home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Блокнот седьмой: год 2001-й

Вот так и живем походами

 Под твоими восходами.

Без тебя не прожить ни дня,

Только не предавай меня,

Родина, не предавай меня.

Родина,

  Не предавай.

Этот год запомнился мне тремя событиями.

Первое. Как я уже говорил, после возвращения делегации Комитета по безопасности Госдумы из Чечни мы сумели провести отдельной строкой в бюджете финансирование 46-й бригады внутренних войск МВД РФ.

Спустя год мы оказались там снова.

«Нет ничего заманчивее в жизни, чем возвращаться в места, где ты уже был, пройтись по тем же самым улицам, остановиться у запомнившегося тебе дома, опознать в толпе людей, с которыми ты однажды перемолвился хотя бы словом.

Когда ты возвращаешься, то чувствуешь жизнь в ее бесконечном течении, да и, честно, сам перестаешь сомневаться в том, что ты еще существуешь.

С Чечней — особая история.

Ты возвращаешься не в жизнь — в боль.

Ровно год назад, такой же осенью, мы, члены Комитета по безопасности Госдумы, полетели в расположение 46-й бригады внутренних войск, чтобы самим убедиться, как выполняется Указ президента. Указ важный и принципиальный: на территории Чечни должны разместиться навсегда, навечно люди, которым надлежит заниматься защитой того, что является смыслом их военной профессии».


Я был в тех же самых местах.

И могу повторить то же самое, что уже писал раньше. Прибавилось печали в глазах офицеров, которые потеряли за этот год своих друзей и своих солдат.

Указ президента, в котором было сказано, что находящиеся здесь военные люди получат гарантии для нормальной человеческой жизни, аннулирован правительством. Все льготы, положенные тем, кто рискует не раз в месяц, а каждую минуту, оказались элементарной детской обманкой.

Для Павла Бородина мгновенно, в течение суток, нашлись несколько миллионов долларов, чтобы выпустить его под залог.

Эти ребята — заложники государства, которое награждает их только посмертно.

Повторяю, нам стало стыдно за то, что мы опять увидели: коммунальные палатки, в которых ютятся офицерские семьи, бэтээры, давно списанные в утиль, старинные рации, нищенские зарплаты.

Понимаю, у всех остальных в России — не лучше.

Но здесь-то война, здесь-то жизнь на самом деле может стать мигом.

Ох, было бы здорово, если бы не мы, а люди из правительства, из Минфина увидели все это.

Может быть, тогда и они поставили бы свои подписи под этим документом, рядом с нашими, депутатскими:

«Две зимы личный состав бригады перезимовал в палаточных городках, сейчас в военном городке аэропорта «Северный» г. Грозного 1200 военнослужащих переселяются в построенные казарменные помещения. Но более 7000 военнослужащих в этом городке и остальных пяти пунктах дислокации остаются в палатках, а строительство казарменно-жилищного фонда для них не начато из-за недостатка средств. Программа обустройства 46-й бригады на постоянной основе рассчитана до 2003 года, на ее выполнение необходимо 5,4 млрд рублей. МВД неоднократно обращалось в Правительство РФ с просьбой придать программе государственный статус, но всегда получало отказ по различным основаниям. За 2000–2001 годы из федерального бюджета выделено 0,98 млрд рублей (18 процентов), на 2002 год планируется 410 млн рублей при потребности 1,44 млрд рублей.

На 1 октября 2001 г. в бригаде на квартирном учете состоит 945 семей офицеров, прапорщиков и военнослужащих по контракту… На 2002 год целевым назначением для 46-й бригады средства на жилищное строительство из федерального бюджета не выделяются.

Мы вынуждены констатировать, что Правительство Российской Федерации не до конца понимает опасность, к которой может привести эта ошибка.

Бригада и сегодня недоукомплектована командным составом, а в случае невыполнения обязательств по решению жилищной проблемы семей военнослужащих, два года честно отслуживших в экстремальных условиях в Чеченской Республике, проблема комплектования бригады станет невыполнимой.

46-я бригада — форпост борьбы с терроризмом в Северо-Кавказском регионе. Для укрепления ее морального и боевого состояния личный состав должен ощущать заботу и поддержку со стороны властных структур».

Извините за цитирование казенного документа.

Но и жизнь какая-то казенная.

Только люди унас — неказенного качества и не казенной живучести.

«Жилищные условия — хорошие», — доложил нам и. о. комбата в Гудермесе.

Он не хотел жаловаться.

Он не привык жаловаться.

Да, он гордится тем, что утеплил палатки, что сделал свою пекарню и баню.

Единственное отличие от прошлого года: новый памятник с именами двенадцати солдат.


От этой поездки почти не осталось личных впечатлений, которые должны сопровождать в дороге путешественника, пусть даже странствующего по делам казенным.

Все — как обычно: Чкаловск, борт, Моздок, вертолет, «Северный», снова вертолет, посадка, взлет, взлет, посадка… (Нет, все-таки ошибся: из-за того, что полоса в Моздоке ремонтировалась, в этот раз мы летели через Дагестан.)

А в остальном, как обычно.

Если бы не детали, запавшие в душу.

Вечером, в «Северном», комбриг повел нас в сауну, которой в прошлом году еще не было.

— Видите, бассейн! — с гордостью сказал комбриг. — А когда мы сюда пришли, в нем плавали два трупа.

Бр-р! Но мы все-таки полезли в воду.

— На восстановление аэровокзала (хотя что там восстанавливать?) из федерального бюджета выделено в прошлом году сто миллионов рублей, — сказал нам комбриг. — Но за год сменился уже четвертый директор несуществующего аэровокзала. Понятно?

И это тоже было привычно и понятно!

В 2002 году самарский губернатор Константин Титов с удивлением спрашивал у меня: «Область сделала для Чечни сто щитовых домиков. Теперь выясняется: в наличии только четыре из ста. Куда же остальные-то делись?»

Туда, туда, в эту бездонную чеченскую войну, благодаря которой меньшинство — его можно на пальцах пересчитать — бесконечно увеличивает свое и так баснословное состояние, а большинству остается только спрашивать у заезжих депутатов: «Боевые»-то будут платить? Квартиры-то получим? Дети поступят в вузы вне конкурса и без денег?» Однажды в этой поездке мы заскочили в Буйнакск, в штаб армейской дивизии. Помню разговор с ребятами из военной контрразведки. Они поминали только что погибшего друга.

— Сейчас пошло представление на Героя, — сказал один.

— Чтобы стать Героем, надо погибнуть, — добавил второй.

— А чтобы дали квартиру, надо, чтобы тебя ранило. Желательно — тяжело, — вздохнул третий…

А так, в принципе: «Жилищные условия — хорошие» — как сказал нам гудермесский комбат, гордясь, что сумели утеплить палатки…

Когда в конце 2002-го я предложил Аркадию Баскаеву навестить ребят из 46-й бригады, он ответил: «А с чем навещать? За этот год у них ничего не изменилось…»

Вот так.

Не убит я, я ранен, я знаю.

Я живой, на меня посмотрите.

Прокричал солдат, умирая:

«Только маме не говорите».

Теперь о второй истории: гибель Сергиево-Посадского ОМОНа. Хотя трагедия эта произошла еще в 2000-м, именно в 2001-м факт его гибели был наконец установлен официально, и я решился обнародовать стенограмму заседания Комитета по безопасности Госдумы РФ. Цитирую по «Новой газете».

«2 марта прошлого, 2000 года произошла очередная чеченская трагедия: на подъезде к Грозному было совершено нападение на колонну Сергиево-Посадского ОМОНа. 22 бойца погибли, 31 получил ранения.

Спустя месяц, 6 апреля 2000 года, Комитет по безопасности Госдумы провел специальное заседание, чтобы проанализировать причины этой трагедии.

Заседанию предшествовала статья в «Новой газете», в которой военный обозреватель Вячеслав Измайлов аргументированно доказал: омоновцы погибли не от чеченских боевиков, а от рук своих.

Статья стала предметом специального заседания думского комитета, на которое были приглашены ответственные чиновники МВД, внутренних войск и Главной военной прокуратуры.

Да, прошел год. Мы отплакались и отспорились.

Мы живем в такое время, что то, к чему невозможно привыкнуть, становится привычной частью нашей жизни. А что нельзя забывать — то забывается, как происшествие из далекой прошлой жизни.

Сегодня у нас есть возможность рассказать правду, как это было. Как ответственные государственные чиновники скрыли эту правду от общества, как нагло, не краснея, врали депутатам Государственной Думы, членам Комитета по безопасности.

Впервые привожу избранные места из той стенограммы.


Итак, 6 апреля 2001 года. Заседание ведет председатель Комитета по безопасности А. И. Гуров.

С сообщением выступает старший консультант МВД РФ — генерал-майор Ю. Н. Михайлов.

Ю. Н. Михайлов. Значит, фабула событий примерно такова. В 10 часов утра колонна ОМОН ГУВД Московской области на 11 автомашинах въехала в село Подгорное Старопромысловского района города Грозного. Когда первая автомашина «Урал» находилась примерно в 130 метрах от поворота к базе ОМОН Подольского УВД — месту будущей дислокации отряда, выстрелом из снайперской винтовки был убит ее водитель. После этого автомашина, потеряв управление, резко свернула влево и, проехав несколько метров, остановилась, врезавшись в бетонные столбы промышленной зоны. При этом упавшими солдатами были серьезно травмированы 2 милиционера группы огневого прикрытия Старопромысловского временного отдела.

После первого одиночного выстрела со стороны жилого массива села Подгорное был открыт пулеметный огонь и одновременно слева по ходу движения со стороны промзоны произведено 2 выстрела из гранатомета…

…По автоколонне был открыт массированный огонь из автоматического оружия и снайперских винтовок примерно с 8 точек. От домов муллы — № 53 и 63. От цистерны, находившейся за огородами. И с двух точек, находившихся за плетнями огородов: справа по ходу движения, а также с элеватора, слева сзади по ходу движения. Группой прикрытия Старопромысловского временного отдела в сторону стрелявших был открыт ответный массированный огонь…

…Примерно в 10 часов 15 минут к месту боестолкновения прибыл руководитель группировки внутренних войск в городе Грозном генерал-майор Манюта. Руководимая им группа с ходу вступила в бой…

…Что можно сказать по результатам служебной проверки, привязав это к статье? (Речь о статье В. Измайлова в «Новой газете».) Значит, якобы огонь велся нашими подразделениями из-за забора. Произошло это из-за того, что они, значит, приняли данную колонну за колонну боевиков. Но данный момент легко опровергается тем, что детально установлены места ведения стрельбы, их насчитывается восемь. Обнаружены точки ведения, где найдены гильзы, обнаружено количество брошенных впоследствии боеприпасов, в том числе и от гранатометов.

Второе. О прибытии колонны знало руководство временного отдела внутренних дел, вблизи которого произошло это боестолкновение, и ошибиться на этот счет было невозможно. Тем более что были предприняты меры по усилению безопасности маршрута движения и, таким образом, ошибиться нельзя. Тем более что колонна имела четкие признаки, квалифицирующие ее принадлежность к федеральным силам».

Все сказанное милицейским генералом Михайловым депутатам было наглой ложью. И он это прекрасно знал.


Точно так же, не сомневаюсь, знал правду и другой докладчик, первый зам Главкома внутренних войск Б. П. Максин.


Б. П. Максин…Сказать о том, что тщательно не был продуман этот маневр боевиками, мы не можем, потому что они умело использовали и складки местности, и то, что в какой-то определенный момент, может быть, первые 2–3 секунды (как было сказано в статье), огонь велся своими по своим, я это отрицаю…

…Бой был жестокий. Солдаты первое, что сделали, это прикрывали огнем предгорья (жалко, что здесь нет карты, а то бы я показал). Бандиты были за этим холмом, то есть замаскировались они прилично…

…И по местности вы можете задать такой вопрос: а вот почему они не преградили или не перерезали путь и не блокировали их полностью? По условиям местности техника не могла там пройти. И первые 2 БТР, которые попробовали проскочить, застряли во дворах. Поэтому бандиты, используя вот эту короткую паузу… сконцентрировались в ущелье и, оставив после себя 20 трупов, сумели отойти…

…Было задержано 60 человек по подозрению в принадлежности к боевикам».


Яковлев (заместитель главного военного прокурора, генерал-лейтенант юстиции)…Наша военная прокуратура провела проверку правильности деятельности командования в данной конкретной ситуации… По результатам этой проверки было принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении действий должностных лиц…


Член Комитета по безопасности, бывший министр внутренних дел РФ А. С. Куликов спрашивает генерала Михайлова:

— Кто расследовал это происшествие?

Ю. Н. Михайлов. Проводилось служебное расследование.

А. С. Куликов. Кто, я спрашиваю? Должностное лицо?

Ю. Н. Михайлов. Главный инспектор Главного оргинспекторского управления.

А. С. К уликов. Ну, извините, это неквалифицированный ответ. В подобном случае должен производить проверку как минимум кто-то из руководства министерства. Это же гибель не одного человека, где должен проверять начальник райотдела или УВД. Двадцать с лишним человек погибло, а у вас полковник поехал расследовать. Назовите фамилию, кто расследовал.

Ю. Н. Михайлов. Общее руководство по служебной проверке осуществлял заместитель министра Голубев… Главный инспектор инспекции Главного оргинспекторского управления.

А. С. Куликов. Назовите фамилию!

Ю. Н. Михайлов. Генерал-майор милиции Назаров.

А. С. Куликов. Значит, он и проводил расследование?

Ю. Н. Михайлов. Не расследование, а служебную проверку.

А. С. Куликов. А что это за форма такая — служебная проверка? По факту должно производиться расследование.

Ю. H. Михайлов. Расследование проводится в рамках уголовного дела.

А. С. Куликов. Административное расследование… Ну, мне понятно… Что там написано, зачитайте… Я прошу, чтобы вы зачитали заключение…

Ю. Н. Михайлов. Заключение я просто не могу озвучивать. Тут есть масса обстоятельств, которые…

А. С. Куликов. Нет, что не позволяет?

Ю. Н. Михайлов. По материалам служебной проверки министром внутренних дел подписан приказ об освобождении должностного лица, которое организовало проводку колонны.

А. С. Куликов. Мы с вами говорим на разных языках. Я прошу зачитать официальный приказ, а вы мне рассказываете…


И дальше — вопрос А. С. Куликова:

— Кто из руководства ГУВД Московской области был ответственным за смену отряда и где он находился в момент смены?

Ю. Н. Михайлов. Так точно. Генерал-майор Фадеев. Он находился в Моздоке. Он привел туда отряд.

А. С. Куликов. Почему же он сам не произвел смену отрядов? Ведь и первый, и второй отряды — из одной и той же Московской области?

Ю. Н. Михайлов. Я еще раз, если без всяких обиняков, могу сказать, что организация колонны была осуществлена на должном уровне. Единственное, что подвело, это то, что они уже находились непосредственно у пункта своего назначения. Это единственное, что их расхолодило. Они уже считали, что доехали до места… А так, на всем продвижения маршрута следования, обеспечивался достаточный уровень…


Наконец, после долгих препирательств, нам зачитывают приказ министра. Одному из виновных, заместителю начальника УВД Московской области, который отвечал за прохождение колонны ОМОНа, приказом министра было объявлено предупреждение о неполном служебном соответствии. (Его понизят — назначат начальником подмосковного ГАИ. Во дела…)


Дальше по той же стенограмме.

Депутат В. Игнатов:

— Прошу прощения… Может быть, недостоверная картинка нарисована в газете (имеется в виду статья В. Измайлова), но в 150 метрах не заметить концентрацию боевиков… Когда с КПП все просматривается и прослушивается…

Ю. Н. Михайлов. Я готов показать фотографии.

B. И. Федоров (зам министра МВД). Можно в качестве ремарки? Один снайпер сидел в доме муллы, например… Это в 150 метрах. Видимость была 30–40 метров, туман…Я там был 4 марта… Одна огневая точка была в доме муллы. Вот и все. Он сбежал фазу…

С. Н. Юшенков (член Комитета). Публикация в «Новой газете» вызвала огромный общественный резонанс… И было бы целесообразно руководству МВД каким-то образом отреагировать на эту публикацию.

Ю. Н. Михайлов. По этому факту сам министр несколько раз дал комментарии, которые были озвучены по электронным средствам массовой информации.

C. Н. Юшенков. Но все это было весьма не убедительно… И еще вопрос. Установлено хотя бы одно лицо, принимавшее участие со стороны боевиков в уничтожении подмосковного ОМОНа?

Ю. H. Михайлов. Да, такая информация есть.

В. И. Федоров. Установлены… Есть… Да… Задержаны..

П. Т. Бардуков (член Комитета). Уважаемые коллеги и приглашенные! Вот вопрос-то в чем… Один из моментов, который вызывал обсуждение, — публикация в газете. Но здесь меняется концептуальная вещь. Здесь мы все-таки не убедились (и я считаю аргументы вполне конкретные), что такого факта: свои расстреляли своих — не было. Я хотел бы услышать представителя газеты, инициаторов…

Ю. П. Щекочихин (член Комитета). Вы знаете, что автор нашего расследования — известный майор Измайлов, который очень часто бывает в Чечне. И у нас нет оснований не верить людям, которые сообщили газете, что же там было на самом деле… Поверьте нам, что кроме генералов мы знаем очень много боевых офицеров, которыми мы гордимся и которые сами находились там в это время…

В. И. Федоров. Юрий Петрович, тогда, когда общество и так накалено…

Ю. П. Щекочихин. Мы с удовольствием дадим точку зрения МВД, но до сих пор ее так и не было…

В. И. Федоров. Из материалов служебного расследования, я думаю, мы однозначно убедились, что и сам заголовок неэтичен, и он выдуман. Это выдумка журналиста, хотя он и майор…

А. С. Куликов. Я с уважением отношусь ко всем, кто здесь присутствует, хотя абсолютно не знаю генерала Михайлова. Но мне кажется, нам продемонстрировали, как руководство МВД относится к подобным фактам: консультант зачитал подготовленную штабом бумагу… Хотя должен был выступить, как минимум, заместитель министра. Мы не услышали анализа причин происшедшего, не услышали фамилии виновных, не услышали о мерах, которые приняты МВД, чтобы такого больше не произошло…

Именно такой поверхностный подход, я считаю, является главной причиной того, что не принимаются предупредительные меры…


Так, в течение часа, нам, депутатам, членам Комитета по безопасности Госдумы, откровенно и нагло врали…

Пишу так резко по одной причине: рано или поздно даже наш мир выползает из лжи.

2 февраля Председатель Госдумы Г. Н. Селезнев получил официальный ответ Генерального прокурора РФ В. В. Устинова.

Позволю себе процитировать ту его часть, которая относится к тому, что мы вспоминаем сегодня:

«2 марта 2000 года в прокуратуру г. Грозного поступило сообщение, что утром в 10 час. 30 мин. вблизи блокпоста № 53 неизвестными с использованием огнестрельного оружия было совершено нападение на автоколонну с сотрудниками ОМОН Московской области г. Павлов Посад, следовавшую из г. Моздока в г. Грозный для плановой замены ОМОН г. Подольска Московской области, в результате нападения среди сотрудников ОМОН г. Сергиев Посад имеются убитые и раненые. В тот же день по фактам убийств прокуратурой г. Грозного было возбуждено уголовное дело.

Расследованием установлено, что 1 марта 2000 года руководство Старопромысловского временного ОВД получило оперативную информацию об ожидаемом прибытии в г. Грозный автоколонны неизвестных вооруженных людей, одетых в милицейскую форму и с удостоверениями «гантемировцев».

По приказу руководства РОВД для задержания и разоружения неизвестных вооруженных людей работники Старопромысловского РОВД, военной комендатуры разместились во дворах домов н. п. Подгорное в районе блокпоста № 53.

2 марта 2000 года автоколонна ОМОН ГУВД г. Сергиев Посад, состоявшая из автомобилей «Урал», «ГАЗ», «ЗИЛ» и автобуса «Руслан», при приближении к н. п. Подгорное в непосредственной близости от блокпоста № 53 была обстреляна.

Сотрудники ППС Старопромысловского РОВД г. Грозного Асакаев Б. У., Умаров М. С. и Дакаев A. H., находившиеся на огневых рубежах в н. п. Подгорное, открыли огонь по головной автомашине автоколонны, так как автоколонна не остановилась в районе блокпоста № 53.

Находившийся в автоколонне личный состав ОМОН ГУВД г. Сергиев Посад открыл ответный огонь, после чего по автоколонне был открыт огонь также с базы Подольского ОМОН, расположенной в непосредственной близости от блокпоста № 53.

В результате обстрела колонны погибло 22 человека из числа сотрудников ОМОН г. Сергиев Посад, ранен 31 человек.

31.01. 2001 генерал-майору милиции Фадееву Б. В. предъявлено обвинение по ст. 293 ч. 2 УК РФ — халатность, ненадлежащее исполнение должностным лицом обязанностей по службе, что повлекло за собой тяжкие последствия. Фадеев Б. В., находясь в должности начальника ГУВД Московской области и будучи ответственным за обеспечение безопасности личного состава ОМОН г. Павлов Посад, находясь в г. Моздоке, не принял необходимых организационных мер. Не обеспечил сопровождение автоколонны бронетехникой, вертолетами, не согласовал движение колонны с Объединенным штабом ОГВ(с) в Чеченской Республике.

01.02 предъявлено обвинение по ст. 293 ч. 2 УК РФ — халатность — полковнику милиции Левченко М. JL, который являлся руководителем Группы управления Объединенной группировки войск (сил) от МВД РФ в Чеченской Республике, ответственным за организацию управления силами и средствами от МВД РФ по обеспечению безопасности личного состава, не выполнил надлежащим образом свои служебные обязанности, что повлекло за собой гибель людей.

28.01 2001 майору милиции Тихонову И. С. также предъявлено обвинение по ст. 293 ч. 2 УК РФ — халатность, который, являясь и. о. командира ОМОН г. Подольска, не обеспечил должным образом организацию службы личного состава на блокпосту № 53, беспрепятственное и безопасное прохождение автотранспорта федеральных сил в зоне его ответственности».

Кто раз поскупился, тот платит вдвойне.

Сомкните бокалы за наше здоровье,

Есть новая формула в этой войне —

Чем дальше от фронта, тем больше героев.

Ну вот и все… Думаю, ложь, как и кровь, непременный атрибут любой войны.

Но ложь о чеченской войне возведена в ранг официальной политики.

Примеров тому — множество.

Про один — подробно рассказал.

Вот еще один — из того же 2001-го.

Спецоперация, гибель Бараева, публикация в «Новой газете»:

«Никогда не писал о том, что происходит в Думе, не ругался публично со своими коллегами. Но не могу не процитировать «главного рабочего» страны, который, правда, сам еще ни разу не рискнул съездить в «горячую точку».

…Среда. 27 июня. 105-е заседание Госдумы.

Председательствующий. Так, Шандыбин Василий Иванович, пожалуйста.

В. И. Шандыбин. Уважаемый Геннадий Николаевич, наконец-то спецслужбы России приступили от слов к делу и продемонстрировали величие русского духа. Уничтожен кровавый террорист Арби Бараев. Все мы знаем, что Бараев был врагом чеченского и других народов. Считаю, что газета «Известия» правильно охарактеризовала эту спецоперацию как начало пути к миру в Чечне.

Предлагаю поручить Комитету по безопасности подготовить от имени Государственной думы приветственную телеграмму на имя министра обороны Иванова, министра внутренних дел Грызлова и непосредственного руководителя этой операции — директора ФСБ Патрушева. А также ходатайствовать перед президентом о награждении участников операции государственными наградами. Кроме того, я предлагаю всем депутатам выразить свое восхищение и благодарность нашим спецслужбам за проведенную операцию.


По мнению депутата Госдумы от Чечни Асламбека Аслаханова, генерала МВД СССР, человека знающего и информированного, Бараева убили кровники (жители его родного села отказались пропустить машину с его телом, родная земля отказалась принимать его). Но почему-то шеф ФСБ Патрушев, которому Шандыбин предлагает вручить высокую награду, специально на один час прилетел в Чечню, чтобы покрасоваться перед телекамерами как автор этой спецоперации.

Не волнуйтесь за него, Василий Иванович.

Примерно два года тому назад по секретному указу (его почему-то называют «пьяным указом») Патрушеву, Рушайло и еще нескольким высокопоставленным чиновникам уже были присвоены звания Героев России. За успехи в Чечне звание Героя России получил также Генеральный прокурор Устинов — и тоже по закрытому указу. (Прямо какая-то подпольная «Молодая гвардия» создается в стране!) Погибшие солдаты и офицеры у нас безымянные. Зато салонных героев не счесть. (Кстати, за Афганистан Звезды Героев получили около 100 человек, а за чеченскую войну, ведущуюся на территории России, уже больше 500.) А я не могу забыть, как спокойно ушла банда Радуева из Первомайского. Я знаю, как и почему отпустили Басаева и Хаттаба из Дагестана. Это ИХ игры. Это ОНИ шлепают друг другу на мундиры новые звездочки героев и ордена.

Хватит врать, а?


Третье событие 2001 года было для меня совсем неожиданным.

Позвонил известный правозащитник Андрей Миронов и предложил поехать в Швейцарию: там будет Тим Гульдеман и представители Аслана Масхадова.

Полетел и потом был вынужден дать подробный отчет в газете.

Пять лет назад в Хасавюрте был подписан договор между воюющей Чечней и воюющей Россией. Одним из тех, кто способствовал этому миру (именно ему принадлежала, так сказать, авторская идея), был спокойный, вежливый дипломат из тихой, никогда не воевавшей Швейцарии. В воюющей Чечне я видел машину ОБСЕ. Жалко, тогда не смог поднять руку и остановить ее, как в автостопе, чтобы познакомиться с человеком из далеких Альп и спросить его: а вам-то зачем это нужно?

Этот человек — Тим Гульдеман, руководитель миссии ОБСЕ в первой чеченской войне.


Мы встретились в конце августа 2001-го, в Швейцарии, на берегу Женевского озера, в «Горном доме» — знаменитом европейском миротворческом центре.

Сидели за столиком маленького горного ресторанчика, откуда открывался ошаленный вид на Альпы: снежные вершины, предгорья, покрытые густым лесом, ущелья и долины. Картинка, знакомая до боли.

— Да, как в Чечне… — согласился Тим.

Как в Чечне…

Сегодня Тим Гульдеман — посол Швейцарии в Иране, но шестнадцать месяцев, проведенных в Чечне, — самое яркое, по его словам, впечатление жизни.

Он представлял ОБСЕ в Чечне в самое напряженное время. Он привел воюющие стороны к Хасавюртовским соглашениям, которые одни считают трагической ошибкой, другие — преступлением, третьи — предательством, четвертые — вынужденной необходимостью, пятые — единственным шансом на пути к миру. В Чечне, по его словам, он оказался совершенно случайно: в то время руководителем ОБСЕ стал министр иностранных дел Швейцарии, а Тим был чуть ли не единственным сотрудником МИДа, хорошо знающим русский язык.

— Эта случайность выбора мне потом здорово помогла: мне было легче вести переговоры, потому что я ничего не знал о прошлом каждой из сторон. Все для меня были одинаковыми, а не хорошими или плохими.

В Грозном шли бои — миссия ОБСЕ сидела в Москве, но, посовещавшись, решила перебраться в Чечню.

— Вы увиделись с Дудаевым?

— Нет… Он уже погиб. Я встретился с Яндарбиевым… Мы с ним говорили очень долго, и, наконец, он сказал, что готов встретиться с федеральной стороной. Я понял, что это шанс, и тут же полетел в Москву.

— К кому?

— К Вольскому… Он сразу организовал мне встречу с Черномырдиным. И тогда мы очень быстро подготовили встречу в Кремле…

— Какие были ваши первые впечатления от российских руководителей? Они были готовы к миру?

Или вам пришлось их уговаривать?

— Они искали выход из тупика, они хотели закончить военные действия… Я просто вовремя появился… И если я помог организовать эту встречу, то лишь потому, что уже до этого получил согласие чеченской стороны на переговоры. Черномырдин меня спросил: «Если будут какие-то договоренности с Яндарбиевым, его военные руководители ему подчинятся?» Я вернулся, нашел Масхадова, задал ему вопрос Черномырдина. Масхадов мне тут же ответил: «Да, обязательно… С Басаевым тоже не будет никаких проблем…» Я понял, что Масхадов очень заинтересован в мире.

Потом были бесконечные ежедневные переговоры, которые Тим Гульдеман вел между Москвой и Грозным. Потом — Хасавюрт.

— Как военные вас воспринимали? Как помеху? Как союзника? Как третьего лишнего в Чечне?

— С Тихомировым было труднее… Но за этим процессом стояли политики, а не военные… Военные были не очень довольны, но так бывает во всех войнах, когда политики начинают мирные переговоры в разгар войны.

Уже там, в Чечне, Хасавюртовские переговоры никак не могли начаться: никто не знал, где именно они должны происходить. Лебедь ждал чеченскую делегацию в Хасавюрте, а чеченцы — совершенно в другом месте.

Лебедь — мне: «Ну, где ваши чеченцы?» Я: «Они вас ждут в другом месте…» Он: «Ищите и привозите их сюда». Я: «Тогда дайте мне вертолет…» Я добрался до Масхадова, привез всю делегацию. Начались переговоры… Я видел, как хотелось Лебедю очень быстро достигнуть положительных результатов…

— Скажите, слово «независимость» было главным для Яндарбиева? Или можно было как-то обойти этот термин?

— Конечно, для него это слово было главным… Но… Но я старался говорить с чеченской стороной о реальном решении… Ясно было, что вопрос о независимости ставить сейчас нельзя… Кроме того, я же представлял ОБСЕ, а все мировое сообщество, за исключением талибов, считало, что Чечня — это часть Российской Федерации.

После президентских выборов в Чечне, когда на пресс-конференции Тим Гульдеман публично огласил позицию ОБСЕ, Яндарбиев выгнал его из республики.

— Выгнал? — удивился я. — Впервые слышу!

— Да, это было в январе 97-го… Уже прошли выборы президента, которые выиграл Масхадов, но его официальной инаугурации еще не было. В Грозном меня вызвал министр иностранных дел Чечни и сообщил, что я объявлен персоной нон грата и должен покинуть Чечню в течение двух часов. Я ответил: «Но обычно на это дают 24 часа!»

— А он?

— Нет, чтобы через два часа вас в Чечне не было! Не было, так не было. Поехал в Назрань, к Аушеву… Он мне сказал: «Когда Масхадова официально объявят президентом, вместе вернемся в Грозный…» И на инаугурации — она происходила в Назрани — Масхадов официально пригласил меня вернуться в Чечню.

— Как вы думаете, Тим, Хасавюрт не стал ли ошибкой? Был ли тогда другой вариант?

— Ну, вариант был: продолжение войны. Такой вариант всегда существует. Но Москва уже поняла, что надо что-то делать, чтобы остановить войну, хотя бы за счет конструктивной неясности…

— Вы когда-нибудь чувствовали, что власти в Москве не хотят вашего присутствия?

— Нет, ни разу… Конечно, это было против всех традиций — участие иностранца в переговорном процессе, но я постарался и, думаю, успел стать полезным. А поскольку я каждый день имел контакты с чеченскими лидерами, они доверяли мне, и в конце концов я смог помочь провести переговоры. Думаю, что в Москве это оценили.

Спрашиваю, какое впечатление произвели на него руководители Чечни. Масхадов, например?

— Очень умный человек… — и повторяет: — Масхадов — очень умный и порядочный человек… Я чувствовал, что именно его хочет чеченский народ… Меня спросили в Москве накануне выборов: а нет ли опасности, что их выиграет Басаев? Ведь Басаев — опасный террорист… Я ответил: «Не волнуйтесь… Надо поддерживать Масхадова… Это человек, с которым можно будет вести переговоры…»

— А Басаев?.. Вы чувствовали во время войны противостояние его и Масхадова?

— Нет, он ощущал себя членом единой чеченской команды. Я никогда не видел, чтобы он имел что-то против Яндарбиева или против Масхадова. Для меня всегда это была одна сторона.

— Скажите, а Хаттаб сильно повлиял на развитие событий в Чечне?

— Тогда — нет. Его мало кто знал… Он из категории международных авантюристов… У них война в крови… В гражданской войне в Испании тоже были международные бригады… Что-то похожее встречалось и в латиноамериканских странах.

Наконец, о войне сегодняшней.

— Вы чувствовали, что будет вторая война?

— Нет, я это исключал… Хотя после Дагестана я почувствовал, что ситуация становится очень опасной… Как крайний вариант такого развития событий я мог бы предположить, что российские войска дойдут до Терека… А потом — изоляция других районов… Я мог бы это представить… Но опять — бои под Ведено…

— Тим, я понимаю, что спрашивать вас об этом не совсем корректно: ваша международная миссия закончилась, сейчас у вас другая работа. Но вы же всех знали по первой войне, виделись со всеми руководителями Чечни… Зависело ли от воли одного человека, чтобы избежать второй войны? Или от воли одного человека ничего не зависело?

— Не знаю… Думаю, здесь сочетание разных факторов… Ситуация в Москве и события в Дагестане…

— Но вы не думаете, что Масхадов мог быть причастен к нападению Хаттаба и Басаева на Дагестан?

— Это исключено.

— Он не хотел всего этого?

— Нет… Он очень хотел мира.

— А как вы думаете, после событий в Дагестане Масхадов пытался объяснить Москве, Кремлю, что нападение на Дагестан — не спланированная им акция, а бандитская самодеятельность Басаева и Хаттаба? Может, хотя бы это помогло остановить большую войну!

— Конечно, я думаю, оставались шансы для мира, но для этого нужна была политическая воля обеих сторон. Но… Мы всегда должны помнить, что после распада Советского Союза в Чечне больше не было государственных структур. Грозный был русским городом. Исход оттуда почти всех русских людей привел к разрушению государственных структур: чеченцы в СССР практически не принимали — или почти не принимали — участия в управлении. Русские ушли, и в города пришли люди совсем с другой, горской культурой, не знакомые с советскими традициями существования. А потом — война, а потом — полная изоляция. Плюс — криминализация.

— Плюс — молодежь, выросшая в годы войны…

— Естественно.

— То есть, если бы Масхадов тогда, в 1999-м, даже захотел остановить Хаттаба и Басаева, он ничего не смог бы сделать?

— Не знаю… Не могу сказать… Но я на сто процентов уверен, что Масхадов или Макашев, то есть люди, сделавшие карьеру в советских структурах, лучше знают, как жить с Россией. Но и сами представьте, во время войны Масхадову отдавать приказы куда труднее, чем во время мира.

Я спросил Тима Гульдемана, какие у него остались впечатления о двух политиках, чьи имена у всех на устах.

С Борисом Березовским он проговорил однажды час или два: «Он все время спрашивал… Вопрос, еще вопрос… И это мне понравилось, что он стремится узнать: и кто этот? и что этот? и что делает тот или другой? Он тогда был чиновником федерального правительства, и я с удовольствием отвечал на все его вопросы».

— Виделись ли вы с Кадыровым?

— Однажды, мельком… Мне его представил Масхадов как муфтия… Я начал с ним говорить по-арабски, но, к моему удивлению, он не понял ни одного слова…

— А муфтий должен знать арабский язык? — по своей неграмотности, удивился я.

— Да, если он муфтий…


Вот такой был наш разговор с послом Тимом Гульдеманом в самом конце августа, на берегу Женевского озера, откуда открывался потрясающий вид: занесенные снегом вершины, заросшие густым лесом предгорья, ущелья и долины.

Все, как там…

Только у гор другие имена.

…И — несколько дополнений к этому разговору.

Беседовали мы в двух шагах от «Горного дома», в единственном ресторанчике на двадцать столиков, откуда открывался тот альпийско-чеченский вид, который я, как умел, описал.

Не знаю (первый раз был в Швейцарских Альпах), в этих ли краях был наш Суворов, но с этими местами связано в России очень многое.

Внизу, под горой, на самом берегу Женевского озера, в городке Монтре, жил Стравинский и похоронен Набоков. Эти места описывал Чехов в своей «Даме с собачкой» (и сейчас здесь очень любят русских: самые дорогие номера в отелях считаются те, окна которых выходят на берег озера: в них живут главным образом русские и арабы). Меня немало удивило, что, оказывается, у местных жителей из поколения в поколение передается имя Ленина: «О, Ленин? Это хулиган!». Чуть подумав, я согласился с этим определением, но тут же выяснилось, что добродушные швейцарцы вкладывают в эту нашу 206-ю статью совсем другой смысл. Как гласят предания, когда Ленин бывал в этих местах и катался на лодке, он любил обрызгивать проходящих мимо местных девушек. Чтобы обуздать Владимира Ильича, был призван местный священник. Вот когда он обрызгал и его, местные жители и прозвали Ленина «хулиганом». Это прозвище и осталось в их памяти.


Теперь о самом «Горном доме».

Он на самом деле находится на горе. Его — то ли замок, то ли крепость — видно отовсюду из Монтре. Туда взбирается маленький поезд из двух вагонов с улыбающимся дедушкой-машинистом.

Когда мне объяснили, что это за дом, я понял, почему он стоит на горе, возвышающейся над этим краем Женевского озера.

В начале прошлого, двадцатого века его строили как дорогой отель. В книге постояльцев того времени — американец Скотт Фицджеральд и русский Артур Рубинштейн. Ну и, конечно, много других великих, чьи фотографии висят в этом странном доме. Потом — Первая мировая, потом — приближающийся фашизм, потом — приблизившийся, потом — реальный. И фешенебельный отель стал убежищем для гонимых евреев.

После Второй мировой войны бывший отель превратился в «Горный дом» — дом мира.

В 1946 году на сцену «Горного дома» поднялась француженка, героиня Сопротивления, и сказала: «Немцы, встаньте!» Немцы в замешательстве поднялись со своих мест. А героиня Сопротивления сказала: «Простите за ненависть, которая была в моей душе к немцам всю эту войну».

В ответ один из немцев сказал: «Я вырос в гитлерюгенде, я служил в войсках СС. Простите меня».

Так было положено начало «Горного дома».

Когда я туда приехал, увидел бывших премьеров, действующих сенаторов, дедушек, чьи имена помнил весь мир, чернокожих эмиров, которые, знакомясь, называли себя только по имени. В «Горном доме» сохранилась традиция, впрочем, не обязательная: желающие могут поработать на кухне, помочь в обслуживании гостей.

Я был там всего четыре дня и, признаться, до кухни дойти не успел. И очень об этом сожалею, вспоминая, как ко мне подошел внук Ганди, член Индийского национального конгресса (в фартуке, с подносом) и спросил: «Вам кофе с молоком или без?»

…А ведь все это имеет самое прямое отношение к теме нашего разговора с Тимом Гульдеманом. Мир могут строить только люди, имеющие одинаковое представление о нем. Все четыре дня в «Горном доме» эта тема продолжала занимать его гостей.

— Скажи мне, почему Селезнев выступил в Думе с требованием моей экстрадиции? Что я такого сделал? Ведь я не числюсь в розыске Интерпола, я не участвовал в нападении ни на Буденновск, ни на Дагестан? — спрашивает меня министр иностранных дел Чечни Ильяс Ахмадов. — Почему Аслан Масхадов объявлен террористом? Он же избранный президент, и на его инаугурации были все представители Москвы!

Я и сам думаю, почему так сказал Селезнев?

Ильяса сделали министром иностранных дел (он и сам весьма иронически относится к собственной должности), когда между Чечней и Россией был еще относительный мир.

Я знаю его биографию. Парень, который завидовал своему брату, воевавшему в Афгане, мечтал служить в Советской армии и остался на сверхсрочную службу, закончил философский факультет в Ростове-на-Дону и там поступил в аспирантуру, чем он навлек на себя такой гнев российских властей?

— Я боюсь звонить своим друзьям по армии, по университету — их тут же затаскают в ФСБ, — говорит Ильяс.

Мы с ним говорим долго, очень долго.

От него я впервые узнаю, что Удугов сейчас живет в Катаре и что его агентство «Кавказ» не имеет никакого отношения к Масхадову: «Мы делали десятки заявлений о том, что Удугов уже давно не представляет чеченское правительство… У меня такое ощущение, что Удугов нужен прежде всего Ястржембскому, чтобы было кого публично опровергать!»

Он мне — хотя я-то при чем? — выражает благодарность за поимку «тракториста»: «Если бы не вы, то нам, когда наступит мир, надо будет уничтожать всех этих подонков».

Он говорит мне, как мечтают его дети вернуться на землю, которой они еще не видели по малости возраста.

Он сегодня — перекати-поле: кто-то поселит, кто-то купит костюм («Знакомый бизнесмен-чеченец купил мне два костюма — я приехал в одних брюках. О, министр иностранных дел… Вдруг по ТВ-6 показывают сюжет: я покупаю костюм. И комментарий: «Вам плохо, а они жируют»).

— Если я чеченец, то что? У меня две руки, две ноги. Чем я отличаюсь от других людей? От вас, например? — спрашивает он и тут же: — А вы не задавали себе один вопрос: почему за всю войну ни с той ни с другой стороны не был взорван ни один бензовоз?

Задавал, задавал… Мы понимаем друг друга.

Но вот чего я не понимаю: это как же Ильяс Ахмадов сделался врагом моего друга Саши Раковициана из 205-й бригады, с двумя тяжкими ранениями и двумя орденами Мужества за первую и за вторую войну? Если бы от имени России и Чечни договаривались Саша и Ильяс, уверен, не было бы произведено ни одного выстрела друг в друга.


— Я жил на одной улице с Шамилем Басаевым. В Грозный я приехал в отпуск. Вдруг — война. Пришел к Шамилю: «Я с тобой…» Так я попал в ополчение… Два раза меня чуть не убили свои: «Пуля раз, два… Я кричу: «Я же свой!» Отполз — снова та же история… Мы же все были одеты одинаково, что мы, что мы… — Так и сказал Ильяс. «Что мы, что мы»…

Отвергнутый Чечней Удугов нужен сегодня Ястржембскому — иначе кого еще опровергать?

Лжемуфтий Кадыров нужен сегодня тем, чьи бензовозы никогда не подорвутся на фугасах.

Уголовник Гантемиров нужен Казанцеву: хоть бы это можно вписать в отчет как достижение сотрудничества с чеченскими властями.

Пока эти силы договариваются друг с другом — война не прекратится.

Мир там наступит только в том случае, если договариваться о нем будут не «горные люди» (цитирую Тима Гульдемана).

«Не горные» — в точном смысле этих слов.


Мне все хотелось бы задать президенту Владимиру Путину один вопрос: если, как вы заявляете, боевые действия в Чечне закончились, то к какой же графе статистики относить ежедневно гибнущих там людей? Раз это уже не боевые потери, то, может быть, их следует вписывать в реестр жертв дорожных происшествий? — спрашивает Ильяс.

Но я не могу ответить ему за своего президента.


Не успел я вернуться домой, как в одной швейцарской газете была опубликована пространная статья, утверждавшая, что в Монтре «проходили тайные переговоры между представителями Масхадова и российским правительством», в которых участвовал и я.

О публикации, естественно, в тот же день стало известно в Москве. И вечером того же дня Леонтьев заявил с телеэкрана, что «Щекочихин, который якобы борется с террористами, на самом деле встречается с террористами в Швейцарии».

Я не люблю ни «тайных переговоров», ни Леонтьева и потому решил сразу рассказать, что же на самом деле происходило в знаменитом «Доме на горе», где из года в год, уже несколько десятилетий подряд, собираются люди из разных стран, разных взглядов, убеждений и вероисповеданий, чтобы хоть чуть-чуть слепить наш разрушающийся мир.

Однако месяца через три, это было уже после 11 сентября, ко мне в кабинет вдруг ворвалась девушка из ИТАР-ТАСС:

— Правда ли, что в Швейцарии вы виделись с Бен Ладеном?

Пришлось ее разочаровать. Только удалось ли бы мне это, не опубликуй я тогда, немедленно по возвращении из Швейцарии, отчет о своей командировке?


Блокнот шестой: год 2000-й | Забытая Чечня: страницы из военных блокнотов | Блокнот восьмой: год 2002-й