home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



МЕРТВЫЕ ХОРОНЯТ СВОИХ МЕРТВЕЦОВ

Это было незабываемое зрелище. Едва ли, читатель, вы еще хоть раз в жизни увидите что-либо подобное. Спектаклю предшествовали важные события…

В начале весны безо всякого собеседования, предупреждения, уведомления, а своим обычным способом — под зад коленкой — точно так же, как до этого вышибал прежних одноразовых любимцев от известной мыслительницы Старовойтовой до генерала Куликова, — наш несравненный президент вышиб и самого премьера Черномырдина, на которого пять с половиной лет не мог нарадоваться. Как и все остальные любимцы, получившие под зад склеротической коленкой, Виктор Степанович не только ни слова не возразил, не воспротивился, не потребовал объяснений, но даже не посмел на лучезарном лике своем хотя бы выразить удивление: как же, мол, так? за что, благодетель? уж не я ли из кожи лез, чтобы тебе, аспид, потрафить? Правда, надо заметить, что, вылетая из своего кресла, он не лепетал, подобно Лившицу, слова восторга и благодарности о том, что вот, мол, шесть лет проработал рядом с великим человеком.

Впрочем, на сей раз президентушка соизволил дать объяснение очередному вышибону. Староват, говорит, стал мой друг Степаныч. Вот-вот шестьдесят стукнет, а ведь даже битюги, знаменитые русские тяжеловозы, не живут больше тридцати лет. Так что Витюша отбегал, отпрыгал, откуковал две лошадиные жизни. Пора на завалинку! Время в подкидного дурака с женой резаться… Надо выдвигать молодежь!

Как известно, Ельцин не затрудняет себя разнообразием как способов назначения на высокие посты, так и методов избавления от славных соратников. Вспомните, в свое время отыскал в "Коммунисте" какого-то Гайдара и посадил в кресло и. о. премьера. Потом из никому не ведомого Козырева сделал министра иностранных дел и т. д. И нельзя не удивиться прозорливости его каждого выбора! Действительно, допустим, Гайдар, казалось бы, примечателен только своей корпуленцией, а Козырев вообще ничем не примечателен, но вскоре выяснилось, что первый — выдающийся грабитель XX века, а второй — непревзойденный американский угодник. Как же было не взять их в свою команду, если именно эти цели перед ней и ставились: грабить родной народ и услаждать США. Я уж не говорю о такой кукле первого призыва, как Бурбулис, которого будущий отец народа разыскал на кафедре марксизма-ленинизма какого-то института в Свердловске. Этот вообще пустое место. Умеет только жестикулировать. Но и это пригодилось. Ельцин создал для него фантастическую должность с американским названием "государственный секретарь", дал ему кабинет в Кремле, и там он некоторое время весьма энергично и красиво жестикулировал, отвлекая людей от серьезных мыслей и дел.

Конечно, как правило, президент не сам находил таких замечательных соратников. В самом деле, откуда ему знать, скажем, что в кабинетах "Коммуниста" или в коридорах МИД таятся столь редкостные жемчужины ума. Ему эти жемчужины подбрасывали, подсовывали те, кто хорошо знал их.

И вот что особенно примечательно: каждая из этих говорящих кукол, как только Ельцин вытаскивал их из политического небытия и предлагал высочайший пост в стране, тотчас соглашалась его занять. Они делали это с легкостью и сиюминутной готовностью, с какой пятилетний сын гоголевского Манилова на вопрос отца: "Фемистоклюс, хочешь быть дипломатом?" — всегда отвечал: "Хочу!"

Именно так все было и в марте. Из каких-то уж вовсе дремучих потемок кто-то извлек 35-летнего Кириенко, подбросил его в кабинет Ельцина и сказал: "Вот кто спасет Россию!" Вы только, мол, полюбуйтсь на него: с одной стороны, это человек почти комсомольского возраста, да он и в самом деле не так давно был вторым секретарем райкома комсомола, как знаменитый Собчак, с другой стороны, уже имеет авторитетную лысинку с десертное блюдечко, что может свидетельствовать о зачатках большого ума. А посмотрите на него с точки зрения дружбы народов: отец — русский, мать — еврейка, фамилия украинская, родился в Сухуми, жил в Тбилиси, работал в Нижнем Новгороде, где крепко подружился с великим реформатором Немцовым…

Отцу народа особенно приглянулись тут два пункта. Первое — украинская фамилия. Человек с казацко-запорожской фамилией, подумал он, поможет нам вернуть Черноморский флот, и таким образом я выполню свою давнюю железную клятву: "Черноморский флот был и будет российским!" Второе — происхождение. Дело в том, что под старость лет у Ельцина появилось весьма своеобразное хобби: он страстно увлекся коллекционированием и рассаживанием в мягкие кресла вокруг себя ранее никому не ведомых лиц, главным образом молодых, причем отдавал предпочтение не кристально-прозрачным экземплярам вроде Лившица или Бравермана, а слегка затуманенным, опалово-дымчатым вроде Чубайса, Немцова, Христенко, Бойко. Почему именно дымчатым? Да уж ему из Кремля виднее.

И собрал он редчайшую в мире коллекцию. В ней были особи, пожалуй, на все буквы алфавита: от Авена до Ясина, кроме буквы К, а тут на тебе — Кириенко! Он его сразу спрашивает: "Хочешь быть главой россиянского правительства?" Тот, ни минуты не колеблясь, отвечает, как Фемистоклюс Манилов: "Хочу!" И добавил, как пионер на линейке: "Всегда готов!" Так шило Черномырдина президент обменял на мыло Кириенко, в полной к тому же уверенности, что мыло — бактерицидное.

В обществе новое назначение вызвало противоречивые отклики. Одни говорили: "Может, Кириенко и подошел бы на должность директора городского Дворца пионеров или, самое большее, на пост губернатора острова Шикотан, но глава правительства великой державы, да еще в такое время?!." Но другие, в том числе один известный телеюморист, решительно заявили: "Это историческое решение!" Конечно, историческое: за всю историю России главой правительства ни разу не был соплеменник графа Биконсфилда, премьер-министра Англии, а вот теперь — извольте! Коллекционный премьер…

Но вскоре выяснилось, что Кириенко уж такой не Биконсфилд, что хоть плачь. Почему? Ведь вроде бы одного замечательного корня. А потому, что их сиятельство никогда не были вторым секретарем графкома комсомола Англии. К тому же, прежде чем стать премьером, он, вместо того чтобы с Немцовым в теннис шпарить, дважды в возрасте 48, а потом 52–53 лет поработал министром финансов. Премьером же был назначен первый раз в 64 года, а второй — в 70 и пробыл на этом посту до 76 лет, то есть в общей сложности семь годочков, немало сделав за это время для Англии, в частности оттяпал у турок Кипр. Тот самый благословенный островок, который ныне для "новых русских" стал излюбленным местом сладостного прожигания жизни.

Время шло, дела в стране становились все хуже, а Ельцин при любой возможности оглашал просторы державы воплем: "Вот кто спасет Россию!" — и похлопывал Кириенко по плечу…

Но вот настал светлый августовский день, и до президента наконец доперло: пора гнать комсомольца! Иначе вот-вот самого за хрип возьмут голодные трудящиеся. Но как избавиться от неудавшегося Биконсфилда? Может, обвинить в неуплате членских взносов за три месяца? Помнится, за это прежде из комсомола вышибали. Думал, думал, но в конце концов опять решил воспользоваться своим испытанным приемом: под зад коленкой. Сказано — сделано. Полетел Кириенко. Человечество изумилось новой лихости. Даже тиран Сталин так не расправлялся. Мир онемел…

Но человечество изумилось еще больше, у него просто отвалилась челюсть, когда на место юного нижегородского Дизраэли президент снова предложил пенсионера Черномырдина. Что такое? Ведь был же объявлен чуть-чуть отредактированный лозунг Маяковского: "Капитализм — это молодость мира, и его возводить молодым!"

Можно было с уверенностью надеяться, что Степаныч откажется от своего второго пришествия, сошлется на то, что он уж б/у. Ничего подобного! Зубами и когтями вцепился в возможность еще раз порулить. И началось представление…

Как оглашенный, пенсионер начал носиться между палатами Федерального Собрания и студиями телевидения. И везде, как Паниковский, с украденным гусем под мышкой бежавший за "Антилопой-Гну", твердил одно: "Возьмите меня! Я хороший… Это Кириенко плохой. Его отец вовсе не еврей, а прямой потомок Мамая. Вот он за эти пять месяцев и прошел по стране, как настоящий Мамай. А я истинный, исконный россиянец, все мои корни здесь. Мой папа — потомок святого князя Александра Невского, а мама училась в одном классе с Димой Донским, они вместе играли в драмкружке. Могу показать фотографию. Шабдурасулов, найди фотку!.." От быстрого бега сердце трепыхалось в груди, а он продолжал: "Вспомните, при мне наша любимая Родина цвела и благоухала. Доход граждан пенсионного возраста, например нашего президента, в прошлом году составил около двух миллиардов старых рублей, иначе говоря, каждый божий день в карман пенсионера обламывалось по 5 с половиной миллионов. Это ли не возрождение России, это ли не расцвет!.. Но Мамай-Кириенко все испортил… Возьмите меня в премьеры! Я очень хороший! Я даже замечательный и прекрасный!.."

Депутаты обеих палат увещевали его: окстись, бесстыдник! Ты почти шесть лет верховодил страной. Ельцин давно уже ничего не соображает. И разве при Кириенко начались голодные забастовки? Разве при нем почти пятьсот офицеров нашей армии покончили жизнь самоубийством? Разве при нем шахтеры Воркуты явились на Горбатый мост? А кому взбрело в голову отдать французам царские долги столетней давности — 400 миллионов долларов! — да еще объявить такое полоумие "долгом чести"? И это в то время, когда свои соотечественники стреляются и мрут от нищеты. Да за одно такое намерение тебя судить надо…

Действительно, ведь эти французы в 1918–1920 годах принимали самое активное участие в интервенции против нашей страны и в Одессе, и в Архангельске, и во Владивостоке. И мы имели полное право потребовать у них материального возмещения. А за что маршал Франции Фош получил звание еще и маршала Польши? Ведь за то именно, что Франция крепко помогла вооружением, деньгами, специалистами и военными разработками этой окраине Российской империи в наглой агрессии против Советской России, предпринятой весной 1920 года, вскоре после того, как в результате Октябрьской революции сия окраина получила из рук Ленина независимость. По планчику, составленному Фошем, поляки доперли тогда аж до Киева, и пришлось их оттуда вышибать. Во что это обошлось, если иметь в виду даже только материальные затраты? Если Черномырдину и на это начхать, если он не считает своей родиной Советскую Россию, то, пожалуйста, может назначить из своего большого кармана пожизненную пенсию потомкам Фоша, а заодно и Пилсудского, Ллойд Джорджа, Вильсона, Клемансо — всех организаторов интервенции… А мы считаем гораздо более резонным, если бы наше правительство, учитывая бедственное положение страны, напомнило галантным французам о том ущербе, о тех жертвах, что мы понесли от их интервенции уже гораздо позже царских долгов.

И еще много чего в этом духе наговорили Черномырдину депутаты и газеты, причем даже такие ораторы и органы печати, которых с полным правом можно было бы назвать конкистадорами демократии и гуманизма. Так, в "Московских новостях" аж заместитель главного редактора г-жа Телень-Писарро, отмечая шутовской антиюбилей Черномырдина — "сто дней отставки", напялила на пенсионера колпак с бубенцами: "Кириенко исправлял ошибки предшественника"… "ЧВС никогда не считался перспективным политиком"… "Ельцин всегда и сознательно держал его на подсобной работе, извлекая из этого максимум пользы для себя"… "Он нужен был в 1993 году, чтобы помочь Ельцину удержаться"… "Он остался в 1994 году только потому, что его некем было заменить"… "Под его руководством страна на шестом году реформ оказалась на грани банкротства"… "Он заявил о своих претензиях на президентское кресло, но печать политической бесперспективности при таких планах равна приговору"…

Мало того что даже вчерашние обожатели говорили и писали такие бесстыдные вещи, — депутаты Госдумы еще и с великим грохотом, треском провалили кандидатуру настырного банкрота в премьеры. А Жириновский, как мне показалось, пел при этом "Интернационал". Но должен был состояться второй тур голосования.

И что же Черномырдин теперь? Ему, по размышлении здравом, следовало бы предпринять хоть что-нибудь решительное, конкретное, полезное с целью уж если не остановить, то пусть бы отчасти смягчить, поубавить хаос и панику, набиравшие в те дни всё больший размах и свирепость в банках, магазинах и на улицах. Но такое не могло и в голову прийти Черномырдину. И вместо живого дела он устроил беседу с известным телеумником Сванидзе, во время которой не придумал ничего лучше, как поносить Думу и опять же нахваливать себя: я из рода Александра Невского, я суперпатриот и т. п.

Тут с первого канала телевидения кинулся на выручку пенсионеру молодой телекаскадер Сергей Доренко. О, это глыба! Газета "Настоящее время" относит его к числу "народных любимцев". Правда, тут же констатирует, что "одни его любят, другие ненавидят", не уточняя, сколько тех и других. Я думаю, что любят Доренко примерно процентов 7–8 населения, то есть те, кто поддерживает ельцинский режим.

Так вот даже молодые христопродавцы Доренко, Сванидзе не помогли: и при втором голосовании абитуриент получил меньше трети голосов. Он был ни жив ни мертв. Но когда охрана вынесла его из Думы ногами вперед, он сразу вскочил, помчался в Горки-9 и кинулся на шею президенту. Ельцин три дня утешал его, обещал направить послом в Ватикан, надбавить пенсию, но ЧВС оставался неутешен и твердил одно: "Хочу быть премьером! Нет более достойной кандидатуры, чем я!.."

А время шло, рубль падал, цены росли. И тут уже пошли разговоры о других кандидатах — о Примакове, Маслюкове, Лужкове… Забегая вперед, хочу напомнить, что когда первые двое получили назначение, то вдруг тут же были уволены со своих постов пресс-секретарь президента Ястржембский и секретарь Совета безопасности Кокошин. В чем дело? Прошел слух, будто именно они уговорили Ельцина не выдвигать газовщика в третий раз, и вот, мол, за это президент их и намахал. Странно! Он же согласился с ними и сам нахваливал свое назначение. Так надо бы благодарить, а не увольнять.

Нет, тут дело было совсем в другом. Ельцин не знал, не помнил, кто такие Примаков и Маслюков. Спросил Ястржембского: "Кажется, был герой гражданской войны Примаков. Не он ли? Проверь!" Тот не знал тоже, помчался в библиотеку, схватил первый попавшийся справочник, что-то выписал в блокнот, прибежал обратно: "Так точно, тятя! Герой гражданской войны, кавалерист, комкор". "Это хорошо, что кавалерист, — сказал президент. — Мне нужны рубаки. Но сколько же ему годов?" Секретарь заглянул в блокнот: "Родился в 1897 году. Значит, недавно отметил столетие". "Это тоже хорошо, — сказал президент. — У рубаки большой опыт. А откуда взялся Маслюков?" Секретарь еще раз сбегал в библиотеку, доложил: "Есть цирковая семья Маслюковых: акробаты, фокусники. Среди них один был даже народным артистом РСФСР. Юрий Дмитриевич Маслюков, надо полагать, сын Дмитрия Семеновича, фокусника". Ельцин возликовал: "Это прекрасно! Нам только фокусников и не хватало. Они нам позарез нужны. Был у меня фокусник Чубайс, да ведь его теперь опасно показывать людям, и потом — Чубайс всего лишь самоучка, а тут — потомственный профессионал! Это же просто находка для нашей экономики, для всего небывалого курса! Дай я тебя расцелую, Остроженский!.."

И тут же президент подписал указы о высоких назначениях Примакова и Маслюкова в полной уверенности, что первый — столетний герой гражданской войны, а второй — потомственный фокусник. Но буквально на другой же день обнаружилась правда. И тогда-то с досады Ельцин и учинил Ястржембскому вышибон. А заодно и Кокошину — неизвестно за что. Исправлять ошибку было поздно. Да и Клинтон посоветовал: не дергайся, говорит, а то опозоришься еще больше, чем я с этой стервозой Моникой.

Позорный провал отставного премьера привел его в бешенство такой степени, что этому, как справедливо отметил Г. Селезнев, могла бы позавидовать Новодворская. Несостоявшийся премьер решил тотчас обратиться с речью к соотечественникам. Речь была очень похожа на известное выступление на Съезде народных депутатов Шеварднадзе, когда он неожиданно объявил о своей отставке с поста министра иностранных дел и стращал страну близким приходом диктатуры. Вскоре после этого оратор отправился в родные палестины, а диктатура действительно настала, только не та, которой он пугал, а совсем другая: диктатура хаоса, нищеты, голода, кремлевской бездарности и самодурства. Такая диктатура царит ныне и в его Грузии.

И вот Черномырдин:

— Россиянцы! Пора называть вещи своими именами… С тяжелым сердцем я покидаю свой кабинет на Краснопресненской набережной… Экономика наша в непростом положении из-за пагубных решений Мамая-Кириенко в последние пять месяцев. К тому же оппозиция почувствовала за эти месяцы моего отсутствия реальную возможность захватить власть. Началась ползучая реставрация коммунизма. А как же еще это назвать, если сегодня, когда я ехал к президенту, Виктор Анпилов показал мне язык…

Я остаюсь в политике. Так что скучать вам не придется. Мне очень дорога Россия. В два раза дороже, чем мой бывший благоустроенный пост. Я не могу быть человеком, который вредит России. Я вредил слишком долго — больше не могу, устал. А вы, Борис Николаевич, жмите дальше. Адью, россиянцы! Очень тороплюсь: оренбургский губернатор пригласил по грибы…

Такова была эта великая речь. Сразу после нее пришло сообщение о назначении Примакова и Маслюкова. И что тут началось в наших СМИшках. Боже! Светлана Сорокина срочно пригласила в "Герои дня" Георгия Арбатова в явном расчете услышать от него хулу на новых руководителей. И ах как просчиталась! Сообразительный Арбатов вместо этого вовсю понес как неких бездарей Гайдара, Черномырдина, Кириенко. "Но не кажется ли вам, — смущенно лепечет теледамочка, — что по сравнению с командой блестящих молодых реформаторов новые руководители слишком проигрывают по возрасту?" О чем еще может думать фемина бальзаковского возраста! Но тертый цековский калач и тут нашелся: я, говорит, не встречал в жизни более молодых и энергичных по духу людей, чем Отто Вильгельмович Куусинен, с которым познакомился, когда ему было 75. А фемина, видно было по ней, и не знает, кто это такой. Действительно, разве для него есть место в головах, где жуткая каша из Мандельштама, Бродского, Жванецкого, Раневской и Марка Захарова. К слову сказать, мадам, когда Кутузова назначили главнокомандующим, он был ровесником Примакова. А Пономарев завопил по второй программе: "Начинается охота на ведьм!" И тут как раз объявили: Собчак не так беспорочен, как говорит о нем его сидящая в Думе супруга. Да ведь все давно об этом знали! С чего-то же удрал он ночью на частном спортивном самолете, предоставленном финскими друзьями, из Ленинграда в Париж, где заранее купил квартиру. Но разве Собчак или такой же беглец Станкевич — ведьмы? Куда там! Это всего лишь мелкая болотная нечисть. Настоящие ведьмы и вельзевулы — это Горбачев и Ельцин, Гайдар и Черномырдин, Чубайс и Немцов… И как они все сейчас заверещали, задергались, забегали! Страшно…

Гайдар даже организовал митинг на Пушкинской площади, но на него не пришла даже Старовойтова. Однако это не помешало отставному и. о. премьера с апоплексическим пафосом обрушиться на коммунистов, на их угрозу человечеству. "Опыт показал, что коммунисты не способны руководить экономикой!" — вещал человек, весь личный опыт которого состоял в ограблении родного народа.

Но всех превзошел Немцов. В правительство вошел лишь один член фракции коммунистов, а он уже вопил, что "к власти пришли коммунисты", что теперь они отвечают за все — за выплату пенсий, зарплаты, за состояние экономики и обороны, то есть за все то, что именно Немцовы разрушили, разворовали, уничтожили. Это похоже, как если бы команда пожарников, среди которых один рыжий, примчалась тушить пожар, а поджигатель, оказавшийся тут же, стал бы орать, что за пожар отвечают все рыжие державы. Немцова истошно поддержал в Думе голосистый Боровой, которого за клевету уже лишали в Думе права подниматься на трибуну. "Коммунистический переворот!" — сотрясал он воздух. А ведь у нас при виде кадрового состава руководства страны, при созерцании профилей мельтешащих на телеэкранах гораздо больше было права воскликнуть: "Переворот!"

…Мы давно знаем, что все эти разрушители невежественны и бездарны, лживы и бесстыдны. Но все-таки хотелось надеяться, что, обнаружив свое полное банкротство и убожество, они уйдут тихо, незаметно, скрытно. Нет! Они злобствуют и лгут, грозят и клевещут, запугивают и портят воздух до конца, до имперской канцелярии. Значит, они способны на все — и еще раз расстрелять парламент, и затопить берлинское метро, и воззвать к "мировому сообществу": "Спасите наши рожи!"

[42]


Посмотреть в глаза скорпиону | Честь и бесчестие нации | ВОСЕМНАДЦАТОЕ БРЮМЕРА И ВОСЕМЬДЕСЯТ ШЕСТОЕ МАРТОБРЯ ГРИГОРИЯ ЯВЛИНСКОГО