home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Бил ли старый Константин Федин молодого вольтерьянца Евтушенку?

Тогда, может быть, Вы подумали, что я хочу повиниться перед Вами за те неласковые слова, которые сказал о Вашем поведении в 1963 году? Вот за эти: «Евтушенко опубликовал в ФРГ свою исповедь

— „Автобиографию рано созревшего человека“. Этот поступок и сейчас озадачивает, ибо в те дни поэт говорил: „У нас самый лучший читатель в мире, это одно из величайших завоеваний социализма“. Зачем же было лишать лучшего в мире читателя возможности воспользоваться величайшим завоеванием социализма?

Иначе говоря, через пять лет после Пастернака, который, кстати, до обожания любил соотечественников, но ничего не говорил о лучших в мире читателях, Вы повторили его драматический поступок, но, естественно, в фарсовом виде. „Доктор Живаго“ был использован во всем мире как знамя антисоветизма. Использовать с той же целью Вашу „Автобиографию“ было совершенно невозможно по причине ее лилипутско-хлестаковского содержания. Никакого вселенского звона не состоялось. И тем не менее на ближайшем пленуме правления Союза писателей Вы стали каяться, бить себя в грудь и обещали больше не шалить со спичками: „Я еще раз убедился, к чему приводит меня мое позорное легкомыслие… Я совершил непоправимую ошибку… Тяжелую вину я ощущаю на своих плечах… Это для меня урок на всю жизнь… Я хочу заверить писательский коллектив, что полностью понимаю и осознаю свою ошибку…“ Совсем как Ельцин на октябрьском Пленуме ЦК 1987 года.

Ваше раскаяние со слезой всех тогда растрогало и умилило. Еще бы! Ведь какие сильные эпитеты и определения Вы нашли: „позорное легкомыслие“, „непоправимая ошибка“, „тяжелая вина“, „полностью понимаю“, „хочу заверить коллектив“, „урок на всю жизнь“! На всю! Но вот, Евгений Александрович, жизнь-то еще не вся вышла, еще не кончилась, а Вы, пользуясь нынешней обстановкой, столь благоприятной для клятвопреступников, казнокрадов и гомосексуалистов, переиздали под другим названием свою „Автобиографию“, и притом — для самого лучшего в мире читателя. Иначе говоря, свое позорное легкомыслие Вы теперь выдаете за достойное глубокомыслие, ошибку — за пророчество, вину — за правоту… Что же думать об этом и писательскому коллективу, и лучшему в мире читателю?

Дальше я писал о Вас: „И вот спрашивается, если он сам чуть ли не проклял себя за свое лилипутское вольтерьянство, то как же у него ныне поворачивается язык называть „предателями“, „палачами“ тех, кто осудил поступок Пастернака, имевший неизмеримо более серьезные последствия? Право же, это очень большая поэтическая вольность, в просторечии называемая где ханжеством, где демагогией, где борьбой за перестройку“.

Что ж, я готов раскаяться за эти обвинения, но при одном условии: если Вы докажете, что накануне того пленума Вас затащил в свой кабинет К. А. Федин, тогдашний председатель правления Союза писателей, и, требуя осудить „Автобиографию“, костлявыми старческими руками жестоко избил молодого поэта. Ну а если доказательств у Вас нет, то я подожду с покаянием и здесь.


Вальпургиева ночь в Переделкино | Честь и бесчестие нации | ПИСЬМО ВТОРОЕ