home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 28

Мартин Линдрос, стоя в своей камере без окон, запрятанной глубоко под землей в комплексе Миран-Шах, созданном в горах на границе Пакистана и Афганистана «Дуджей», ощупал рукой то место, где когда-то был его правый глаз. Это вошло у него в привычку. Голова пульсировала невыносимой болью, словно глаз был объят пламенем, – вот только этот глаз больше ему не принадлежал. Теперь он принадлежал брату Фади, Кариму аль-Джамилю ибн Хамиду ибн Ашефу аль-Вахибу. Первое время от одной этой мысли у Линдроса внутри все переворачивалось; он содрогался в мучительных рвотных позывах, словно юнец, обкурившийся марихуаны. Теперь же у него просто щемило сердце.

Насилие, совершенное над его телом, изъятие здорового органа у живого человека явилось страшным кошмаром, от которого Линдрос не мог оправиться. Естественно, его навещала мысль наложить на себя руки, однако самоубийство – это выход, к которому прибегают только трусы, а он не был трусом. Сон приходил к нему только тогда, когда организм уже не мог больше держаться. Только тогда его рассудок проваливался во мрак, из которого ему не хотелось больше возвращаться.

Разумеется, его постоянно донимали вызывавшие холодную дрожь кошмарные сны об огромных воронах, клюющих его плоть, после чего ему хотелось никогда больше не закрывать единственный уцелевший глаз. Вспоминая своего любимого Гомера, Линдрос представлял себя Полифемом, циклопом, который разрывал моряков на части до тех пор, пока его не одолел хитрый Одиссей. Ясное дело, ему самому всей душой хотелось разорвать на части Фади.

Дверь в камеру с грохотом распахнулась, впуская Фади. Его лицо потемнело от ярости. Не говоря ни слова, он подошел к Линдросу и со всей силы ударил его кулаком в скулу. Оглушенный, опешивший от неожиданности, Линдрос упал на бетонный пол. Фади принялся пинать его ногами.

– Борн мертв! Ты меня слышишь, Линдрос? Мертв! – В голосе Фади прозвучали жуткие нотки, легкая дрожь, говорившая о том, что он дошел до самого края эмоциональной пропасти. – Произошло немыслимое. У меня украли отмщение, которое я так тщательно обдумал. И все пошло прахом! Случилось непредвиденное.

Придя в себя, Линдрос приподнялся на локте.

– Будущее нельзя предвидеть, – заметил он. – Его нельзя познать.

Фади присел на корточки, склонившись вплотную над Линдросом.

– Неверный! Аллаху ведомо будущее, и он открывает его правоверным.

– Фади, мне тебя жаль. Ты не можешь видеть правду даже тогда, когда она у тебя перед самыми глазами.

С искаженным от ярости лицом Фади схватил Линдроса и швырнул его на пол. Его руки сомкнулись на горле пленника, перекрывая дыхание.

– Пусть я не смогу убить Джейсона Борна своими руками, но ты от меня никуда не денешься. Вместо него я убью тебя. – С выпученными от бешенства глазами Фади мертвой хваткой стиснул Линдросу горло. Линдрос вырывался и брыкался, но у него не хватало сил, чтобы сбросить с себя Фади или хотя бы заставить его разжать руки.

Он уже начинал терять сознание. Его здоровый глаз выкатился из орбиты. В это мгновение в дверях камеры появился Аббуд ибн Азиз.

– Фади…

– Убирайся отсюда! – рявкнул Фади. – Оставь меня одного!

Тем не менее Аббуд ибн Азиз шагнул в камеру.

– Фади, дело в том, что Вейнтроп…

Фади закатил глаза, обнажив белки, одержимый «ветром пустыни» – жаждой крови.

– Фади, – настаивал Аббуд ибн Азиз, – ты должен пойти прямо сейчас.

Отпустив Линдроса, Фади встал и повернулся к своему заместителю:

– Почему? Почему я сейчас должен куда-то идти? Скажи мне это, прежде чем я убью и тебя.

– Вейнтроп завершил работу.

– Все предохранительные устройства на месте?

– Да, – подтвердил Аббуд ибн Азиз. – Ядерное устройство готово.


Тайрон жевал здоровенный гамбургер, наблюдая взглядом инженера-самоучки за подъемом здоровенной двутавровой балки, как вдруг сильно помятый «Понтиак» подвергся нападению. Из черного «Форда», налетевшего на него лоб в лоб, выскочили двое мужчин в дорогих костюмах. Они обменялись между собой парой фраз, но за шумом стройки Тайрон не смог разобрать слов.

Поднявшись с ящика, служившего ему скамейкой, Тайрон не спеша направился к столкнувшимся машинам. Он разглядел, что у одного из мужчин в руке оружие – не пистолет и не нож, а электрошок.

Затем, когда один из мужчин вышиб стекло водительской двери «Понтиака», Тайрон узнал в нем охранника, стоявшего перед автомастерской «Эм-энд-Эн кузовные работы». Определенно, эти люди вторглись на его территорию.

Отшвырнув недоеденный гамбургер, Тайрон быстрым шагом направился к «Понтиаку», который выглядел так, словно его хорошенько помяла со всех сторон огромная фура. Разбив триплексное стекло, один из нападавших просунул руку в машину. Затем туда же сунул правую руку тот, который держал электрошок, оглушив водителя «Понтиака». Через мгновение нападавшие вытащили бесчувственного водителя из машины.

Тайрон находился уже достаточно близко и смог разглядеть, что это была женщина. Мужчины грубо поставили ее на ноги и развернули лицом к нему. Тайрона прошиб холодный пот. Мисс Шпионка! Он побежал.

За непрерывным гулом стройки нападавшие заметили его только тогда, когда он уже оказался совсем рядом. Один из них оторвал пистолет от головы мисс Ш и навел его на Тайрона. Тот, подняв руки вверх, резко остановился в одном шаге от мужчин, прилагая все усилия, чтобы не смотреть на мисс Ш. Та стояла, бессильно уронив голову на грудь, колени под ней подгибались. Судя по всему, оглушили ее хорошенько.

– Проваливай отсюда, твою мать, – приказал мужчина с пистолетом. – Разворачивайся и шевели ногами.

Тайрон натянул на лицо испуганное выражение.

– Да, сэр, – покорно пробормотал он.

Оборачиваясь, Тайрон сунул правую руку в карман, нащупывая нож с выкидным лезвием. С тихим щелчком нож раскрылся, Тайрон стремительно развернулся и всадил лезвие по самую рукоятку меж ребер нападавшему с пистолетом, как его научили вести себя в кровавых уличных разборках.

Мужчина выронил пистолет и закатил глаза. Ноги его подогнулись. Второй нападавший схватился за электрошок, но ему приходилось думать о мисс Ш. Он отшвырнул ее к помятому боку «Понтиака», но в это самое мгновение кулак Тайрона сломал ему переносицу. Хлынувшая кровь ослепила мужчину. Тайрон погрузил ему в пах колено, после чего обхватил голову руками и со всей силы обрушил ее на боковое зеркало «Понтиака».

Мужчина бесформенной грудой сполз на землю, и Тайрон нанес ему жестокий удар ногой в бок, сломав пару ребер. Нагнувшись, он освободил свой нож, затем взвалил мисс Ш через плечо, отнес ее к «Форду» и осторожно уложил за заднее сиденье. Усевшись за руль, Тайрон еще раз взглянул на стройплощадку. К счастью, «Понтиак» полностью скрыл произошедшее от взоров строителей. Никто ничего не видел.

Тайрон плюнул в окно в сторону распростертых нападавших. Включив передачу, он поехал, тщательно следя за тем, чтобы не превысить разрешенную скорость. Меньше всего ему сейчас нужна была встреча с дорожной полицией.


Петляя вверх по склону, Борн проезжал мимо деревянных особняков, возведенных в конце девятнадцатого века греческими и армянскими банкирами. В настоящее время все они принадлежали стамбульским миллиардерам, чьи деловые начинания, как это было с их предками в дни Оттоманской империи, распространились во все уголки разведанного мира.

Крутя педали и следя за перемещениями Муты ибн Азиза, Борн размышлял о Кариме, брате Фади, человеке, отнявшем у Мартина Линдроса лицо, правый глаз, его личность. На первый взгляд это был самый последний человек на свете, на которого пало бы подозрение в прямой причастности к деятельности «Дуджи». В конце концов, он – отпрыск благородного семейства, который возглавил «Интегрейтед вертикал текнолоджиз» после того, как пуля Борна неизлечимо искалечила его отца. Он уважаемый бизнесмен, такой же, как те, кто понастроил эти современные дворцы.

И только сейчас Борн впервые осознал в полной степени глубину той жажды отмщения за смерть сестры, которую питали в отношении него братья. Сара ибн Ашеф стала путеводной звездой семейства, хранителем чести Хамида ибн Ашефа аль-Вахаба, уходящей в глубь столетий, через бескрайние пески Аравийской пустыни, неподвластной самому времени. Эта честь была высечена в насчитывающей три тысячи лет истории Аравийского полуострова, Синая, Палестины. Далекие предки семейства вышли из пустыни, пережили позор многочисленных поражений и в конце концов отвоевали Аравийский полуостров у врагов. Великий Мухаммед ибн Абд аль-Вахаб был одним из виднейших реформаторов ислама. В середине восемнадцатого столетия он объединил усилия с Мухаммедом ибн Саудом, образовав новую политическую реальность. Сто пятьдесят лет спустя два семейства захватили Эр-Рияд, и родилась современная Саудовская Аравия.

И как ни трудно понять подобное представителю западного мира, Сара ибн Ашеф олицетворяла все это. И нет ничего удивительного в том, что братья Сары готовы перевернуть небеса и землю, чтобы расправиться с ее убийцей. Вот почему они не спеша сплетали Борну погибель – замыслив расправиться сначала с его рассудком, а затем с плотью. Потому что им недостаточно было лишь всадить ему пулю в затылок. Нет, сначала его нужно было сломать, после чего Фади расправился бы с ним голыми руками. Ни на что меньшее братья не были согласны.

Борн понимал, что известие о его гибели приведет обоих братьев в бешенство. И в таком неуравновешенном состоянии они с большей вероятностью совершат ошибку. Что только и было ему нужно.

Но в первую очередь необходимо предупредить Сорайю, раскрыть ей личность того, кто выдает себя за Мартина Линдроса. Достав сотовый телефон, Борн ввел коды страны и города, затем набрал номер. Только сейчас до него вдруг дошло, что от нее до сих пор не было никаких известий. Он взглянул на часы. Если только рейс не задержали, самолет уже давно должен был приземлиться в Вашингтоне.

И снова Сорайя не ответила, и теперь Борна охватило беспокойство. По соображениям безопасности новое сообщение он оставлять не стал. В конце концов, считается, что его нет в живых. Хотелось надеяться, что молодая женщина не попала в руки врагов. Но если произошло худшее, нужно опасаться того, что Карим проверит все входящие и исходящие звонки на сотовом телефоне Сорайи. Борн мысленно взял на заметку где-нибудь через час позвонить ей еще раз. Как раз будет семь с небольшим вечера, и останется меньше часа до того, как Мута ибн Азиз покинет Буюкаду и направится туда, где сейчас находится Фади.

«Начинается эндшпиль», – сказал посланник Незыму Хатуну. У Борна по спине пробежали мурашки. Осталось так мало времени, чтобы разыскать Фади, не позволить ему взорвать атомную бомбу.

Согласно карте, купленной на пароме, остров состоял из двух возвышенностей, разделенных долиной. Сейчас Борн поднимался на левую гору, Юле-Тепе, на вершине которой находился православный монастырь Святого Георгия, основанный в двенадцатом веке. Вскоре дорога перешла в тропу. К этому времени пальмы сменились густым сосновым бором, темным, таинственным, пустынным. Особняки также остались позади.

Монастырь состоял из нескольких часовен, расположенных в три уровня, и подсобных помещений. Светящаяся точка, отображающая местонахождение Муты ибн Азиза, оставалась неподвижной вот уже несколько минут. Дорога вверх стала слишком крутой, заваленной камнями. Подниматься на велосипеде дальше стало невозможно. Достав из корзины рюкзак, Борн спрятал велосипед в зарослях и отправился дальше пешком.

По пути ему не встретились ни туристы, ни монахи – ни единой живой души. Впрочем, времени уже было много, стемнело. Обойдя стороной полуразвалившееся главное здание монастыря, Борн стал подниматься выше. Если верить приемнику, Мута ибн Азиз находился в небольшой постройке прямо впереди. В маленькое окошко пробивался тусклый свет.

Когда Борн подошел ближе, точка пришла в движение. Спрятавшись за толстый ствол сосны, Борн проследил за тем, как посланник Фади, держа в руке старинную керосиновую лампу, вышел из дома и, пройдя мимо двух громадных валунов, скрылся в чаще.

Борн быстро осмотрелся по сторонам, убеждаясь в том, что за постройкой никто не наблюдает. Затем он проскользнул в обшарпанную деревянную дверь и оказался в прохладе внутреннего помещения. Темноту разгонял свет керосиновых ламп. Судя по плану, в этом здании когда-то содержались буйнопомешанные. Обстановка была скудная: очевидно, в настоящее время здание не использовалось. Однако повсюду присутствовали свидетельства мрачного прошлого. В каменный пол были вмурованы железные кольца, к которым, вероятно, приковывали обитателей здания, когда у тех случались приступы. Открытая дверь вела в небольшую комнату, совершенно пустую, если не считать нескольких кусков брезента и кое-какого инструмента.

Борн вернулся в основное помещение. Вдоль окон, выходящих на север, в сторону леса, тянулся длинный обеденный стол из потемневшего дерева. На столе в щедром овале света лампы лежал расправленный лист плотной бумаги. Приблизившись, Борн увидел, что это карта с нанесенным на ней полетным планом. Он присмотрелся внимательнее. Воздушный путь вел на юго-восток вдоль через всю Турцию, затем через Армению и южную оконечность Азербайджана, проходил над Каспийским морем, после чего, захватив уголок Ирана, пересекал наискосок просторы Афганистана и заканчивался сразу же за границей, в кишащих террористами горах на западе Пакистана.

Значит, Мута ибн Азиз собирался покидать Буюкаду не на корабле. Где-то неподалеку его ждет частный самолет, имеющий разрешение на заход в воздушное пространство Ирана и достаточный запас топлива, чтобы совершить перелет протяженностью три с половиной тысячи километров без дозаправки.

Борн выглянул в окно на густой сосновый лес, в котором скрылся Мута ибн Азиз. Гадая, где в этой чаще может находиться взлетно-посадочная полоса, пригодная для довольно большого самолета, он услышал за спиной шум. Борн начал оборачиваться, но тут у него в затылке взорвалась боль. Он успел почувствовать, что падает. После чего наступила полная темнота.


Глава 27 | Предательство Борна | Глава 29