home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Цена невыдержанности

Лодку выволокли и перевернули в кустах, спрятав под нее свое имущество. Обулись, надели телогрейки. Петька сунул за пояс штык. Никита взял нож.

— Может, дождемся утра? — осторожно спросил Никита.

Петька только глянул на него — и стало ясно, что до утра Петька не выдержит.

Сошлись на том, чтобы немного пройтись и возвратиться назад.

— Давай цифры, — приказал Петька. Глаза его горели решимостью, штык, начищенный к случаю, отливал внушительным стальным блеском.

— Тысяча пятьсот, четыреста, триста, шесть, сто шестьдесят, двести восемьдесят три, — коротко отбубнил Никита.

— Сто шестьдесят, двести восемьдесят три… — с благоговением, как заклинание, повторил Петька и, опершись каблуком в самую кромку берега Туры, сделал первый шаг. — Раз — Никита тоже уперся каблуком. И тоже про себя отсчитал: «Раз…»

Но просто было считать только до пяти. Потом пришлось делать сложные вычисления: каждый шаг — метр. Пять пройденных шагов в уме, десять — вокруг вереска, это половина длины окружности. Никита высчитал что если бы идти напрямую, через вереск, получилось бы примерно три с половиной шага. Надо сделать для ровного счета полшага от вереска… Итого пройдено четыре шага. Плюс пять тех, что были в уме, — девять.

Причем это было одно из простейших действий. Там где на пути лежали озерца; вычисления имели более сложный и более приблизительный характер.

Однако дальше, за озерцами, опять стало легче.

Шаги Никита записывал, чтобы не сбиться, а Петька время от времени поглядывал на компас, хотя особой нужды в этом пока и не было.

— Надо все пробовать… — сказал Петька. И отсчитал: — Двести восемьдесят один… — Остановились рядышком. Вместе сделали следующий неровный шаг. — Двести восемьдесят два. — И: — Двести восемьдесят три…

Петькины губы побелели от напряжения, а Никита поправил сломанный козырек кепки, но тот опять упал, ему на глаза. Тогда Никита сердито крутнул его на затылок.

Петька шагнул к руслу. А Никита сделал неприметную засечку на сосне. Выцарапал: «283».

— Сколько там вбок?.. — шепотом спросил Петька.

Никита пришлепнул первого комара на щеке и сказал:

— Нет… Двести восемьдесят три не может быть первой цифрой… Тогда, выходит, сто шестьдесят вбок и шесть назад? Тогда было бы не двести восемьдесят три, а просто — на шесть меньше. И на другом чертеже этих цифр нет.

Математика — наука убедительная. Предложенный Петькой вариант схемы не подходил:


Открытия, войны, странствия адмирал-генералиссимуса и его начальника штаба на воде, на земле и под землей

— Меряем тысячу двести, — сказал Петька.

1200 — была первой цифрой на столе в землянке. И от сосны с пометкой «283» он опять шагнул дальше.

— Двести восемьдесят четыре… Никита подумал и тоже шагнул.

Через некоторое время решили, что должна быть хоть какая-то примета на пути, в точке поворота, иначе бы ни им, ни тому, кто чертил схемы, никогда не найти этот поворот.

Пометку «500» сделали скоро, а к «1200» пришлось перебираться через болото.

Оба и не заметили, как попали в трясину. С кочки на кочку, с кочки на кочку — мало ли приходилось так вышагивать, но постепенно залезли в такую зыбь, что каждую кочку приходилось предварительно опробовать палкой, потом уж осторожно ступать или прыгать на нее.

Тысячу двухсотый шаг сделали посреди болота. Ничего мало-мальски приметного поблизости, в бывшем русле, не обнаружили ни вверх по руслу, ни вниз. Впрочем, оба, не сговариваясь, основные надежды возлагали уже на цифру 1500. Если верна цифра 1200, зачем бы появилась цифра 1500 и все те многочисленные повороты, что следовали за ней? Тем более что 1500 была цифрой на манжете, где тщательно вычерчен чертеж — со всеми изгибами Мусейки.

— Тысяча двести один… — отсчитал Петька. Бормоча цифры, Никита давно уже с тревогой поглядывал назад, но Петька скакал и скакал дальше. На последних метрах от суши адмирал-генералиссимус все-таки окунулся в жижу почти по пояс. Но, выбравшись из болота, не остановился, а сделал еще несколько недостающих до тысячи трехсот шагов и только здесь начал быстренько скидывать штаны.

Штаны и трусы Петькины выжали, ботинки протерли сухой травой. Но без штанов Петька сразу понравился комарам и только по этому смог убедиться, что близится ночь.

— А ведь нам не пробраться назад… — без воодушевления заметил Никита. Петька оглянулся на пройденный путь. И почти умоляюще — на Никиту.

— Еще двести, а? Гляди-ка ровень какая…

— Околеешь.

Петька хлопнул себя по карману. Спички есть. Но тут же понял, что они промокли.

— Не околею. — И шагнул дальше. — Раз… Никита зашагал следом..

А солнце клонилось все ниже и ниже… Зарубку «1500» сделали уже в сумерках. Но и здесь не было ничего приметного: ни в русле, ни поблизости на сотни метров вперед и назад…

Петька попробовал даже ковырять штыком землю. Но разве перековыряешь весь лес? И растерянный Петька помрачнел.

— Надо было сворачивать на тысяче двести… — сказал он.

Никита задумался. Зачем-то поглядел вверх, вниз, потом вправо…

Адмирал-генералиссимус с надеждой воззрился на — его круглую голову. Не может же быть, что все прахом…

— Слушай… — сказал начальник штаба. — Когда это записывалось?.. Схема.

— Давно, — не понял Петька.

— Я знаю, что давно. В гражданскую ведь?

— Наверно…

— А тогда еще не меряли метрами… А этими — саженями… Бабка и теперь саженями все меряет.

Петька воспрянул.

— Да у тебя… святая голова, брат! Академия! Конференция! — заорал Петька. — Сельсовет! Вот какая у тебя голова!

— А сажень — это два метра, один дециметр, тридцать четыре миллиметра… Тридцать четыре пока — откинуть…

— Сельсовет, а у тебя есть спички? — неуверенно спросил Петька.

— Нет, они у тебя, — отмахнулся Никита.

— Ты знаешь, мои промокли…

Никита уставился на него отсутствующими глазами.

— Да? — И обеими руками шлепнул себя по щекам. — Надо идти назад…

Петька, синий от холода, виновато подергал себя за волосы.

— Не дойдем…

Вершины сосен потухли на глазах. И тайга будто понадвинулась со всех сторон, уплотнилась, нависла над ними.

— Так… — сказал Никита. — Давай штанами меняться?

— Еще чего? — огрызнулся Петька. — Надо что-нибудь делать… Шалаш какой, что ли…

До сосновых веток не добраться — высоко, надо было искать пихту или, на худой конец, ель.

Петька поглядел на компас. Стрелка уже начинала светиться. Показал рукой:

— На северо-восток…

Из-за мокрых штанов все сильнее охватывала дрожь. Но винить было некого, и, стиснув зубы, Петька молчал.

Они прошли всего-то шагов пятьсот, когда темнота стала такой, что и в десяти шагах можно было потерять друг друга. А рядом по-прежнему возвышались голые до самых верхушек сосны.

Уже не сдерживая знобкую дрожь, Петька остановился.

Всегда знакомая и близкая тайга теперь сделалась неприветливой, суровой… Она всегда сурова к растяпам…

— Заблудим… — сказал Никита. Их плечи соприкасались.

Петька неожиданно повел головой.

— Чего ты? — тревожно спросил Никита.

— Не чуешь? Никита принюхался.

— Чую!..

Дрожь сразу пропала. Петька глянул на компас.

— Восток!

Запах был едва уловимым. Но это был запах костра.

Судьба еще раз улыбнулась им.


Мусейка | Открытия, войны, странствия адмирал-генералиссимуса и его начальника штаба на воде, на земле и под землей | Странники