home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава XXIX

КОРОЛЕВЫ И КАРЛИСТЫ

30 сентября 1868 г. королева Испании Изабелла II села в поезд вместе со своими детьми в Сан-Себастьяне и отправилась в изгнание. Отъезд ознаменовал не только конец ее правления, но и, возможно, самого бурного периода за всю историю страны.

Все началось с отца Изабеллы, Фердинанда VII, который вместе с ее дедом Карлом IV отрекся в 1808 г. от своих прав на трон. Падение Наполеона, очевидно, означало, что отречения утратили силу, и Фердинанд, взошедший на трон в 1814 г., с редкостной глупостью правил Испанией пятнадцать лет. В 1829 г. он в третий раз овдовел. Все дети, появившиеся на свет от тех браков, умерли во младенчестве, и Фердинанд отчаянно желал иметь сына. Он страдал от искалечившей его подагры и от регулярных апоплексических ударов, и шансы его были весьма невелики, но он не оставлял надежды. Проблема заключалась в том, чтобы найти подходящую жену. Случилось так, что его младший брат, Франсиско де Паула, женился на дочери Франческо I, короля Неаполитанского; полностью ее звали Мария Луиза Карлота, но в Испании она была известна просто под именем Карлоты. Именно она показала королю миниатюрный портрет своей двадцатитрехлетней сестры Марии Кристины, и Фердинанд прекратил дальнейшие поиски. 12 декабря 1829 г. он обвенчался с молодой принцессой в церкви Богоматери Аточской в Мадриде.

Мария Кристина была невероятно привлекательна; ее тяга к флирту граничила с бесстыдством, она готова была развлекаться день и ночь напролет. С ее появлением в удушающей атмосфере испанского двора словно почувствовалась струя свежего воздуха. Ей немедленно покорились все сердца, или почти все, так как брак короля стал серьезным ударом для очевидного наследника — младшего брата короля, дона Карлоса, и еще более — для его жены, Марии Франсиски Браганса. Они представляли собой неудачную пару. Дон Карлос был почти карликом, хотя природа щедро наградила его огромным носом и подбородком Бурбонов; он отличался фанатичными абсолютистскими взглядами, был болезненно благочестив и при этом слаб точно вода. В дневнике англичанина Генри Гревилла он описан как «идиот… нетерпимый и развращенный… а также трус, полностью лишенный энергии или способностей». В противоположность ему Мария Франсиска была величава, умна, обладала внушительным видом и невероятными амбициями. До сего момента она была совершенно уверена, что престол достанется ее мужу; теперь он мог его не получить. А худшее было еще впереди. Когда через три месяца после свадьбы было объявлено, что молодая королева беременна, король обнародовал старинную Прагматическую санкцию, тогда как еще более древнее салическое право, запрещавшее женщинам наследовать трон, отменялось. Другими словами, долгожданный ребенок, будь то мальчик или девочка, должен был унаследовать испанский трон.

10 октября 1830 г. родилась девочка, крещенная как Мария Изабелла Луиза. Карлистов — как теперь мы будем именовать сторонников дона Карлоса — это мало утешило, но с течением времени, учитывая, что здоровье короля ухудшалось, перспектива правления королевы начала вызывать у них немалую озабоченность. Затем, в июле 1832 г., по дороге в летний дворец в Ла Гранья Фердинанд получил серьезную травму при аварии экипажа; прошло два месяца, а он все еще лежал при смерти. Королева, почти не отходившая эти два месяца от его постели, посоветовалась с одним из главных министров и ужаснулась, услышав, что в случае смерти короля вся страна немедленно сплотится вокруг дона Карлоса. Можно быть уверенным, что Мария Франсиска сообщила королю о своих страшных предчувствиях и убедила его, находившегося почти без сознания, в том, что нужно отменить действие Прагматической санкции, дабы предотвратить массовое кровопролитие. Дрожащей рукой король подписал поспешно составленное распоряжение. Вскоре сообщили о его смерти. Казалось, дон Карлос стал королем.

Но случилось иное. Могильщики, явившиеся приготовить тело к погребению в соответствии с обычаем, внезапно заметили в нем признаки жизни, и Фердинанд начал медленно выздоравливать. Даже несмотря на это, документ, который он только что подписал и на котором едва высохли чернила, вероятно, остался бы в силе, если бы не его невестка Карлота. В тот миг, когда потрясающая новость достигла в Кадисе ее ушей, она села в карету и помчалась в Ла Гранья; торопясь изо всех сил, она проехала по невозможным дорогам более 400 миль. Состояние здоровья короля почти не беспокоило ее, но она не выносила дона Карлоса и его жену и не хотела, чтобы те лишили ее племянницу короны, на которую та имела полное право. По прибытии она отправилась прямо к королеве, отругала ее за беспомощность и потребовала, чтобы ей показали декрет, аннулировавший действие Прагматической санкции. Когда его предъявили, она выхватила его из рук чиновника и разорвала на куски.

Фердинанд прожил еще год; за это время он успел возглавить тщательно продуманную церемонию в старинной церкви Лос Иеронимос в Мадриде, устроенную для того, чтобы еще более укрепить права его маленькой дочери на престол. Один за другим все испанские гранды — за одним весьма существенным исключением — проходили мимо короля, королевы и двухлетней инфанты, целуя им руки. Затем, 29 сентября 1833 г., Фердинанд перенес апоплексический удар. На сей раз воскресения не последовало. Инфанту провозгласили Изабеллой II, мать ее стала регентшей. Ее признали Британия, Франция и Португалия. С другой стороны, дон Карлос, объявивший себя королем Карлом V, пользовался поддержкой России, Австрии, папы и — что самое удивительное — брата Марии Кристины, Фердинанда II Неаполитанского. Что до самой Испании, то в ней произошел раскол. Мадрид и южная часть страны целиком и полностью приняли сторону Изабеллы, однако во многих больших и малых городах на севере немедленно вспыхнуло восстание в поддержку дона Карлоса. Войны карлистов — последние в истории Европы, в которых два соперника-претендента боролись за корону, — начались. Им суждено было продолжаться, то разгораясь, то угасая, более четверти столетия.

Возможно, они продлились бы и дольше: можно попытаться доказать, что националисты, участвовавшие в испанских гражданских войнах, в душе были карлистами. Ведь сложилось так, что карлизм стал обозначать нечто гораздо большее, нежели приверженность дону Карлосу и неколебимую убежденность в том, что он законный правитель Испании. Карлизм также символизировал все реакционные испанские традиции: ярую преданность католицизму с беспрекословным повиновением церкви и даже ностальгией по инквизиции («величайшему оплоту, низведенному ангелами с небес на землю»); политический абсолютизм под властью авторитарного и всевластного короля (и никогда, ни при каких обстоятельствах — королевы) и, наконец, ту непреклонную суровость, которая столь долгое время была чертой испанского характера. Против всего этого поднялась мощная волна либерализма, прокатившаяся по Европе в XIX в., которую теперь самым невероятным образом представляла маленькая Изабелла и ее верные подданные. Бог свидетель, члены испанской королевской семьи никогда не отличались левыми взглядами, но в сравнении с карлистами выглядели пламенными революционерами. В любом случае они отчаянно нуждались в поддержке либералов, так что и сами, пусть с неохотой, стали либералами и доказали это принятием примечательно либеральной конституции в 1812 г.[368]

Теперь Испания была расколота гражданской войной, а из всех видов войн гражданская — самая жестокая. По всему северу страны шли яростные бои, в отношении мужчин, женщин и детей обе стороны творили жестокости. Наконец в августе 1839 г. карлисты тайно заключили с противниками соглашение о капитуляции. Удрученный дон Карлос пересек границу с Францией, где он, его вторая жена[369] и три сына создали забавный маленький двор в Бурже. Он прожил еще пятнадцать лет, но так и не вернулся в Испанию.


Ближе к концу августа 1840 г. регентша Мария Кристина отправилась в Барселону, якобы для лечения на водах в Кальдасе. На самом деле она собиралась встретиться с ведущим военачальником страны, Бальдомеро Эспартеро, и спросить у него совета. Конституция 1812 г. даровала значительные свободы муниципалитетам страны, и многие из них во время недавней войны воспользовались своими новыми привилегиями для получения того, что, с ее точки зрения, являлось незаконной выгодой. Теперь наиболее консервативные члены правительства стремились вновь урезать означенные свободы до масштабов, указанных в Муниципальном законопроекте, и Мария Кристина всей душой была согласна с ними; с другой стороны, либералы были исполнены решимости этого не допустить. Очевидно, назревали серьезные беспорядки. Зная, что жители Каталонии никогда не питали горячей любви к королевской семье, Мария Кристина была удивлена и обрадована теплым приемом, оказанным ей, однако чувства жителей при этом не шли ни в какое сравнение с восторгом, охватившим всех, когда через день-два прибыл Эспартеро. Когда же тот сообщил ей о значительном недовольстве законопроектом, она так рассердилась, что подписала его на месте — только для того, чтобы досадить генералу.

В ту ночь Барселона буквально взорвалась — так силен был протест. Разъяренная толпа окружила дворец, приветствуя генерала, криками выражая поддержку конституции и угрожая смертью регентше и ее министрам. В час ночи испугавшаяся Мария Кристина стала умолять Эспартеро уговорить толпу разойтись, но тот отказывался сделать это, пока она не отзовет свою подпись под проектом. Королева исполнила его требование, но через несколько дней попыталась изменить свое решение; в результате вновь воцарился хаос. Она бежала в Валенсию, но пламя уже разгорелось: 1 сентября Мадрид восстал и объявил правительство низложенным; другие города быстро последовали его примеру. Именно тогда Мария Кристина, если так можно выразиться, бросила свою бомбу: объявила об отречении от регентства. Эспартеро умолял ее изменить решение, но она была непреклонна. Говорят, что последние слова, сказанные ею генералу, были следующие: «Я сделала вас герцогом [Морелья], но не смогла сделать из вас благородного человека». Затем она простилась с двумя маленькими инфантами, которым к тому времени исполнилось 10 и 8 лет соответственно (младшая, Мария Луиза Фердинанда, родилась в 1832 г.), и 17 октября, взяв с собой вторую, тайную семью[370], огромное количество денег и буквально все драгоценности, серебро и белье из дворца[371], взошла на борт корабля, отплывавшего во Францию.

Добычи, которую Мария Кристина взяла с собой, вероятно, хватило бы на то, чтобы она со своей семьей безбедно прожила остаток жизни, но на самом деле ее отречение оказалось весьма недолгим. Ей и ее семейству оказали как нельзя более радушный прием в Париже (король Луи Филипп проехал до самого Фонтенбло, чтобы встретить их); им предоставили великолепные апартаменты в Пале-Рояле. В декабре они посетили Рим; там Мария Кристина подписала акт, где выражала раскаяние по поводу своего одобрения ряда антиклерикальных законов, получила полное отпущение грехов от папы Григория XVI и вернулась в Париж. Но 8 ноября 1843 г., в возрасте 13 лет королева Изабелла II на основании закона была объявлена совершеннолетней. Никакие политические препятствия не стояли на пути ее матери, пожелай она вернуться в Испанию, — проблемы в основном носили финансовый характер. Либералы требовали, чтобы Мария Кристина сначала заплатила компенсацию за все, что увезла с собой. Это привело к бесконечным тяжбам, особенно после того как она выдвинула встречный иск на колоссальную сумму в связи с невыплатой ей пенсии, но к тому моменту как проблемы были улажены, она стала гораздо богаче. Наконец она была готова вернуться домой.

Во время путешествия по Испании при каждой остановке Марию Кристину тепло приветствовали. Также стало ясно, что через 15 лет — и несмотря на значительную прибавку в весе — она нисколько не утратила энергии и очарования молодости. Когда она вернулась в Мадрид, двор воспрянул; к нему почти в одночасье вернулся прежний блеск. Балы, пиры и великолепные приемы следовали один за другим, и Мария Кристина полностью затмевала свою угрюмую дочь, которая, понимая, что мать превосходит ее, становилась еще более угрюмой. Однако у девочек в этом возрасте подобные настроения не редкость, и вскоре Изабелла также изменилась.


3 апреля 1846 г. граф Брессон, французский посол при испанском дворе, отправил своему министру иностранных дел Франсуа Гизо краткое послание: «La Reine, — писал он в изысканных выражениях, — est nubile depuis deux heures».[372] Немногие послы когда-либо быстрее схватывали суть дела, но нет нужды говорить, что Мария Кристина не ждала этого счастливого момента. Уже несколько месяцев большую часть дня она посвящала вопросу замужества дочери. Разумеется, никому не пришло в голову спросить мнения самой Изабеллы. За границей, в Бурже, дон Карлос отчаянно интриговал в пользу своего сына, графа Монтемолина, и даже решился на отчаянный шаг — отрекся в его пользу. В результате этого брака карлистский вопрос, очевидно, решился бы раз и навсегда, однако низвел бы Изабеллу до статуса королевы-консорта; подобную перспективу ее мать даже не рассматривала. В Париже Луи Филипп поддержал кандидатуру своего сына, герцога Монпансье, тогда как в Лондоне — где с ужасом думали о династическом франко-испанском браке — королева Виктория и лорд Пальмерстон выдвигали принца Леопольда Кобургского, кузена принца-консорта.[373] Это, в свою очередь, никак не устраивало Луи Филиппа, который вежливо заметил, что кобургские принцы уже правят в Брюсселе, Лондоне и Лиссабоне и четырех будет слишком много. Король Неаполитанский предложил своего брата, графа Трапани, но так как он учился в Риме у иезуитов, чей орден к тому времени в Испании запретили, его претензии даже не рассматривались всерьез.

В результате Марии Кристине пришлось присмотреться к тому, что поближе, и поискать среди своих же родственников; в конце концов было решено, что несчастную Изабеллу выдадут за ее старшего кузена — Франсиско де Асис[374], сына ее к тому времени скончавшейся тетки Карлоты. Перспектива не радовала ее: предполагаемый муж был низок ростом, непривлекателен и говорил тонким голосом, причем в такой манере, которую в наши дни описали бы как сомнительно мужскую. Все и считали его гомосексуалистом, а также, вероятно, импотентом. Все это было плохо само по себе, но еще более невыносимым выглядело оттого, что младшая (и куда более миловидная) сестра королевы, Луиза, должна была в тот же день выйти замуж за умного, обаятельного и по-мужски привлекательного герцога Монпансье.

Двойная церемония состоялась 10 октября 1846 г., в день шестнадцатилетия Изабеллы. Когда Франциско де Асис — выглядевшего, как сообщают, «подобно девочке, переодетой генералом» — и Изабеллу провозгласили мужем и женой, оба разрыдались. Годы спустя близкий друг спросил Изабеллу о ее первой брачной ночи. «Что я могу сказать, — ответила она, — о мужчине, на котором кружев было больше, чем на мне?» На самом деле есть веские основания полагать, что еще до свадьбы она вступила в связь с первым из своих бесчисленных любовников. Это был генерал Франсиско Серрано, «самый красивый мужчина в Испании». Но когда в конце лета 1847 г. ее величество стала обнаруживать признаки беременности и возникла необходимость возобновления формальных отношений с мужем, Серрано был отправлен в Гранаду в ранге генерал-капитана. Даже в душе Изабелла не печалилась о его отъезде, поскольку к этому моменту завела интрижку с молодым певцом из оперы.

Уже к моменту свадьбы появление любви в ее жизни изменило ее. Угрюмость исчезла. Она никогда не была красива, но теперь было видно, что она в значительной степени унаследовала пылкость своей матери. Несмотря на свою сексуальную ненасытность, она отличалась искренней религиозностью, добротой, тактом — и чрезмерным великодушием. Из-за этого в первые годы правления подданные, по-видимому, любили ее. Но по мере того как непрерывная вереница солдат, моряков, певцов, танцоров и сочинителей прокладывала путь в ее спальню (там побывал даже зубной врач), об этом постепенно поползли слухи, и поведение королевы стало темой для разговоров не только в Испании, но и во всей Западной Европе.

Мать также не способствовала улучшению репутации семейства. После второго замужества личная жизнь Марии Кристины стала безупречной, но теперь ее имя сделалось синонимом слова «коррупция». Хотя промышленный переворот в Испании по-прежнему оставался всего лишь бледным отражением того, что произошло в Англии, тем не менее наступила эпоха коммерческих прав и привилегий (особенно это касалось дорог, в том числе железных). Мария Кристина всегда с удовольствием использовала свое значительное влияние в обмен на долю прибыли или взятку и стала знаменита своей инсайдерской торговлей на бирже. Коррупция, как всегда, заразительная, охватила правительство и администрацию; наконец к началу лета 1854 г. Испания созрела для восстания. Серьезные беспорядки начались 17 июля, когда толпа пошла на дворец Марии Кристины; люди хватали все, что могли унести, и умышленно уничтожали остальное. Если бы старая королева вместе с дочерью вовремя не сбежала, то не пережила бы эту ночь.

В отчаянии Изабелла воспользовалась последней остававшейся у нее возможностью — послала за генералом Эспартеро. Нельзя сказать, чтобы они питали друг к другу симпатию (это началось еще с момента отречения ее матери), но она понимала, что если хочет удержаться на престоле, то единственная ее надежда на восстановление порядка — генерал. Условие, поставленное им на сей раз — королеве надлежит изменить свою личную жизнь, — повергло ее в ярость, но ей пришлось его принять. 28 июля генерал прибыл в Мадрид. Последовала чистка правительства и двора, и у Изабеллы появилась реальная возможность сохранить за собой трон. С другой стороны, Мария Кристина оставалась помехой для этого. 28 августа, ранним утром, сопровождаемая Муньосом и детьми, она покинула Мадрид вторично — и на этот раз навсегда.

Изабелла испугалась не на шутку, но каким-то образом удержалась на плаву. Обещание, с неохотой данное ей Эспартеро, вскоре забылось; прошло немного времени, и она вступила в связь с Карлосом Марфори, мужчиной средних лет, с брюшком, сыном итальянского кондитера, которого она поставила во главе королевского двора. К началу 1860 г. надпись, так сказать, вновь появилась на стене.[375] Окончательное ниспровержение королевы совершилось в результате усилий одного из ее бывших сторонников — генерала по имени Хуан Прим. Поначалу Прим собирался посадить на престол вместо Изабеллы ее сестру Луизу и мужа Луизы, герцога Монпансье; последний заплатил ему несколько тысяч фунтов в качестве финансовой помощи восстанию. К несчастью для него, генерал совершил роковую ошибку, сообщив о своих планах Наполеону III, от которого он также надеялся получить денежную помощь. Наполеон — к этому времени вытеснивший с трона Луи Филиппа — не желал позволить сыну и невестке своего предшественника занять испанский престол, и надеждам герцога пришел конец.

Тем временем назрела новая опасность со стороны другого участника событий — адмирала по имени Хуан Баутиста Топете, командовавшего эскадрой в Кадисе. Вместе с ним был давний любовник королевы генерал Серрано; вскоре они объединились с Примом. Новая революция разразилась 18 сентября 1864 г. и быстро охватила всю страну. Изабелла находилась в Сан-Себастьяне, всего в нескольких милях от французской границы. В первую минуту она решила вернуться в Мадрид, но, прежде чем она успела тронуться в путь, пришло известие, что Серрано двинулся на столицу, где против нее вспыхнуло восстание. Она не отреклась от престола, подобно матери, а просто тихонько отправилась на железнодорожный вокзал вместе с мужем, любовником и детьми и 29 сентября уехала ближайшим поездом во Францию. Ей было 38 лет; она правила 35 лет и прожила еще 36. Если не считать ее нимфомании, она не была дурной женщиной, но оказалась никудышной королевой, и без нее страна вздохнула свободнее.


По крайней мере на это появилась надежда. Но многое зависело от преемника королевы. Четыре ее дочери и сын, несомненно, родились от разных отцов, но она оставалась в браке с Франсиско де Асис, так что не было никаких сомнений в том, что все это законные дети. Сын ее Альфонс, родившийся в 1858 г., считается плодом ее кратковременного романа с американцем, ассистентом зубного врача Маккеоном, но с самого рождения он считался наследником трона и получил традиционный титул принца Астурийского. Однако поспешный отъезд Изабеллы неизбежно давал новую надежду карлистам.

С момента окончания первой карлистской войны в 1839 г. они оставались в тени. Граф Монтемолин, в чью пользу отрекся дон Карлос в 1846 г., оказался столь же малоинтересной личностью, как и его отец.[376] За свою жизнь он торжественно призывал испанский народ восстать против узурпаторов за своего законного короля, но никто не обращал на это внимания, да и сам он всякий раз оказывался не там, где в нем нуждались. Его брат дон Хуан, ставший — совершенно невольно — претендентом на престол после смерти Монтемолина в 1861 г., предпочитал тихо жить в Брайтоне и был, пожалуй, еще более беспомощным. Счастье отвернулось от карлистов. Так продолжалось до тех пор, пока на сцене не появился старший сын дона Хуана — дон Карлос. Высокий, обладавший красивой внешностью, превосходный наездник и коневод, имевший страсть к военной службе, он верил в правоту дела карлистов и был полон решимости бороться за него, покуда не взойдет на трон, на который имел полное право. Он также был исключительно богат, так как его жена, принцесса Маргарита Пармская, принесла ему огромное приданое. Неудивительно, что на большом съезде карлистов, прошедшем в Лондоне в 1868 г., двадцатилетний дон Карлос был официально признан. Эхо вторило приветствиям в его адрес; через несколько недель дон Хуан подписал формальный акт отречения в пользу сына.

Дон Карлос почти наверняка был бы прекрасным королем; с нынешних позиций представляется, что он даже мог получить преимущество перед юным Альфонсом Астурийским, который последовал за матерью в изгнание, и которому исполнилось всего десять лет. Через два года королеву Изабеллу наконец убедили отречься в пользу Альфонса, но перед обоими претендентами возникла проблема: хунта, созданная после ее отъезда из Испании, официально вынесла решение о том, что Бурбоны утратили все права на трон. Тем не менее Испания по-прежнему оставалась монархией. Ей не хватало лишь короля.

Но как было найти его? Напрасно корону предлагали королю Португалии, принцу Леопольду Гогенцоллерн-Зигмарингену[377] и герцогу Генуэзскому. Наконец второго сына Виктора Эммануила, Амадея, герцога Акоста, удалось убедить, и 31 декабря 1870 г. он торжественно въехал в свою новую столицу. Однако тот факт, что в этот же самый день произошло убийство «делателя королей» генерала Прима, показал со всей очевидностью, что хотя Амадей был счастлив принять испанскую корону, сама Испания испытывала куда меньший энтузиазм. Недовольство продолжало расти, и в апреле 1872 г. дон Карлос призвал ко всеобщему восстанию. 2 мая он прибыл в Испанию из Франции с горсткой людей, но вместо того чтобы найти — как он надеялся — всю страну «под ружьем», он встретил лишь пару тысяч необученных и плохо экипированных партизан. Они продвинулись не дальше горной деревушки Ороквиета, всего на несколько миль отстоявшей от границы, когда их атаковали и разбили правительственные войска. В плен попали 700 человек. Сам дон Карлос, невредимый, бежал назад во Францию.

Амадей продолжал бороться еще несколько месяцев, но ему противостояли и республиканцы, и карлисты (многие из которых заседали в кортесах), и наконец в феврале 1873 г. ему, в свою очередь, пришлось отречься. В результате хаос еще более усилился. Наконец Испания была провозглашена республикой — и карлисты, охваченные яростью, использовали свой шанс. Их всегда поддерживало население северных территорий — Каталонии, Наварры, Басконии, — и они вновь призвали Испанию взяться за оружие в защиту монархии. На этот раз они действовали куда успешнее, чем в прошлом году. Сражаясь, обе стороны проявляли варварскую жестокость, но к середине лета фактически вся территория к северу от Эбро, за исключением нескольких небольших городов, оказалась в руках карлистов. Если бы дон Карлос двинулся прямо на Мадрид, то почти наверняка одержал бы победу. Однако он совершил необъяснимый поступок — предпочел начать осаду Бильбао, поручив продвижение на юг своему брату, дону Альфонсу Карлосу, и его наводящей страх девятнадцатилетней жене, португалке Марии де лас Ньевес, которая носила мужскую военную форму и всегда сражалась бок о бок с мужем. Эти двое, во главе армии, насчитывавшей примерно 14 000 человек, действительно взяли Куэнку, от которой до столицы было всего около 80 миль. Последовала ужасная резня, причинившая значительный вред репутации карлистов.

Наконец, если можно так выразиться, прилив начал спадать. В мае 1874 г. Серрано освободил Бильбао от осады. С этого момента карлистам пришлось обороняться, а в конце года их постиг поистине сокрушительный удар: молодой бригадир Арсенио Мартинес Кампос выпустил прокламацию, призывавшую Альфонса вернуться. Реакция всей страны, за исключением карлистского севера, была немедленной и потрясающей. Альфонс тут же уехал из Англии, где учился в королевском военном колледже в Сэндхерсте, сел в Марселе на испанский военный корабль, высадился в Барселоне и 10 января 1875 г. вступил в Мадрид под именем короля Альфонса XII при всеобщем ликовании. Его призвали вернуться собственные подданные, признал папа, и его противнику, дону Карлосу, более не было на что опереться.

К несчастью, дон Карлос не признал этого сразу и продолжал бороться весь следующий год. Лишь после падения Эстельи 19 февраля 1876 г. он наконец капитулировал. 28 февраля он пересек границу Франции и хотя грозился вернуться, вторая война карлистов закончилась. В период благополучного правления Альфонса XII Миротворца в Испании начался четвертьвековой период стабильного правления — первый после смерти короля Фердинанда сорок три года назад.


Теперь, когда ее сын прочно утвердился на троне, королева Изабелла и ее дочери вернулись в Испанию. Им, однако, не разрешили поселиться в Мадриде и предоставили вместо этого удобное жилье в 25 милях от столицы, в огромном дворце Филиппа II — Эскориале. Это оказалось мудрой предосторожностью. Всю жизнь Изабелла страдала буквально маниакальным желанием во все вмешиваться, и годы изгнания не изменили ее. Едва она успела устроиться на новом месте, как ввязалась в бесконечную свару с казначейством по поводу своей пенсии, а вскоре начала от своего имени плести интриги вместе с папой, спровоцировав этим безобразную политическую ссору с премьер-министром, сопровождавшуюся публичными нападками обеих сторон друг на друга в прессе. Было очевидно, что необходимо что-то предпринять. Вновь отправить Изабеллу в изгнание было нельзя, но решили отправить ее подальше от столицы, в Севилью, в старинный мавританский дворец Алькасар. «Итак, через несколько месяцев, — писала дочь королевы Эвлалия, — мы сменили холодное однообразие северного двора на гнетущую скуку восточного гарема».

Однако для того чтобы прекратить интриги Изабеллы, перемены местожительства оказалось мало. Теперь она обратила свою энергию на поиски подходящей невесты для своего сына. Альфонс, однако, предупредил ее, объявив о помолвке со своей кузиной Мерседес, восхитительной шестнадцатилетней дочерью герцога Монпансье. Мать сделала все, чтобы ему помешать, но ей пришлось отступить перед их пылкими чувствами; осознав, что она бессильна, раздраженная Изабелла возвратилась в Париж, оставив дочерей в Испании. Свадьба состоялась 23 января 1878 г.; непритворная радость молодоженов вкупе с красотой и очарованием невесты покорили все сердца. Затем, пять месяцев спустя, Мерседес, которой еще не исполнилось и 18 лет, умерла от желудочной лихорадки. Альфонс так и не оправился от этого удара. В конце 1879 г. он женился второй раз, на другой Марии Кристине, дочери австрийского эрцгерцога Карла Фердинанда, но то был брак по расчету. На сей раз старуха Изабелла одобрила его выбор и вернулась в Испанию на церемонию.

Тезка новой королевы, бабушка ее мужа, умерла у себя дома в Сент-Адресе близ Гавра, не пережив Мерседес и на два месяца. Ее второй муж Муньос уже давно лежал в могиле, так что ее тело перевезли в Испанию и похоронили близ первого супруга Фердинанда VII в Эскориале. А затем, 25 ноября 1885 г. — всего через 3 дня после своего двадцативосьмилетия, — король Альфонс умер от туберкулеза. Его маленькая дочь, инфанта Мерседес, стала королевой Испании, но ненадолго: королева Мария Кристина, искренне любившая своего мужа, несмотря на его бесчисленные измены, и в последние дни ни на минуту не отлучавшаяся от его постели, была на третьем месяце беременности и в мае 1886 г. произвела на свет мальчика — мальчика, рожденного правящим королем (первый случай в Испании за последние пятьсот лет). Отец хотел, чтобы ребенка назвали Франсиско, но Мария Кристина решила иначе. Через пять дней, с миниатюрным орденом Золотого Руна на шейке, он был крещен именем Альфонс, став, что звучало весьма зловеще, Альфонсом XIII.

Тем временем его пожилая бабушка Изабелла — старшая из трех королев — продолжала жить, по-прежнему вмешиваясь во все, что только можно: предприняла даже решительную попытку получить регентство над своей невесткой. Потерпев неудачу, она наконец прекратила натиск и вернулась в Париж к жизни, состоявшей из бесконечных празднеств и развлечений, которые она всегда так любила. Другие ее склонности также сохранялись: к тому времени она нашла нового «секретаря-казначея», человека отталкивающего вида по имени Хальтман, постоянно сопровождавшего ее. Тем не менее она оставалась королевой до мозга костей; вела переписку и с королевой Викторией, и с товаркой по изгнанию императрицей Евгенией, вдовой Наполеона III. Скорее всего именно то, что она ожидала прибытия императрицы в коридоре, на сквозняке (настояв на этом), и также явилась попрощаться с ней, оказалось для нее роковым. Возникший в результате мучительный кашель перешел в пневмонию, и 9 апреля 1904 г. она умерла. Ей было 73 года.


Глава XXVIII РИСОРДЖИМЕНТО | Срединное море. История Средиземноморья | Глава XXX ЕГИПЕТ И КАНАЛ