home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 4 Осада Асты

Готы ждать себя не заставили. Не успели чиновники божественного Гонория перевести дух после охоты за демоном, как в Медиолан прискакал гонец от комита Себастиана, чьи легионы были в пух и прах разбиты рексом Валией у стен Аквилеи. Трибун Ферреол был забрызган осенней грязью по самую макушку, тем не менее магистр Иовий не дал ему привести себя в порядок и сразу же отправил к императору. Насупленный Гонорий возмущенно смотрел на отпечатки грязных сапог, проступающие на мраморном полу, но гонца выслушал молча, вопреки своему обыкновению.

– А что с городом Аквилеей? – спросил император.

– Аквилея пала, – громко и четко, как это и подобает солдату, ответил Ферреол.

Вздох возмущения пронесся по огромному залу. Гражданские чиновники из свиты Гонория не могли простить военным столь оглушительного поражения. Под рукой у комита Себастиана было десять легионов пехоты и три тысячи клибонариев. В Медиолане все были уверены, что опытный Себастиан сумеет обуздать наглых варваров рекса Валии, но, увы, все вышло как раз наоборот: легионеры бегут, а готы захватывают римские города.

– У готов появились стенобитные орудия, – пояснил Ферреол, – и они очень умело ими пользуются. Ворота Аквилеи они разнесли за два дня. Комит Себастиан полагает, что Медиолану тоже не устоять, и умоляет тебя переехать из столицы в крепость Асту до подхода легионов сиятельного Стилихона.

Божественный Гонорий наконец сорвался и обрушил на склоненную голову Ферреола град ругательств. Собственно, ругательства предназначались для комита Себастиана, обещавшего Гонорию не допустить варваров на священную землю империи, но выслушивать их пришлось трибуну. Магистр пехоты Иовий был против этого безумного похода, полагая, что легионы следует держать близ Медиолана и в случае опасности отвести за стены города. Однако император счел его поведение трусливым и постыдным, горячо поддержав отважного Себастиана. Это неумное решение привело к тому, что Гонорий потерял не только восточную Италию, но и столицу империи Медиолан, ибо город теперь некому было защищать. Была, правда, слабая надежда, что готы, разорив приграничные земли, вернутся восвояси, но эту надежду похоронил все тот же трибун Ферреол.

– Готы, похоже, решили покинуть Нижнюю Мезию навсегда. В поход с ними отправились женщины и дети.

– Но не в Медиолане же они решили поселиться? – взъярился Гонорий.

– Готам не нравится соседство с гуннами, – высказал свое мнение комит агентов Перразий. – Они немало претерпели от этого племени и боятся, что Ругила вновь обрушит свои дикие орды на их селения.

Собственно, все развивалось именно так, как и предсказывал Перразий. Не получив обещанной поддержки от римлян, готы сочли себя обманутыми. А союз императора Гонория с каганом Ругилой напугал их старейшин. Они наверняка решили, что руки у гуннов теперь развязаны и новое нашествие степных варваров на своих старых врагов не заставит себя ждать. И, между прочим, их тревога была вполне обоснованной. Гунны отличались редкостным коварством и далеко не всегда соблюдали заключенные договоры.

Справедливые слова комита агентов не понравились не только Гонорию, но и сиятельному Иовию, который горячо ратовал за союз с Ругилой, опасаясь союза Стилихона с рексом Валией. Надо признать, Иовий своего добился. Рекс Валия теперь стал врагом Рима, и Стилихону придется приложить немало усилий, чтобы изгнать его из пределов империи. Не исключено, правда, что префект претория сделает это уже после того, как Валия сведет счеты с легкомысленным Гонорием. На это обстоятельство обратил внимание почтенного собрания не кто иной, как высокородный Феон, комит финансов. Он же настоятельно советовал Гонорию покинуть Медиолан и укрыться за крепкими стенами Асты. Благо время для бегства еще есть.

Император Гонорий столь поспешно покидал свою столицу, что его отъезд просто не мог остаться незамеченным. Встревоженные медиоланцы высыпали на улицу и попытались остановить императора и его многочисленную свиту. К счастью для Гонория, у него под рукой было достаточно гвардейцев, чтобы пробиться через разъяренную толпу людей, бросаемых на милость готам. Сколько человек было убито и задавлено в этой бойне, неожиданно вспыхнувшей на улицах столицы, никто не стал выяснять, а божественного Гонория, напуганного неожиданной выходкой миролюбивых медиоланцев, этот вопрос не интересовал вовсе.

Добравшись наконец до Асты и укрывшись за ее стенами, император впал в меланхолию. Готы победным маршем двигались по Италии, к великому огорчению чиновников императорской свиты, чувствовавших себя неуютно в тихой и на вид вроде бы безопасной дыре после благополучного существования в шумном и многолюдном Медиолане. Огорчение переросло в панику, когда вдруг выяснилось, что армия рекса Валии пренебрегла беззащитной столицей и мощной волной прихлынула к стенам крепости. Похоже, готы решили взять Асту, пленить императора и продиктовать Великому Риму свои условия. Под рукой у магистра пехоты Иовия, взявшего на себя командование осажденным гарнизоном, сил было вроде бы достаточно, однако уже сейчас ощущался недостаток продовольствия. Его должно было хватить осажденным максимум на два-три месяца, о чем Иовий доложил божественному Гонорию.

– А почему вы об этом не подумали раньше? – возмутился император.

– Никто не думал, что варвары вторгнутся в самое сердце империи.

– Что слышно о сиятельном Стилихоне? – спросил Гонорий.

– Я отправил к нему гонца с известием о нашествии варваров, но префекту потребуется время, чтобы собрать в кулак легионы, разбросанные по всей Галлии. На это уйдет несколько месяцев.

– Что ты предлагаешь, Иовий?

– Видимо, нам придется начать переговоры с варварами, – пожал плечами магистр. – В противном случае мы рискуем умереть с голоду.

– Я запрещаю тебе вести переговоры, Иовий, – нахмурился Гонорий. – Во всяком случае до тех пор, пока у нас не иссякнет продовольствие.

Магистр Иовий взошел на высокие стены Асты, окинул взглядом готский стан и пришел к выводу, что рекс Валия свое дело знает. Блокировав остатки римских легионов в крепости, он получил свободу действий во всей Италии, и теперь его отряды рыскали по провинции, грабя беззащитные города. Одного только Иовий пока не мог понять: какую цель ставит перед собой готский рекс? Неужели он всерьез полагает, что может прибрать к рукам Римскую империю?

– А почему бы и нет? – криво усмехнулся в ответ на недоуменные вопросы магистра пехоты Перразий. – Рекс Валия уже захватил Далмацию, Македонию, Иллирик, не встретив практически никакого сопротивления. Теперь он хозяйничает на севере Италии и, покончив с нами, двинет свою армию на Рим.

– Но у него слишком мало сил, – возразил магистр.

– Не обольщайся, сиятельный Иовий. Как только весть об успехах Валии достигнет ушей венедских, аланских, сарматских вождей, у готского рекса не будет недостатка в помощниках.

– И что ты предлагаешь? – спросил Иовий у комита агентов.

– На твоем месте я все-таки начал бы с готами переговоры, – посоветовал Перразий. – Если мы не добьемся успеха, то хотя бы узнаем, чего хочет Валия, затеяв эту безумную войну.

Иовий раздумывал целый месяц и рискнул последовать совету Перразия только тогда, когда продовольствие в крепости стало подходить к концу. Комит агентов, неплохо знавший языки венедов и готов, вызвался вести переговоры от имени императора и получил на это благословение сразу и епископа Амвросия, и божественного Гонория, чей боевой пыл резко упал за месяц воздержания.

Готы встретили Перразия за крепостным рвом и доставили в свой стан. Комита агентов слегка удивило то обстоятельство, что варвары не возвели обычных укреплений, не раз спасавших их от внезапных нападений. Похоже, рекс Валия полагал, что у империи не осталось сил для мощного и внезапного удара, а потому незачем беспокоиться о женщинах и детях, гуляющих по готскому лагерю, который вольно раскинулся вдоль берега реки Адды.

Высокородного Перразия почти сразу же препроводили в шатер рекса Валии, где собрались готские вожди. В большинстве своем они были комиту агентов незнакомы, но среди них он без труда опознал рекса Аталава, приезжавшего в Медиолан несколько месяцев назад, и патрикия Сара, сына покойного Руфина, доставившего империи столько хлопот. Перразия поразила молодость готских вождей: практически все они еще не достигли тридцатилетнего возраста, включая верховного вождя Валию Балта.

– Ваши условия? – спросил Перразий, присаживаясь на предложенную скамью.

– Нас не устраивает Нижняя Мезия в качестве постоянного места поселения, – сказал рекс Валия. – Мы требуем от императора Гонория уступить готам Далмацию, Македонию, Панонию и Иллирик. На этих землях мы образуем собственное королевство, независимое от Римской империи.

Размах у готов был впечатляющим. Они не просто собирались осесть на землях империи, они собирались стать в ее провинциях правящим слоем, заменив римскую администрацию. Но даже не это было самым опасным. Готское королевство рассекло бы империю на две части и навсегда похоронило бы ее единство, и без того уже дышащее на ладан. К сожалению, готы не были единственными врагами империи. На севере Галлии уже возникло франкское королевство. Рексу Гвидону удалось подмять под себя земли вплоть до Рейна, что в будущем грозило Римской империи неисчислимыми бедами. В Норике полновластным хозяином чувствовал себя князь Верен, еще одна головная боль Рима. В Верхней Панонии утвердились аланы во главе с князем Савлом. И хотя последние называли себя федератами империи, рассчитывать на их верность было бы слишком легкомысленно. В Африке дела обстояли не лучше. Префект претория Гераклион грозил окончательно выйти из подчинения императора Гонория. В Испании бесчинствовали богоуды и волновались легионеры, не получающие жалования из казны. Префект Испании Константин слал в Медиолан отчаянные письма, но, к сожалению, помочь ему было некому.

– Я передам ваши условия Гонорию, – кивнул Перразий. – Но можем ли мы рассчитывать, что после принятия императором этих условий готы покинут Италию?

– Вне всякого сомнения, – подтвердил Валия. – Мы уйдем в свои земли сразу же, как только вы выплатите нам три миллиона денариев за нанесенную обиду.

– Какую обиду? – растерялся от чрезмерных претензий комит агентов.

– Вы, римляне, пытались убить моего посла, высокородный Перразий, – нахмурился Валия. – Согласись, такое нельзя прощать никому.

– Рекс Аталав оскорбил императора, – рассердился комит агентов. – Он соблазнил его сестру.

– Рекс готов загладить свою вину, – усмехнулся Валия. – Мы снизим наши претензии до миллиона денариев, если Галла Плацидия станет женой Аталава Гаста. Этот брак укрепит наш союз с Римом и станет гарантией добрых отношений между империей и готским королевством.

Высокородному Перразию не осталось ничего другого, как развести руками и пообещать рексу Валии, что его требования будут сегодня же донесены до ушей божественного Гонория.

– И когда будет ответ императора? – спросил Валия.

– Не ранее чем через десять дней, – вздохнул Перразий.

– Пусть будет по-твоему, комит, – согласился верховный вождь готов. – Но через десять дней мы начнем решительный штурм Асты.

Патрикий Сар вызвался проводить Перразия до крепостного рва. Сын Руфина был чем-то сильно озабочен, во всяком случае, так показалось комиту агентов. Конечно, Сар родился и вырос среди варваров, но он был чистокровным римлянином, принадлежавшим и по отцу, и по матери к двум едва ли не самым знатным патрицианским родам.

– Мне очень жаль, светлейший Сар, что именно ты стал одним из тех, кто хоронит славу Великого Рима, – сказал словно бы между прочим Перразий. – Ты едва ли не последний из римлян, кто с полным правом может называть себя патрикием. Остальные в большинстве своем либо потомки варваров, либо выскочки.

– Я связан с готами узами родства и не собираюсь их обрывать, – хмуро бросил Сар и обернулся на своих охранников, шествующих в десяти шагах позади патрикиев.

– Ты не доверяешь своим людям? – удивился Перразий.

– С чего ты взял? – пожал плечами сын Руфина. – Мои люди пойдут за мной в огонь и в воду, ибо в большинстве своем они выходцы из римских провинций Дакии, Панонии и Фракии. Многие из них служили Риму в качестве легионеров и клибонариев. Мой отец подбирал их с великим тщанием и щедро платил за службу. Варвары уважают не только ум, но и силу. Любимец богов просто не может быть слабым. А патрикий Руфин был одним из первых среди русов Кия.

– А твоя жена тоже находится в лагере готов?

– Так же как и сын Аэций, – неожиданно улыбнулся Сар. – Кудесница Власта предсказала моему сыну великую судьбу, и думаю, она не ошиблась на его счет.

– Я бы очень хотел, светлейший Сар, чтобы твой сын служил не варварам, а Великому Риму, – сказал Перразий, – но это будет зависеть не только от него, но и от тебя.

Магистр пехоты Иовий внимательно выслушал Перразия, и на его лицо, обожженное африканским солнцем, набежала тень. Условия варваров были неприемлемы для Рима, это понимали оба – и магистр, и комит. Иовий даже не стал докладывать о них божественному Гонорию, дабы не вызвать новый приступ ярости у императора. Да и не в Гонории было дело. Восемнадцатилетний юнец, волею своего отца Феодосия Великого оказавшийся на вершине власти, не обладал ни умом, ни опытом для того, чтобы без большого урона выйти из создавшейся ситуации.

– Ты уверен, Перразий, что готы решатся на штурм?

– Вне всякого сомнения, – кивнул комит. – Рекс Валия слишком умен, чтобы упустить такой шанс. Убив или пленив Гонория, он станет полным хозяином в западной части империи.

– Ты считаешь, комит, что мы должны принять условия готов? – прямо спросил магистр пехоты.

– Я рассчитываю на помощь Стилихона, – отвел глаза в сторону Перразий. – Префекту удалось договориться с аланами рекса Савла?

– Удалось. Но у Стилихона слишком мало сил, чтобы справиться с Валией. Скажу более, префект Испании Константин отказал нам в поддержке живой силой и продовольствием. Иначе как изменой его действия объяснить нельзя.

– Где сейчас находится Стилихон? – спросил Перразий.

– В Лионе.

– А рекс Савл?

– В Вероне. Туда же стягиваются и остатки легионов Себастиана. Через семь, максимум через десять дней они подойдут к Асте. Здесь Стилихон планирует дать Валии решающее сражение. Во всяком случае, так утверждает мой человек, которому удалось сегодня пробраться подземным ходом в крепость.

– Мы не можем рисковать, магистр, – покачал седой головой Перразий. – Легионы Стилихона и конница Савла – это все, что у нас осталось. Их поражение обернется развалом империи.

– И что ты предлагаешь, комит? – рассердился Иовий. – У нас кончается продовольствие, а у легионеров Стилихона – терпение. На аланов тоже полагаться нельзя. В любую минуту рекс Савл может изменить решение и увести свою конницу обратно в Панонию.

– Я предлагаю ночную вылазку, Иовий, – спокойно сказал Перразий. – Стилихон не должен подходить к Асте. Пусть остановится где-нибудь в двух-трех днях пути и затеет переговоры с Валией. А в это время конные аланы скрытно подойдут к лагерю готов. Их цель – оттянуть внимание пехоты и конницы варваров на себя. А в это время ты, Иовий, с нашими легионерами и клибонариями возьмешь в полон женщин и детей. Мы укроем их за стенами крепости. И вот тогда с подходом легионов Стилихона и Себастиана уже мы будем диктовать условия рексу Валии.

– Ты думаешь, Валия их примет?

– Не уверен. Но в любом случае в его стане начнется разлад, который будет нам на руку. Смею тебя уверить, Иовий, далеко не все рексы и простые готы готовы будут смириться с потерей жен и детей. Многие станут требовать от Валии спасти своих близких любой ценой. Иные попытаются договориться с нами, минуя верховного вождя. И мы пойдем им навстречу. Мы вернем семьи тем готам, которые согласятся служить империи. Всех остальных женщин и детей будем держать в заложниках, на случай новой готской измены.

Иовий в восхищении прицокнул языком. Замысел Перразия был хорош, и в случае удачи можно было рассчитывать не только на спасение божественного Гонория и его свиты от голодной смерти, но и на спасение империи, что в нынешней непростой ситуации можно было считать просто чудом.

– Хорошо, – улыбнулся Иовий умному собеседнику. – Я пошлю своих людей и к Стилихону, и к Валии.

Атака аланской конницы была настолько стремительной и внезапной, что готы даже не успели загасить костры. Комит агентов Перразий был среди тех, кто со стен наблюдал за волнующим зрелищем, разворачивающимся на равнине, благо наступающий рассвет позволял увидеть разгорающуюся битву во всех ее кровавых подробностях. Готы Валии числом едва ли не всемеро превосходили отчаянных конников рекса Савла. Атака аланов хоть и посеяла панику в их рядах, но не лишила желания сопротивляться. Кто-то из рексов, скорее всего, сам Валия, взлетел верхом на гнедом коне на вершину холма и вскинул над головой обнаженный меч. Именно к этому холму и стали стекаться готы, пешие и конные. Пешие готы выстроились в фалангу и ощетинились копьями прежде, чем аланы Савла сумели к ним пробиться. Конница готов, насчитывающая в своих рядах уже не менее тысячи бойцов, обходила аланов справа, с явным расчетом рассечь их ряды. Перразию показалось, что он признал в предводителе конных готов патрикия Сара. Впрочем, на большом расстоянии немудрено было ошибиться. В любом случае обходной маневр готов сыграл на руку легионерам и клибонариям магистра пехоты Иовия. Между ними и готами теперь встала стена из аланских всадников. Надо отдать должное римлянам, они очень умело воспользовались оплошностью готов. Легионеры окружили стан в мгновение ока, собрали в кучу женщин и детей и погнали их в крепость. Клибонарии на оголодавших конях прикрывали их отход, отражая случайные наскоки пеших и конных варваров, еще не успевших прийти в себя после неожиданного нападения. Рексы готов, оседлавшие вершину холма, скорее всего заметили маневры магистра Иовия, но их главной заботой были сейчас аланы, связавшие своей активностью пешую фалангу. Патрикий Сар атаковал конницу рекса Савла как раз в тот момент, когда легионеры и клибонарии Иовия вместе с захваченными в полон женщинами и детьми уже укрылись за стенами крепости. Атака готской кавалерии прошла удачно. Аланы дрогнули и стали разворачивать коней. Впрочем, свою задачу они уже выполнили и теперь могли с легким сердцем покинуть поле битвы, спасая свои жизни. Готы их не преследовали – верный признак упадка духа в результате понесенных потерь. А потери наверняка были существенны и составляли, по прикидкам Перразия, никак не менее трех тысяч человек убитыми и ранеными. – Почему мы бежали с поля битвы! – набросился на сиятельного Иовия рассерженный император, наблюдавший за кровавой бойней со стен Асты. – Ведь мы могли победить!

– Мы и так победили, божественный Гонорий, – спокойно отозвался магистр пехоты. – Не пройдет и трех дней, как ты сможешь вернуться в Медиолан.

– Нет, – в ярости притопнул ногой император. – Медиоланцы не оправдали моего доверия. Отныне столицей империи будет Ровена. Я все сказал, патрикии.

Иовий с Перразием переглянулись и почти одновременно пожали плечами. Выбор Гонория делал честь его уму. Ровена представляла собой практически неприступную крепость, едва ли не со всех сторон окруженную водой. Если готам или другим воинственным варварам придет в голову штурмовать новую столицу империи, то им придется построить мощнейший флот, чтобы вплотную подобраться к ее стенам.

– Это разумный выбор, божественный Гонорий, – склонился перед императором Иовий, – но прежде нам следует вытеснить готов со своей земли.

– Так вытесняй, магистр, – надменно вскинул голову император. – Это забота твоя и Стилихона. И если через месяц готы по-прежнему будут бродить по моей земле, я учиню с вас спрос, патрикии. И спрос этот будет жестким.

Готы сняли осаду Асты утром следующего дня. Похоронив убитых и прихватив раненых, они отошли к Вероне. Еще через день к берегу Адды вышли легионы префекта Стилихона. Именно под их защитой божественный Гонорий и его свита вернулись в Медиолан. Столица империи, теперь уже бывшая, почти не пострадала во время готского нашествия. Если, конечно, не считать гигантского выкупа, который горожане вынуждены были выплатить варварам за сохранность своего города и имущества. Медиаланские куриалы имели наглость намекнуть магистру финансов, что божественный Гонорий мог бы дать послабление городу, понесшему столь огромные потери, но высокородный Феон остался глух к их мольбам и потребовал внести в казну все причитающиеся налоги, чем вызвал бурю протестов в Медиолане и едва не спровоцировал новый бунт. И лишь появление на улицах легионеров префекта Стилихона утихомирило страсти.

Война между тем еще далеко не была окончена. Под рукой у рекса Валии оставалось достаточно сил, чтобы нанести городам империи существенный урон. Не исключался и поход готов на Рим, о чем префект Италии Стилихон прямо заявил божественному Гонорию. Император, уже готовившийся покарать медиоланцев, не проявивших твердости в борьбе с готским нашествием, вынужден был сменить гнев на милость и простить горожанам значительную часть податей, которую они все равно бы не смогли уплатить.

Комит Перразий ждал гостей от готов, а потому не удивился, уже через три дня по возвращении в Медиолан застав в атриуме своего дома сотника Коташа. Каким образом сотник проник в тщательно охраняемый город, Перразий спрашивать не стал. Сейчас его волновали совсем другие вопросы. И, надо сказать, сотник Коташ полностью оправдал его ожидания.

– Патрикий Сар хочет встретиться с тобой, высокородный Перразий, – сказал Коташ, присаживаясь к столу.

– Речь пойдет о женщинах и детях?

– Да, – не стал скрывать сотник.

– А что, других рексов не волнует судьба их близких?

– Кого ты имеешь в виду? – нахмурился Коташ.

– Рекса Валию, – пожал плечами Перразий, – его жена и две дочери тоже находятся в наших руках.

– Если с нашими женщинами и детьми что-то случится, Перразий, то я не дам за твою жизнь медяка. Как и за жизнь императора Гонория. Готы умеют мстить.

– Не сомневаюсь, – ласково улыбнулся сотнику Перразий. – Но у войны жестокие законы. Никто не собирается убивать женщин и детей. Их продадут в рабство. За исключением разве что жен вождей. Последних отправят в Ровену. Отныне столица империи будет находиться именно там. Вы готовы штурмовать Ровену, готы?

– Ты, кажется, хочешь выставить нам условия, комит?

– Условия вам выставляю не я, а префект претория Стилихон, – возразил Перразий. – Готы должны покинуть Италию и поселиться в Далмации и Панонии на правах федератов. Стилихон предлагает рексу Валии должность дукса Иллирика, а рядовым готам – хорошую оплату за верную службу империи.

– Это все, комит Перразий? – с угрозой в голосе спросил Коташ.

– Все, – твердо сказал комит агентов. – Поверь мне, сотник, это будет лучший выход из создавшегося положения для Валии Балта.

Рекс Валия выслушал сотника Коташа, вернувшегося из Медиолана, с каменным выражением красивого лица. Предложения римлян нельзя было назвать унизительными для готов. Скорее всего, сиятельный Стилихон, вновь взявший бразды правления в свои руки, хотел обрести в лице Валии верного союзника в борьбе как с внутренними, так и с внешними врагами. На это и указал вождям, собравшимся в шатре Балта, патрикий Сар. – Стилихон никогда не был нашим врагом, Валия, более того, когда-то мы были друзьями. И если он вернет нам жен и детей, то я готов принять его предложение.

Слова Сара вызвали глухой ропот среди готских вождей, разъяренных поражением. Причем поражением обидным, когда до полной и окончательной победы было рукой подать. Виновником беды, приключившейся с готами, многие считали рекса Валию, прозевавшего стремительное продвижение аланской конницы рекса Савла. Сам Савл, по слухам, был убит во время ночной атаки, но это никак не снимало вины с Балта, вообразившего, что у римлян нет кавалерии. Впрочем, ее и не было. Каким образом Стилихону удалось договориться с Савлом, так и осталось для готов тайной.

– Я предлагаю послать гонцов к князю Верену, – с вызовом глянул на Сара рекс Аталав. – Объединив усилия, мы двинемся на Рим и сумеем прибрать к рукам этот богатый город.

– А как же наши жены и дети? – спросил молодой рекс Водомар.

– С Гусирексом нам следовало договариваться еще до начала похода, – возразил древингу патрикий Сар, – но именно ты, Аталав, выступил против этого, не желая делиться с русколанами богатой добычей.

Отношения между русколанами и готами всегда оставляли желать лучшего. Многие готские вожди полагали, что легче договориться с каганом Ругилой, чем с князем Вереном. Гусирекс по всей Венедии славился вероломством. И за свою поддержку он заломил бы такую цену, что не хватило бы богатств города Рима, чтобы с ним расплатиться.

– Князь Верен едва ли не единственный венедский вождь, который не признал Ругилу каганом и отказался от союза с гуннами, – напомнил рексам Аталав.

– Даже если Гусирекс и согласится нам помочь, он не успеет это сделать, – пожал плечами Сар. – Легионы Стилихона и Себастиана уже на подходе. Они превосходят нас численностью. Мы должны либо принять их условия, либо отступить. Воля ваша, рексы, но я не хочу рисковать жизнями жены и сына ради целей, мне не понятных. Даже если бы император Гонорий согласился принять наши условия, у нас бы все равно не хватило сил, чтобы удержать за собой провинции. Не говоря уже о том, что никто из нас не знает, как ими управлять.

– Когда-то рекс Герман подмял под себя огромные территории от моря Черного до моря Варяжского, – напомнил Сару Аталав.

– Его империя просуществовала всего три десятка лет, – горько усмехнулся патрикий. – Рим стоит века. Я принимаю условия Стилихона, рексы, и увожу своих людей, а у вас есть выбор: либо последовать за мной, либо вступить в битву.

– Ты не гот, Сар, и не древинг, – презрительно бросил в лицо патрикию Аталав, – в тебе заговорила римская кровь. Что же касается меня, рексы, то я признал верховным вождем Валию Балта и пойду за ним до конца, какую бы дорогу он мне ни указал.

Слова рекса из рода Гастов стали решающими в этом затянувшемся споре. Готские вожди дружно поддержали Аталава, и теперь все смотрели на Валию Балта, молча сидевшего за столом.

– Ты волен поступать, как сочтешь нужным, Сар, – заговорил наконец верховный правитель готов. – Я не стану тебя преследовать, в память о твоем отце патрикии Руфине, который всегда был верным другом готов. Но отныне ты становишься моим врагом. И если наши пути пересекутся когда-нибудь, то только на поле битвы. Я уже все решил, готы, – готовьтесь к войне.

Переход патрикия Сара на сторону Рима не удивил ни Стилихона, давно знавшего сына Руфина, ни комита агентов Перразия, познакомившегося с ним совсем недавно. Трудно сказать, что потеряли готы в результате его ухода, но римская армия приобрела две тысячи отборных и хорошо снаряженных клибонариев и опытного военачальника, участника многих битв. – Я рад, патрикий, что ты наконец сделал свой выбор, – сказал Стилихон, пожимая руку своему давнему знакомому. – Рим нуждается в тебе. И мне очень жаль, что Валия Балт принял столь необдуманное решение, грозящее гибелью не только ему, но и всем готам.

Стилихон сильно изменился с тех пор, как патрикий видел его в последний раз. За семь минувших лет из молодого трибуна он превратился практически в полновластного правителя огромной империи, слово которого могло определить не только судьбу отдельных людей, но и целых провинций. Сыну руга Меровлада уже перевалило за сорок, с годами он чуть погрузнел, но сил пока не растратил. Это было видно и по широким плечам, и по мускулистой руке, сжимавшей сейчас не меч, а кубок. Этим кубком он и отсалютовал комиту Сару, превратившемуся в одночасье из врага империи в одного из самых преданных ее защитников.

Сиятельный Стилихон был полководцем не только опытным, но и удачливым. Это признавали все: и те, кто служил под его началом, и те, кто хоть раз сходился с ним в битве. Высокородный Сар опытным глазом оценил преимущества выбранной Стилихоном позиции и в который уже раз посетовал на упрямство Валии Балта, решившего вступить в битву с противником, превосходящим готов числом, да, пожалуй, и умением. Римские легионы состояли из опытных бойцов, тогда как в рядах готов преобладала молодежь, чьи отцы пали в многочисленных битвах на чужой земле, куда их забросил злой рок. Стилихон оставил дружину патрикия Сара в резерве, и новоявленный комит оценил его деликатность. Впрочем, у префекта претория и без того хватало как пехотинцев, так и клибонариев для решительной победы над готами. Тем не менее атаковать пешую фалангу Валии Балта он почему-то не спешил. Возможно, надеялся, что рекс, трезво оценив соотношение сил, пойдет на переговоры. Но Валия не собирался менять свое решение. Его фаланга перешла в наступление. Однако ее напору не хватило мощи. Упершись в железную стену легионеров, готы сначала остановились, а потом сдали назад. Атака кавалерии тоже оказалась не слишком удачной. Стилихон бросил навстречу конным готам, пытавшимся прорваться справа, своих клибонариев. Аланы покойного князя Савла не подпустили древингов рекса Аталава к пешим легионерам слева. Сеча была жестокой, но не продолжительной. Фаланга готов пятилась назад, а вместе с ней стали пятиться и кавалеристы. Самое время было вводить в битву резерв комита Сара, но у Стилихона сложилось на этот счет свое мнение. Он позволил готам отступить в лагерь, окруженный телегами и неглубоким рвом. В этой неудачной для рекса Валии битве готы потеряли четверть своей армии, но до их полного разгрома оставалось еще далеко. А штурм лагеря мог бы обойтись римлянам очень дорого. По мнению комитов и трибунов из свиты префекта, сиятельный Стилихон упустил победу. Причем сделал это вполне сознательно, не позволив римским легионерам окончательно разгромить варваров. Но вот какую цель он при этом преследовал, никто понять так и не смог. А потому среди римских военачальников царило разочарование.

– Думаю, мы договоримся, – обернулся Стилихон к Сару, сидевшему в седле горячего гнедого коня. – Теперь у рекса Валии выбора нет.


Глава 3 Посольство | Поверженный Рим | Глава 5 Гусирекс