home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



I

Полковник Шиханский принял Сергея немедленно.

— Явились! — заговорил он угрюмо, — «…прибыл по вашему приказанию». Это все, что, оказывается, в состоянии сделать командир так называемого передового полка. Да вы знаете, что провалили вчера мне все учения!

— Нет, не знаю, — сухо ответил Мочалов.

— Почему вы вместо массированной атаки полком предпочли эти комариные укусы?

— Я не получал приказания — обязательно атаковать полком.

— Приказания! — вспылил Шиханский. — Надо головой жить, а не одними приказаниями. Где ваша командирская зрелость, способность творчески оценивать обстановку? Вам все надо обязательно разжевать и как малому дитяте положить в рот?

— Никак нет, товарищ полковник, — громко возразил Сергей, — как раз я и сделал попытку творчески подойти к решению. Была низкая облачность, затруднявшая атаку бомбардировщиков всем полком сразу. Я решил действовать мелкими группами.

— Испугались! — закричал полковник и забегал по кабинету. — Увидели три облачка и испугались. Эх вы, Мочалов! Забыли, что живете в двадцатом веке, когда действия авиации нужно вести массированно. Мас-си-ро-ванно! Понимаете?!

— Я не воспринимаю это как догму, — спокойно возразил Сергей и сдвинул брови. Шиханский смерил его уничтожающим взглядом, и голос его сорвался на тонкий фальцет.

— Дерзость! — вспыхнул он. — Если каждый командир полка станет со мной так разговаривать, что останется от единоначалия? Вы не имеете права меня поучать!

— Товарищ полковник, — усталым голосом заметил Сергей, — я и не делал такой попытки. Вы меня превратно поняли. Я только лишь ответил на ваш вопрос.

— Хорошо, — неожиданно успокоился Шиханский и ладонями уперся в стекло письменного стола, — но вы все-таки скажите, кто вам дал право подменить массированный удар атаками мелких групп?

— Творческая инициатива, товарищ полковник, — твердо сказал Мочалов, — та самая, о которой вы мне только что говорили и к которой призывали.

Сергей прекрасно понимал, как много сейчас зависит от этого решительного разговора, и, стараясь быть сдержанным, горячо продолжал развивать свою мысль:

— Товарищ полковник, не велите, как говорится, казнить, велите слово вымолвить. Вы осуждаете меня за это неожиданное для вас решение. А я проявил здесь свою командирскую самостоятельность. Думаю, вполне зрело проявил. Ефимков и я — мы возражаем против атак большой группой при облачности. Верно ли это? Верно. Ведь вот что получается, товарищ полковник. — Сергей заметил на подоконнике несколько деревянных макетов самолетов и, взяв два в правую руку, два в левую, стал приближать одну пару к другой. — Делаю грубое округление: здесь не два самолета, а две девятки истребителей. Вот атакует на большой скорости цель одна девятка, за ней другая. Скорость атаки огромна. Что происходит? Первая атака сделана, а собраться и атаковать вторично в сложных условиях трудно. Если это настоящий бой, противник уйдет без серьезного поражения… А что предложил майор Ефимков? — Мочалов положил один макет на подоконник. — Он предложил вести атаку на разных рубежах мелкими группами. Смотрите, товарищ полковник… — Мочалов медленно, справа налево стал передвигать левую руку. — Вот он доходит до рубежа А. — Мочалов приостановил движение левой руки и сблизил с ней правую, так, что зажатый в руке макет истребителя ткнулся в два других, — шестерка истребителей атакует колонну сверху сзади и тотчас же уходит. Строй противника дрогнул, но снова собрался и уже подошел к рубежу Б. Здесь его атакует новая маневренная группа. На рубеже В — еще одна, на рубеже Г — еще. Спрашивается, в каком случае будут у противника наибольшие потери? Да ясно, как дважды два, что в последнем, а не тогда, когда мы обучаем летчиков по мертвой скучной инструкции.

— Подполковник Мочалов, — вскричал Шиханский, потеряв обычную выдержку, — вы забылись. Кто вам дал право критиковать инструкцию вышестоящего штаба?

— Я ее не критикую. Но эта инструкция не может быть догмой. Вот почему я позволил Ефимкову в конкретных условиях прошедшего учения применить творческий метод. И как командир части я отвечаю за это головой. А что касается инструкций, так ведь не подходит она ко всем случаям жизни.

— Ерунда! — бушевал Шиханский. — Ваши экспериментам боком мне выходят. Вы зазнались, Мочалов, забыли элементарное уставное положение, известное каждому сержанту, о том, что любое устное или письменное распоряжение старшего следует считать обязательным. Боюсь, с такими задатками вы далеко не пойдете. Командовать полком вам явно не по плечу. Полагаю, что вашу карьеру придется несколько подпортить. Тоже мне экспериментаторы! Можете идти! — оборвал свою речь Шиханский и прибавил: — Завтра на разборе поговорим.

Мочалов положил на стол макеты самолетов и, вытянув руки по швам, смело посмотрел на Шиханского.

— Товарищ полковник, моя карьера — честно служить родине, и запомните, что никакими угрозами вам ее не испортить. В любом ранге и любой должности я буду продолжать эту карьеру… пока, — он чуть не задохнулся от стеснившего грудь волнения, — пока бьется в моей груди сердце.

И, круто повернувшись кругом, широкими шагами он вышел из кабинета.

В приемной было тихо. Бесшумно двигался маятник стенных часов под резной кукушкой: влево-вправо, влево-право. Посетители — их было четверо — сидели на мягких стульях, равнодушно просматривая газеты, взятые со столика у адъютанта. Один только полковник Анисимов, заместитель Шиханского, расхаживал по комнате, мягко ступая по ковру. Внимательно взглянув на покрасневшего от волнения лицо подполковника, он приостановил шаг.

— Ну что, горячей была аудиенция? — спросил он, подмигивая.

— Отсюда, вероятно, многие так выходят, — усмехнулся Мочалов, — как после пожара себя чувствуешь.

Анисимов взял его за локоть и в самое ухо, шепотом, чтобы не слышали остальные, сказал:

— А ты не ершись, не ершись, не ты первый, не ты и последний. Из этого кабинета только те удовлетворенными выходят, кто умеет вовремя поддакнуть. А ваши атаки на учении — блеск. Прямо скажу.

Их разговор прекратился, потому что в эту минуту над головой адъютанта раздался отрывистый звонок. Адъютант торопливо раскрыл дверь в кабинет, и все, находившиеся в приемной, услышали голос Шиханского:

— Анисимова ко мне. А этот командир полка пусть немедленно улетает в Энск. Нечего ему здесь делать. На разборе закончим с ним.

Адъютант закрыл за собой толстую, обитую клеенкой дверь и, выразительно посмотрев на Сергея, пожал плечами:

— Вы, очевидно, слышали?

— Слышал, — мрачно ответил Мочалов и снял с вешалки свою фуражку, — счастливо оставаться, товарищи офицеры.

Связной самолет тарахтел над зеленеющими отрогами гор, над пастбищами, где бурыми пятнами передвигались колхозные стада. Мотор трещал весело, и под крыльями пестрый покров земли тоже казался веселым: искрились разлившиеся речушки, поблескивала вода в дорожных колеях. Мочалов на этой небольшой высоте залюбовался пейзажем и вдруг ощутил, что легкость и спокойствие возвратились к нему. «Ерунда! — подумал Сергей о недавнем разговоре с Шиханским. — Ну что он может мне сделать, если я прав! Снять с должности — пускай! Снимет — министру напишу, в ЦК. Не из-за корыстных побуждений полез я в этот спор. Дело государственное мы с Кузьмой отстаивали. А когда так — к чертям все рогатки. Буду бороться!»

От легкого толчка он чуть-чуть покачнулся на сиденье. Это летчик положил лимузин на левое крыло и низко прошел над стайкой серых козуль, выбежавших на лесную полянку. Потешно взбрыкивая ногами, животные разбежались в разные стороны, а летчик обернулся и, посмеиваясь, посмотрел на Сергея. Мочалов покачал головой и погрозил ему пальцем.


предыдущая глава | Летчики | cледующая глава