home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА XV.

Медлить нельзя!

В этом жутком, дырявом как решето сарайчике стояли привязанные к вбитым в стены крюкам лошади. Рыжая красавица и серая в яблоках, около которой жеребенок, привязанный прямо за шею.

— Что ж они его-то привязали! — возмутилась Томка. — А если он задушится?

— А их это не волнует, — мрачно сказала Катя. Она заметила еще одно — жеребенок был привязан так, что при всем желании не смог бы дотянуться мордочкой до живота мамы — а значит, стоит голодный!

Девочка подошла к нему и отвязала — и конечно, он тут же нырнул под брюхо кобылы — кормиться.

— Гады! — сказала Томка и подошла к рыжей лошади. — Ну а ты? Тебе что-то надо?

Лошадь повернула к ней голову — насколько смогла, коротко заржала и… подняла левую переднюю ногу.

— Ой, — попятилась Томка. — Это она! Та самая, с конюшни. Она так еду просит, помнишь, нам говорили?

— Просит — дай! — Катя разделила букет на две части и половинку протянула Томке. — Накорми.

Свою часть букета отдала серой в яблоках. Та съела траву и цветы с удовольствием, потом с любопытством обнюхала Катины руки — нет ли еще чего-нибудь.

— Сейчас нарвем! — сообразила Катя и кинулась к окошку. Томка ухватила ее за руку:

— Уходить надо!

— А накормить? — возмутилась девочка. — Они же есть хотят.

— И много ты им в руках принесешь? А если застукают?! Нет уж, выяснили что хотели — и надо уносить ноги!

Катя опомнилась — в самом деле, если эти гады поймут, что тут кто-то побывал, то уведут лошадей куда-нибудь, и где их потом искать?

Торопливо выбрались из окошка, огляделись — и помчались прочь от сарайчика. Катя бежала, а перед глазами стоял жеребенок — какой он был, оказывается, голодный…

Стоп!

Девочка с разбегу остановилась:

— Томка, стой! Я жеребенка забыла обратно привязать.

— Ой! — прижала подружка руки к щекам, перепугавшись. — И что теперь?

— Жди тут! — решила Катя и понеслась обратно к домику. Томка осталась. Она бы остановила Катю — может, те типы не сообразят, что жеребенка кто-то отвязал, или решат, что он отвязался сам. Но не успела, как подружка уже умчалась.

Хорошо, что из леса они еще не вышли. Итак, если честно, неуютно как-то…

Со стороны озера послышался шум мотора, и сквозь деревья Томка увидела машину. Что за машина — отсюда не разберешь, но судя по цвету…

— Это они… — простонала девочка и присела за кустом, стараясь, чтобы ее не было видно с дороги. — Ой, Катька!

Томка напряженно прислушивалась.

Машина остановилась, хлопнули дверцы, вышли люди — по звукам не разобрать, сколько. Томка затаила дыхание — вот сейчас они увидят Катю, та закричит…

И что тогда делать?!

В голове мысли проносились с ураганной скоростью, но ни одна не задерживалась настолько, чтобы можно было что-то решить.

Шли минуты, но Катя молчала. И вообще — со стороны домика не раздавалось ни одного звука, только приглушенное ржание. Правда, ржание было не тревожным, а мирным — так лошади радуются долгожданной еде.

— Значит, накормили, — пробормотала Томка. — Но где же Катька?!

Вдруг ее уже поймали, связали и бросили куда-нибудь в угол, чтобы не мешалась под ногами? Или… Томка даже головой потрясла, прогоняя страшные мысли.

Тут она наконец сообразила, что делать, если события примут неприятный оборот — совсем недалеко отсюда дом Сергея и Кирилла. И если Сергей уехал отвозить Настю с Тимкой в Данилино, то ведь Кирилл-то здесь! От этой мысли ей сразу стало легче дышать, и она стала прислушиваться к тому, что происходило в сарайчике, уже гораздо спокойнее.

Сколько она так просидела — может, час, а может, всего десять минут. Время тянулось, как резиновое. Но вот снова раздались сначала лязганье железа, потом голоса, потом шаги по траве, писк сигнализации — по привычке они ее, что ли, включали в такой глуши? — и наконец, хлопок дверей и шум заводившегося мотора. Еще минута — и машина уехала.

Девочка хотела кинуться к сарайчику, но вовремя остановилась — мало ли, вдруг там кто-то остался — по шагам же не понять, сколько народу вошло и сколько вышло. Катя! Там осталась Катя! Еще минута, и Томка пошла бы к сараю, несмотря ни на что.

Но тут появилась сама Катя.

— Бежим!

И первая бросилась к шоссе.

— Погоди! — бросилась Томка следом. — Они к шоссе поехали, через поле, переждем.

Катя моментально остановилась, повернулась и буквально рухнула в траву. Томка упала рядом. Затаив дыхание, они лежали долгие три минуты, пока машина не вырулила откуда-то с противоположной стороны пруда и не уехала по шоссе.

Тогда Томка села — все так же в траве — и повернулась к подруге:

— Ну, рассказывай!

И Катя рассказала…

…Когда она забралась обратно в сарайчик, лошади повернулись к ней и, как ей показалось, обрадовались. А жеребенок так и вовсе — пошел к ней навстречу, помахивая хвостом. Катя торопилась, она погладила жеребеночка, отвела его на прежнее место и привязала — как и было.

— Извини, маленький, — шептала она. — Скоро выпустим, потерпи пока.

И ей показалось, что он ее понял.

— Ну уж, — на этом месте фыркнула Томка.

— Понял-понял, — уверенно сказала Катя и продолжила: — А потом я услышала, как подъезжает машина…

Бежать было поздно — заметят. Девочка огляделась и спряталась за какие-то бочки, стоявшие в углу. Натянула на себя дырявый мешок, валявшийся рядом, и затаилась.

Заскрипела железная дверь, и вошли двое.

— Ну что, жрать хотите? — веселился один. Похоже, у него было отличное настроение. Катя насторожилась. Во-первых, она узнала голос — это был тот тип, Василий, что приходил в башню. А во-вторых, когда веселятся всякие подозрительные личности — это всегда не к добру.

— Сейчас накормим, — хихикнул второй, Сема. Настроение у него тоже было превосходным. Ой, что-то это нехорошо… — Где овес?

— Вон там, за бочками, посмотри!

Сердце у Кати екнуло — сейчас найдут…

— Нет там ничего, — после некоторой паузы сказал второй.

— Да ты бочку отодвинь, олух! — с досадой сказал первый. Сердце у Кати вовсе сбилось и заколотилось как сумасшедшее, но тут второй загремел чем-то, а потом зашуршал.

— Сам бы и доставал, — проворчал он после небольшой паузы где-то совсем рядом с Катей. — А то запихнул куда-то, а я ищи!

И отошел.

Девочка перевела дыхание — пронесло! Пока лошадей кормили, пока поили, Катя осторожно подвинулась, так, чтобы хоть что-то видеть. Дырка в мешке оказалась маленькая, и видно сквозь нее было немного. Но хоть что-то!

— Ну что, голубушка, — хлопнул первый тип рыжую лошадь по спине. — Завтра будешь как новенькая!

— Ага, совсем новенькая, — подтвердил Сема. — Слушай, заживем! — И спохватился. — А этих куда?

— Хочешь, себе бери, — равнодушно пожал плечами Василий.

— А может, киношникам загнать? Хоть за сколько? А че, контакт уже налажен.

— Офонарел? — разъярился Вася. — Снимут ее, потом хозяева кино увидят и придут — где взяли? А те и расскажут — где.

— Да ну, — хмыкнул Сема. — Ну и пусть ищут. Что ж теперь, закапывать этих, что ли? За триста баксов точно можно продать.

— Ты за триста баксов решил все дело сорвать?! — рявкнул тот. — Да я тебя сам закопаю!

— Да ладно, — Сема пошел на попятную. — А тогда, что ж сейчас этих кормим?

— Не обеднеем. А что с ними еще сейчас делать? Жара, тухнуть начнут — замучаешься. А потом — бросим и ноги сделаем. Ты не о том думаешь, — переключился Василий. — С конюхом договорился?

— Да, все нормально, — Сема обрадовался, что его перестали песочить. — В любой день. Только предупредить за день надо будет, он все устроит.

Потом они еще что-то делали — Кате уже не было видно, что, а шевелиться она боялась, и разговаривали — но уже не о лошадях. Просто свои дела — где были, что пили… Неинтересно.

Потом они ушли. Когда машина отъехала, Катя подождала еще чуть-чуть и выбралась в окно.

— Значит, завтра… Приедет ветеринар, сделает имитацию шрамов… — задумчиво сказала Томка. — А сколько времени у лошадей шрамы заживают?

— Наверное, как у людей, — пожала плечами Катя. — И еще смотря какие шрамы.

— Ну, мелкие, наверное. Порезы там всякие — как у лошади Андрея.

— Тогда меньше недели. А потом, — вдруг сообразила она. — Зачем им шрамы делать? Их же можно просто нарисовать!

— Как?! — не поняла Тома. — Фломастером?

— Зачем фломастером? — вскочила Катя. — Как в кино! Там тоже всякие шрамы рисуют! У них какая-то пленка есть, такие раны сделают — будь здоров!

— Так то в кино, — посмотрела на нее Томка снизу вверх. — На экране все равно не разберешь — настоящие шрамы или липовые. А тут нос к носу… И еще — сколько эти шрамы продержатся? Один съемочный день?

— Им, может, не так это важно — сколько продержатся. И что рассматривать близко будут — они тоже не боятся. Главное — поменять лошадей, а там хоть трава не расти, — возбужденно говорила Катя.

— Думаешь? — колебалась Томка.

— Может, и нет. Но если это так — тогда у нас всего один день! — почти кричала Катя.

— Тихо ты! — оглянулась Томка. — Услышат…

Катя присела на корточки и заглянула подружке в глаза:

— Ты понимаешь, как только они с рыжей лошадью этот фокус с подменой проделают, они же ту, в яблоках, вместе с жеребенком…

Девочка чуть не плаката.

— Знаешь, — решила Тома. — Надо к Кириллу идти. Если кто что-то и может сделать, то только он.

— Ты думаешь? — растерялась Катя. — А что мы ему скажем?

— Всю правду, — уверенно сказала Тома, вскочила и побежала к шоссе.

Дорогу до знакомого дома они преодолели за каких-то пять минут. Уже у ворот Тома сообразила:

— Андрей!

— Да, жаль, что он ушел, — задыхаясь от бега, кивнула Катя. — Только как его вызвать? Я телефона не знаю…

Томка промолчала и нажала кнопочку звонка. Кирилл распахнул дверцу, словно стоял за ней.

— Девочки? — брови его поползли вверх. — Что еще случилось?! Пожар, наводнение? Может, цунами?

— Лошади, — коротко ответила Тома. На более длинную фразу не хватило дыхания.

Катя вздрогнула — ей показалось, что за спиной проехала машина. Девочка оглянулась — никого. Почудилось.

Кирилл внимательно посмотрел на нее, перевел взгляд на Томку и велел:

— Проходите, расскажете. Пять минут дело терпит?

— Терпит, — кивнула Томка, перешагивая порожек.

Правда, на то, чтобы все рассказать, у них ушло не пять минут, а больше. В то, что лошади у тех типов ворованные, Кирилл поверил довольно легко. Видимо, какие-то мысли у него и самого уже были. А вот насчет замены лошадей — засомневался.

— Нет, девочки, это несерьезно. Я что, у Принца шрамы считаю? Да поставь десяток совершенно одинаковых по масти коней, я его узнаю сразу! И любой лошадник также — узнает своего коня по корпусу, повадкам, да они даже глядят по-разному! Как они могут заменить лошадь? А потом — ее еще надо продать!

Девочки молчали. Как продают лошадей — они не знали. Тем более таких, которые стоят миллион долларов.

— Хотя… — задумался Кирилл. Думал недолго, потом встал. — Ну, может, они и не продадут никого, и не выйдет у них ничего, но за жеребенка я их под суд отдам! Говорите, лошади из Архангельского?

— Мы наверняка не знаем, — вдруг сказала Томка, и Катя удивленно посмотрела на нее. — Но по приметам сходится, пропали они у них неделю назад.

— Точно, к нам неделю назад их и поставили, — подтвердил Сергей, внезапно возникший на терраске, где беседовали девочки с Кириллом.

— О, Серега! — обрадовался тот. — Слышал историю?

— Услышал и обалдел, — коротко и ясно сказал Сергей. — А еще приметы есть, кроме масти?

— Ногу рыжая поднимает, когда еду просит, — напомнила Катя. — И эта подняла.

— Точно, поднимает, — кивнул Серега. — Я еще удивился — что за цирк!

— И серая в яблоках в Архангельском жеребеночка ждала.

— Что делать будем? — посмотрел Сергей на Кирилла.

— Что делать? Это, между прочим, твои приятели! — ехидно сказал Кирилл. — Выручить надо, у них с конюшней проблемы… — передразнил он брата.

— Какие там приятели! — с досадой махнул рукой Сергей. — Так, познакомились у нас на конюшне. Они тогда еще к Витьке подходили, разговаривали. Потом ко мне подошли. Я еще думал после — почему они на нашу конюшню не ставят лошадей, но решил — деньги экономят.

— Ну да, там же платить надо, а у нас — даром, — усмехнулся Кирилл.

— Витька — это кто? — вдруг насторожилась Томка.

— Да конюх наш, недавно работает, он еще Антику к наковальне привязал.

— Антика — это рыжая кобыла, — сообразила Катя. — Вы рассказывали.

— Рыжая, — кивнул Кирилл и вдруг хлопнул себя ладонью по лбу. — Антика! А я еще думал тогда — вот что значит порода, как похожи!

— Кто похож? — повернулся к нему Сергей.

— Да Антика с этой кобылой, что к нам ставили! И конюх… Что они про конюха говорили?

— Что все готово, он ждет, — сказала Томка. И тоже сообразила: — Так вот почему они туда лошадей не поставили! Они хотят эту рыжую с Антикой менять!

— Вот только как? — развел руками Сергей.

— Да просто! — вмешался Кирилл. — На Антику сейчас документы подготовили — через несколько дней она за границу уезжает, на соревнования! Елки! Значит, все-таки подмена! Прокатная уедет, а Антику эти… — тут Кирилл хотел сказать, кто такие эти типы, но, скосившись на девочек, сдержался, — продадут!

— Но ведь на соревнованиях разберутся, что это не та лошадь! — недоумевала Катя.

— Да бес их знает, что они задумали, — со злостью сказал Сергей. — Устроят по дороге автокатастрофу — кто будет потом разбираться, что за лошадь сгорела!

— Ой, — Томка посмотрела на Сергея круглыми от ужаса глазами.


ГЛАВА XIV. Вот они! | Лошадиная компания | ГЛАВА XVI. С возвращением!