответствующим преданием. Так вот, по преданию, Цезарь в городе Гадес увидел статую Александра Македонского и, вздохнув, якобы сказал: «Я до сих пор не совершил ничего замечательного, тогда как Александр в этом возрасте уже покорил весь мир». Было тогда Цезарю 32 (или 34) года. А по другому преданию, изложенному Светонием, в Испании ему привиделся сон, в котором он вступал со своей матерью в кровосмесительную связь. Мать была истолкована как земля, а значит, Гаю Юлию было предназначено править миром. Если бы каждый сон истолковывался таким образом, на всех не хватило бы миров.

Вернувшись в Рим, Цезарь избирает в качестве человека, в фарватере политики которого он будет двигаться дальше, Гнея Помпея. Талантливый полководец рано добился больших успехов, а в 60-х годах уже был одним из наиболее уважаемых, если не самым уважаемым в Риме человеком. В то же время политические игры давались ему, как правило, с большим трудом. Как говорит один из древних историков, Гней Помпей охотно поставил бы себя вне закона, если бы одновременно у него из-под ног не уходила законная почва. Помпей хотел, чтобы все делалось, как должно, но в его пользу. Не поэтому ли он часто поражал современников нерешительностью, медлительными действиями, сочетаемыми при этом с достаточно откровенным желанием возвыситься? Значительную часть времени полководец провел в отдаленных провинциях, где успешно действовал против многочисленных царьков и князей, он значительно расширил границы Римского государства, за что удостаивался триумфов. Не раз Гней Помпей получал чрезвычайные полномочия – для «зачистки» моря от пиратов (с чем, надо сказать, он справился блестяще), для снабжения Рима продовольствием. Несколько раз он находился в шаге от получения диктатуры. Он мог стать Цезарем, но не стал им.

Что же касается Цезаря настоящего, то он, наоборот, чувствовал себя в закулисной борьбе, как рыба в воде. Другое дело, что далеко не сразу к нему пришла удача, не все начинания его были успешны. Это в полной мере относится и к шестидесятым годам. Одним из «начинаний» был второй брак Цезаря. Его новой женой стала Помпея, внучка Суллы и дальняя родственница Гнея Помпея. Браки «высшего руководящего состава» Рима редко бывали случайными, и этот не стал исключением. Он подчеркивал ориентацию Юлия Цезаря на популярного полководца. Правда, этот союз распался при драматических обстоятельствах, но об этом ниже.

В 67 году до н. э. Цезарь был едва ли не единственным сенатором, который сразу поддержал законопроект о предоставлении Помпею тех самых чрезвычайных полномочий для борьбы со средиземноморскими пиратами. В Народном собрании проект прошел на ура, а Цезарь и помог Помпею, и укрепил свой авторитет. Через год, опять же при непосредственной поддержке своего молодого единомышленника, Помпей, даже не возвращаясь в Рим, получил назначение на пост командующего армией на Востоке, где продолжалась война с Митридатом.

Успешным было пребывание Цезаря на должности смотрителя старинной Аппиевой дороги, соединяющей Рим с югом Италии (конечным пунктом Виа Аппиа был порт Брундизий). Казалось бы, несерьезная для серьезного политика задача дала ему возможность создать себе репутацию умелого хозяйственника. Гай Юлий опять привлекает значительные суммы и для выполнения своих непосредственных обязанностей, и для приобретения клиентов и покровителей. Впоследствии уже весь Рим отметил, что в искусстве подкупа Цезарю нет равных. В самые горячие часы политической борьбы он не забывал этого древнего, простого, но действенного способа решения любых вопросов. Открытую войну он вести умел, но не отдавал ей предпочтения.

В 66 году до н. э. Юлий Цезарь получил должность эдила. Для человека, старающегося заручиться расположением плебса, это был один из наиболее выгодных постов. В обязанности эдила входило наблюдение за порядком и благоустройством города, а главное – организация хлебных раздач и общественных игр. Цезарь опять залез в долги, но превзошел своими тратами многих предшественников. Нужда в деньгах подтолкнула его к союзу с другим влиятельным римским политиком, многоопытным Марком Лицинием Крассом. Красс происходил из древнего рода, но прославился более своих предков, поскольку сумел заработать огромное состояние. Заработал, не гнушаясь заниматься тем, чем обычно занимались вольноотпущенники, – спекуляциями, страхованием, сдачей доходных домов и т. п. Молодого соратника он спонсировал сначала как эдила, а потом просто выплатил значительную часть его долгов перед тем, как тот уехал в Испанию. Эдил Цезарь украсил Форум и Капитолий новыми сооружениями, организовал в честь своего покойного отца гладиаторские игры.

Кстати, одновременно обязанности эдила исполнял Марк Бибул, ставший с тех пор личным врагом Цезаря. Он постоянно оказывался со своим противником на одной должности в одно и то же время, но Юлий Цезарь затмевал своего менее одаренного коллегу. Одного этого было достаточно, чтобы Бибул возненавидел удачливого напарника, но дело было еще и в том, что Бибул принадлежал к сенатской группировке, возглавляемой Катоном. Этот Катон, как и его знаменитый предок (тот самый, который завершал каждое свое выступление словами «Карфаген должен быть разрушен»), отличался несгибаемыми принципами. Всю свою жизнь убежденный республиканец Катон выступал за сохранение древних традиций, влияния сената. У него была слава кристально честного, справедливого, но, естественно, не очень гибкого человека. Популяров Катон, мягко говоря, не любил, а Цезаря считал бессовестным авантюристом, демагогом, популистом и так далее – в зависимости от обстановки.

Однако надо подтвердить и наши слова о том, что не все так хорошо складывалось у Юлия Цезаря. Так, например, полным провалом закончилась его попытка добиться, чтобы его отправили во главе армии в Египет. Якобы в ответ на это Цезарь еще раз совершил демарш в память о своем выдающемся дяде. Однажды ночью на Капитолии были восстановлены сброшенные в свое время статуя и трофеи Гая Мария. На следующий день один из его постоянных оппонентов Катул гневно заявил в сенате: «Цезарь покушается теперь на государство уже не путем подкопа, но с осадными машинами». Впрочем, опасаясь народного гнева, сенат предпочел посмотреть на это явное беззаконие сквозь пальцы.

Следующая серьезная неудача поджидала Цезаря в связи с аграрным законом, который предложил народный трибун, соратник Цезаря и Красса, Сервилий Рулл в 64 году до н. э. Законопроект Рулла предполагал наделение землей малоимущего населения, главным образом городского люмпен-пролетариата. Речь шла о выведении колоний на территории самой Италии, но так как здесь неразделенных государственных земель почти не оставалось, то Рулл не только хотел пустить под раздел еще уцелевшие земли в Кампании, но и предусматривал массовые закупки земли у италийских владельцев с их согласия и за полную стоимость. Огромные средства, которые были необходимы для этих закупок, предполагалось образовать путем распродажи земель в провинциях, а также за счет военной добычи Помпея. Для осуществления всех этих разделов и переделов назначалась специальная комиссия с огромными полномочиями и прекрасными возможностями озолотиться. Естественно, предполагалось, что в комиссию войдут и Красс, и Цезарь. Но закон не прошел. Консулом в тот момент был твердо державшийся линии оптиматов Цицерон, он произнес несколько блестящих речей, закон был, что называется, разнесен в пух и прах, так что Рулл предпочел без голосования отозвать злосчастный проект.

Это не остановило Юлия Цезаря, все активнее вмешивающегося в политическую борьбу. Он инициировал три резонансных судебных разбирательства… и все проиграл. Но и это не сломало амбициозного популяра. Вообще, тот же Саллюстий, а за ним и другие историки подчеркивают удивительную черту характера своего героя – он никогда не падал духом. Неудачи, обрушившиеся на Цезаря, казалось, только укрепляли его. В 63 году до н. э. ему удается занять пост верховного понтифика, то есть главного священнослужителя страны. Это событие носило явственный налет сенсационности, поскольку далеко еще не самому авторитетному, даже не сорокалетнему демократу досталась должность, обычно занимаемая куда более почтенными аристократами. Говорят, что в день голосования в народном собрании будущий понтифик сказал Аврелии на пороге: «Сегодня, мать, ты увидишь меня либо верховным жрецом, либо изгнанником». Изгнанником он не стал. А победа его была блестяща. Возможно, оптиматам впервые стало ясно, какого опасного противника они имеют в лице Юлия Цезаря. Он добился поразительного влияния на народ и победил с большим отрывом даже в трибах, к которым принадлежали его соперники.

Как видим, Цезарь в то время уже играл на грани фола: один неосторожный шаг дал бы возможность противникам его немедленно уничтожить. Опасная для него ситуация сложилась, когда произошел знаменитый заговор Катилины. Обедневший патриций, замаравший себя лихоимством и вымогательствами на разных должностях, уже не в первый раз выдвинул свою кандидатуру на должность консула. Его в очередной раз не выбрали, и Катилина стал готовить переворот. Главным политическим противником несостоявшегося консула был Цицерон. Одну из самых известных своих речей, начинающуюся словами «О времена, о нравы!», великий оратор произнес именно против Катилины. Заговорщики потерпели поражение, были арестованы, и тут стал вопрос о том, что делать с ними дальше. На заседании сената Цицерон настаивал на смертной казни. Сенаторы поддерживали лидера борьбы с Катилиной, но Цезарь высказался в том духе, что такая казнь будет незаконной. Тут же Катон прозрачно намекнул на то, что, вероятно, сам Юлий Цезарь связан с заговорщиками. На улице люди Катона подбежали к популяру с мечами. «Мартовские иды», таким образом, могли состояться уже тогда, а мы бы, наверное, ничего толком и не знали о Гае Юлии. Спас его Цицерон, показавший молодчикам, что их действия излишни. Заговорщики были казнены, а причастность Цезаря так и не была доказана.[15] Юлий Цезарь не переходил грань.

Тем временем Цезарь получил уже должность претора. Он, как уже было сказано, пользуется расположением народа, но ненавистен партии большинства в сенате. Он еще не вождь сенатской оппозиции или оппозиции вообще, не первостепенная фигура, но его карьера складывается гладко, в полном соответствии с традицией.

На посту претора Цезарь предпринял попытку добиться для Помпея права заочно избираться в консулы. Так новоиспеченный претор опять выражал свою преданность полководцу. Однако попытка вышла крайне неудачной. В народном собрании произошла потасовка, Цезаря отстранили от должности. Народ готов был силой поддержать его и вернуть ему утерянную претуру, но их любимец опять показал себя политиком, который, несмотря на азартное участие в разнообразных интригах, сохраняет чувство меры. Пришедших к его дому людей он попросил разойтись. Через некоторое время успокоившийся сенат вернул Цезарю должность. Что же касается Помпея, то он опять поразил всех своей лояльностью. Имея все возможности для получения диктаторских полномочий – несомненную поддержку и любовь народа, крупных сенаторов-сторонников, претора и трибунов, готовых пойти за ним, мощную клиентелу, наконец, многочисленные и преданные военные соединения, – полководец распустил армию по прибытии в Италию и своим ходом, как законопослушное частное лицо, приехал в Рим.

А Юлий Цезарь тем временем был уже наместником. При жеребьевке бывшему претору досталась Испания. Проезжая через одну деревню, кто-то из его спутников, посмеиваясь, спросил, неужели и здесь ведется политическая борьба, разгораются страсти из-за должностей. На что Цезарь якобы ответил: «Что касается меня, то я бы предпочел быть первым здесь, чем вторым в Риме». Словарь крылатых выражений пополнился еще одной «цезариадой». В Испании он действительно стал первым. И теперь уже на самом деле укрепил свои позиции в Риме за счет успешных мероприятий в провинции. Он покорил племена лузитанов и каллаиков. Солдаты провозгласили его императором.

Мероприятия же внутренние в Испании в той или иной мере отражали общие политические прерогативы Цезаря – государственного деятеля. Так, он упорядочил отношения между кредиторами и должниками, освободил от значительного числа податей местное население. Не забыл наместник и о собственном кармане. Наконец-то Цезарь мог вести политическую борьбу за свои деньги. В Рим он возвращался летом 60 года до н. э.

История с вхождением победоносного проконсула в Рим отчетливо показала приоритеты Цезаря. Как удачливому полководцу, расширившему границы государства, ему полагался триумф. До него триумфатор должен был находиться вне городской черты, церемония же могла готовиться очень долго. Но в это же время в Риме дело шло к выборам консулов на 59 год до н. э. Цезарь стоял перед дилеммой: сенат отклонил его просьбу о заочной баллотировке, и он решил отказаться от пышного шествия в пользу выборов. Консулата он добился, и одновременно с ним консулом стал все тот же Бибул. Где-то в то же время появляется дружественный союз Помпея, Красса и Цезаря, который принято называть первым триумвиратом.

Всех членов триумвирата объединяло негативное отношение к сенату. Красс выражал интересы сословия всадников, Помпей был обижен на сенат за то, что тот отказался принять его новый проект аграрной реформы и также не утвердил его распоряжения на Востоке. Цезарь уже давно вел борьбу против сенатского большинства. Триумвиры были очень разными по складу характера и интересам людьми, поэтому многие римляне были уверены, что долго их союз не продержится. Всем было известно, например, давнее очное и заочное соперничество Красса с Помпеем. Их более юный друг пока что выступал в роли примирителя и амортизатора. Было очевидно, что он не претендует на главенствующую роль в триумвирате, для этого сначала должна была случиться Галлия. Для пущего укрепления триумвирата и своего в нем положения Цезарь, уже будучи консулом, отдал замуж за Помпея свою дочь Юлию. Есть мнение, что конфликт между Цезарем и Помпеем и не состоялся бы, если бы Юлия не умерла так рано или если бы не погиб Красс, сам постепенно превратившийся в посредника в этой тройке.

Итак, Цезарь был избран консулом на 59 год до н. э., вторым консулом стал Бибул. За время своего консулата Юлий Цезарь предпринял несколько серьезных мероприятий, а также честно и последовательно выполнил все предварительные требования поддержавших его на выборах триумвиров.

Для начала следует сказать об аграрных законах консула. (Кстати, этим он нарушил традицию, согласно которой подобные проекты могли подавать скорее трибуны, чем консулы.) По первому аграрному закону предполагался раздел государственных земель, а также покупка земли за счет средств от податей с новых провинций и военной добычи Помпея, но лишь у лиц, согласных продавать ее по цене, установленной при составлении цензовых списков. Земельные наделы, которые могли быть получены по этому закону, нельзя было отчуждать в течение 20 лет. Естественно, сенат стал обороняться, и тогда Цезарь сообщил, что ему остается только обратиться к народу. Собрание это происходило весьма оживленно: Катона стаскивали с трибуны, Бибулу намяли бока – а закон прошел. Где-то в это же время римляне осознали, что собой представляет «союз трех». Помпей и Красс активно поддерживали своего консула. Второй аграрный закон уже не вызвал такого ожесточенного сопротивления. (Римляне шутили, что консулат Юлия Цезаря превратился в «консулат Юлия и Цезаря».) Он увеличивал количество подлежащих разделу земель и устанавливал приоритет в наделении ими отцов как минимум трех детей. Этот закон вполне удовлетворил Помпея и его ветеранов. Также были утверждены распоряжения Помпея на востоке. В интересах же покровителя сословия всадников Красса консул провел закон об уменьшении на треть откупной суммы. О себе Цезарь тоже не забыл. Птолемей Авлет, египетский царь, был признан «другом римского народа», за что перечислил Цезарю и Помпею несколько тысяч талантов.

Отдельного внимания заслуживает закон консула о вымогательствах. Закон устанавливал ряд новых правил деятельности провинциальных наместников. Так, например, им запрещалось покидать свои провинции и вести вне их территории по своей инициативе военные действия; в законе строго регламентировались и ограничивались поставки провинциалов по отношению к наместникам и их свите. Все прямые и косвенные подкупы во время судебных процессов или при наборе войск, лжесвидетельства и т. п. – все это подвергалось самому суровому преследованию и штрафам.

В это время на политической арене появляется главный фокусник и клоун в одном лице – Клодий. В конце 59 года до н. э. он становится народным трибуном и развивает небывало бурную деятельность. Вообще, его история непосредственно связана с историей Гая Юлия Цезаря. Однажды Клодий, переодевшись женщиной, проник на так называемый праздник Доброй Богини, который отмечали только представительницы слабого пола. И проник не куда-нибудь, а в дом Юлия Цезаря, ища встречи с его красавицей-женой. Аврелия, строго следившая за моральным обликом невестки, разоблачила незадачливого Дон Жуана, а Цезарь попал, конечно, в незавидное положение. Он развелся с Помпеей, хотя сама она не была уличена в нарушении супружеской верности. На вопрос, почему он так поступил, Гай Юлий ответил еще одним, теперь уже известным афоризмом: «Жена Цезаря должна быть даже вне подозрений». Любопытно, что Клодия Цезарь не преследовал, в этом, вероятно, в очередной раз проявилось его кредо – милосердие. Мало того, что он как муж не подал на «совратителя» в суд, мало того, что он как верховный жрец не занялся осуждением Клодия по религиозным мотивам, он помог тому стать трибуном, организовав его усыновление плебеем (трибуном мог стать выходец только из этого сословия).

На посту трибуна Клодий успел сделать многое. Опирался он в первую очередь на народ, причем пытался отвечать на самые низменные запросы. Многие исследователи называют его анархистом. Даже представители советской исторической науки не спешили объявлять народного трибуна Клодия классовым борцом – уж слишком одиозной личностью он оказался. Первый из законопроектов этого трибуна отменял всякую оплату ежемесячно раздаваемого беднейшему населению хлеба; второй восстанавливал запрещенные в 64 году до н. э. так называемые квартальные коллегии (своеобразные политические клубы плебса) и разрешал основывать новые; третий разрешал проводить голосование в законодательных собраниях даже в дни, считавшиеся неподходящими, и одновременно запрещал в эти дни наблюдение небесных знамений. Одним из его мероприятий стало изгнание Цицерона из Рима. Дело в том, что трибун предложил принять закон о том, что люди, допустившие смертную казнь римлян без совета с народным собранием, должны покинуть Вечный город. Было совершенно очевидно, что речь идет о Цицероне и его расправе над соратниками Катилины. Пришлось лучшему римскому адвокату надолго покинуть столицу. Так же, как и Катону, который с подачи Клодия был отправлен для выполнения «очень важного задания» на остров Кипр, что было, конечно, почетной ссылкой. Чуть позже распоясавшийся трибун сумел поссориться и с Помпеем, и с Цезарем, все консульские законы которого он призывал кассировать. Свой авторитет в городе Клодий поддерживал с помощью специально им созданных вооруженных отрядов. Их деятельность справедливо вызывала негодование не только у аристократов. В конце концов в 52 году до н. э. Клодий был убит политическим соперником во время случайной встречи на Аппиевой дороге.

В 59 году до н. э. Цезарь женился в третий раз – на Кальпурнии, дочери Кальпурния Пизона. Тот немедленно получил поддержку зятя на консульских выборах и получил эту должность, а вторым консулом в это же время оказался ставленник Помпея Габиний. По этому поводу Катон с негодованием заявлял, что нельзя выносить этих людей, которые сводничеством добывают высшую власть в государстве и вводят друг друга с помощью женщин в управление провинциями и различными должностями.

Когда срок консулата Цезаря закончился, пришло время опять получать в свое распоряжение провинцию. Авторитет же его был так высок, а связи столь солидны, что Юлий Цезарь получил в управление сразу три провинции: Цизальпинскую и Нарбонскую Галлию, а также Иллирик. Все это вместе с несколькими легионами. Следующее десятилетие жизни полководца и политика прошло в Галлии. Действия его в этих областях были исключительно успешны. Цезарь продемонстрировал недюжинные таланты военачальника и дипломата, «усмирил» огромные территории и десятки народов, значительно расширил сферу влияния Рима, колоссально поднял свой авторитет.


Ход событий в Галлии подробно описан в знаменитой книге Цезаря «Записки о галльской войне». Это не просто книга, освещающая биографию полководца. Это потрясающе важный исторический источник, содержащий поистине бесценные сведения о политическом и общественном строе, обычаях и нравах галлов, германцев и кельтов Британии, настоящий учебник военного искусства, наконец, прекрасное языковедческое пособие – много сотен лет студенты учили латынь, водя пальцем по набившей оскомину фразе «Вся Галлия разделена на три части». Книга Цезаря написана на простом и правильном латинском языке, который по достоинству оценил и Цицерон. Более того, она достаточно объективна, хотя наместник Галлии, безусловно, мог излагать события и более пристрастно.

Галлия в середине I века до нашей эры представляла собой вовсе не такую варварскую страну, как привыкли считать люди, отдаленно знакомые с историей. Это была густонаселенная территория с большим количеством крупных городов и сел, развитой по меркам тех лет промышленностью – кузнечной, кожевенной, текстильной и т. д. Страна была покрыта большим количеством дорог, галлы знали парус и использовали его гораздо активнее, чем их «цивилизованные соседи». В то же время политическое устройство страны галлов находилось на значительно более низком уровне развития. Галлия была поделена между множеством мелких племен, управлявшихся по патриархальным законам. Очень близко к Риму по своей культуре стояла Цизальпинская Галлия (север нынешней Италии), достаточно романизированной была и Нарбонская Галлия (Прованс). Значительные территории на севере – Трансальпийская Галлия – были практически не покорены и достаточно самобытны, хотя и здесь у римлян хватало союзников. Эта Галлия охватывала почти всю территорию современной Франции, Бельгии, часть Голландии, значительную часть Швейцарии и левый берег Рейна. Огромная территория Трансальпийской Галлии также делилась на три части: юго-западную часть между Пиренеями и рекой Гарумной (Гаронна), населенную кельтским племенем (с примесью иберийских элементов) аквитанов; центральную часть, занятую собственно галлами (кельтами), и, наконец, северную часть между Секваной (Сеной) и Рейном, где жили кельто-германские племена белгов. В той части страны, которая непосредственно примыкала к Нарбонской Галлии, наиболее значительными племенными группами были эдуи, секваны и арверны. За Рейном жили менее цивилизованные, но более воинственные германцы. Галлия находилась под постоянной угрозой их нашествия, что, в свою очередь, не могло не волновать и Рим. Все-таки галлы были более предсказуемыми и менее опасными соседями. Однако одному племени германцев все же удалось перейти Рейн и поселиться в галльских землях. Этим племенем руководил Ариовист, с которым Риму удалось достигнуть соглашения, этот вождь считался другом римлян.

Цезарь прибыл в Галлию в тревожное время. Ему тут же пришлось вступить в ожесточенную борьбу с варварскими племенами. Кампания началась в 58 году до н. э. с войны с гельветами, населявшими территорию современной Швейцарии. Опасаясь восточных соседей, гельветы приняли решение уйти на запад. Они сожгли свои посевы и в количестве 300 тысяч человек двинулись по направлению к устью Гарумны. Кратчайший путь лежал через Нарбонскую Галлию. Подойдя к ее границам, они чинно попросили у Цезаря дать им возможность проследовать к пункту своего назначения. Проконсула это переселение не устраивало. Во-первых, римляне не доверяли и побаивались такой массы народа. Во-вторых, Риму вовсе не хотелось, чтобы на местах проживания в общем мирных гельветов поселились совсем не мирные германцы. Цезарь проявил себя как ловкий дипломат. Он попросил гельветов подождать ответа, а сам тем временем быстро соорудил против них укрепления. Прибывшие вторично послы получили резкий отказ. Теперь гельветам ничего не оставалось, как идти в обход через земли секванов. Цезарь же решил не отступать и вернуть гельветов на их территории. Он догнал их и принял бой – первое свое большое сражение на территории Галлии. Уже здесь проявились черты Цезаря-полководца: храбрость, решительность, быстрота маневров, умение извлекать из победы конкретные политические результаты, показное милосердие по отношению к побежденным.

Битва состоялась неподалеку от города Бибракте в земле традиционно лояльных к римлянам эдуев. Цезарь расположил войска на одном из холмов и перед началом боя приказал увести своего коня, а также коней других командиров, чтобы уничтожить самую мысль о возможности спасения бегством. Сражение было упорным, римляне одержали важную победу, сопротивление гельветов было сломлено. Их уцелевшие разрозненные отряды устремились в область лингонов, идя туда днем и ночью. Когда же стало известно, что Цезарь со своим войском выступил вслед, гельветы направили к нему послов, изъявив полную покорность. Наместник потребовал прежде всего заложников и выдачи оружия. Затем гельветам было приказано вернуться в свои земли, восстановить сожженные ими города и села. Аллоброгам же Цезарь предложил выделить гельветам на первое время какой-то запас продовольствия, поскольку гельветы, как уже было сказано, уничтожили весь урожай.

На этом проконсул не остановился. Следующим объектом его атаки стал Ариовист со своими германцами. Для того чтобы обосновать начало наступления, Цезарь, по всей видимости, сам инициировал общегалльский съезд, на котором вожди племен выразили обеспокоенность наличием на их территориях германцев и попросили у римлян защиты. Цезарь немедленно начал переговоры с Ариовистом, выдвинув в его адрес трудновыполнимые требования ультимативного характера. Германский вождь, как и ожидалось, ответил отказом, а тем временем римляне получили известия о том, что большие массы германских свевов также собираются перейти Рейн. Цезарь начал продвижение к великой немецкой реке. По дороге армия остановилась в секванском городе Безансон, где командующий отдал ряд необходимых распоряжений, касающихся снабжения, об этом он очень заботился во время всех своих походов. Здесь же произошел известный военный совет, на котором Цезарю пришлось вдохновлять запаниковавших было подчиненных, наслышанных о воинской доблести и жестокости германцев. «Я, – сказал, Цезарь, – если на то пошло, пойду лишь с одним 10-м легионом (любимый легион Цезаря), ибо те, с кем мне придется сражаться, не сильнее кимвров, а сам я не считаю себя полководцем слабее Мария». Это была далеко не последняя речь такого плана выдающегося полководца. Не раз еще он собственным примером или пламенной речью поднимал легионы для, казалось бы, безнадежной или просто опасной борьбы. После выступления Цезаря легионы начали оправдываться и выражать готовность немедленно вступить в бой. Поход был продолжен. Оказавшись в нескольких милях друг от друга, Ариовист и Цезарь завязали переговоры, которые ничем не закончились. Германскому вождю кто-то нашептал, что далеко не все в Риме хотят победы его противника. Ариовист арестовал послов Цезаря, затем провел свои войска мимо лагеря последнего и остановился в двух милях за его расположением с целью отрезать противника от баз снабжения. Все эти события происходили на территории современного Эльзаса в сентябре 58 г. до н. э. Еще почти неделю армии маневрировали, вскоре римский командующий узнал, что Ариовист не начинает сражения, поскольку предсказатели посоветовали ему дождаться новолуния. Юлия Цезаря подобные суеверия интересовали мало – это был прагматик. Кроме того, не в его обычаях было долго ждать и «переминаться». Он решил напасть первым. Сражение оказалось исключительно упорным и кровопролитным. В ходе боя левый фланг неприятеля – именно против него Цезарь направил главный удар – был разбит и обращен в бегство, но правый фланг благодаря явному численному превосходству сильно потеснил римлян, что угрожало изменить результат сражения в целом. Героем дня оказался начальник конницы молодой Публий Красс, сын триумвира, который двинул на помощь теснимому флангу резервные части. Сражение было в конечном счете блестяще выиграно римлянами, а все вражеское войско обратилось в бегство. Цезарь гнал его до Рейна. Ариовисту удалось перебраться на другой берег, но многие его солдаты навсегда остались лежать в Галлии. Известие о гибели войска заставило собравшихся уже переходить Рейн свевов передумать. После окончания этой кампании Цезарь отправился в Ближнюю Галлию. Он не хотел быть слишком далеко от Рима, ведь действия в Галлии нужны были, в частности, для усиления его влияния в Риме, и надо было следить за событиями в столице. Сюда к нему стали приезжать многочисленные просители, посетители, политические партнеры. Многих наместник Галлии, обогатившийся на войне, щедро одаривал. Все больше было в Риме должностных лиц, зависимых от Цезаря. Его военные успехи принесли ему очевидные политические дивиденды. Усилилось и военное могущество наместника. В дополнение к шести легионам, уже имеющимся в его распоряжении, Цезарь набрал еще два.

Уже очень скоро ему пришлось испытать эту армию в действии. Он узнал о том, что восстали белги, занимавшие обширные территории севернее Сены и Марны, в частности, нынешнюю Шампань, Бельгию и Нидерланды. Юлий Цезарь совершил пятнадцатидневный переход и уже вскоре оказался поблизости от противника. Он перевел свои войска через реку Аксону и разбил лагерь с таким расчетом, чтобы река прикрывала его тылы. По просьбе союзных римлянам ремов он частью своих сил помог освобождению одного города, осажденного белгами. Тогда белги, опустошив окрестные поля и предав огню села и усадьбы, всей массой двинулись против Цезаря и расположились лагерем менее чем в двух милях от него. Сначала Цезарь, учитывая численное превосходство неприятеля, избегал решительного сражения. Но в ходе почти ежедневных стычек он убедился, что его солдаты ничуть не уступают противнику. Тогда Цезарь, дополнительно укрепив свое расположение и оставив в самом лагере два недавно набранных легиона в качестве резерва, остальные шесть легионов вывел и построил перед лагерем. Враги тоже приняли боевой порядок. Но фронтального сражения так и не произошло. Между расположением войск находилось болото. Ни римляне, ни белги не хотели первыми начать переправу. Белги сделали попытку перейти вброд Аксону в другом месте и таким образом зайти римлянам в тыл. Но эта попытка была отражена Цезарем с большими потерями для противника. Переправа белгам не удалась, а те, кто все же успел перейти реку, были окружены и истреблены римской конницей.

После этого объединенное ополчение белгов фактически распалось. Они решили отступить, и вскоре их отступление перешло в беспорядочное бегство. Римляне воспользовались этим и, нападая на арьергард противника, нанесли отступавшим ряд весьма чувствительных ударов. По мере того как Цезарь, продвигаясь с войском, вступал на территорию того или иного племени белгов, они уже фактически без всякого сопротивления изъявляли покорность, выдавая оружие и заложников. Так было с общинами суессионов, белловаков, амбианов.

Наиболее же драматичными в 57 году до н. э. оказались события в области нервиев, укрепившихся севернее реки Самбр (нынешняя область Камбрэ). После белгов Цезарь направил свой взгляд именно сюда, он уже был вовлечен в борьбу и азартно продолжал искать место приложения своих сил. По мнению Светония, Цезарь в Галлии вообще «все время искал новой войны». На самом деле скорее следует говорить о том, что у проконсула уже вполне определилась конкретная стратегическая цель – покорить всю Галлию. Это приносило Риму огромный доход, поднимало престиж страны, да и, конечно, самого Юлия Цезаря, могло обезопасить северные границы Италии от воинственных германцев.

Нервии оказались наиболее стойким противником из всех, с кем уже пришлось бороться в этих землях Цезарю. Они даже решились первыми напасть на римский лагерь. Эта атака могла закончиться очень плачевно для легионов Цезаря. Произошла она внезапно, когда римляне еще только ставили свои палатки. В лагере началась паника, связь подразделений между собой была нарушена из-за многочисленных перелесков и холмов, в тумане каждый легион дрался как бы сам по себе. Командующий опять проявлял чудеса мужества, лично появлялся в самых горячих местах, вырвав у одного из солдат щит, бросался в первые ряды и приказывал центуриону начинать атаку. Уже по соседним поселениям пронеслась весть о гибели римских легионов, но в сражении все-таки произошел перелом. В самый ответственный момент главный помощник Цезаря в Галлии Тит Лабиен ввел в бой прославленный 10-й легион. Нервии продолжали сражаться очень упорно, и в результате сражения от их многотысячной армии почти ничего не осталось. Сразу вслед за этой битвой Цезарь проследовал в земли союзников нервиев адуатуков. Он осадил их город, и адуатуки попросили мира, ссылаясь на известное милосердие победителя. Ночью же они вероломно попытались напасть на стоявший у стен города римский лагерь, и Цезарь отказался от своих «милосердных» планов. Все жители адуатукской столицы были проданы в рабство. В это же время Публий Красс покорил ряд приморских племен.

Так, по окончании кампании 57 года до н. э. Цезарь уже мог отправить в Рим сообщение о полном «примирении» Галлии. Сенат вынужден был признать успехи войск галльского наместника выдающимися и назначить пятнадцатидневное благодарственное молебствие в честь Цезаря. Он уже один из самых популярных римских политиков, центр тяжести в триумвирате явно сдвигается в его сторону. Рим был уже готов к тому, что союз трех влиятельнейших политиков прекратит свое существование. О постоянном соперничестве Помпея и Красса было известно уже давно. Теперь же их молодой друг сам снискал лавры выдающегося полководца, что не могло не насторожить честолюбивого Помпея. Но скептики были посрамлены событиями начала 56 года до н. э. В городе Лукка собирается настоящий съезд демократической партии (около 350 человек), на котором как бы переоформляется триумвират. Цезарь, Красс и Помпей опять вместе и вырабатывают общую политическую программу. Главная договоренность: решено добиваться консульства на следующий, 55-й год до н. э. для Помпея и Красса, Цезарю же должны продлить проконсульские полномочия в Галлии на пять лет. Так все и произошло. Солдаты Цезаря, находившиеся в зимнем отпуске в Риме, под командованием Публия Красса строем пришли на выборы и проголосовали за нужных кандидатов, применив к тому же насилие по отношению к Катону и кандидату от оппозиции Домицию Агенобарбу. «Трехглавое чудовище» продолжает управлять Римом. Существует сенатская оппозиция во главе с Катоном, литераторы как бы соревнуются в высмеивании триумвиров, но власть последних лишь укрепляется. Еще до избрания они определились с провинциями, которыми должны были управлять после консулата. Помпею достались обе Испании, Крассу – Сирия.

Тем временем Цезарь воочию убеждался в том, что до полного примирения Галлии было еще очень далеко. Уже в начале 56 года до н. э. восстают приморские племена венетов, обитающие в районе современной Бретани. Венеты, кстати, обладали сильным парусным флотом, так что римлянам пришлось самим строить корабли, чтобы иметь возможность фактически одолеть приморское племя. Римские же корабли были весельными, и, таким образом, венеты имели определенное преимущество. Цезарь уже был в Бретани и лично руководил событиями. Морское сражение (первая большая битва в Атлантике) состоялось вблизи устья Луары. Сначала римляне оказались в сложном положении, поскольку абордаж высокобортных, подвижных парусников казался невозможным. Тогда легионеры придумали рубить длинными ножами такелаж венетских кораблей. Многие суда галлов потеряли подвижность и тогда уже были взяты. Оставшиеся попытались уйти в открытое море, где весельным кораблям появляться было опасно, но на беду венетов, установился штиль, римляне спокойно настигли и разгромили противника. Венеты также не ощутили никакого милосердия победителя. Многие опять-таки были проданы в рабство, а совет старейшин племени был полностью вырезан.

Параллельно с Цезарем, как и в прошлом году, вел военные действия и молодой Красс. На сей раз он покорил всю территорию Аквитании на юге нынешней Франции.

Три года в Галлии уже ясно показали главные достоинства Цезаря как полководца. Мы уже обращали на некоторые из них внимание и повторим их еще раз. Итак, как военачальника его отличали:

1. Быстрота всех переходов и маневров. Причем, совершая свои стремительные марши, Цезарь никогда не вел войска по дорогам, удобным для засады, без предварительной разведки.

2. Высокая скорость реакции на действия противника.

3. Решительность, которая для врага часто оборачивалась внезапностью нападения.

4. Постоянная забота о снабжении армии, умение правильно и быстро организовать инженерные работы. Цезарь – признанный мастер фортификационного дела.

5. Способность организовать взаимодействие армии и флота.

6. Особое отношение к солдатам. Выступления Цезаря не раз вдохновляли уже проигрывавшую армию. Проконсул лично появлялся в самых горячих местах. Кроме того, он делил с солдатами и сложности всех походов, ел ту же еду, часто спал под открытым небом или в простой палатке. Его выносливость была невероятной; в походе он двигался всегда впереди войска, обычно пеший, иногда на коне, с непокрытой головой и в жару, и в дождь. Многих своих воинов он знал в лицо, интересовался их жизнью. Проконсул никогда не забывал делиться добычей, щедро одаривал солдат и офицеров. Он был строг и одновременно снисходителен, требовал беспрекословного повиновения, держал всех в состоянии напряжения и боевой готовности, любил объявлять ложные тревоги, особенно в плохую погоду и в праздники. Но вместе с тем Цезарь часто смотрел сквозь пальцы на проступки солдат во время отдыха или после удачных сражений. Все это сделало его легионы исключительно преданными своему командующему. За все время галльских войн в армии Цезаря не было ни одного мятежа!

7. Искусство дипломата. Война в Галлии носила особый характер, связанный с политическим положением внутри области, существованием множества племен. Цезарь действовал по принципу «разделяй и властвуй». Он постоянно вмешивался во внутренние галльские разборки, поддерживал разных кандидатов на власть, стравливал союзников между собой. На стороне проконсула в каждой кампании находились какие-то союзники из галлов.

8. Показное милосердие, которое Цезарь решил сделать своим военным кредо. Он охотно поддерживал слухи о своей мягкости по отношению к побежденным и, действительно, зачастую неожиданно прощал врагов. Впрочем, как мы могли убедиться, по ситуации он мог проявить и жестокость.

Следует отдельно отметить, что Цезарь организовал свои легионы на новых началах. Их численность колебалась от 3000 до 4500 человек. В состав каждого легиона были включены онагры[16] и другие катапульты. Большую роль стали играть пешие вспомогательные войска, в числе которых были и критские лучники, и балеарские пращники. Конницу составляли в значительной степени наемники, в разное время – германцы, нумидийцы, испанцы. Каждый легион имел 200–300 всадников. Отдельными частями выступали всадники союзных галльских племен.

Боевой порядок цезаревского легиона состоял из трех линий (4 когорты в первой линии и по 3 во второй и третьей). Вторая линия была линией поддержки, третья играла роль резерва, который использовался для маневра против фронта или фланга противника или для отражения его удара. Вообще, Цезарю приписывается первенство в правильной организации действий общего и частного резерва на поле боя. Появился штаб полководца, состоявший из легатов и трибунов. Легаты командовали крупными отрядами, частями боевого порядка, трибуны (по 6 человек в легионе) руководили небольшими отрядами. Больше всего в командном составе было центурионов (сотников). Мероприятия Цезаря, безусловно, повысили боеспособность римской армии, а боевой опыт в Галлии сделал его легионы настоящей элитой всех вооруженных сил государства.


В 55 году до н. э. проконсулу пришлось опять биться с германцами, с племенами узиперов и тенктеров. Они перешли Рейн и просили у наместника дать им место проживания в Галлии. На правом берегу Рейна, по их словам, они опасались соседствовать со свирепыми свевами. Цезарь ответил категорическим отказом. В это время он уже проводит очередной спектакль под названием «галлы просят Цезаря помочь им в борьбе против германцев». Переговоры с германцами продолжаются, но Цезарь, вероятно, уже твердо решил показать им силу римского оружия. В нарушение договоренностей его легионы атакуют противника, узикперы и тенктеры спешно переправляются обратно за Рейн, но многим не удается уйти живыми. Впоследствии римские сенаторы обвинили Цезаря в том, что он нарушил правила честной войны и посрамил таким образом римскую армию.

На изгнании германцев за Рейн наместник Галлии не остановился. Его войска быстро строят мост через широкую реку, и Цезарь проходит уже на исконные германские территории. Он прошелся огнем по покинутым населением землям сугамбров, свевы ушли в леса, а остальные прирейнские племена изъявили полную лояльность к римлянам. Так, проведя в Германии две с половиной недели и не дав ни одного сражения, Цезарь мог чувствовать от похода полное удовлетворение. Ему удалось напугать воинственных германцев. Армия перешла Рейн в обратном направлении, мост был разрушен. В планах же Цезаря была другая демонстрация силы, от восточных границ Галлии он быстро направляется к западным. Проконсул задумал осуществить невиданную дотоле операцию – форсирование Ла-Манша и высадку в загадочной Британии, по слухам, богатой железом и серебром и уж совершенно точно регулярно оказывающей помощь кельтским племенам в Галлии. Операция эта, надо сказать, оказалась не очень удачной. Подчинить себе островные территории Цезарь не смог, ретировался же он из Британии достаточно поспешно, потому что армия уже утомилась отбивать постоянные атаки британцев. Но в Риме все было представлено иначе. Опять город много дней праздновал победы триумвира, а свой восторг по поводу достижений полководца выразил даже Цицерон: «Могу ли я, – восклицал убежденный оптимат, – быть врагом тому, чьи письма, чья слава, чьи посланцы ежедневно поражают мой слух совершенно неизвестными доселе названиями племен, народностей, местностей? Я пылаю, поверьте мне, отцы-сенаторы, чрезвычайной любовью к отечеству, и эта давнишняя и вечная любовь сводит меня снова с Цезарем, примиряет с ним и заставляет возобновить наши добрые отношения».

Цезарь уже готовил вторую британскую экспедицию, к которой хотел привлечь больше кораблей, больше легионов. В 54 году до н. э. к месту сбора своего экспедиционного корпуса Цезарь пригласил и галльских вождей. Многих из них он брал с собой в поход как бы в качестве заложников. После почти месячного ожидания благоприятной погоды Цезарь смог наконец дать приказ о погрузке на суда. Римляне не встретили никакого сопротивления при высадке, но вскоре британцы оказали еще более ожесточенное сопротивление захватчикам, чем в прошлом году. По сути дела, они придерживались тактики партизанской войны, хотя было и несколько крупных сражений. Цезарю удалось форсировать Темзу, в конце концов ему сдался и вождь объединенных сил Британии. Проконсул обложил британцев ежегодной данью, но отплывать опять пришлось в спешке, без окончательной победы и реальных результатов кампании. Все, чего удалось добиться, это прекращения конкретной помощи кельтов британских кельтам галльским.

Пока Цезарь вторично воевал в Британии, два других триумвира приступили к обязанностям наместников в назначенных себе провинциях. Причем, если Помпей предпочитал заниматься этим, не покидая Италии, то Красс рассматривал предоставленную ему Сирию как реальную возможность завоевать ту же славу, что и его соратники, – славу полководца. Он отбыл в провинцию еще до окончания срока консулата и начал широкомасштабные военные действия. Красс стремился покорить могучее парфянское государство на восточных границах государства римского, но закончилось его предприятие трагически. Допустив ряд грубых политических и военных просчетов, доверившись местным союзникам и выбрав неверный путь наступления, Красс попал в ловушку и, не обладая на самом деле полководческими талантами, не смог из нее выбраться. Парфянская конница в битве при Каррах наголову разбила римлян, погиб бравый командир, воевавший ранее в армии Цезаря, – Публий, сын триумвира, – вскоре парфянскому царю преподнесли и голову самого Красса. Это произошло в 53 году до н. э. и стало вторым серьезным ударом по триумвирату. Теперь осталось только два амбициозных военачальника, каждый претендующий на первое место в государстве. Первым же ударом была смерть жены Помпея и дочери Цезаря – Юлии – в августе или сентябре 54 года до н. э. Ее, вопреки протестам сената, похоронили со всеми почестями на Марсовом поле. Триумвиры перестали быть родственниками. В Риме Помпей, сохранивший чрезвычайные полномочия для снабжения города продовольствием, все чаще рассматривался как реальный кандидат на роль диктатора. Это, конечно, сталкивало его с Цезарем, но еще некоторое время после смерти Красса в отношениях теперь дуумвиров сохранялось видимое благополучие. Так, Помпей даже направил в Галлию по просьбе соратника собственноручно набранный легион.

Ситуация начала меняться в 52 году до н. э. Тогда Рим был охвачен серьезными волнениями, связанными с уже описанным убийством бывшего трибуна и народного любимца Клодия. При его похоронах было сожжено здание сената. В этих условиях сенат опять обращает свой взор на Помпея как на возможного диктатора. Такой пост ему не дают, но избирают консулом без коллеги. Лишь позже к нему присоединяется Метелл Сципион, незадолго до этого выдавший за Помпея свою дочь. Сципион был давним политическим противником Цезаря, принадлежавшим к партии Катона и Бибула. Цезарь мог убедиться в том, что Гнея Помпея явно перетянули в другой лагерь, прельстив особыми полномочиями. Назревал конфликт, а Цезарь тем временем был занят очередным примирением, причем этот этап его деятельности в Галлии стал, наверное, кульминационным.

В конце 54 года до н. э. среди галлов опять началось брожение. Оно было, в частности, связано с наличием на территориях разных племен оставленных на зимний постой легионов. На этот раз среди населения провинций нашелся человек, сумевший объединить и возглавить все антиримские силы, противник, достойный самого Цезаря.

Восстание начали эбуроны, обитавшие на землях между Рейном и Маасом. Эбуроны обманом выманили из лагеря части под командованием Титурия и уничтожили их. Узнав об этом, наместник перестал стричься и брить бороду, дав обет сначала отомстить эбуронам. Почти одновременно на легионы Квинта Цицерона (брата оратора) напали нервии. Их удалось разбить вовремя подошедшему Цезарю, но волнения в Галлии продолжались. Потрясали оружием племена треверов под руководством Индутиомара. Он собрал всегалльский вооруженный съезд, что уже, по сути, означало объявление войны римлянам. Вскоре войско Индутиомара было разбито Лабиеном, голову вождя треверов принесли римскому военачальнику. Но Цезарь отлично понимал, что это еще не конец. По его просьбе Помпей направил в Галлию дополнительный легион. Сам проконсул также проводил наборы, так что к началу кампании 53 года в его распоряжении уже было 10 полных легионов. Проведя карательную экспедицию в землях нервиев, весной Цезарь повел нещадную борьбу с неповиновением племен, подавляя даже малейшие его признаки. Так, в Лютеции (сейчас Париж) он созвал общегалльский съезд и племена, не явившиеся на него, объявил врагами Рима. Сразу же после съезда Цезарь отправился в поход. Демонстрации военной силы хватило, чтобы о своем «замирении» заявили сеноны и карнуты. Затем настала очередь треверов и эбуронов. Первых еще до подхода Цезаря разгромил Лабиен своими силами. Наместник же, войдя на территорию поверженных племен, решил провести еще одну зарейнскую демонстрацию: германцам, поддержавшим треверов, надо было напомнить, кто в доме хозяин. Мост через Рейн был наведен еще быстрее, чем в прошлый раз; римляне так же мирно, но внушительно постояли на правобережье; свевы опять сбежали в леса. На этот раз Цезарь приказал после отхода поставить на галльском берегу башню и предмостное укрепление, оставил в нем 12 когорт, а сам мост был разобран лишь частично – с германской стороны. Это должно было оградить Галлию от постоянных вторжений свевов и их соседей. После этого Юлий Цезарь двинулся на эбуронов через Арденнский лес (Арденны), простиравшийся от берегов Рейна до области нервиев. Вперед была выслана вся конница под командованием Минуция Басила, и перед нею была поставлена задача: двигаясь быстро и скрытно, Цезарь запретил даже разводить костры на стоянках, захватить вождя ненавистного племени – Амбиорикса. В генеральное сражение эбуроны так и не вступили, сам Амбиорикс еще с четырьмя людьми спасся бегством. Цезарь же просто уничтожил страну эбуронов. Можно было считать, что такого племени больше не существует: наместник не только сжег их поля и поселения, но и закрепил результат, пригласив для разграбления другие галльские племена. Однако Трансальпийская Галлия успокоилась лишь на время. Вожди племен явно хотели использовать то, что войско Цезаря было несколько ослаблено всей кампанией, подавлением мятежей в разных частях страны. К тому же стало известно, что в Риме положение Цезаря пошатнулось, в связи с повышением Помпея; распространились слухи, что проконсулу недолго уже осталось тут командовать: срок его полномочий подходил к концу. Поэтому 52 год до н. э. стал еще более сложным. Теперь мятеж начали карнуты, перебившие в своей столице Ценабе (теперь Орлеан) всех римлян. Волна восстаний затопила провинцию. Тогда-то и выступили против покорителей ранее лояльные арверны – одна из самых богатых общин Галлии. Они стали ядром движения, а возглавил его знатный арверн Верцингеториг. На собрании представителей двадцати соседних с арвернами общин ему поручили командование объединенными силами, Верцингеториг тут же послал часть войск на юг – к границам Нарбонской Галлии, сам же с другой частью направился в область битуригов. Цезарю предстояло сразиться с человеком, не уступающим ему в решительности, харизме, настойчивости при движении к поставленной цели. Проконсул, в общем, не ударил в грязь лицом. В конце февраля 52 года до н. э. он неожиданно для врагов, да и для друзей, появляется в Трансальпийской Галлии. Для начала под его руководством в Нарбонской Галлии быстро строится линия укреплений; таким образом, оттеснялась часть галльского войска, готовившаяся здесь перейти в наступление.

Затем Цезарь через снежные заносы стремительно двинулся в область арвернов. Как и следовало ожидать, Верцингеториг немедленно покинул область битуригов и поспешил в родные края. Но Цезарь не стремился сразиться с ним. Свою задачу он видел в другом: несколько марш-бросков по Галлии, и вот под командованием проконсула сосредоточены практически все его силы в провинции.

Верцингеториг тем временем, убедившись, что противник не угрожает пока непосредственно его родной области, осадил один из городов племени, сочувствующего наместнику. Как и Цезарь, Верцингеториг придавал большое значение постановке задач, стремясь нанести врагу не только военный, но и политический урон. Если проконсул направлял свои войска в первую очередь против непокорных городских общин, показывая остальным, что их ожидает в случае неповиновения, то и Верцингеториг действовал аналогично.

Цезарь совершал свой поход, традиционно карая мятежные и ненадежные города. Так, римляне захватили столицу сенонов Велланодун, затем пришла очередь Ценаба. Как очаг восстания, Ценаб был отдан на сожжение и разграбление солдатам; после этого Цезарь не пошел на помощь осажденным союзникам, а направился в землю битуригов – именно они содержали некоторое время войска арвернского вождя. Опять, как мы видим, торжество непрямой стратегии.

Вождь повстанцев снял осаду и бросился на помощь битуригам. Цезарь тем временем, взяв Новиодун, повел войска на столицу битуригов Аварик. Верцингеториг понимал, что вступать с римлянами в большие фронтальные сражения просто бессмысленно: римляне за первый период войны проявили в этом совершенно очевидное превосходство. Зато на стороне галлов были превосходство в коннице, симпатии населения, знание местности. Главный мятежник принял совершенно правильное решение – перейти, по сути, к партизанской борьбе. Галлы должны были, в первую очередь, затруднять римлянам подвоз припасов, нападать и истреблять отдельные отряды врага, когда он будет (а он будет) распылять свои силы в походе.[17] Особое внимание арверн уделил тому, чтобы внушить повстанцам дух единства нации, единства политических целей. Кое-что Верцингеториг заимствовал и из военного искусства римлян – строительство укрепленных лагерей, например.

План был одобрен всеми вождями галлов. По предварительной договоренности в один день запылали десятки и сотни населенных пунктов битуригов и других племен. Римляне убедились в том, что на сей раз противник настроен решительно, а главное – что он теперь объединен. Битуриги упросили Верцингеторига не сжигать только сам Аварик. Но римские легионы, хоть и с большим трудом (по ходу осады Цезарь даже обращался к солдатам, спрашивая, желают ли они продолжать борьбу в этом месте), но взяли город, что только убедило Верцингеторига в правильности принятого решения отказаться от сражений за города. Его авторитет среди соплеменников лишь возрос. Восстание разгоралось все сильнее, начали колебаться даже традиционные союзники римлян эдуи.

После жестокой резни в Аварике Цезарь разделил армию на две части. Лабиен повел свои легионы в земли к сенонам и паризиям. Сам наместник с шестью легионами пошел в область арвернов к крепости Герговия. Верцингеториг со своей армией двигался на виду у противника по другому берегу реки. Цезарю все же удалось переправиться, но при виде Герговии он немедленно отказался от мысли о штурме – слишком хороши были естественные укрепления арвернского города. Пока римляне стояли у холма, на котором и располагалась Герговия, эдуи решили открыто перейти на сторону Верцингеторига. Они приблизились к легионам Цезаря, но тот вовремя вывел им навстречу свою конницу, причем находившиеся уже в его войске эдуи скакали в ее рядах. Враждебные же эдуи пришли в замешательство, большинство из них попало в плен, но Цезарь их помиловал. Впрочем, это не устраняло опасности, что эдуи в случае продолжения восстания могли отрезать проконсула от армии Лабиена, у которого, кстати, тоже не все ладилось. Так галлы могли убедиться в том, что общие действия могут привести к положительным результатам. Цезарь был вынужден отказаться от Герговии, бросившись в более горячее место. Перед этим он все же предпринял попытку штурма, но, судя по всему, крайне неудачную.

Несмотря на то что эдуи все-таки начали активные военные действия, Цезарю и Лабиену удалось соединить свои армии. Галлы собрались на очередной антиримский съезд, где выбрали новый опорный пункт восстания – город Алезию. Проконсул же направил войска в Нарбонскую Галлию. Верцингеториг истолковал это движение как бегство и приказал атаковать растянувшуюся колонну римлян. Галльская конница была разделена на три отряда, дабы угрожать римлянам с флангов и напасть на походную колонну с фронта. Но и Цезарь разделил своих всадников на три части и бросил их на врага. Сражение началось одновременно во всех пунктах. Пехота стояла на месте, но, как только Цезарь замечал, что где-то напор врагов особенно силен, он тотчас направлял туда несколько когорт. Исход боя был решен присланной по требованию Цезаря германской конницей (не зря легионы дважды ходили за Рейн!) – германцы на правом фланге овладели гребнем возвышенности и, ринувшись оттуда на врагов, потеснили их. Галльские всадники, опасаясь окружения, стали спасаться бегством. Они бежали до самой реки, где стоял Верцингеториг со своей пехотой. Кавалерийское сражение было блестяще выиграно римлянами.

Галлы отошли к Алезии, где укрылись за крепостными стенами. Цезарь сразу начал строительство осадных укреплений, намереваясь взять город путем блокады. Верцингеториг послал гонцов во все концы Галлии с просьбой о поддержке.

Подмога пришла лишь через месяц, и Цезарь еще раз убедился в том, что галлы выступают против него организованным фронтом. Еще до этого римляне возвели внешнюю линию обороны. Так они оказались между двумя укреплениями, фактически отрезанные от снабжения (хорошо, что наместник вовремя позаботился о том, чтобы у армии были все необходимые припасы для долгой блокады города) и с вражескими армиями с двух сторон. Дважды войска Цезаря отражали одновременные штурмы Верцингеторига и галльского ополчения с внешней стороны. Решающим оказалось третье сражение. В нем римляне полностью разбили галльское ополчение на одном из холмов. Перелом в битву внесла часть конницы Цезаря, которую он отрядил для обхода противника и атаки с тыла. Защитники Алезии, ожидавшие только победы своих соплеменников, с ужасом увидели возвращающихся к стенам города римлян, несущих флаги, оружие и доспехи галлов. Ждать помощи больше было неоткуда, и на следующий день Верцингеториг капитулировал. Через шесть лет, сразу после триумфа Цезаря в Риме, храбрый вождь галлов был казнен.

Военные действия в Галлии продолжались и в 51-м, и даже в 50 году до н. э., но они носили локальный характер. Замирения все же удалось добиться. Причем наместник чередовал проявления мягкости с жестокостью. Белловаков победил и простил, еще раз прошелся огнем и мечом по стране эбуронов, усмирил треверов, пиктонов, карнутов. Всем жителям долго не сдававшегося города Укселлодун, которые держали оружие, проконсул приказал отрубить правую руке. Сделал он это, по сообщению Плутарха, «потому что уже не видел необходимости еще раз доказывать свое милосердие, и так всем известное». Зато снова получили статус союзников недавние изменники эдуи, милосердно Цезарь обошелся и с арвернами – слишком велика и значима была эта община, унижать ее проконсул не хотел, справедливо опасаясь реваншистских настроений. В целом действия Цезаря в последние годы его наместничества отличались миролюбивостью. Он награждал вождей галлов, не налагал тяжелых повинностей, сохранял традиционную систему администрирования, стремясь лишь посадить на главные должности своих ставленников. Терпимо относился он и к религии галлов.

В конце зимы 50 года до н. э. в Неметокенне (Аррас, Бельгия) Цезарь провел торжественный смотр своим галльским легионам. Так ставилась точка в многолетней борьбе проконсула за покорение Галлии. Даже без дальнейших событий в Риме Цезарь все равно мог бы остаться в истории как выдающийся полководец и политик, сумевший не только силой, но и дипломатией добиться покорения огромной и многонаселенной страны, урегулировать ее отношения с Римом. За девять лет войны Цезарь взял штурмом несколько сот городов, покорил сотни народностей. К Римскому государству была присоединена территория в 500 тысяч квадратных километров. Неисчислима была военная добыча. (Золото в Риме в связи с увеличением потока его из Галлии на четверть упало в цене.) Теодор Моммзен считает завоевания Цезаря важнейшей вехой в истории всей Западной Европы, романизация которой повлияла на развитие местной цивилизации в «нужном направлении». И наконец, удивительная вещь, подчеркивающая достижения выдающегося политика: когда Рим и многие другие области Римского государства были вовлечены в водоворот гражданской войны (это произошло очень скоро после описанных событий), Галлия оставалась абсолютно спокойной.

К тому моменту, как Цезарь заканчивал свое пребывание на посту галльского проконсула, стал очевиден политический кризис в стране, непосредственно связанный и с его персоной. Помпей, подстрекаемый сенаторами из аристократической партии, явно шел к диктатуре. Это было видно и по данному ему упомянутому титулу консула без коллеги, и по тому, что в порядке исключения за ним одновременно оставили и управление провинцией Испания. Для поддержания порядка в Риме Помпей ввел в город войска. Действия эти, в общем, были оправданы реальной угрозой монархии, небывалым ростом коррупции, постоянным бандитизмом на улицах Рима, регулярными военными столкновениями между вооруженными отрядами разных политических ориентаций. Консул издал законы о новой форме судопроизводства по делам насилия и подкупа, ужесточив наказание и упростив процедуру. Заседания судов проходили теперь под вооруженной охраной.

Цезарь, пользуясь все еще не разорванными связями с бывшим триумвиром, получил поначалу разрешение баллотироваться на должность консула на 48 год заочно. В свою очередь, наместник Галлии продолжал отзываться похвально о Помпее. Положение изменилось (а может, лишь проявилось истинное отношение могущественных политиков друг к другу) после проведения Помпеем законов о провинциях и магистратурах. Согласно первому из этих актов, провинции назначались консулам лишь через пять лет после их консулата. Это прямо било по рассчитывающему на консульское место Цезарю. Второй закон имел еще более антицезарианскую направленность. Вопреки предыдущему постановлению, Помпей начисто исключал возможность заочного участия в выборах. Интересно, что консул через некоторое время, вероятно, все же испугался собственной смелости и добавил к закону о магистратурах важную оговорку: «кроме тех лиц, которым народ даровал персональное право баллотироваться заочно». Помпей никак не решался пойти на полный разрыв с Цезарем, хоть и явно желал избавиться от этого претендента на роль «первой скрипки» в римской политике.

Даже после окончания консулата Помпей оставался первым лицом в государстве. Он по-прежнему находится в столице, управляя Испанией через легатов. Цезарь же в 51–50 гг. до н. э. уже активно борется с сенатом, и борьба становится все острее. На стороне популяра стоит масса римского городского населения, многочисленная клиентела в Цизальпинской Галлии, некоторые сенаторы, зачастую просто подкупленные Цезарем. Против наместника Галлии традиционно выступает группа Катона, сенатское «болото»; постепенно становится ясно, что противником Цезаря выступает и Помпей со всеми своими друзьями, родственниками и клиентами.

Объективно возник и камень преткновения. Проконсульские полномочия Цезаря заканчивались 1 марта 49 г. Даже в случае заочного избрания на должность консула он мог приступить к новым обязанностям лишь 1 января 48 года. Все оставшееся время лидер демократической партии мог быть привлечен к суду, и этого, несомненно, следовало ожидать – Рим гудел от громких процессов, а против Цезаря выступало слишком много влиятельных политиков. С другой стороны, по традиции Цезарь имел право продолжать выполнять функции наместника, пока ему не назначался преемник из числа тех должностных лиц, которые выполняли свои обязанности в 49 году до н. э. в Риме. Но! Тот самый закон Помпея о провинциях и отменял это правило. Новый наместник теперь бы назначался из числа консулов или преторов пятилетней давности, так что, вероятно, Цезарю все же пришлось бы сложить полномочия проконсула тогда, когда они заканчивались официально – то есть в марте. Кстати, само участие в порядке исключения Цезаря в консульских выборах заочно, а значит, не сдавая командования легионами, тоже могло быть легко оспорено его политическими противниками. Теперь важнее становились не договоренности в Лукке, а реальная расстановка сил на данный момент.

Понимая, что речь, собственно, идет уже о личной безопасности, Цезарь ведет активную политическую игру: щедро платит сенаторам, устраивает попойки для римского населения, часто встречается с людьми, которые, по его мнению, могут перейти на его сторону в нужный момент, общается со знатной, но бедной молодежью, намекая на большие возможности, которые можно будет получить в результате поддержки Цезаря. Кроме того, Цезарь объехал многие города в Цизальпинской Галлии, дабы убедиться в их преданности и укрепить ее. Для того чтобы поддержка была полной, был заведен разговор о распространении прав римского гражданства на более широкий круг лиц – эта идея, естественно, толкала в сторону Цезаря провинции. Один из провинциальных городов даже получил от Цезаря такие права. Эта акция вызвала резкий протест в сенате. С подачи консула Марцелла даже было принято решение о лишении Цезаря полномочий наместника досрочно, но оно было опротестовано народными трибунами. Наконец высказался и Помпей – в том духе, что его бывший соратник превышает свои полномочия. Рассказывают, что, узнав о позиции сената и Помпея, Цезарь хлопнул по рукоятке меча и сказал: «Вот кто продлит мои полномочия». Выбранные в Риме на 50 год до н. э. консулы уже оба были личными врагами Юлия Цезаря. Помпей же чувствовал себя на вершине могущества. Его авторитет был очень велик, жители разных городов Италии устраивали ему небывало горячие приемы. Кажется, впервые он потерял былую осмотрительность и нерешительность, а также и чувство реальности. Он явно переоценивал свои силы в предстоящей политической борьбе, делая нескромные заявления и пренебрежительно отзываясь о противниках, в том числе и о Цезаре.

В апреле 50 года до н. э. консул Гай Марцелл опять поднял вопрос о досрочном отзыве Цезаря. Тут же трибун Курион, уже подкупленный Цезарем и изображающий нейтралитет, предложил принять в таком случае одновременное лишение проконсульских полномочий и роспуск войск Цезаря и Помпея. Так, по словам Куриона, можно было поставить противников в равноправное положение и избежать гражданской войны. Начался некий «сюрпляс», когда каждый из соперников вроде и заявлял о своей готовности немедленно отказаться от полномочий, но предпочитал сделать это не первым. Все это сопровождалось напряженной борьбой в Риме между фракциями сената с активным участием Куриона, накладывавшего вето на неугодные Цезарю законы, якобы в интересах всеобщего спокойствия. Важным эпизодом этой борьбы стала отсылка Цезарем двух легионов в Италию по просьбе сената. Они якобы требовались для поддержки военных действий на границе с Парфией: один легион обязали дать Помпея, другой – его коллегу в Галлии. Помпей же «дал» тот самый легион, который он ранее передал Цезарю. Таким образом, его противник лишился сразу двух легионов. Впрочем, Цезарь решил проявить лояльность. Он щедро наградил солдат и отправил их в Италию. Там они и удерживались, ни в какую Сирию их не отправляли. Тем временем Помпею доносили, что солдаты Цезаря якобы недовольны своим военачальником и не будут воевать за него с нужной отдачей. Льстивые речи окончательно вскружили голову наместнику Испании. Он считал свои возможности безграничными, особенно в том, что касалось войны, которую, надо сказать, любил гораздо больше, чем политические игры. «Стоит мне топнуть ногой в любой точке Италии, – говорил Помпей, – и передо мной вырастет пешее и конное войско».

Консулами на 49 год до н. э. опять стали противники Цезаря. Обстановка все больше накалялась. В один прекрасный день в Риме поползли слухи, что Цезарь уже перешел Альпы и идет на Рим. Консулы отправились к Помпею и торжественно вручили ему меч, призвав защитить отечество. На самом деле сведения о походе Цезаря на столицу были ложными. Но он находился в самом близком к Риму городе подвластной ему провинции – Равенне. Вообще, он вел себя более миролюбиво, чем Помпей, и, очевидно, искал соглашения до последнего момента. Так, он готов был сдать к 1 марта 49 года до н. э. управление Трансальпийской Галлией, оставив до момента избрания Цизальпинскую Галлию и Иллирик с двумя легионами. Но все предложения Цезаря остались без ответа, в сенате всем заправлял Катон, а Помпей охотно шел за бывшими политическими соперниками. 1 января 49 года до н. э. Курион прочел в сенате письмо Цезаря. Тот перечислял свои заслуги, просил не лишать его дарованного народом права избираться, не складывая полномочий проконсула, еще раз предлагал Помпею одновременно отказаться от командования войсками и управления провинциями. В конце же этого послания содержалась уже реальная угроза. Цезарь заявлял, что он сможет использовать свою власть, если Помпей не откажется от своей. В ответ сенат пошел на довольно резкий шаг – предложил автору письма сложить полномочия к 1 июля, пригрозив, что в противном случае он будет объявлен врагом отечества. Трибуны Марк Антоний и Кассий Лонгин наложили на решение запрет, но слово «враг» все же прозвучало, и достаточно громко для того, чтобы каждый человек в Риме понял: гражданская война начинается. В городе появились вызванные Помпеем войска. 7 января сенат объявил чрезвычайное положение. Возникла реальная опасность для жизни и свободы народных трибунов. Антоний, Курион и Лонгин вынуждены были бежать из Рима.

Сенат подтвердил свое предыдущее решение о требованиях к Цезарю, объявил набор войск по всей Италии. Помпей получил особые полномочия, были назначены преемники Цезаря в Галлиях. Противник Помпея уже не мог медлить. С ним в тот момент был лишь 13-й легион, и именно его в своем выступлении Цезарь призвал выступить на своей стороне. Таким образом, к началу гражданской войны в непосредственном распоряжении Цезаря было 5 тысяч пехотинцев и 300 всадников, но полководец в обычной своей манере положился более на скорость, чем на численность войска. Для начала его солдаты захватили небольшой город Аримин. Командующий в тот день был все время на виду, наблюдал за упражнениями гладиаторов, принимал вечером гостей и в какой-то момент, попросив прощения, вышел «на минутку». Минутка затянулась, а Цезарь тем временем быстро двигался в направлении небольшой речки Рубикон, считавшейся границей между Цизальпинской Галлией и Италией. Здесь уже находились его когорты. Цезарь колебался. «Стоит перейти этот мостик, – сказал он, – и все будет решать оружие». Затем, произнеся куда более известное «Жребий брошен», он начал переход. С этого момента, несмотря на свои предыдущие сомнения, Гай Юлий Цезарь начинает действовать гораздо быстрее и увереннее соперника – в своей обычной решительной манере. Очень скоро преимущество Цезаря как последовательного политика и полководца стало вполне очевидно.

Поразительно, но римские аристократы, узнав 16 января о теперь уже несомненном движении Цезаря на столицу, растерялись. И это при том, что ситуация назревала уже года два, а к войне вроде бы готовились. Растерялся и сам Помпей, которому сенат вручил верховное командование. Оказалось, что он не может так быстро собрать войска. В сенате ему иронично предлагали топнуть ногой, как он обещал. Наконец Помпей объявил, что его сторонники должны вместе с ним покинуть Рим для продолжения борьбы. Более того, тех сенаторов, которые не последуют за ним, он будет считать врагами. Насколько это отличалось от позиции Цезаря! Тот, наоборот, стремясь любыми способами оттолкнуть от Помпея его соратников, даровал многим из них полное прощение, даже наградил впоследствии высокими государственными должностями. Он объявил, что тех, кто соблюдает нейтралитет, будет считать своими друзьями.

Рим охватила паника. Даже те, кто не поддерживал Помпея, покидали свои дома, хватая без разбора какие-то пожитки. Все опасались волны репрессий со стороны Цезаря. В спешке сенаторы даже оставили в Риме государственную казну. Цезарь же быстро занимал один город за другим. Население само открывало перед ним ворота, зачастую против желания находившихся здесь военных командиров. Вскоре к Цезарю присоединился еще один легион, пришедший из Галлии. Легионы Помпея сосредоточены были на юге Италии и в средней Италии – в Корфинии. Из-за несогласованности действий военачальников эти силы так и не соединились. В результате Цезарь мог разбираться с ними отдельно. Его войско осадило Корфиний, и здешние легионы решили перейти на сторону Цезаря, освободив его от необходимости вести длительную осаду города. Цезарь же продемонстрировал еще раз свое знаменитое милосердие, отпустив с миром попавших к нему в руки помпеянцев – крупных военачальников, сенаторов, всадников.

Помпей уже принял решение не сражаться с противником в Италии, а переправить свою армию на Балканский полуостров. Последняя часть его войска отплыла из порта Брундизий 17 марта. В распоряжении Помпея оставался практически весь флот, так что Цезарь не мог преследовать противника. Но в руках Юлия Цезаря за очень короткий срок оказалась вся Италия. При этом он, собственно, не дал ни одного сколько-нибудь крупного сражения и, даже побеждая, несколько раз пытался начать с Помпеем мирные переговоры, но тот неизменно уклонялся от них.

Из Брундизия Цезарь вернулся в Рим. Никаких репрессий с его стороны не последовало. Он собрал оставшихся представителей сената, убеждал их в том, что стал жертвой беззакония и вынужден был защищаться. Ему не очень-то и возражали. Единственный эпизод, когда новому властителю Рима пришлось применить силу, был связан с государственной казной. Упускать возможность захватить ее Цезарь не мог, он приказал взломать дверь в хранилище и, встретив сопротивление со стороны трибуна Метелла, пригрозил убить его, доверительно сообщив, что «сказать это мне труднее, чем сделать». Население Рима Цезарь подкупил хлебной раздачей и обещаниями денежных подарков.

В столице он пробыл всего около недели. Больше всего Цезаря занимала необходимость продолжения войны с Помпеем, а медлить в этих делах он не привык. В Сицилию, Сардинию и Галлию поехали его уполномоченные, которые должны были сменить там в качестве наместников ставленников сената. Руководство городскими делами в Риме Цезарь оставил претору Эмилию Лепиду, управление Италией – Марку Антонию. Пока Цезарь находился в походе, в Риме Лепид провозгласил его диктатором.

Сам же вождь антипомпейских сил отправился не в Грецию, где находился Помпей, а в Испанию. Дело в том, что там оставались значительные силы, преданные Помпею, и чувствовать такую опасность в тылу Цезарь не хотел. Отправляясь на Пиренейский полуостров, он произнес: «Я еду воевать с армией без полководца, чтобы потом встретиться с полководцем без армии».

В Испании Цезарю пришлось вести борьбу против легатов Помпея – Луция Афрания и Марка Петрея. Военные действия сосредоточились в районе города Илерда. Вначале они развивались не очень успешно для Цезаря. Был даже такой момент, когда бурным течением реки Сикарис оказались разбиты и снесены мосты, а Цезарь со значительной частью своих войск очутился чуть ли не в положении осажденного, отрезанного от продовольствия и подкреплений. Хорошо что ему удалось тайно от противника навести мост через реку в 30 километрах от своего лагеря. Огромное значение во всей испанской кампании сыграла та добрая слава, которую традиционно покровительствовавший провинциальным общинам Цезарь оставил о себе, еще будучи пропретором. На его сторону стали переходить без всякого боя города к северу от Ибера (Эбро). Афраний и Петрей пытались отступить в места, где позиции помпеянцев были сильнее, но Цезарь отрезал противнику путь к Иберу, окружил и вынудил сдаться в начале августа 49 года до н. э. Этому предшествовали массовые братания солдат двух армий, переговоры Цезаря с вождями подчинявшихся Афранию испанских племен. В дальнейшем Афрания упрекали в том, что он проиграл не полководцу, а купцу и дипломату. Действительно, Цезарь опять продемонстрировал умение одерживать победы не военным, а дипломатическим (а иногда, чего греха таить, и финансовым) путем. Цезарь провел в Кордубе (Кордове) всеиспанский съезд, где не забыл поблагодарить и наградить все общины, поддержавшие его в борьбе. Вскоре под ударами цезарианцев пала Массилия (сейчас Марсель). Таким образом, Цезарь полностью подчинил себе запад. Восток же оставался у Помпея. Он все еще не уступал противнику ни в количестве войск, ни в каких-либо других ресурсах, зато имел подавляющее превосходство на море. Туда Цезарь мог даже и не соваться. Тем более, что и то незначительное количество кораблей, которое у него было, Долабелла потерял в сражении у берегов Иллирии. Так что в Цизальпинскую Галлию могли в любой момент нагрянуть войска Помпея из Македонии, а в Испанию – из Африки, где погиб в боях с нумидийским царем Курион.

Новоявленный диктатор вернулся в Рим и провел здесь всего одиннадцать дней. Как всегда, очень плодотворно. Он провел консульские выборы, получив эту должность вместе с Публием Сервилием Исавриком. Был принят ряд законов. Народное собрание по предложению Цезаря распространило права римского гражданства на всю Цизальпинскую Галлию, такие же права получили жители Гадеса в Испании. Из изгнания возвращались те, кто вынужден был покинуть Рим в консульство Помпея. Самые серьезные изменения произошли в правилах и законах о долгах, в которых в смутное время успели запутаться и должники, и кредиторы. Консул провел закон, согласно которому специально назначенные третейские судьи должны были провести оценку земельных владений и движимого имущества по ценам довоенного времени и сообразно с этой оценкой удовлетворять кредиторов. Восстанавливался старинный закон, запрещавший держать наличными слишком большие суммы. (Это мероприятие было направлено на оживление денежного обращения.) Проведя очередную хлебную раздачу, Цезарь вернулся к войне с Помпеем.


К тому моменту войско Помпея находилось в Македонии. Оно насчитывало девять легионов, кроме того, свои отряды выслали ему на подмогу союзные государства и города Востока. Два легиона вел к Помпею из Сирии Квинт Метелл Сципион. Особенно сильна была конница Помпея. В ней было около 7 тысяч всадников, в том числе цвет римской и италийской молодежи. В Адриатическом море базировался огромный (500 судов) флот Помпея, командовал которым Кальпурний Бибул.

В то же время в распоряжении Цезаря в Брундизии было двенадцать легионов, но многие солдаты устали от войны и перехода из Испании. Кроме того, не представлялось возможным переправить все легионы на Балканский полуостров из Брундизия. Не хватало судов, да и флот Бибула легко бы перехватил и уничтожил корабли. Однако примерно 20 тысяч человек Цезаря сумели достичь берегов Эпира. Чем занимался в это время флотоводец Помпея – большая загадка. Наверное, не верил в то, что Цезарь решится на столь рискованное предприятие, потому и проспал врага. Разгневавшись сам на себя, Бибул усилил патрулирование и в следующий раз караван судов с легионами Цезаря, плывший из Италии, все-таки выследил и уничтожил.

Узнав о высадке противника на Балканском полуострове, Помпей поспешил к побережью, чтобы предотвратить захват Цезарем приморских городов. Скорость не входила в достоинства этого полководца, поэтому Цезарь все же успел установить контроль над большинством городов побережья Эпира. Повторялась не раз уже имевшая место в этой войне ситуация. Диктатор внушал доверие горожанам, открывавшим перед ним ворота. Наконец Помпей со своей армией разместился вблизи города Диррахий. Напротив стана врага, на другом берегу реки, расположился и Цезарь. Оба полководца готовились зимовать на занятых позициях. Цезарю удалось прервать связь флота Помпея с сушей, но и Бибул не давал возможности противнику получить подкрепление из Италии – по крайней мере, пока не умер от какой-то болезни. Однажды Цезарь даже предпринял безумную попытку проплыть на небольшом суденышке сквозь ряды патрульных кораблей, чтобы лично организовать отправку своих легионов из Брундизия, но поднявшийся шторм заставил его отказаться от этой мысли. Однако Марк Антоний справился самостоятельно: отрезав в Брундизии блокирующий берег флот врага от пресной воды, он добился отхода этих кораблей. Четыре легиона под командованием отважного цезаревского соратника отплыли к Балканскому полуострову. Уйдя от преследования, Антоний с этими легионами высадился в Лиссе, севернее Цезаря. Помпей пытался помешать соединению войск, легионы двигались в пределах видимости, но Цезарь и Антоний проявили большее мастерство маневра, чем Помпей, и соединили свои силы в Тиране, в 30 километрах к востоку от Диррахия.

Теперь Цезарь имел преимущество – одиннадцать легионов против девяти у Помпея. Маневрами своих войск он пытался выманить соперника из укрепленного лагеря, вызвать на бой. Ничего не удавалось. Тогда Цезарь рискнул распылить свои силы. Два легиона отправились навстречу сирийской армии Сципиона, полтора ушли в глубь Эллады и занимались привлечением греков на сторону своего полководца. Подкрепления же, идущие к Цезарю по суше через Иллирию, задержались в пути. Легионы диктатора, оставшиеся против войск Помпея, были измучены долгой осадой вражеского лагеря. Не хватало продовольствия, солдаты пекли хлебцы из кореньев.

Одна из стычек превратилась в серьезную битву, в ходе которой Помпей просто смял левый фланг противника и обратил его в бегство; потери были огромны, казалось, лагерь Цезаря ждет полное уничтожение, но Помпей неожиданно отказался от преследования уже бегущего врага и вернулся на исходные позиции. По этому поводу Цезарь иронически заметил, что имеет дело с противником, который не умеет побеждать. Такие же мнения насчет своего командующего витали, собственно, и среди помпеянцев. Вообще, в лагере эмиграции царил раздор. Соратники Помпея были уверены в конечной победе над Цезарем, а потому беспрерывно интриговали друг против друга, ссорились с самим Помпеем. Полководца упрекали в том, что он не может ни на что решиться и, кажется, хочет как можно дольше продержаться в роли современного Агамемнона, «царя царей»: ему, мол, нравится, что в его палатку приходят с поклоном самые разные выдающиеся люди. Действительно, среди сторонников Помпея были видные деятели эпохи: Цицерон, Катон и даже предавший патрона герой войны в Галлии Лабиен. Как относились друг к другу представители противоборствовавших в недавнем прошлом политических группировок, можно догадаться.

После этих событий Цезарь принял решение отправиться в глубь Греции для соединения с посланными туда ранее частями и пополнения совершенно оскудевших запасов. В Фессалии его армия начала угрожать временной столице эмигрантского правительства – Лариссе. Помпею пришлось двинуть войска вслед за противником. Армии некоторое время шли по Фессалии параллельными дорогами, и в конечном счете Помпей, заняв удобную укрепленную позицию, преградил путь Цезарю у Фарсала. 6 июня (по юлианскому календарю, 9 августа по римскому на тот момент) Цезарю доложили, что неприятельские войска строятся для боя.

По свидетельству Цезаря, в этой битве в распоряжении Помпея было 45 тысяч человек пехоты и 7 тысяч кавалерии. В армии же Цезаря насчитывалось (по тем же данным) 22 тысячи пехотинцев и тысяча кавалеристов.[18] Глубина всех линий когорт Помпея составляла 30 человек (глубина каждой линии 10 человек). Справа у Помпея стояли киликийский легион и когорты из Испании. Поскольку этот правый фланг примыкал к ручью Энипей с крутыми берегами, полководец поставил всю кавалерию и легкую пехоту на своем левом фланге. Здесь же находились все лучники и пращники. В центре войска расположились сирийские легионы. Гней Помпей находился на самом важном для себя левом фланге. Именно здесь он хотел нанести удар своей сильной конницей во фланг и в тыл неприятеля.

Боевой порядок армии Цезаря также состоял из трех линий. На левом фланге он поручил командование Марку Антонию, на правом – Публию Сулле, в центре – Домицию Кальвину. Сам он находился против Помпея. На левом крыле стояли 8-й и 9-й легионы, понесшие значительные потери в ходе предыдущих боев. На правом фланге своих войск (поскольку левый фланг упирался в тот самый ручей) Цезарь сосредоточил конницу, поддержав ее легкой пехотой и отборными легионерами (10-й легион), сведенными в особые когорты. Легионеры должны были усилить конницу и вместе с ней выдержать первый удар. Однако это Цезарю показалось недостаточным. Насчет того, что Помпей нанесет главный удар именно в этом месте, Цезарь совершенно не сомневался. Поэтому из третьей линии он взял 6 когорт (3 тысячи человек) и поставил их в качестве дополнительного резерва на этом же правом фланге своего боевого порядка. При этом полководец сказал солдатам, что именно от их храбрости и будет зависеть исход сражения.

Помпей приказал своим войскам дождаться атаки противника и не двигаться с места[19], и сражение началось по сигналу Цезаря. Его легионеры бросились на противника, на полпути остановились для передышки, затем снова побежали, обнажив мечи и пустив в ход копья. Завязался рукопашный бой. В это время конница Помпея, как и следовало ожидать, обрушила страшный удар на правый фланг неприятеля. Малочисленная конница Цезаря, тоже предсказуемо, даже при помощи легионеров не смогла выдержать эту атаку и, открывая фланг армии, начала отход. Но все было заранее продумано Цезарем. Этот отход выводил кавалерию Помпея прямо на скрытый пока резерв. В нужный момент шесть когорт резерва повернули фронт вправо и атаковали неприятельскую конницу. Кстати, Цезарь заранее предупредил «резервистов», что целиться своими копьями и дротиками надо именно в лица юных кавалеристов Помпея. Опытный политик и психолог правильно рассчитал, что представители «золотой молодежи» дрогнут при перспективе быть изуродованными. Так все и произошло. Вражеская конница быстро обратилась в бегство. Тем временем цезаревские всадники восстановили порядок и приступили к преследованию противника. Резервные когорты правого фланга не остановились, разбив конницу неприятеля, а продолжили движение в обход левого фланга всей армии Помпея. В это же время остальной резерв Цезаря прошел сквозь интервалы впереди сражавшихся линий (это, конечно, требовало строгой дисциплины и хорошей подготовки солдат) и стремительно атаковал пехоту Помпея. Войско его бежало. Легионы Цезаря с ходу заняли лагерь противника. К вечеру им удалось перехватить неприятельские части, пытавшиеся уйти в Лариссу, а на рассвете остатки армии Помпея сложили оружие. Цезарь писал, что в результате битвы при Фарсале он взял пленными 24 тысячи человек, количество убитых помпеянцев достигло 15 тысяч. В то же время сам Цезарь потерял якобы лишь 200 человек.

10 гениев войны

Сражение при Фарсале в 48 году до н. э.


Гораздо раньше своей армии ретировался с поля боя сам Помпей. Уже по ходу битвы он понял, что все идет не так, как надо. Он прекратил командовать войсками и удалился в свою палатку. Затем он отправился в Лариссу, а оттуда – к морю, где владелец одного торгового судна согласился отвезти полководца на остров Лесбос. Здесь Помпей пересел на собственное судно и отбыл в Египет. Вообще, противник Цезаря мог рассчитывать еще на войска, дислоцированные в Африке, но вышло иначе.


В Египте Помпей собирался просить помощи у юного царя Птолемея Диониса, который был многим обязан полководцу. Пристав к городу Пелусия, Помпей отправил письмо к царю. На самом деле государством управлял не монарх, а несколько его приближенных во главе с евнухом Потином и воспитателем царя Теодотом. После непродолжительного совещания они приняли решение убить римского полководца, таким образом расположив к себе Цезаря. Так они и поступили, сыновья и жена полководца видели издалека, как в лодке, где находился глава семейства, происходило ужасное убийство.

Цезарь тем временем разыскивал своего соперника. Многих противников после Фарсала он уже традиционно простил, уничтожил даже захваченные в лагере письма Помпея, чтобы ни у кого не было соблазна преследовать бывших сторонников своего врага. Затем он начал «обшаривать» окрестности Греции. Встреча с большей частью флота Помпея прошла для Цезаря совершенно безболезненно, командующий флотом Кассий перешел на его сторону. В Малой Азии фарсальский победитель проводит политику задабривания местного населения, снижая на треть налоги для всех городов. Экзальтированные восточные жители впервые начинают обожествлять Цезаря. В это же время в Риме народ уже разбил статуи Суллы и Помпея, скоро их место займут изображения «божественного Цезаря». Сенат начал вручать диктатору полномочия – сколько их еще наберется за несколько последующих лет! Пока что Цезарю было дано право предпринимать по отношению к помпеянцам любые меры, право объявления войны и заключения мира без санкции сената и народа, право в течение ближайших пяти лет ежегодно выставлять свою кандидатуру на консульских выборах, рекомендовать на выборных комициях народу своих кандидатов (кроме народных трибунов) и распределять преторские провинции не по жребию, а по своему усмотрению. Также Цезарь получил пожизненное право восседать на скамье народных трибунов, т. е. быть почитаемым во всех отношениях наравне с трибунами. Наконец Цезарь был вторично провозглашен диктатором.

В самом начале октября 48 г. тридцать пять кораблей Цезаря, на которых находилось 3200 легионеров и 800 всадников, появились в гавани Александрии. Когда ему поднесли голову врага, он отвернулся со слезами на глазах. Цезарь никак не выказал одобрения этому убийству – наоборот, казалось, был разгневан. Всех соратников покойного, оказавшихся в Египте, он простил и даже приблизил к себе.

Вообще, положение в Египте было довольно напряженным. Шла война между царем и его сестрой Клеопатрой. Цезаря встречали не очень дружелюбно, солдат кормили черствым хлебом, Потин отказывался выдавать главному римлянину требуемые тем денежные суммы (Цезарю был должен отец правящего монарха), так что римский диктатор на всякий случай вызвал к себе подкрепление из Азии. Кроме того, Цезарь, решив свергнуть Потина, приблизил к себе Клеопатру и добился ее примирения с братом. Началась открытая война с армией египетского временщика. Тому удалось привлечь на свою сторону уже давно расположенный в Египте римский гарнизон, преследующий свои цели (Цезаря гарнизон, собственно, не спешил признавать главой государства). Прибыло и 50 помпеянских кораблей. Борьба велась с переменным успехом, и Цезарь сам пару раз находился на волоске от смерти.[20] В ходе этой борьбы, как известно, сгорела значительная часть Александрийской библиотеки. Вероятно, Цезарю пришлось бы все-таки сдаться на милость врагу, но вовремя подоспело подкрепление из Азии. Подчинив Египет, Цезарь возвысил Клеопатру, к которой проникся особо теплыми чувствами. До такой степени теплыми, что вскоре у египетской царицы родился сын, которого назвали Цезарион. Вообще, надо сказать, что вся девятимесячная египетская кампания выглядела необычно на фоне продуманных действий Цезаря в других местах. Эта авантюра могла закончиться для него плачевно, когда, казалось бы, Фарсал открывал перед ним блестящие перспективы. Достаточно популярна версия о демонических свойствах характера Клеопатры, сумевшей подчинить своей воле даже такого человека, как Цезарь. Римские граждане смогли убедиться в том, насколько велико влияние царицы на диктатора, когда та в 46 году до н. э. лично посетила Рим. Ее приезд и все пребывание в столице были обставлены с большой помпой, видно было, что приехала настоящая «первая леди» Римского государства. Ее золотая статуя была установлена в храме Венеры. Клеопатра спешно покинула Рим только после убийства любовника.

Куда более конкретную задачу поставил перед собой римский диктатор после Египта. И куда более успешно он ее решил. Цезарь выступил против Фарнака, сына знаменитого понтийского царя Митридата, который явно намеревался возродить могущественную державу отца, введя войска в Малую Армению и Вифинию. Цезарь первым делом решил взяться именно за эту проблему (хватало и других – и в Иллирии, и в Испании, и в Африке, и в самом Риме). 2 августа 47 года до н. э. в решающем сражении у города Зела войска Фарнака были разбиты наголову, по поводу чего победитель и отправил свою знаменитую депешу в Рим: «Пришел, увидел, победил».

Только после этого Цезарь наконец вернулся в Рим, в котором за все время гражданской войны провел менее месяца чистого времени. До его приезда столица переживала постоянные волнения, но с появлением Цезаря все изменилось, как по мановению волшебной палочки. Были проведены выборы на различные должности и принят ряд законов, направленных на стабилизацию обстановки и успокоение граждан. Так, согласно одному из законов, снижалась задолженность по квартирной плате по всей Италии. Из оцененного арбитрами имущества, которым расплачивались должники, в их пользу (т. е. в счет погашения долга) засчитывались выплаченные уже проценты. Кроме того, людям, располагавшим большими средствами, т. е. заимодавцам, предписывалось часть этих средств вкладывать в земельное имущество. Был проведен и ряд законов, касающихся чисто административных проблем. По одному из них увеличивалось число преторов, по другим увеличивалось число эдилов, квесторов и даже авгуров и понтификов. Возникшие таким путем вакансии заполнялись в основном ставленниками Цезаря, так же поступили и с местами в сенате, численность которого также была сильно увеличена. На 46 год до н. э. Цезарь вместе с Лепидом получил консульскую должность.

В своей обычной отважно-широкой манере Цезарь разобрался с бунтом солдат, недовольных отсутствием наград за Фарсал и нераспределением в течение вот уже долгого времени обещанных земельных участков. Правитель Рима прибыл к своим соратникам (так он любил называть своих солдат в речах) и спросил, чего они хотят. (Могли и убить – откровенно говоря, дело обычное…). Солдаты смутились (!) и сообщили, что хотят лишь увольнения. «Хорошо, – немедленно ответил их император, – я вас увольняю. Вы получите награду, но не сможете принять участие в триумфе, когда я вернусь из Африки, граждане». Последнее обращение было брошено сознательно. Гражданами солдат не называли. Легионеры быстро изменили свое мнение и «со слезами на глазах» просили Цезаря простить их. Все солдаты изъявили готовность участвовать в предстоящей африканской войне.

Необходимость в этой войне назрела давно. Именно в Северной Африке, а точнее в Киренаике, собрались все вожди антицезарианских сил: Катон, Сципион, Вар, Афраний и, наконец, нумидийский царь Юба. Под командованием Сципиона оказалась большая армия: 10 римских легионов, 4 легиона Юбы, крупный отряд конницы и даже 120 слонов. Помпеянцы располагали и сильным флотом. Цезарь отбыл в Африку в декабре 47 года до н. э. Во время остановки на Сицилии он приказал поставить палатку у самого моря, как бы подчеркивая свою решимость как можно быстрее разобраться со своими врагами. Но по прибытии в Африку все складывалось не совсем удачно, Цезарю не хватало войск, и он лишь постепенно собрал крупные силы. За это время его, наверное, можно было несколько раз разбить, однажды диктатор попал в окружение и еле вырвался, в другой раз конница его противников почему-то отказалась от преследования. Спасли Цезаря обычная несогласованность и какая-то несмелость помпеянцев в решающие моменты битв, а также и колебания Юбы, который не знал, чем ему заняться в первую очередь – охраной собственного государства от враждебных соседей или конкретной помощью помпеянцам.

Получив наконец необходимые подкрепления, Цезарь начинает искать сражения. Он располагается лагерем у прибрежного Тапса и в тот же день начинает обносить город осадными укреплениями. Такая явная демонстрация стремления захватить этот важный и хорошо укрепленный город, кстати говоря, уже блокированный флотом Цезаря с моря, была слишком дерзким вызовом противнику. Знаменитая битва при Тапсе произошла 6 апреля 46 года до н. э. Сципион не успел еще полностью укрепить свой новый лагерь, как неожиданно развернулось сражение. Солдаты Цезаря заметили растерянность и страх застигнутого, видимо, врасплох противника и начали умолять своего полководца немедленно подать сигнал к бою. Даже без приказа командующего на правом фланге его войск прозвучал боевой сигнал. Когорты со знаменами ринулись вперед, и тогда сам Цезарь, дав пароль «Счастье», поскакал на врага. Битва была быстротечной, а победа – полной. Когда остатки разгромленного войска пытались спастись бегством в лагерь, то оказалось, что оба более отдаленных лагеря (Афрания и Юбы) уже захвачены цезаревскими солдатами. Ожесточившиеся ветераны никому не давали пощады; потери врага только убитыми достигли 10 тысяч человек, потери же Цезаря были ничтожны. Кстати, по одной из версий, Цезарь вообще не принимал никакого участия в деле, так как перед началом боя у него начался припадок болезни, мучившей его всю жизнь, – эпилепсии. (Потом в Риме Цезарь особенно заботился, чтобы никто и никогда не видел его в такие минуты.)

Через некоторое время после битвы при Тапсе покончил с собой Катон. Он всегда говорил, что не хотел бы получить жизнь (а он бы, конечно, ее получил) из рук тирана. Свели счеты с жизнью и Сципион, и нумидийский царь. Нумидийское царство было превращено в провинцию Новая Африка. Бежали в Испанию Лабиен, Вар и сыновья Помпея – Гней и Секст. С двумя последними Цезарю впоследствии еще пришлось воевать в Испании, окончательно разбив их при Мунде в 45 году.


В конце июля 46 года до н. э. диктатор снова был в Риме. Гаю Юлию Цезарю оставалось жить всего два года, но и за это время он успел стать тем, кем мы его знаем, – фактическим монархом, основателем Римской империи.

В течение своего недолгого правления Цезарь успел получить практически все возможные титулы и беспрецедентные полномочия. Все это делалось как бы само собой, нельзя сказать, что Цезарь был болезненно тщеславен, – нет, он принимал все новые и новые должности как необходимое условие создания нового государства. Надо сказать, что если аристократы, с которыми он, впрочем, обошелся весьма мягко, могли роптать на откровенное попирание республиканских законов, то на народ Цезарь мог вполне положиться. Страна действительно требовала коренных изменений, установления более строгих и четких порядков, ограничения коррупции, произвола, бандитизма. Диктатура, конечно, была для этого более подходящим политическим строем.

После нескольких лет диктаторства в 44 году до н. э. Цезарю наконец вручили это звание пожизненно. С 48 года он обладал постоянной властью трибуна, с 46-го – префекта нравов, с 44-го – цензора, в этом же году все его распоряжения были заранее одобрены сенатом и народным собранием. Преторов, квесторов и эдилов диктатор низвел до положения заурядных городских чиновников, наместников он назначал самостоятельно, и они потеряли львиную долю своих полномочий – теперь все вооруженные силы подчинялись непосредственно главе государства. Получил Цезарь и особые судебные полномочия. Диктатор правил совершенно самостоятельно, лишь формально время от времени спрашивая совета у народа или сената.

Быстро складывался и культ личности Юлия Цезаря. К статуям семи царей, которые с древнейших времен стояли на Капитолии, добавилась и восьмая – самого Цезаря, на монументе было написано «Полубогу». Ему были декретированы внешние признаки монархической власти: золоченое кресло, почетная колесница, особая одежда и обувь, резиденция на Палатине, дни побед диктатора объявлялись национальными празднествами. (Еще в августе 46 года Цезарь, прибыв в Рим, отпраздновал сразу четыре триумфа.) Гая Юлия объявили, конечно, и «отцом отечества». Только титул царя властитель Рима принимать не хотел и даже как-то выругал одного из приближенных, который позволил себе так его назвать. Вокруг Цезаря сложился настоящий монарший двор со своим придворным этикетом. Особой любовью Цезарь продолжал пользоваться у солдат – он распустил свои галльские легионы, раздав им обещанные земли, а те называли его не иначе, как императором – звание, которого до этого удостаивались только удачливые полководцы, и только «на фронте». Это, кстати, соответствовало военно-монархическому характеру всего государственного строительства. Кстати, диктатор постановил, чтобы впредь все, кто желает получить чиновничье место, в обязательном порядке проходили предварительно службу в армии. Вскоре слово «император», как и само слово «цезарь», станет неотъемлемой частью титула главы государства.

При всем при этом во внутренней политике Цезарь провел ряд действительно необходимых реформ. Во-первых, он резко сократил расходы на хлебные раздачи. Количество представителей пролетариата (ничего не делающих, живущих за счет таких раздач и, естественно, постоянно участвующих в самых разнообразных акциях насилия, волнениях и пр.) в городе было уже слишком велико. Цезарь провел перепись, определив действительно нуждающихся. Так список людей, получавших бесплатный хлеб, сократился вдвое. Следующим важнейшим мероприятием была отмена системы откупов для прямых налогов. Их государство теперь собирало без посредников, получавших ранее свои откупы за взятки и оставлявших в своих карманах значительную часть всех собранных поборов. Это, кстати, позволило и сократить суммы налогов, но получать их стало государство больше и регулярнее. Доходы государства увеличились и за счет продажи конфискованных имуществ, и за счет усиления дисциплины чиновников всех уровней. Цезарь одновременно пересмотрел и сократил государственные расходы, увеличив их только на содержание армии. Были изданы особые законы, направленные против роскоши. Выше уже было сказано об упорядочении долгового законодательства. К этому следует добавить важное постановление Цезаря о том, что свобода человека не может быть отнята у него за долги. В этом законе отражалась демократическая суть нового политического режима – жесткого, но во многом антиаристократического.

Как уже было сказано, «отец отечества» позаботился об усилении дисциплины в государственном аппарате. То же касалось и всей общественной жизни. Регулярные войска он предпочитал держать на границах провинций, но внутри страны были усилены, а по сути, созданы заново полицейские части. Были отремонтированы дороги, и вскоре передвижение по той же Италии от города к городу стало значительно безопаснее, стабилизировалась криминальная обстановка и в Риме. Этому способствовало и ужесточение уголовного законодательства, предпринятое Цезарем.

Цезарь продолжил свою борьбу за постепенное сближение с Италией других частей государства. Он хорошо понимал, что сильная страна должна быть по возможности единой. Еще ранее он предоставил права римского гражданства всем жителям Цизальпинской Галлии. Права латинских муниципий получили и многие провинциальные города. Для всего Запада была введена единая монета. Цезарь также позаботился об основании многочисленных заморских колоний, что снижало социальный кризис в самой Италии, связанный с нехваткой земли и обилием неимущих и, опять же, служило цели романизации всей его военной монархии (так многие историки называют государство Цезаря). Среди его социальных реформ – последовательная борьба с разводами и поощрение многодетности.

Для дальнейшего сокращения безработицы Цезарь приказал начать строительство ряда сооружений в Риме. Причем строились здания конкретного государственного и социального назначения – новый рынок, библиотека, здание суда. Диктатор занимался осушением болот и вынашивал планы очистки Остийской гавани, поворота русла Тибра с целью прекращения наводнений и добавления к городу нового участка земли под строительство. Среди других его планов были большая война с Парфией, составление нового кодекса законов и т. д.

В правление Цезаря произошла и реформа календаря. За пять последних веков «сдвижка» календаря по сравнению с истинным достигла 67 дней, это хорошо было заметно по сельскохозяйственным праздникам, совершенно не соответствующим реальному ритму природы. Под руководством александрийского ученого Созигена был разработан новый календарь, называемый теперь Юлианским. Новый год был перенесен на 1 января, год теперь состоял из 365 дней, разбитых на 12 месяцев, вместо вставного месяца вводился дополнительный вставной день раз в четыре года. Следующее серьезное изменение календаря в Европе было проведено, как мы знаем, лишь в XVI веке нашей эры, и к этому времени «набежала» ошибка лишь в 10 дней.

Вероятно, Цезарь успел бы сделать гораздо больше, но честь реального создателя Римской империи досталась все же его наследнику – внучатому племяннику Октавиану. Возвышение Цезаря, его явные монархические устремления претили слишком многим консерваторам, сторонникам республиканских свобод. Их хватало и в сенате. Возник заговор с целью убийства диктатора. Во главе его стояли помилованные сторонники Помпея – Гай Кассий и Марк Юний Брут, а также один из верных соратников Цезаря в годы гражданской войны Децим Брут. Марк Брут перешел на сторону Цезаря сразу после битвы при Фарсале, был обласкан диктатором и приближен к нему. Дело в том, что Брут был сыном давней возлюбленной Цезаря Сервилии, а по некоторым данным, даже его сыном. Любопытно, что о заговоре Цезаря предупреждали очень многие люди – друзья, родственники, какой-то прорицатель, предсказавший ему смерть на мартовские иды (15 число) 44 года до н. э. Жена Кальпурния видела вещий сон… Все это никак не повлияло на диктатора. В роковой день он отправился в сенат. По дороге ему встретился тот самый предсказатель. «Ну что, – весело заметил Цезарь, – мартовские иды пришли, а я еще жив!» – «Пришли, но не прошли», – ответил вещун. Уже недалеко от здания сената доброжелатель Цезаря сунул ему в руку записку, где был изложен весь план заговора, и попросил диктатора немедленно прочитать ее, но тот отвлекся на общение с другими окружившими его просителями и вошел в сенат с запиской в руке. Через несколько минут все было кончено, заговорщики окружили севшего на свое обычное место Цезаря и нанесли ему 23 удара мечами. Поразительно, но по имеющимся у нас данным, только один удар оказался смертельным. По легенде, последние слова Цезаря были обращены к Марку Юнию: «И ты, Брут?!» – прокричал он. Диктатор был убит бывшими помпеянцами, которых помиловал, у подножия статуи Помпея, которую приказал восстановить.

Судьба почти всех заговорщиков сложилась трагически. Народ не принял их «подвига», а, наоборот, был разгневан убийством великого человека. В конце концов они бежали из Рима, в новой гражданской войне против Октавиана и Марка Антония потерпели поражение, некоторые покончили с собой. Октавиан Август продолжил многие начинания предшественника. Несколько десятков лет его правления создали Римскую империю. Цезарь стал идолом новой власти, а само его имя на многие века превратилось в нарицательное обозначение самодержцев.


Ганнибал | 10 гениев войны | Тамерлан