home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 40

Подъезжая к Вирджинии, Карим позвонил в агентство похоронных услуг Абду аль-Малику.

– Мне нужны три человека на аэродроме «Систейн лэбс».

– Но тогда у нас никого не останется!

– Делай, как я сказал, – резко произнес Карим.

– Минуточку. – После короткой паузы: – Они уже в пути.

– Тело директора ЦРУ приготовлено?

– Нам нужно еще минут сорок, может быть, чуть больше. Это же не обычное бальзамирование.

– Как он выглядит? Это самое главное.

– Разумеется. Щеки у него розовые. – Абд аль-Малик довольно причмокнул. – Поверьте мне, у охраны не возникнет никаких сомнений в том, что он жив.

– Отлично. Как только закончите, сажайте его в лимузин. Сроки пришлось сдвинуть. Фади хочет взорвать штаб-квартиру ЦРУ, как только это будет физически возможно. Перезвони мне, когда будете на месте.

– Будет сделано, – ответил Абд аль-Малик.

Карим не сомневался, что так все и произойдет. Абд аль-Малик, руководитель вашингтонской ячейки «Дуджи», еще никогда его не подводил.

Шоссе оставалось пустынным. Ему потребовалось тридцать восемь минут, чтобы доехать до главных ворот на западной границе владений «Систейн лэбс». Поскольку сегодня воскресенье, здесь не было ни души. По дороге ему пришлось дважды сдерживать себя – один раз, когда его подрезал какой-то мальчишка на огромном джипе, другой раз, когда его нагнал трейлер, недовольно гудящий клаксоном. Оба раза он выхватывал «глок», готовый нажать на спусковой крючок, и лишь потом делал над собой усилие и успокаивался.

Но хотел он убить не этих глупцов, а Борна. Его ярость – «ветер пустыни», унаследованный от деда, – набирала силу. Он был на взводе. Однако это не пустыня, он не среди бедуинов, сознающих, как опасно вызывать его гнев.

Во всем виноват Борн; Борн всегда был виноват во всем. Это Борн убил невинную Сару, гордость семьи. Карим простил сестре неблагочестивые взгляды, ее необъяснимые исчезновения, стремление к независимости, сбросив все на ту же самую английскую кровь, текущую у нее в жилах. Сам он преодолел влияние своей западной крови, поэтому он разработал программу перевоспитания сестры согласно законам пустыни, в соответствии с саудовскими традициями.

Но вот теперь Борн убил Фади, лицо «Дуджи». Фади, который так полагался на ум и финансы своего старшего брата, точно так же, как Карим ждал от своего младшего брата защиты. Он простил Фади горячую кровь, стремление к крайностям, потому что эти черты имели жизненно важное значение для харизматичного лидера, увлекавшего правоверных за собой своими пламенными речами и зажигательными подвигами.

И теперь нет обоих – невинной девушки и командира, двух столпов, олицетворявших моральную и физическую силу. Из всех детей Абу Сарифа Хамида ибн Ашефа аль-Вахиба в живых остался он один. Он жив, но одинок, и у него есть только память о близких, Фади и Саре ибн Ашеф. Та же память, которую хранит его отец, искалеченный, парализованный, беспомощный, прикованный к кровати, нуждающийся в специальной упряжи, чтобы сесть в кресло-каталку, которое он ненавидит.

Карим поклялся, что Борну придет конец. Придет конец всем неверным.

Он петлял по длинным извивающимся дорожкам, идущим мимо приземистых строений из зеленоватого стекла и черного кирпича. Наконец за очередным поворотом показался аэродром. Позади застывшего на взлетно-посадочной полосе «Соверена» виднелся жирный серо-голубой полумесяц залива Оккокуан.

Приблизившись к аэродрому, он сбросил скорость и внимательно огляделся вокруг. Самолет одиноко стоял на бетонной полосе, у самого дальнего конца. Нигде ни одной машины. Ни одно судно не рассекало зимние воды залива. В воздухе не висел вертолет. Однако Фади мертв, а его место в «Соверене» занял Борн.

Разумеется, здесь никого нет. В отличие от него Борн не может рассчитывать на чью-либо помощь. Остановив машину так, чтобы ее не было видно из самолета, он закурил и стал ждать. Не прошло много времени, как рядом остановился черный «Авиатор» с его людьми.

Выйдя из машины, он отдал необходимые распоряжения, объяснил, к чему нужно быть готовым и что надо будет делать. Затем прислонился к переднему бамперу своей машины и, закурив новую сигарету, проводил взглядом «Авиатор», поехавший к взлетно-посадочной полосе.

Как только машина подъехала к самолету, дверь раскрылась внутрь и спустился трап. Из «Авиатора» вышли двое и взбежали по трапу наверх.

Выплюнув окурок, Карим раздавил его каблуком. Затем сел во взятую напрокат машину и поехал к одинокому зданию ангара, стоящему на северной окраине владений.


– Сорайя, я могу тебе помочь, – сказал Питер Маркс, прижимая к уху сотовый телефон. – Но для этого нам лучше встретиться.

– Зачем? Ты должен оставаться моими глазами и ушами в штаб-квартире. Нам нужно следить за двойником.

– Я не знаю, где Линдрос, – сказал Питер. – У себя в кабинете его нет. Больше того, его вообще нет в здании. И его помощник ничего не знает. Это что, эпидемия? – Он услышал, как Сорайя сделала шумный вдох. – В чем дело?

– Ну хорошо, – сказала Сорайя. – Я с тобой встречусь, но место назову сама.

– Как хочешь.

Она назвала адрес похоронного бюро у северо-восточной оконечности парка Рок-Крик.

– Приезжай сюда как можно скорее.

Взяв служебную машину, Маркс доехал за рекордно короткое время. Как и сказала Сорайя, он остановился в квартале от похоронного бюро, на противоположной стороне улицы. Перед тем как покинуть штаб-квартиру, Питер подумал было связаться с Робом Ваттом и получить у него санкцию захватить с собой еще нескольких сотрудников. Однако время поджимало, и в конце концов он решил не беспокоить начальника оперативного отдела.

Когда она постучала в стекло, Питер вздрогнул от неожиданности. Погруженный в свои мысли, он не заметил, как Сорайя подошла к машине. Это его еще больше встревожило, потому что в данной ситуации молодая женщина и так имела над ним серьезное преимущество. Всю свою работу в ЦРУ Питер просидел за столом. «Наверное, – мелькнула у него мысль, – именно поэтому я сейчас никого с собой не взял. Нужно показать себя с лучшей стороны своему духовному наставнику».

Питер открыл дверь, и Сорайя села в машину. Определенно, по ее виду никак нельзя было сказать, что она спятила.

– Я попросила тебя приехать сюда, – слегка задыхаясь, начала Сорайя, – потому что как раз здесь находится морг, где лежит тело Старика.

Питер слушал ее слова, как часть сна, явившегося ему. Еще когда Сорайя открывала дверь, он украдкой нащупал рукоятку пистолета. И вот сейчас, опять же словно во сне, он приставил дуло пистолета к виску молодой женщины и сказал:

– Извини, Сорайя, но сейчас ты поедешь в штаб-квартиру вместе со мной.


Двое террористов, поднявшихся на борт «Соверена», заморгали, привыкая к полумраку. Затем они оба поразились, узнав его.

– Фади, – пробормотал тот, что повыше. – А где Джейсон Борн?

– Борн мертв, – ответил Борн. – Я убил его в Миран-Шахе.

– Но Карим аль-Джамиль сказал, что он на борту самолета.

Борн показал чемоданчик с ядерным устройством.

– Как сами видите, он ошибся. Произошло изменение в планах. Мне необходимо срочно увидеться с братом.

– Будет исполнено, Фади.

Террористы не стали обыскивать самолет, не увидели летчика, связанного и с заткнутым ртом.

Когда они повели Борна к черному «Авиатору», тот, что повыше, сказал:

– Твой брат рядом.

Все сели в машину. Борн устроился сзади вместе с одним из террористов. Он старался как мог отворачиваться от огней, освещающих взлетно-посадочную полосу, – единственного источника света. До тех пор пока ему удастся оставаться в полумраке, все будет в порядке. Эти люди откликаются на знакомый голос, на знакомые жесты – в первую очередь необходимо убедить рассудок, а не глаз.

Покинув аэродром, водитель поехал на север и остановился рядом со зданием из черного кирпича, расположенным на некотором удалении от остальных. Пока террористы отпирали огромные стальные ворота, Борн успел разглядеть рядом со зданием гору шлака.

Внутри царила гулкая пустота. Перегородки отсутствовали. Масляные подтеки на бетонном полу говорили о том, что на самом деле в этом здании находился ангар. Свет, проникающий в открытую дверь и маленькие квадратные окошки высоко под потолком, быстро рассеивался в огромном пространстве, поглощенный необъятной тенью.

– Карим аль-Джамиль, – сказал высокий террорист, – на борту самолета находился твой брат, а не Джейсон Борн. Он снова вместе с нами, и у него ядерное устройство.

Из теней появилась человеческая фигура.

– Мой брат мертв, – сказал Карим.

Террористы, стоявшие за спиной Борна, напряглись.


– Я никуда с тобой не поеду, – решительно произнесла Сорайя.

Маркс собирался что-то ответить, но в это время задняя стена морга скользнула вниз.

– Это еще что за хреновина?..

Воспользовавшись его удивлением, Сорайя выскользнула из машины. Маркс хотел было броситься за ней, но тут увидел, как из подвала выехал лимузин директора ЦРУ. Начисто забыв про Сорайю, он включил передачу и поехал следом за лимузином. У Старика якобы были какие-то личные дела. Но какого черта он делал в морге?

Преследуя лимузин, Маркс смутно услышал, как Сорайя кричит ему, призывая развернуться. Он не обратил на нее внимания. Ну разумеется, что она ему скажет? Она же уверена, что Старика нет в живых.

Лимузин остановился на красный свет. Подъехав, Маркс опустил свое стекло.

– Эй! – окликнул он. – Питер Маркс, ЦРУ! Немедленно откройте!

Стекло водительской двери лимузина оставалось поднятым. Переключив передачу на парковку, Маркс выскочил из машины и застучал в стекло, размахивая удостоверением:

– ЦРУ! Откройте, черт побери! Откройте немедленно!

Стекло опустилось. Маркс успел увидеть Старика, неестественно прямо застывшего на заднем сиденье. Но тут водитель достал «люгер П-08», навел его Марксу в лицо и нажал на спусковой крючок.

От оглушительного выстрела у Питера лопнули барабанные перепонки. Раскинув руки, он отлетел назад и умер еще до того, как рухнул на мостовую.

Стекло поднялось, загорелся зеленый свет, и лимузин быстро тронулся с места.


Карим пристально разглядывал Борна.

– Этого не может быть. Брат, мне сообщили, что ты погиб.

Борн поднял чемоданчик.

– Однако, – сказал он, подражая голосу Фади, – я избежал гибели.

– Смерть неверным!

– Совершенно верно. – Хотя Борн сознавал, что перед ним Карим, ему было мучительно больно видеть лицо своего лучшего друга. – Мы снова вместе, брат!

Мартин предупреждал его, что из двоих братьев наиболее опасен Карим. «Он шахматист, – сказал Мартин. – Паук, затаившийся посреди паутины». У Борна не было никаких иллюзий. Как только Карим задаст какой-нибудь ключевой вопрос, ответ на который известен одному только его брату, маскарад будет окончен.

Это произошло быстро.

Карим поманил его к себе.

– Выйди на свет, брат, чтобы я после стольких месяцев смог снова на тебя посмотреть.

Борн шагнул вперед; ему на лицо упал яркий свет.

Карим стоял неподвижно, едва заметно покачивая головой, словно у него начался тик.

– Ты такой же хамелеон, каким был Фади.

– Брат, я привез устройство. Как ты можешь так ошибаться?

– Я случайно услышал, как один из агентов ЦРУ сказал…

– Случайно не Питер Маркс? – выпалил наугад Борн, потому что ничего другого ему не оставалось. Маркс был единственным в ЦРУ, с кем связывалась Сорайя.

Снова сбитый с толку, Карим нахмурился:

– И что с ним?

– Маркс – связной Сорайи Мор. Он повторяет ту дезинформацию, которой мы ее кормим.

Карим по-волчьи оскалился; в его глазах не осталось сомнения.

– Ответ неверный. ЦРУ считает, что мой брат погиб при налете на лжецентр «Дуджи» в горах на юге Йемена. Но ведь ты, Борн, не мог этого знать, так?

Он подал знак, и трое террористов, стоявших позади Борна, схватили его за руки. Глядя Борну в лицо, Карим шагнул вперед и вырвал у него из руки чемоданчик.


Подбежав к Питеру Марксу, распростертому на мостовой, Сорайя вдруг услышала надрывный рев мотоцикла, приближающегося сзади. Выхватив пистолет, она обернулась и увидела Тайрона на «Кавасаки». Тот только что отвез тело Мартина Линдроса в похоронное бюро.

Сбавив скорость, он дал молодой женщине возможность сесть на мотоцикл и тотчас же рванул вперед.

– Ты видел, что здесь произошло? Эти негодяи убили Питера.

– Мы должны их остановить. – Тайрон проскочил перекресток на красный свет. – Если сложить все вместе – взрывчатку «Си-4», копию лимузина твоего босса, самого твоего босса, забальзамированного на столе в мертвецкой, что получится?

– Вот каким образом они собираются проникнуть внутрь! – воскликнула Сорайя. – Увидев Старика на заднем сиденье лимузина, охранники тотчас же махнут рукой, пропуская его на подземную стоянку.

– Туда, где находится несущий фундамент здания.

Тайрон, нагнувшись к рулю, прибавил скорость.

– Стрелять в лимузин нельзя, – сказала Сорайя. – В этом случае есть риск, что «Си-4» рванет, и будет немало жертв среди случайных прохожих.

– И нельзя допустить, чтобы взрывчатка попала в подвал штаб-квартиры ЦРУ, – добавил Тайрон. – Так что будем делать?

Ответ появился сам собой. Заднее стекло лимузина опустилось, и кто-то начал в них стрелять.


Борн стоял совершенно неподвижно. Он попытался прогнать из мыслей изуродованное лицо Мартина Линдроса, но поймал себя на том, что ему этого не хочется. Мартин был рядом, обращался к нему, требовал возмездия за то, что с ним сделали. Борн его слышал, Борн его ощущал.

«Терпение», – мысленно приказал он себе.

Сосредоточившись, Борн определил, как именно расположились относительно него трое террористов. Затем он сказал:

– Я сожалею только о том, что не довел до конца начатое в Одессе. Твой отец все еще жив.

– Только на самом деле это уже не жизнь, а существование, – отрезал Карим. – Каждый раз, видя отца, я снова даю себе клятву заставить тебя дорого заплатить за то, что ты с ним сделал.

– Жаль, что сегодня отец тебя не видит, – заметил Борн. – Он схватил бы пистолет и своей рукой тебя пристрелил. Если бы только смог.

– Борн, я понимаю тебя гораздо лучше, чем ты думаешь. – Карим остановился буквально в одном шаге от него. – Только посмотри на себя. Для всех, кроме нас с тобой, ты Фади, а я Линдрос. Мы существуем в своих обособленных мирах, сосредоточенные на мести. Разве ты сейчас думаешь не так? Разве все происходит не так, как ты замыслил? Разве не для этого ты принял обличье моего брата? – Он переложил чемоданчик из одной руки в другую. – Именно поэтому ты пытаешься вывести меня из себя. Разгневанного человека проще победить, не так ли учит даосизм Борна? – Он рассмеялся. – Но на самом деле своим последним хамелеонским поступком ты оказал мне неоценимую услугу. Ты полагаешь, что я пристрелю тебя, здесь и сейчас. Как же ты ошибаешься! На самом деле я, взорвав ядерное устройство, уничтожив штаб-квартиру ЦРУ, отвезу тебя к тому, что от нее останется. И пристрелю тебя там. И тогда Мартин Линдрос, убивший Фади, самого кровавого террориста за всю историю, станет национальным героем. А поскольку я уже убил директора ЦРУ, как ты думаешь, кого благодарный президент назначит на эту должность?

Карим снова рассмеялся.

– Я возглавлю Центральное разведывательное управление, Борн. И смогу переделать его по своему желанию. Как тебе это нравится?

При упоминании грядущей судьбы штаб-квартиры ЦРУ Борн услышал звучащий в голове голос Мартина. «Не сейчас, – подумал он. – Не сейчас».

– На самом деле меня больше интересует судьба Сары ибн Ашеф.

Глаза Карима вспыхнули огнем. Он наотмашь ударил Борна по лицу.

– Ты, убивший мою сестру, не смеешь произносить ее светлое имя!

– Я ее не убивал, – медленно и раздельно произнес Борн.

Карим плюнул ему в лицо.

– Я просто не мог ее убить. Мы с Сорайей находились слишком далеко. У нас у обоих были «глоки-21». А Сара ибн Ашеф появилась на противоположном краю площади. Как тебе хорошо известно, из «глока» можно прицельно стрелять на расстоянии до двадцати пяти метров. А от нас до твоей сестры было не меньше пятидесяти. Тогда я этого не понял; все произошло слишком быстро.

Лицо Карима превратилось в натянутую маску. Он снова ударил Борна.

Борн, готовый к этому, лишь тряхнул головой.

– Однако Мута ибн Азиз освежил мою память. В ту ночь как раз он и его брат находились там, где нужно. И расстояние до Сары было подходящее.

Карим схватил Борна за горло.

– Как ты смеешь издеваться над гибелью моей сестры? – Он буквально затрясся от бешенства. – Братья ибн Азизы были для нас словно члены семьи. И клеветать…

– Именно потому, что они были словно члены семьи, Аббуд ибн Азиз и убил твою сестру.

– Я тебя убью! – заорал Карим, начиная душить Борна. – Я заставлю тебя пожалеть о том, что ты появился на свет!


Тайрон, петляя, несся по улицам, преследуя лимузин. Мимо свистели пули. Тайрону было не привыкать находиться под огнем; он уже успел познать агонию гибели любимой женщины в перестрелке. Единственным его оружием был опыт. Тайрон разбирался в пулях так, как члены его банды разбирались в рэп-певцах и порнозвездах. Он знал характеристики всех калибров, всех типов пуль. Его собственный «вальтер ППК» был заряжен пулями с пустотелыми наконечниками. При ударе о мягкий предмет – человеческую плоть, например, такие пули мгновенно расширялись, распадаясь на части. И жертва чувствовала себя так, словно в нее попал снаряд. Можно не добавлять, что повреждения внутренних органов получались максимальные.

Противник стрелял в него из пистолета 45-го калибра, однако расстояние было большое, и точность оставляла желать лучшего. И все же Тайрон понимал, что ему нужно придумать, как полностью остановить стрельбу.

– Посмотри вперед, – вдруг произнесла ему на ухо Сорайя. – Видишь то здание из стекла и бетона в шести кварталах впереди? Это и есть штаб-квартира ЦРУ.

Снова резко увеличив скорость, Тайрон подвел «Кавасаки» к левой стороне лимузина. Это сделало их с Сорайей хорошей мишенью для «люгера», однако и им самим маленькое расстояние было только на руку.

Выхватив «вальтер ППК/Е», Сорайя в едином движении прицелилась и выстрелила. Пуля с полым наконечником попала террористу прямо в лицо. Из открытого окна брызнули кровь и мозги.


– Братья ибн Азизы убили Сару ибн Ашеф и умолчали об этом, – с трудом выдавил Борн. – Они поступили так, оберегая тебя и Фади. Потому что на самом деле у милой, невинной Сары ибн Ашеф был любовник.

– Лжец!

Борну было трудно дышать, но он должен был продолжать говорить. Затевая все это, он знал, что против такого человека, как Карим, психология будет его лучшим оружием, единственным, способным принести победу.

– Сестра не могла смотреть на то, во что превратились вы с Фади. Она приняла решение и отвернулась от своего бедуинского наследия.

Борн увидел, как на лице Карима что-то взорвалось.

– Замолчи! – крикнул он. – Это низкая ложь! Иначе быть не может!

Но Борн почувствовал, что на самом деле Карим пытается убедить самого себя. Наконец он собрал воедино все детали смерти Сары, и это его сразило.

– Моя сестра была сердцем нашей семьи! И ты ее убил! Именно ее смерть толкнула нас с братом на этот путь! Ты сам навлек на себя свою погибель!

Борн уже пришел в движение. Сделав шаг назад, он с силой опустил каблук на подъем ноги того террориста, который стоял у него за спиной. При этом он крутанул туловищем, вырываясь из рук террориста, стоявшего справа. Погрузив согнутую в локте руку в солнечное сплетение террористу слева, Борн выбросил вторую руку наружу, ударяя ребром ладони третьего террориста по шее.

Послышался хруст сломанной трахеи. Террорист повалился на пол. Другой террорист, стоявший у Борна за спиной, крепко обвил его руками, но Борн словно сложился вдвое, и террорист перелетел через его голову прямо на Карима.

Террорист слева все еще стоял согнувшись пополам, пытаясь отдышаться. Подобрав упавший на пол «люгер», Борн ударил его рукояткой по затылку. Террорист, которого он бросил на Карима, опомнился и схватился за пистолет. Борн выстрелил в него, и тот рухнул как подкошенный.

Остался один Карим. Он стоял на коленях, держа чемоданчик прямо перед собой. Его красные глаза горели безумием, при виде которого у Борна по спине пробежала холодная дрожь. Ему уже пару раз приходилось видеть человека, раскачивающегося на грани сумасшествия, и он сразу же понял, что Карим сейчас готов на все.

Словно прочтя его мысли, Карим достал небольшую коробочку из нержавеющей стали. Борн сразу же узнал в ней дистанционный взрыватель.

Подняв ядерное устройство, Карим положил большой палец на кнопку.

– Я знаю тебя, Борн. И, зная тебя, я тобой владею. Ты в меня не выстрелишь – потому что я могу взорвать двадцать килограммов «Си-4» на подземной стоянке штаб-квартиры ЦРУ.

Времени размышлять и оценивать ситуацию не было. Борн услышал в голове призрачный шепот Мартина. Вскинув «люгер», он выстрелил Кариму в горло. Пройдя через мягкие ткани, пуля перебила позвоночник. Охваченный парализующей болью, Карим резко опустился на пол, уставившись на Борна. Он попытался нажать кнопку, но пальцы уже не повиновались ему.

Его угасающий взгляд упал на сжатую в кулак руку одного из его людей. Борн, догадавшись, бросился вперед, но Карим, собрав последние силы, повалился на распростертого террориста.

Взрыватель ударился о стиснутый кулак.

Наконец Борн смог отпустить Карима. Наконец голос Мартина у него в голове умолк. Борн долго смотрел в правый глаз Карима – глаз Мартина, вспоминая своего погибшего друга. Скоро он пошлет дюжину роз Мойре, скоро он отвезет прах Мартина в Нью-Йорк, к музею Клойстерс.

В голове у Борна оставалась одна мысль, подобная крючку без наживки. Почему Карим, когда у него была возможность, не попытался взорвать ядерное устройство? Почему он ограничился лимузином, хотя последствия этого были неизмеримо меньше?

Обернувшись, Борн увидел на полу чемоданчик. Замки на крышке были подняты. Карим сделал это, тщетно пытаясь запустить часовой механизм? Присев на корточки, Борн собрался уже было закрыть замки, но вдруг у него по спине пробежал озноб, и он едва не застучал зубами.

Борн открыл чемоданчик. Заглянув внутрь, он отыскал часовой механизм и убедился, что тот остался отключенным. Светодиоды не горят, провода отсоединены. В таком случае что же?..

Приподняв сплетение проводов, Борн присмотрелся внимательнее и увидел то, от чего у него заледенели кости. Подняв замки, Карим запустил вспомогательный часовой механизм. Вспомогательный часовой механизм, который установил Вейнтроп, но о котором он умышленно ничего не сказал.

Борн опустился на пол, чувствуя, как по спине бегут струйки пота. Похоже, «Дуджа» – и доктор Вейнтроп все же дождались отмщения.


Глава 39 | Предательство Борна | Глава 41