home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Лев Сапега (1557–1633)

Знаменитый род Сапегов герба «Лис» вел свое начало от одного из первых литовских князей – Витеня. Его многочисленные представители почти четыреста лет занимали высшие государственные, военные и административные должности в Великом княжестве Литовском. Родословные Сапегов XVI–XVIII веков ведут их начало от сына выдающегося великого литовского князя Гедимина – Наримонта, от его правнука Сунигайлы – Семена, полоцкого боярина, в середине XV века великокняжеского писаря и трокского каштеляна.

В XVI веке Сапеги стали магнатами, становились воеводами, каштелянами, польными и великими гетманами, подканцлерами и канцлерами, дворными и великими маршалками, старостами воеводств и послами. Родоначальник Сапегов Семен имел четырех сыновей, двое из которых – Богдан (около 1450–1512 года) и Иван (около 1450–1517 года) сами стали родоначальниками двух ветвей Сапегов – черейско-ружанской и коданской. Род имел большие земельные владения в Полоцкой и Витебской земле, в XVI–XVII веках владел Череей, Коданью, Свислочью, Дрисвятами, Друей, Ружанами, Бешенковичами, Коханово, Лепелем, Зельвой, Белыничами, Дятловом, Дубровном, Быховом, Горками, Круглым, Толочином, Тетериным, Гольшанами, Ляховичами, Тимковичами, Смиловичами, Косовом, землями в Брестском воеводстве. Представители рода получали в пожизненное владение староства и государственные имения. В своих землях они строили крепости, замки, имели собственные военные отряды, их поддерживала многочисленная шляхта. В 1700 году германский император Леопольд I присвоил членам черейско-ружанской линии Сапегов титул князей Священной Римской империи. Княжеский титул Сапегов был подтвержден в Королевстве Польском, Австрии, России. Архивы и библиотеки Сапегов содержали уникальные материалы, документы и фолианты, их коллекции произведений искусства были известны во всей Европе.

Основатель черейско-ружанской линии Богдан Семенович Сапега в 1471–1488 годах служил главным писарем великого князя Казимира IV Ягелончика. В приданное от брака 1475 года с княжной Феодорой Друцкой-Соколинской он получил Черею, Лепель, купил более десяти имений в Витебщине – именно они стали центром его обширных владений. С 1494 года Богдан Сапега – наместник мценский, Любецкий, высокодворский. Дважды – в 1504 и 1507 годах – он ездил с посольством Великого княжества Литовского в Москву, где в 1507–1508 годах находился в плену, пока не был обменен на семью Михаила Глинского, перешедшего на сторону великого московского князя.

Его сын Иван Богданович (около 1480–1546 год) – государственный Писар в 1507–1516 годах, государственный маршалок в 1520–1541 годах, дрогичинский староста до 1545 года. Ездил с посольствами в Турцию – в 1534 году, в Москву – в 1508, 1532, 1536 годах.

Старший сын Ивана Богдановича Иван, подстароста оршанский и староста дрогичинский женился на княжне Богдане Друцкой-Соколинской. 4 апреля 1557 года в имении Островне на Витебщине у них родился сын Лев.

В семилетнем возрасте Лев был отправлен на учебу в знаменитую Несвижскую школу Николая Радзивилла Черного, где обучался с его сыновьями. За шесть лет учебы Лев овладел основными европейскими иностранными языками, занимался изучением богословия, философии, литературы. Белорусский исследователь И. Саверченко писал в своей работе 1992 года – «Канцлер Великого княжества»:

«В Несвижском замке, куда привезли Л. Сапегу, тогда жили и работали приглашенные хозяином Николаем Радзивиллом Черным известные во всей Европе деятели тогдашней науки и культуры: Ф. Лисманини, Дж. Блендрата, Ф. Станкар, Я. Тенанд, П. Статориус, Р. Шоман, Я. Любельчик и многие другие. Тут они писали свои философско-теологические трактаты, занимались переводом античных и средневековых произведений, готовили к изданию знаменитую Брестскую библию 1563 года. Некоторые из них одновременно преподавали в школе. Именно в Несвиже, центре реформаторского движения в Беларуси, под крышей княжеского замка Радзивиллов примерно в это время также работали белорусские мыслители Симон Будный, Лаврентий Крышковский и Матвей Кавячинский. Тут в 1562 году они издали на белорусском языке «Катехизис», который использовался как учебник в начальных протестантских школах.

Несвижский кружок гуманистов, среди которых воспитывался Л. Сапега, сильно влиял на становление его личности. Незабываемое впечатление на юношу произвела увлеченность гуманистов науками, их культура и эрудиция. Ученые, поэты, художники владели едва ли не всеми европейскими и классическими языками. Они создали при дворе Радзивиллов настоящий культ филологии, преданным сторонником которого стал талантливый юноша.

Много времени юноша проводил в радзивилловской библиотеке, где уже тогда было богатое собрание древних рукописей и европейских изданий последней четверти XV – первой половины XVI века».

В 1570 году Лев со своими товарищами по учебе Юрием и Станиславом Радзивиллами поехал учиться в Лейпцигский университет – одно из лучших учебных заведений в тогдашней Европе. Три года юный Сапега изучал философию и право, историю и литературу.

В 1573 году шестнадцатилетний Лев вернулся домой. В Речи Посполитой умер король Сигизмунд II Август, последний из Ягеллонов. Через три года новым королем стал Стефан Баторий, при дворе которого и был принят Лев Сапега – по рекомендации князя Николая Радзивилла Рыжего. Королевский суд рассматривал хозяйственный спор, в котором адвокатом дела своего отца был Лев Сапега. Его эрудиция и знание юриспруденции обратили на него внимание короля Стефана Батория. В возобновившейся Ливонской войне Речи Посполитой и Московского царства Лев участвовал во главе собственной хоругви – воинского отряда, проявив себя во время осады Велики Лук и Пскова. В феврале 1580 года он получил должность королевского и великокняжеского секретаря, через год стал великим писарем Государственной канцелярии Великого княжества Литовского. Его начальниками и учителями стали подканцлер Крыштоф Николай Радзивилл и знаменитый канцлер Великого княжества Литовского Астафий Волович.

Вместе с ними Лев Сапега занялся разработкой документов, регламентирующих работу создаваемого Высшего апелляционного хозяйственного суда – Главного Трибунала Великого княжества Литовского. Судьями выбирались представители шляхетского сословия, а не назначались королем и великим князем. Трибунал стал авторитетным судебным органом, пользующимся уважением у шляхты.


Осенью 1583 года на Речь Посполитую, воевавшую с Московским царством, напали турецкие войска с татарской конницей. В начале 1584 года посольство во главе с Л. Сапегой было отправлено в Москву – Речи Посполитой очень нужен был мир. 27-летний Сапега двигался во главе 270 членов посольства и 30 купцов, с обозом из 100 телег. Посольство остановили в Можайске – в марте 1584 года в Москве умер царь Иван IV. Участник путешествия Антонио Поссевино писал:

«В лесу едва было можно различить дорогу, поскольку стволы деревьев настолько тесно между собой переплетались, что дорогу все время нужно было прорубать топорами, возы приходилось подталкивать руками и даже перетаскивать на руках, а между тем обессиленным людям нужно было ночевать на мокрой земле».

Посольство довели до Москвы и закрыли на дипломатическом подворье. Л. Сапега писал:

«Приставы сопровождали меня вплоть до посольского двора. Через его забор не только что человека нельзя увидеть, но и ветру повеять некуда. Тут меня держали, как обычного узника, даже дырки в заборы позатыкали и поставили стражу, которая следила за мной день и ночь».

12 апреля 1584 года посла Речи Посполитой принял новый царь Федор Иванович. Переговоры вели бояре Трубецкой, Годунов, дьяки Щелкаловы. Необходимо было переписать грамоты на нового царя. Гонцы поскакали к Стефану Батория. Новые грамоты привезли, перемирие и затем мир на десять лет был подписан. Л. Сапега забирал с собой 900 своих пленных, взятых ранее в ходе боевых действий. Он писал о царе Федоре Ивановиче и боярах:

«Великий князь мал ростом, говорит тихо и очень медленно. Ума у него, кажется, немного, а другие говорят – совсем нет. Когда он сидел во время аудиенции в своих царских одеждах, то глядя на скипетр и державу, все время безумно улыбался.

Ненависть и злоба господствуют между самыми знатными особами, и это свидетельствует об их упадке. Самое время покорить эту державу, и про это тут же думают и открыто говорят, что Ваша королевская милость использует этот случай, и я слышал от местных бояр, что они в мыслях уже присоединяют к вам оба княжество, Смоленское и Северское, а князь Бельский даже предсказывает (дай Бог, что оправдалось), что Ваша милость скоро будет на Москве».


Вернулся домой Лев Сапега известным и удачливым дипломатом. В феврале 1585 года он получил должность подканцлера Великого княжества Литовского, а в июле 1586 года стал пожизненным старостой Слонимского воеводства. В Слониме была организована и главная резиденция Льва Сапеги.


В сентябре 1586 года женился на дочери люблинского каштеляна Андрея Фирлея Дорете. Тогда же в Гродно он участвовал в переговорах с московским посольством о проекте унии Речи Посполитой и Московского царства. В Москву также было направлено посольство Речи Посполитой – «если Бог пошлет по душу короля Стефана, и наследников у него не останется, так Корону Польскую и Великое княжество Литовское соединить с Московским государством под державную руку: Краков против Москвы, Вильно против Новгорода. А пошлет Бог на душу великого царя, так Московской державе быть под рукой нашего государя, а другого господина вам не искать». После долгого размышления московские бояре ответили: «Это дело к доброму делу не приведет». Лев Сапега докладывал Стефану Батория: «Теперь Москва не прежняя: нужно Москвы остерегаться не Полоцку и Ливонской земле, а нужно остерегаться Вильно».

Переговоры были прерваны смертью Стефана Батория – в декабре 1586 года. В Речи Посполитой началась междоусобная борьба за трон. Претендентами на королевский титул враждующие придворные партии «выбрали» австрийского эрцгерцога Максимилиана, сына шведского короля Сигизмунда III Вазу и московского царя Федора Ивановича. Подканцлер Лев Сапега предложил план федерации Великого княжества Литовского, Польши и Московского царства. Современный белорусский автор А. Марцинович писал о Льве Сапеге в конце ХХ века:

«Лев Сапега сначала поддерживал московского царя. И не потому, что очень хотел объединиться с российским государством. Просто не хотел далее мириться с амбициозностью польских панов, боялся за будущую государственность Литовского княжества. Он считал, что опасность от России меньше, чем от Швеции и Австрии. Хотя в этой борьбе проявлял себя тонким дипломатом, учитывал политическую конъюнктуру».

Переговоры об унии Московского царства и Великого княжества Литовского продолжились. В Вильно прибыло московское посольство с посланием царя Федора Ивановича:

«Сами ведаете, что поляки с христианами разной веры, а вы, паны-рада литовские и вся земля литовская с нашей землей одной веры и одного обычая, так вы пожелали себе нашего господина, христианского государя, а когда будет Литовская держава соединена с Московской, так нашему господину как не беречь Литовскую землю? Если будут оба государства заодно на всех недругов, так польская земля поневоле будет присоединена к Московскому и Литовскому государству, а государю то и любо, что Литовское Великое княжество будет вместе с его государствами. И как нашему государю за это не стоять? Начальное государство Киевское от прадедов принадлежит нашему государю, а теперь оно в неволе, от Литовского государства оторвано к Короне Польской, и не одним Киевом польские люди завладели у вас, панов литовских, и насильно присоединили к польской земле: как нашему государю всего этого не отнять у поляков, и к вам и к государству Московскому не присоединиться? Вы б, паны-рада, светские и духовные, посоветовавши между собой и со всеми своими землями, побеспокоились о добре христианском и нас господином на Корону Польскую и Великое Княжество пожелали».

Из Вильно ответили в Москву: «Мы все желаем, чтоб нам с вами быть вместе навек, чтоб государь ваш властвовал и на наших землях» (текст прислали московские послы).

В апреле 1587 года в Москву прибыло посольство Великого княжества Литовского, чтобы продолжить переговоры и обговорить условия унии. Царя пригласили на выборный сейм в Варшаву, но Федор Иванович не поехал, послал своих представителей. И. Саверченко писал:

«4 августа 1587 года на Варшавском выборном Сейма, куда Л. Сапега прибыл со своим вооруженным отрядом (как, кстати, и все остальные, кто готовился отстаивать своих кандидатов), произошла его встреча с московскими послами, которых он вскоре пригласил для разговора со всем «рыцарским кругом». Во время этой встречи царские послы показали полную инфантильность и своими бессмысленными и бестолковыми действиями оттолкнули многих из сторонников кандидатуры Федора, среди которых, кстати, было много и поляков. Приученные слепо, по-лакейски выполнять волю своего господина, бояре, кроме этого, еще и самонадеянно не соглашались чуть ли не со всеми условиями, на которых настаивало рыцарство. Даже совсем не принципиальное требование шляхты, чтобы царь после его избрания королем и великим князем через десять недель, а в случае военной необходимости и раньше, приехал в Речь Посполитую, вызвало противодействие с их стороны. С фанаберией и традиционной надменностью послы ответили: «В Варшаву царь приедет тогда, когда пожелает». При таком необдуманном поведении послам Федора тяжело было рассчитывать на успех, тем более, что он отказывался дать двести тысяч рублей на выплату долгов и оборону Речи Посполитой, ведь другие претенденты, как небеспочвенно ожидалось, по завершении выборов начнут доказывать свои права на престол с помощью оружия».

Уникальный исторический шанс объединения Московского Царства и Великого княжества Литовского был потерян осенью 1587 года. Паны-рада отправили в Москву последнее письмо:

«Замойский выбрал шведского королевича. Збаровские выбрали цесаревого брата, а мы все – литвины и большая часть поляков хотим господина вашего. Но задержка только за верой и приездом. Если бы знали о скором приезде государя вашего, мы бы, избравши его, в тот же час пошли на Краков и не дали бы короны ни шведу, ни брату цесаря».

Царь отказался приехать, не соглашался короноваться в Кракове, а только в Москве, или на худой конец – в Смоленске, не захотел в титуле писать первым «король литовско-польский», не согласился ни с одним из предложений Великого княжества Литовского. В острой борьбе королем Речи Посполитой был выбран Сигизмунд III Ваза. В декабре 1587 года на съезде элит Великого княжества Литовского в Бресте он был признан великим князем Литовским. Лев Сапега писал:

«Бог мне свидетель, что я хотел иметь московского князя за государя, хотя и видел его многочисленные недостатки и изъяны и видел множество помех для осуществления этого плана».

Подканцлер, возможно, хотел в период бескоролевья добиться независимости для Великого княжества Литовского – он понимал, что избранный королем и великим князем Федор Иванович не будет иметь настоящей возможности вмешиваться в дела нового союзника и члена объединенной страны, что, в общем-то, и обещали московские послы – «только выберете себе в государи нашего царя, будете под его царской рукой, а всем руководите сами в Короне Польской и Великом Княжестве на своих правах». Не получилось, хотя все шансы на создание суперимперии были».


Через месяц после признания Сигизмунда III великим князем Литовским Лев Сапега подписал у него в Кракове привилей-указ, который утвердил III Статут Великого княжества Литовского, Русского и Жамойтского, получивший юридическую силу. Грамота 28 января 1588 года подчеркнула самостоятельность Великого княжества Литовского, называя польскую шляхту «соседями» и «чужеземцами» – им было запрещено получать в наследство и в награду за службу, покупать имения и земли, занимать государственные должности в Великом княжестве Литовском. Современный автор А. Мясников в книге «Сто лет белорусской истории» писал:

«Благодаря этому труду Лев Иванович и стал «звездой» нашей отечественной истории. Светлые головы многих государств и тогда и сейчас считали и считают Статут выдающимся памятником европейской юридической мысли.

Статут 1588 года был создан в условиях формирования в княжестве культуры эпохи Возрождения, под большим влиянием ренесансно-гуманистической философии общественно-политической мысли. Хоть этот документ феодально-средневекового права, в нем достаточно выразительно просвечиваются и тенденции нового, раннебуржуазного правового сознания.

Все нормы Статута проникнуты идеей установления правового государства в ВКЛ. В нем, подчеркивал Лев Иванович, деятельность всех государственных органов и служащих должна полностью отвечать праву. Провозглашение этой идеи в период феодализма свидетельствовало о возникновении новой государственно-правовой теории, которая более всего и проявилась в третьем Статуте».

Свод законов, а именно так можно назвать Статут, обеспечивал политическую, экономическую и культурную независимость Великого княжества Литовского. Все внутренние дела княжества решались внутри него. Высшим законодательным органом являлся Общий – Вальный Сейм, собиравшийся в Слониме. Это было очень важным для литовско-белорусского государства, так как Сигизмунд III хорошо помнил о позиции ВКЛ при его выборах. Лев Иванович писал: «Король говорил, что больше обязан полякам, чем литве, ведь ему поляки больше, чем литва, оказали уважения. И он не только так говорит, но и делает. Поляки уже больше имеют, чем сама литва. Литвину откажут, а поляку тотчас дадут. Если только что случится на Литве, то все полякам отдадут.

Не только я, но и весь народ наш королем не уважаем».

Статут вводил такие понятия, как государственный и национально-культурный суверенитет, религиозную толерантность, презумпцию невиновности. Для ввода его в действие, для обязательного исполнения его всеми «гражданами» Великого княжества Литовского, включая короля, Статут необходимо было срочно издать – только это могло остановить возможное беззаконие. Лев Сапега сам подготовил Статут к печати и уже летом 1588 года и за собственные средства издал в виленской типографии Мамоничей. В предисловии Лев Иванович объявил цель издания этого свода законов – создание правового государства, гарантирующего защиту прав всем жителям Великого княжества Литовского. Он официально подтвердил права старобелорусского языка, как государственного для Великого княжества Литовского.

«А писарь земский должен по-русски, буквами и словами русскими все письма, выписки и повестки писать, а не каким-то другим языком и словами».

Над Статутом много лет работала специальная комиссия, в которую входили представители разных конфессий и слоев населения. Статьи и разделы Статута обсуждались на поветовых собраниях – сеймиках. Лев Сапега писал в документе: «А где право или статут во главе, там сам Бог всем владеет. Правовое устройство есть цель и конец всех прав на свете, им все государства стоят и в целости сохранены бывают». Статут сохранял сословные права шляхты, ее привилегии и вольности, утвердил, что власть должна подчиняться закону и единому для всех суду. Лев Иванович ввел ответственность шляхты за убийство крестьянина – этого в прежних сводах законов не было. Вводился институт адвокатов, судьи были обязаны оправдывать людей, чья вина не была доказана. От уголовной ответственности освобождались несовершеннолетние, до 16 лет, психически больные. За преступление против женщины устанавливалась двойная ответственность. Запрещалось держать в неволе свободных людей, ограничивал крепостничество.

Под охрану государства попала и природа, вводился порядок пользования землей, водой, лесами. Статут подтверждал право Великого княжества Литовского чеканить свои деньги, само княжество могло не участвовать в боевых действиях и войнах, которые вела Польша, занятие или захват Польшей земель Великого княжества Литовского считался незаконным. Первенство права, которому подчинялся и король и великий князь, считалось «сокровищем в руках наших, которое ни за какие деньги нельзя купить». Современный белорусский историк В. Чаропка писал о Льве Сапеге в работе 2005 года «Судьбы в истории»:

«Очевидно, что взгляды Сапеги повлияли на гуманистический характер многих артикулов Статута. Для него человек даже простого сословия – «Божье творенье», что требует и соответственного к нему отношения. Так в основу закона были положены христианские принципы».

250 лет Статут Льва Сапеги действовал в Великом княжестве Литовском, считаясь наиболее демократичным и совершенным сводом законов. Лев Сапега дважды совершенствовал его – в 1614 и 1619 годах, Статут был переведен на немецкий, русский, латинский, французский, польский и украинский языки.


В 1589 году Лев Сапега стал канцлером Великого княжества Литовского, главным представителем власти в княжестве. Теперь он полностью отвечал за внутреннюю и внешнюю политику, принимал и отправлял посольства, проводил сеймы всех уровней, отвечал за деятельность местных властей, правоохранительной системы, урегулировал различные конфликты между ветвями власти. Ему подчинялись подканцлер, великий гетман, воеводы, каштеляны, подскарбии, надворные маршалки, Трибунал и даже Всеобщий сейм. Канцлеру не подчинялась только экономическая жизнь княжества, только король и великий князь раздавал земли, подписывал привилеи и грамоты для шляхты. Король назначал и духовных лиц. В 1590 году Сигизмунд III попытался назначить на освободившуюся вакансию виленского епископа поляка, Лев Сапега вынес протест – согласно Статуту. Конфликт короля Речи Посполитой и великого канцлера продолжался десять лет, но виленским епископом стал выходиц из Великого княжества Литовского. Лев Сапега писал, что «покой Отчизны своей до конца жизни охранять буду».

Король был вынужден согласовывать все документы Великого Княжества с его канцлером. Без визы и печати Льва Сапеги документы короля не имели юридической силы на территории Великого княжества Литовского. Великий канцлер постоянно находился в Вильне, периодически выезжал в Краков к королю. Работы у канцлера Великого княжества Литовского всегда было очень много. И. Саверченко писал:

«Преодолевая неимоверные трудности Л. Сапега в это время много сил отдает урегулированию конфликтов между шляхтой, беспрерывно ведет переговоры с протестантами, встречается с лидером белорусских евангелистов – Андреем Воланом, обеспечивает охрану южных рубежей, начинает упорядочение главного архива Княжества, разрешает очень важный вопрос об участии Великого Княжества в антитурецкой коалиции христианских государств (между Портой и Речью Посполитой существовал тогда мирный договор), которая создалась в середине 90-х годов XVI века под эгидой папы римского Климента VIII.

Лев Сапега всегда оставался сторонником сильного правового государства. Канцлер подчеркивал, что ни закон, ни история не дают никому оснований требовать чего-либо от властей с помощью силы».

По приказу великого канцлера в течении 1594–1607 годов были переписаны все книги Метрики Великого княжества Литовского, чтобы при их использовании они не пришли в негодность – именно благодаря этому эти уникальные документы дошли до наших дней.

556 томов Метрики, архива XIV–XVII веков, содержат записанные в хронологическом порядке все важнейшие исторические события в Великом княжестве Литовском.


В 1596 году на церковном соборе в Бресте Лев Сапега в звании королевского комиссара выступил в защиту унии между православием и католичеством. Современный белорусский историк А. Грицкевич писал:

«В октябре 1596 года в Бресте была заключена церковная уния, акт об организационном объединении католического костела и православной церкви на территории Речи Посполитой. Целью унии были необходимость объединения обеих церквей против протестантизма, идейное объединение духовенства и феодалов Речи Посполитой при проведении внутренней и внешней политики, сохранение религиозно-культурной независимой державы, противодействие стремлению русского царя захватить земли Беларуси и Украины. Лев Сапега одержал идею создания униатской церкви. Он выступил на соборе с пламенной речью в защиту церковной унии».

Слияния православной и католической церквей не произошло, возникло новое религиозное направление, усложнив политическую ситуацию в Великом княжестве Литовском. Ожидаемого полного исчезновения конфликтов между католиками и православными на территории Речи Посполитой не произошло. Национальную объединенную церковь в Великом княжестве Литовском также создать не удалось. После 1596 года началась борьба конфессий в Речи Посполитой. Исследователь В. Чаропка писал в работе «Отец Отчизны Лев Сапега»:

«На своем примере Сапега показывал идеал, как он это понимал, межконфессиональных отношений.

В то время, когда увеличивалось в Речи Посполитой вероненавистничество, когда православный Константин Острожский называл папу антихристом и угрожал католикам и униатами войной, когда католик Юрий Радзивилл жег Библию, напечатанную его отцом-протестантом, когда униат Кунцевич закрывал православные церкви, Сапега строит и католические, и униатские, и православные храмы, основывает при них школы, издает православную литературу. Грозно звучит предупреждение Сапеги тем, кто сеял рознь между христианами: «Каждого такого я сейчас вызываю на суд Божий страшный, и с ним о том на страшном суде Христовом судиться хочу, где ему это пусть не будет прощено». И если в Великом Княжестве сохранялся религиозный мир, то только потому, что на его охране стоял канцлер Лев Сапега».

До конца жизни Лев Сапега делал все от него зависящее, чтобы создать новую, единую церковь Великого княжества Литовского. Он старался не выходить «за рамки правового поля» – «Боже, охрани нашу Отчизну от такого ужасного беззакония!» Религиозные конфликты он решал мирным путем. Исключением стал приговор ста могилевским жителям, убившим архиепископа И. Кунцевича, закрывшего православные храмы в Могилеве – их приговорили к смертной казни; имущество конфисковали, Могилев лишили всех привилегий. И. Саверченко писал о Льве Сапеге:

«Униатская церковь, по его мысли, должна была спасти белорусский народ от духовного гнета, стать заслоном на пути польской и московской экспансии».


В 1599 году, через пять лет после смерти первой жены, Лев Сапега женился на княжне Елизавете Радзивилл, дочери великого гетмана литовского.


После смерти московского царя Федора Ивановича в 1598 году Лев Сапега предложил московским боярам кандидатуру Сигизмунда III – царем стал Борис Годунов. Сигизмунд хотел получить и корону Швеции – своей родины. Великое княжество Литовское ждала новая война. Чтобы не воевать на два фронта, необходимо было договориться с Москвой. В начале октября 1600 года во главе посольства из тысячи человек Лев Сапега отправился в Москву. Он вез с собой предложения по созданию унии трех славянских государств. В. Чаропка писал:

«В мире складывались мощные коалиции. Католическая лига, во главе которой стояли папа римский и Габсбурги. Протестантские краины создавали свой протестантский союз. Турецкие султаны объединяли мусульманский мир. Под прикрытием религиозных идей эти союзы прежде всего заботились о расширении своих границ – завоевании новых земель. Лев Сапега хотел создать славянский союз Польши, Литвы и Московии, что позволило бы наконец установить между ними долгожданный мир и защититься общими силами от наступления мусульманской Порты и завоевательных планов Швеции. Великая идея, стоящая того, чтобы посвятить себя ее осуществлению».

Уже началась в Прибалтике война Швеции и Речи Посполитой. Несмотря на это Польская Корона не торопилась объединяться с Москвой. Военные действия вот-вот могли начаться на землях Великого княжества Литовского. Великий канцлер предлагал руководству Московского царства:

«Государи обоих стран должны быть друг с другом «в любви и союзе и в приязни», паны-рада и бояре думные «в союзе и вечной нераздельной любви братской», как люди одной веры христианской, одного языка и народа славянского. Никаких договоров, вредящих обоим государствам, государи не заключают, внешняя политика согласовывается. Государства должны помогать друг другу в случае военной угрозы.

Земли, завоеванные двумя государствами, принадлежат тому государству, которое «имеет на нее права». Если земли ранее были чужие, то их надо поделить или владеть сообща.

Шляхта и дворяне могли служить в обеих странах, жениться без препон, получать земли там, где их «выслужить». Государства могли свободно обмениваться студентами, предлагалась свобода вероисповедания, разрешалось строить в Московском царстве костелы, в Речи Посполитой – православные храмы. Купцы могли свободно торговать в обоих государствах, преступники подлежали экстрадиции. Необходимы две короны – при коронации одна возлагается московским послом на голову государя Речи Посполитой, другая возлагается послом Речи Посполитой на голову московского царя.

Государь Речи Посполитой выбирается с учетом мнения московского царя. Если у Сигизмунда III не будет наследников, Речь Посполитая может выбрать государем царя. После московского государя его сын при вступлении на престол клятвой и присягой подтверждал союз. Если у московского царя не будет наследников, московский трон занимает Сигизмунд».

Предложения были реальными, их можно было обсуждать, можно было договариваться. В середине октября 1600 года великое посольство прибыло в Москву. Через полтора месяца Льва Сапегу в думе принял царь Борис Годунов. Великий канцлер выступил перед московским царем и боярами:

«Мы славяне – единый народ, Бога прославляем единого. Одного этого достаточно, чтобы заключить вечный мир между государствами, установить дружбу между государями, чтобы между собой вечную любовь и согласие имели и против всех поганых выступали».

Переговоры шли всю зиму и были очень усложнены приездом в Москву в феврале 1601 года шведского посольства. Заключить унию Речи Посполитой и Московского царства не удалось, но двадцатилетнее перемирие было подписано и в начале 1602 года ратифицировано. Лев Сапега писал:

«Ничего серьезного с нами заключать не хотели, только требовали князю своему царского титула и возврата земли Инфлянтской». В апреле 1601 года Лев Сапега вернулся домой.

Польша вела войну за шведскую корону. Войска Короны шли в Прибалтику по землям Великого княжества Литовского, которые разорялись почти как во время ведения военных действий. Увещевания поляков не помогали, пришлось приводить войска княжества в боевую готовность и в январе 1603 года на Всеобщем Сейме в Слониме ультимативно потребовать от Польской Короны наказания преступников, грабивших население, а также материальной компенсации для ограбленных жителей».


Великий канцлер Лев Сапега не поддержал Лжедмитрия в его походе на Москву. На сейме 1605 года он осудил попытки переворота претендента на царский трон. Сторонник унии Речи Посполитой и Московского царства и не мог поступить иначе. Лев Иванович заявил, что король и великий князь не отвечает за действия самозванца, а Речь Посполитая сохраняет перемирие с Московским царством. Перемирие, впрочем, продолжалось не двадцать лет. Историк Анатолий Грицкевич писал:

«Лев Сапега обращал большое внимание на события в соседней Московской державе, особенно после убийства в мае 1606 года в Москве Лжедмитрия I. В 1607 году Лев Сапега пришел к выводу, что войны с Россией не избежать. В августе 1607 года с его согласия двоюродный брат Л. Сапеги Ян Петр Сапега поступил на службу Лжедмитрия II. Уже на сейме 1609 года Лев Сапега решительно выступил за вступление в войну с Россией, так как «никогда Речь Посполитая лучшей оказии для расширения границ не имела».

Весной 1609 года войска Сигизмунда III и Лев Сапега с тысячей воинов собственной хоругви пошли на Смоленск. Несмотря на то, что в Московском царстве было двоевластие – в Кремле сидел Василий Шуйский, а в Тушино – Лжедмитрий II, – Смоленск с ходу взять не удалось, город держался полтора года.

Лев Сапега возглавлял не только государственную канцелярию Великого княжества Литовского, но и походную канцелярию короля Сигизмунда III. И. Саверченко писал:

«Канцлер Великого княжества рассчитывал на быстрый и легкий успех, так как Московское государство переживало тогда тяжелейший период в своей истории. Измученное казацкими восстаниями и измученное в войнах с самозванцами, оно, как никогда, было ослаблено. Достаточно вспомнить события, которые произошли в Московской Руси за несколько лет перед этим.

20 июня 1605 года в Москву с триумфом вошел Лжедмитрий I, где хозяйничал до 17 мая 1606 года, пока не был убит дворянскими наемниками. После него трон занял Василий Шуйский (1606–1610 годы), однако до спокойного времени было далеко, потому что в 1607 году снова в Беларуси, в Пропойске, появился очередной самозванец, белорус по происхождению Лжедмитрий II, или, как его позже назвали, «Тушинский вор». В мае 1607 года Лжедмитрий II при поддержке белорусской шляхты, в основном хоругви Будилы из Мозыря и корпуса Яна Сапеги, двинулся на Москву и уже в июне занял Тушино. На протяжении осени 1607 и всего 1608 года между «тушинцами» (фактически, белорусским рыцарством) и царскими войсками велись постоянные жестокие бои. Именно эту ситуацию и намеревался использовать Л. Сапега».

После того, как «Тушинского вора» зарезали в его лагере, 4 июля 1610 года семитысячная армия гетмана Станислава Жолковского под Клушином у Биатска разгромила тридцатипятитысячную армию Василия Шуйского. Царя сбросили с престола, постригли в монахи, было создано новое правительство – «Семибарщина», подписавшее с Жолковским договор о вступлении на московский трон сына короля Сигизмунда, пятнадцатилетнего Владислава. В августе ему принесли присягу жители Москвы и других городов царства, в сентябре в Москву вошли войска Польской Короны и Великого княжества Литовского.

К королю было отправлено большое барское посольство с просьбой прислать в Москву Владислава. У Смоленская Лев Сапега задержал посольство, потребовал у послов, чтобы они заставили смоленского воеводу В. Шеина сдать город. Смоленск не сдали, в апреле 1611 года Л. Сапега арестовал посольство и отправил в Речь Посполитую, задержав их там на семь лет. Через два месяца Смоленск пал и был присоединен к Речи Посполитой. Двухлетняя война и содержание большой армии экономически подрывало Речь Посполитую и войска Короны и Княжества вернулись домой, оставив большой гарнизон в Москве. Был арестован патриарх всея Руси Гермоген, От имени которого и было послано московское посольство за Владиславом, во главе с Филаретом Романовым и Василием Голициным.

Если бы Смоленск остался в составе Московского царства, а король быстро отправил сына на московский трон, возможно история Речи Посполитой и Московского царства пошла бы по-другому и появилась бы федерация двух мощных государств. Захват и присоединение к Польше Смоленска вызвали волну народного гнева в царстве. Осенью 1612 года войска Речи Посполитой во главе со Львом Сапегой и Яном Ходкевичем опять пошли на Москву, но было поздно – второго шанса им уже не дали – народное ополчение во главе с Дмитрием Пожарским и Кузьмой Мининым отбросило войска гетмана Ходкевича от Москвы и выбило из Кремля гарнизон Речи Посполитой. Смута на Руси фактически закончилась, хотя отзвуки «вмешательства Речи Посполитой во внутренние дела Московского царства» оказали сильнейшее влияние на дальнейшие взаимоотношения между двумя славянскими государствами. В. Чаропка писал:

«Каждый стремился получить свои выгоды. Королю нужны слава и царский венец. Королевским сенаторам – завоевание Московии. Иезуитам, которые окружали Сигизмунда, власть католической церкви. Шляхте – богатства и новые владения. Сапега остался один со своим проектом. Тяжкая душевная рана отняла у канцлера силы. Он чувствовал себя как человек, потерявший смысл жизни».


Новый поход на Московское царство Лев Сапега начал выступлением на сейме в 1616 году – в Москве к этому времени уже три года правил первый царь из династии Романовых – Михаил, отец которого Федор-Филарет находился в плену у Л. Сапеги. Вместе с войсками королевича Владислава в июле 1617 года Л. Сапега с собственной хоругвей пошли на Москву – для финансирования похода в Великом княжестве Литовском на два года были введены новые налоги. Боевые действия велись больше года – в октябре 1618 года войска Владислава и Л. Сапеги стали в Тушине, под Москвой. Столицу царства, как и Троице-Сергиев монастырь и многие другие города взять не удалось. В декабре 1618 года в деревне Деулино Речь Посполитая и Московское царство заключили перемирие на пятнадцать лет. В состав Польши вошел Чернигов и Новгород-Северский с землями, в Великое княжество Литовское – Смоленск с округой до Вязьмы. В Москву вернулось посольство, арестованное Л. Сапегой в 1611 году. В 1617 году Московское царство с большими территориальными потерями заключило мир и со Швецией. Новая война двоюродных братьев – королей Швеции и Речи Посполитой – не заставила себя долго ждать.


В 1621 году шведские войска взяли Ригу – Великое княжество Литовское потеряло главный порт на Балтийском море. Недолгое перемирие закончилось в 1625 году – Лев Сапега уже два года возглавлял главное в княжестве Виленское воеводство, передав в 1623 году должность великого княжества Альбрехту Радзивиллу. Весной 1625 года шведские войска начали наступление на Вильно и Полоцк. В июле 1625 года Сигизмунд III вручил почти семидесятилетнему Льву Сапеге булаву великого гетмана Литовского. Лев Иванович собирал деньги на войну, вкладывая и свои средства, формировал новые войска. Осенью 1625 года Лев Сапега во главе дивизии двинулся на фронт. Шведское наступление было остановлено. Боевые действия с переменным успехом продолжались четыре года. В сентябре 1629 года было подписано перемирие между Швецией и Речью Посполитой, потерявшей земли в Прибалтике. И. Саверченко писал:

«Благодаря Л. Сапеге, его самоотверженности Великое княжество в 20-е годы XVIII столетия не исчезло с карты Европы, на что рассчитывал шведский король Густав-Адольф.

Сегодня, вглядываясь через толщу столетий в далекое прошлое нашей Отчизны, оценивая место великого канцлера в истории Беларуси последней четверти XVI – 30-х годов XVII века, убеждаешься, что без такой многосторонней и одаренной личности, как Л. Сапега, белорусское средневековое государство, наверное, не смогло бы сохранить свою независимость, не говоря уже о политическом и культурном расцвете, достигнутом в то время, которое с полным правом можно было бы назвать «эпохой Льва Сапеги».

Сделанное этим выдающимся человеком на протяжении всей непростой жизни, бесспорно, заслуживает того, чтобы память о нем во все времена жила в сердцах потомков и имя Льва Сапеги в Беларуси всегда произносилось с почетом».


Осенью 1632 года сорокатысячное московское войско двинулось на Смоленск – в апреле умер король Речи Посполитой Сигизмунд III, правивший почти пятьдесят лет. Лев Сапега сам несколько лет готовил Смоленское воеводство к обороне – осада продолжалась год, московские войска город взять не смогли. В августе 1632 года на выборном сейме в Варшаве великий гетман литовский и воевода виленский поддержал кандидатуру королевича Владислава, ставшего королем Речи Посполитой Владиславом IV. Современный белорусский автор А. Марцинович в работе «Держал знамя государственности» писал о Льве Сапеге:

«Все было в его душе. И государственный размах, когда боролся за Великое княжество Литовское как независимую державу. И желание защитить честь белоруса перед другими народами. И забота по развитию национальной культуры – собрал богатую библиотеку, которую завещал своему внуку, давал много собственных средств на строительство храмов, опекал художников, издателей. И понимание необходимости в повседневном использовании именно своего, родного языка. И ораторское красноречие, когда излагал свои мысли во время обсуждения важнейших вопросов. И прекрасное владение пером, что выявилось в предисловиях к Статуту 1588 года.

Но ни в коем случае нельзя не отметить и другого Л. Сапегу. Того самого, который, придерживаясь, казалось бы, буквы закона, подавлял любое выступление, которое, по его мнению, угрожало безопасности Княжества. Он очень жестоко расправился с горожанами – повстанцами в Могилеве в 1606–1610 годах. В ноябре 1623 года не менее жестоко покарал тех, кто убил в Витебске полоцкого и могилевского архиепископа И. Кунцевича. По закону, как будто, действовал. Однако же из-за одного И. Кунцевича двум бурмистрам и 18 мещанам отрубили голову, к смертной казни были приговорены еще 74 человека, которым удалось, правда, убежать.

В отношении Л. Сапеги можно сказать одно: беспокойство об Отчизне, забота о будущем Беларуси в нем постоянно перевешивали над другими стремлениями. Поэтому не случайно современные Л. Сапеге писатели называли его «отцом Отчизны».

Лев Сапега умер 7 июля 1633 года в Вильно и был похоронен в костеле святого Михаила Архангела. Он вошел в историю Великого княжества Литовского как выдающийся государственный деятель, полководец, дипломат, правовед и создатель знаменитого Статута 1588 года».


Москва – Минск

2009


Ян Ходкевич (1560–1621) | Выдающиеся белорусские политические деятели Средневековья |