home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА ХII.

Лошадиные истории

Андрей забыл в башне подзорную трубу. Пока сидел внизу, все время про нее помнил, а когда выбрался — забыл! И сообразил, что ценный инструмент остался наверху, только когда Вера Павловна спросила, что их туда понесло.

Он бежал и ругал себя, что труба дорогая, чужая, мало того — неизвестно еще, выпускают ли сейчас такие. И если потеряется, то где искать что-то похожее — совершенно непонятно.

Пулей взлетел по витой лесенке наверх, откинул люк и выдохнул:

— Тут.

Подзорная труба на самом деле стояла как ни в чем не бывало. Она даже не запылилась за те ужасные часы, что ребята провели в плену у коварного недостроенного дома. Андрей вдруг подумал — а может, и правда, хозяина этого дома убили при какой-то разборке, и теперь его дух поселился здесь и преследует всех, кто приходит? Вот и они не просто так в подвал провалились.

Жуть какая в голову лезет!

Андрей отвинтил подзорную трубу от треноги, сунул ее в чехол, сложил туда же треногу. Посмотрел по сторонам — не забыл ничего? Вроде на этот раз все взял. И только собрался спускаться, как услышал внизу голоса.

Андрей прекрасно понимал, что в этой башне он находиться никакого права не имеет. И именно поэтому он, вместо того чтобы спокойно спуститься, рывком закрыл люк, через который попал в комнатку под крышей, и прислушался.

Может, еще обойдется, и это просто соседи, которые идут мимо?

— Вот, смотри, сюда одну, туда вторую, и никаких проблем, — услышал Андрей знакомый голос. Где он его слышал?

— Да ладно, вторую-то как раз необязательно, — второй голос тоже знаком.

— А куда ее денешь? Там оставить — вдруг найдут, а потом и эту отыщут. На колбасу, что ли? Так я же не татаро-монгол, я лучше свиного шашлычка поем, — хихикнул первый.

— Ладно, подумаем, — пообещал второй. — Ты мне вот что скажи, когда ветеринар наконец приедет! — с угрозой сказал он.

И тут Андрей наконец сообразил, откуда он знает эти голоса! Эти двое приходили сюда вчера вечером. Вася и Сема. Ну да, они еще про какую-то заразу говорили. Может, как раз ее ветеринар и должен вылечить?

— Завтра! В крайнем случае — послезавтра. Уж очень у него теща въедливая, никак не отстает. Но завтра он с ней разделается, обещал.

— Или я с тобой разделаюсь, — рявкнул Вася. — Из-за какой-то ерунды такое дело провалить…

— Да че ты, еще же ничего не случилось, — заюлил Сема.

— А тебе надо, чтобы случилось? — удивился Василий и, судя по звукам, вышел из башенки. Сема пошел за ним и еще на улице продолжал уговаривать — но уже не так громко и не слишком конкретно. Так просто — мол, не бери в голову, и все путем будет…

Андрей сел на пол и долго прислушивался — ушли? Наконец решил, что «гости» уже далеко, и осторожно, стараясь не греметь, спустился по лестнице.

Там он, также со всеми предосторожностями, оглядываясь и прячась за кустами, пробрался к лазy и выбрался за забор.

И остолбенел!

Совсем рядом стояли двое парней — именно те, что только что приходили к башенке. Правда, они его еще не видели — стояли, повернувшись спиной, и глядели куда-то за реку. Поэтому Андрей решил, что сможет проскочить незамеченным, и осторожно пошел вдоль забора. Правда, пришлось идти в другую сторону — парни стояли как раз на пути. Он дошел уже почти до угла. Остановился, повернулся к парням — хотел убедиться, что они на него не обратили внимания, — как вдруг один из них, тот, что покрупнее, развернулся и посмотрел на Андрея в упор.

Мальчик похолодел. Ну, вот и застукали! Бежать бы — но ноги не слушались, он стоял как пришитый и только смотрел, как парень не спеша подходит к нему.

— Ты, — ткнул парень в Андрея пальцем. — Ты местный?

— Н-нет, — сказал он. — Я тут… Отдыхаю.

— Дачник, — махнул рукой другой парень, судя по голосу, Сема. — Оставь его.

— А заработать хочешь? — не обратил внимания на своего приятеля Василий.

— Х-хочу, — сориентировался Андрей. Он уже догадался, что парни не поняли, откуда и куда он направляется. Видимо, они решили, что он идет из-за угла в эту сторону, а не наоборот. — А что надо?

— Да оставь ты его, — занервничал второй парень. — Пойдем.

Василий хотел возразить, но внезапно передумал.

— Ладно, работа отменяется. Иди, куда шел.

Но Андрей уже сообразил, что дело намечалось интересное и, возможно, прибыльное, и сделал круглые глаза наивного деревенского дурачка:

— А работа? Я, честно, заработать хочу. У меня кроссовки порвались, хотел купить! А?

— Да не надо нам никого! — взорвался Сема. — Пошутили мы! Иди давай!

Андрей перевел взгляд на Василия, но тот ничего не сказал, только посмотрел так задумчиво-задумчиво, отчего у Андрея по спине побежали мурашки.

— Ну ладно, не надо так не надо, — согласился мальчик и пошел своей дорогой. То есть той дорогой, которой, как думали парни, он шел с самого начала — от угла мимо них в проулок.

Шел Андрей спокойно, как будто делать ему нечего и торопиться некуда, но как только повернул за забор, кинулся бежать. Потом он довольно долго искал, как выбраться к дому Веры Павловны, так что идея подговорить Тимку проследить, куда пойдут эти подозрительные парни, пропала сама собой.

Встретили его радостно и шумно. Вера Павловна наливала уже по третьей чашке чая и радовалась тому, с какой скоростью исчезало грушевое варенье.

— Садись, — подвинула она чашку Андрею. — Куда пропал, почему так долго ходил?

— Заблудился, — коротко ответил, присаживаясь за стол, Андрей. При этом он поймал недоверчивый Катин взгляд и тихонько ей подмигнул — мол, потом расскажу. А Томка насторожилась и покосилась на Катю — чего это он ей подмигивает. Тогда Катя и ей подмигнула. Теперь уже Тимка уставился на Томку…

Катя поняла, что сейчас перемигивания пойдут по второму кругу, и тогда хозяева точно заподозрят неладное и начнутся расспросы. Поэтому она вежливо поинтересовалась у Кирилла, сколько лет Принцу.

— Он у нас еще молодой, — улыбнулся Кирилл. — Десять лет всего.

— Но ведь на скачках выступают трехлетки, — припомнила девочка. — Значит, он не очень молодой? Сколько лошади вообще живут?

— У кого как получается, — пожал плечами Кирилл. — А вообще — лет двадцать, двадцать пять. Бывают и старше кони. Говорят, был конь, который дожил до сорока лет. Но это уже легенда. А скачки… Так то скачки! Это так, молодняк порезвиться вышел. Носятся как угорелые, кто быстрее. А Принц у нас — профессор.

— Профессор! — засмеялась Настя. Она уже пришла в себя, пила чай, аккуратно положив забинтованную ножку на табурет, и слегка кокетничала с Кириллом.

— Конечно! Выездка — это вам не бега. Тут думать надо. Выездка — не дрессировка, тут главное, как лошадь с наездником друг друга чувствуют. Принц — артист. Умеет себя подать, выступать любит. Некоторые лошади народа путаются, а он наоборот — хочет, чтобы им любовались. Но с гонором. Не понравится ему кто-то, и все — только берегись! Одного типа на конюшне чуть не убил. Тот кобылу молодую вывел в манеж, а она не пошла. Тип ее кнутом охаживать стал, так Принц — его выводили как раз — вырвался, и прямиком к тому типу. Чудом просто не покалечил.

— А Принца… Его вы никогда не бьете? — осторожно спросила Катя. Она все еще помнила, как этого самого коня вели из леса, и тот, кто его вел, замахивался на него — кнутом. Или не кнутом?

— Принца? Ну, когда верхом сижу, то хлыстиком подгоняю, управляю, но это не называется — бью, — засмеялся Кирилл.

— Нет, а если рядом идете, а он не слушается, — вмешалась Томка. Она поняла, почему Катя задала свой вопрос.

— Тут и бить нельзя, — удивился Кирилл. — Он тогда такое устроит! И сам не устоишь, и лошадь не удержишь. А вот рукой на него машу. Он чуть приседает, в сторону подает и идет веселее. Но это у нас… Ну, что-то вроде игры. То есть я ему показываю — не балуй.

— Лошади — они сильные, — кивнул Сергей. — У нас случай был на конюшие. Привезли к нам наковальню. Привезли, на землю бросили. А наковальня не очень уж и большая, но тяжелая — жуть! Мы ее с четырьмя мужиками потом поднимали, когда для нее столешницу сколотили из бревен и досок. Еле подняли. Так вот, какой-то конюх…

— Витька, он только к нам пришел, — вставил Кирилл.

— Ага, Витька. Он вел лошадь мимо, его позвали, он глядь — куда лошадь привязать? И привязал к наковальне — мы ее только-только на столешницу установили. Мол, тяжеленная, куда лошадь от нее денется. Привязал крепко, не отвяжется.

— Она и не отвязалась, — расхохотался Кирилл. — Наковальня во дворе стояла. И только Витька отошел, как к нам во двор сено привезли. На грузовике. А кобыла пугливая оказалась, она как услышала, что сзади к ней огромная машина подъезжает, перепугалась, заржала и прочь кинулась!

— Вместе с наковальней! — засмеялся Серега.

— Как — с наковальней?! — охнула Катя. — Она же тяжеленная.

— А вот так! — хохотал Кирилл. — Кобыла по двору танцует, голову задирает, а на поводе у нее — наковальня висит!

— Крепкая уздечка попалась, — подтвердил Серега, вытирая слезы от смеха. — Не рвется, зараза.

— Ну, тогда нам не до смеха было вообще-то, — признался Кирилл. — Мы все обмерли — кобыла от страха по двору носится, у передних ног наковальня раскачивается, а она знай круги выписывает! И главное — на ней простая уздечка была! Без трензеля. Как к ней подступиться? Не дай бог угодит наковальней себе по ногам, сломает еще — что тогда делать? У лошадей переломы ног не лечатся.

— Как — не лечатся? — удивилась Настя.

— А вот так, — подтвердил Сергей. — А кобыла класса высокого, такую не заменишь.

— Красивая? — спросила Томка.

— Данные отличные. Буденновская, рыжая такая, высокая. Молодая. Ее на племя готовят, когда с соревнований приедет.

— Хорошо, она в угол потом зашла, и мы смогли ее успокоить, — продолжил Кирилл. — А то думали — все, каюк лошади.

— А с наковальней что? — поинтересовался Тимка.

— А чего с ней? Отвязали да бросили. Теперь никак на место не поставим — никому надрываться неохота.

— А лошадь ее одна подняла! — поразилась Томка.

— Да еще как! Легко! Вот такие они сильные.

— А если лошадь сильнее, чем пять мужчин, то почему она слушается? — спросил Тимофей. — Почему не убежит, народ не раскидает?

— Ну, человек за тысячи лет, что лошадь у него живет, придумал всякие способы с ней справляться. И потом — может, привычка? Лошадь знает, что ее тут накормят, почистят, попить дадут. Вот и не уходит никуда.

— И Принц не хочет уходить? — спросила Катя.

— А чего ему? Его тут любят. А это он понимает.

— А что же он убегал? Нам Вера Павловна рассказывала, — пояснила девочка свой вопрос.

— А, это… Кто ж его знает? Вообще-то он у нас умный.

— Даже слишком, — буркнул Серега. — Помнишь, перед соревнованиями?

— А что было? — полюбопытствовала Томка. Ей вообще этот разговор — про лошадей — очень нравился.

— Да мы тогда тренировались много. У Принца испанский шаг не очень хорошо получался, и с пируэтами проблема была. Небольшая, правда. Потом-то мы поняли, что у него были проблемы с темпом, и все исправилось быстро. А тогда бились-бились…

— И еще в эти дни нас по времени сдвинули — манеж-то не только нам нужен, вот и получилось, что Принц одновременно с другим жеребцом выходил тренироваться. А они как-то друг друга не полюбили — фыркали, грозились. Но работали, ничего не скажешь, — добавил Кирилл.

— Ага, — пробасил Серега. — Мы и не обращали внимания. Тем более что нам сначала сказали, что это временно. И тут как-то у денника Принца я стою, а ко мне подходит директор и заявляет, что теперь это время наше, и мы так и будем тренироваться. Вместе с тем жеребцом. Ну, я кивнул, а на следующий день Принц захромал.

— И хромает так натурально, мы перепугались, ветеринара вызвали, тот ничего понять не может. Массаж, уколы — ничего не помогает. — Кирилл усмехнулся. — Мы уж думали — все, конец карьере. Дня три промучились. А потом мимо нас этого жеребца ведут — в другую конюшню переводят. Мы с конюхом поговорили, попрощались, и я смотрю — а Принц наш хромать-то перестал! Ходит себе плавненько, и все почему-то испанским шагом по деннику расхаживает.

— Намекает, что, мол, работать пора! — снова заржал Серега.

— Так это что, он притворялся? — сообразила восхищенная Томка.

— Ну! Вот такая умная скотинка!

— Так это что, он и человеческий язык понимает? Ведь он же захромал после того, как сказали, что теперь всегда будет с тем жеребцом в одном манеже тренироваться, а перестал, когда его перевели!

— Точно! — И Кирилл внимательно посмотрел па Катю. — Да вы прямо детективы! По крайней мере, Шерлок Холмс твоей дедукции позавидовал бы.


ГЛАВА XI. Катастрофа | Лошадиная компания | ГЛАВА XIII. Миллион за лошадь