home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



III

День в лагере изыскателей начинался рано, когда солнечный диск еще не поднимался над зубчаткой ледниковых гор, а лежал гораздо ниже их, краснея в далеком, рассекавшем хребет ущелье. Казалось, веселое солнце выспалось на дне этого ущелья и вместе с предутренним туманом всплыло оттуда, как большой воздушный шар. Гнусаво и протяжно кричал ишак по прозвищу Мунька, это заменяло сигнал подъема. Мунька был аккуратен: кричал трижды в день — на рассвете, в полдень и вечером в одно и то же время, до того точно, что по нему можно было проверять часы. Мунька и сторожевой волкодав Дичок были единственными животными в лагере изыскателей.

Заслышав утренний Мунькин крик, обитатели лагеря выбегали из палаток, чтобы поплескаться в бурливом потоке, протекающем в самом конце поляны. После умывания завтракали, и начиналась работа.

Нина быстро освоилась в лагере. Профессора Хлебникова она знала давно. Аня Березова оказалась добродушной и немного застенчивой, ее постоянно дополняла своим щебетом белокурая Наточка. Инженера Мотовилова Нина не особенно уважала и, когда оставалась наедине с женщинами, называла «неисправимым циником». Для этого, как ей казалось, были все основания. Когда Нина поступала в институт, Мотовилов был уже на последнем курсе, слыл хвастуном, задирой и чуть ли не самым легкомысленным студентом, хотя учился на одни пятерки и успешно защитил диплом. Ему не нравилось простое имя Никита, и еще с четвертого курса все окружающие звали его Ник. Мотовилов считался неплохим инженером-изыскателем. Он каждый год выезжал с партиями, но, как правило, ни с одной из них не работал по два сезона. Нику Мотовилову было все равно, где работать: в Воркуте или в Северном Казахстане, в болотистом Полесье или в горах Кавказа, лишь бы были подходящими условия. Если хорошо платили, он работал лучше, если платили мало, он старался поскорее сменить адрес одной изыскательской партии на другую.

Тридцатипятилетний холостяк, он не нажил друзей, хотя и тянулся всегда к людям. Когда представлялась возможность, он любил на широкую ногу кутнуть, причем денег, вынутых из кармана, никогда не считал и никому не разрешал расплачиваться. Он мог в один раз выложить в ресторане всю свою месячную зарплату, рассчитываясь за случайных собутыльников, а потом, коротая дни до получки, вспоминать об этом без сожаления, приговаривая с улыбкой: «Дали мы в ту ночь антраша, ничего не скажешь». Ник мог занять у товарища крупную сумму и отдавать ее на протяжении года, а то и больше. Собственно говоря, он всегда был в долгах. К нему и сюда, в горы, приходили письма со штемпелями разных городов. Авторы этих писем напоминали о давно взятых в долг маленьких или больших суммах. Мотовилов читал эти письма улыбаясь, лениво покусывая мундштук маленькой трубочки желтыми прокуренными зубами и посвистывая. Если в каком-либо из писем содержались очень крепкие выражения, Ник щурился, словно что-то взвешивая в уме, и наконец изрекал:

— А Степке, пожалуй, и впрямь надо деньги вернуть. С прошлого года ждет. Такое стоическое терпение достойно награды. Конечно, не все четыреста, а двести переведу в первую же получку.

Но приходил день зарплаты, и Мотовилов решал:

— Жирно ему двести. Хватит и ста на первый случай, продержится.

И отправлял перевод с поцелуями и приветами, с красноречивым заверением выслать остальную сумму «на днях».

Вероятно, чувствуя неприязнь Нины, Мотовилов никогда не отпускал по ее адресу тех вольных шуточек, за которыми не лез в карман, разговаривая с Аней или Наточкой.

Был еще один человек в экспедиции, присутствие которого постоянно чувствовала Нина. Она никогда не вспоминала об этом человеке, если его не было рядом, но стоило лишь ему появиться, как в ней просыпались далекие воспоминания. Открытое лицо Бекетова, его умный прямой взгляд и всегда отдающая добродушием улыбка сильного, здорового человека не могли вызвать недоброжелательства. Но большие синие глаза смотрели с плохо скрытой тоской.

С Игорем Бекетовым Нина вместе поступала в институт и вместе защищала диплом. На третьем курсе он ухаживал за ней, приглашал в кино, в театр. Но он ни разу не попытался объясниться в любви, был только учтив и предупредителен во время их нечастых совместных прогулок и смотрел на нее взглядом, полным восхищения… Когда Нина вышла замуж за Сергея Мочалова, Бекетов неделю не приходил в институт на занятия. В радостной суете первых дней она не обратила на это внимания. Когда Игорь появился в институте, он был сдержанным и серьезным, только некоторая бледность могла навлечь на мысль, что он был не совсем здоров. И в самом деле, Бекетов принес справку от врача, что болел ангиной. А на следующей неделе институт облетела новость: Игорь женится на Ире Шпаковой, студентке второго курса, худенькой, робкой девушке, с маленьким болезненным личиком. Многие не верили и обращались к Бекетову за подтверждением, и тогда он резко встряхивал головой и, вызывающе поджимая губы, говорил:

— Да, женюсь. В четверг приглашаем на свадьбу. Будем с Ириной рады…

Злые языки стали говорить о Бекетове: «Это он не на Ирке, а на ее трехкомнатной московской квартире женится, да на заслугах покойного папы. Вот посмотрите, останется в главке, и дело с концом. Карьерист».

После смерти отца у Иры действительно осталась в центре Москвы трехкомнатная квартира со всеми удобствами… Но Бекетов опроверг эти предсказания. Защитив на «отлично» дипломный проект, он уехал на север в самый далекий, труднодоступный район. Ира осталась в Москве и родила сына. Два года спустя Бекетов был зачислен в экспедицию профессора Хлебникова, в ту самую экспедицию, с которой выехала и Нина. Они встретились в Москве, оба повзрослевшие, начавшие самостоятельную жизнь.

— Здравствуйте, Игорь Николаевич, как здоровье Иры? — первая заговорила Нина. Но Бекетов отвечал неохотно, и Нина сразу почувствовала, что ему неприятны эти расспросы.

Так было перед отъездом из Москвы. Здесь же, в затерянном горном лагере, Нина все чаще и чаще стала замечать на себе его пристальный внимательный и, как ей казалось, тяжелый взгляд.


предыдущая глава | Летчики | ГЛАВА ПЯТАЯ