home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 7

Запомните, самые страшные травмы тупыми предметами бывают у пациентов после внутрисемейного выяснения отношений. Свадьбы, поминки и дни рождения — это время повышенной опасности. Чем громче гуляют, чем активнее будут драться!

Даезаэль Тахлаэльбрар читает лекцию перед студентами-целителями

Передо мной, склонив голову, стоял на коленях великолепный, красивый, мужественный и гордый аристократ. Чистокровный благородный, сын Владетеля. Длинная коса змеилась по спине, пламя костра освещало старые шрамы и татуировку Дома. Я некоторое время озадаченно смотрела на протянутый кинжал, решая, как поступить. Ярослав с детства мечтал о собственном домене. Глупо было предполагать, что, обнаружив Ясноцвету, он начнет интересоваться мнением невесты относительно происходящего. Но что Волк будет настолько прытким, даже не подозревала. Мой смех, пусть немного нервный, но и презрительный тоже, прозвучал на поляне диковато.

Волк вскинул голову, и по блеснувшей в его глазах ярости я поняла, что он вовсе не настолько мил, заботлив и смиренен, насколько хочет казаться.

— Какая глупость, Ярослав, — произнесла я насмешливо, — думать, что я соглашусь выйти за тебя замуж!

Отвергнутый жених вскочил на ноги, и мне пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Оно было искажено от злости и унижения, но, если я не боялась Волка, будучи в обличии Милы Котовенко, то уж Ясноцвету Крюк вид разгневанного благородного не пугал и подавно.

— Разве, — выдавил Ярослав, изо всех сил стараясь держать себя в руках, — ты не присоединилась к нашему отряду ради того, чтобы быть ко мне поближе?

— Баек Тисы наслушался? — холодно спросила я. — Я не знала о том, что отец решил меня выдать замуж до тех пор, пока ты сам об этом не сообщил! Пресветлые Боги, да родитель два года скрывал, что его дочь исчезла! И ты думаешь, я участвовала в обсуждении кандидатуры собственного мужа? К твоему отряду я присоединилась по чистой случайности, потому что так захотел Драниш!

Я попыталась отвернуться, но Ярослав схватил меня за руку и больно сжал.

— Как долго после того, как ты узнала, что мы с тобой обручены, ты собиралась скрывать свое истинное имя и продолжать миловаться с троллем?

— Всегда. — Я тоже умею изображать ледяное спокойствие, с удовольствием наблюдая, как Волка прямо затрясло. Ярославу пора понять, что я тоже умею больно бить и не забыла, как он называл меня подстилкой Чистомира! — Мне очень жаль, что пришлось выдать себя. Но в какой-то момент я поняла, что лучше быть живой Ясноцветой, чем мертвой Милой. Отпусти мою руку, Ярослав.

— Ну уж нет! — прорычал он. — Ты, наверное, не поняла, что у тебя нет выбора? Ты должна согласиться на этот брак!

— Очень романтично, — фыркнула я. — Ярослав, этим предложением ты превзошел даже самого себя!

Мы, словно мечи, скрестили взгляды серебристо-серых глаз. При использовании реального оружия у меня не было против Волка никаких шансов, но на этом поле мы играли на равных. Если на его чаше весов была возможность стать Владетелем домена, то на моих лежала вся жизнь. Я знала, что муж будет дан мне исключительно из соображений пользы для рода и домена, но хотела одного — чтобы Ярослав перестал видеть во мне только пропуск к желанному домену и понял, что я тоже человек со своими желаниями!

— И ты даже не хочешь подумать о чувствах своего единственного друга? — Да, это нечестно, прости меня, Драниш, но, если есть возможность позлить Ярослава, я это сделаю!

— Брак благородной и тролля? Не смеши меня, Ясноцвета! Драниш более благоразумен, чем ты, и он все поймет.

— Ты потеряешь друга!

— Я приобрету домен! — возразил Волк жестко.

— Отпусти мою руку, Ярослав! — Внутри меня поднялась волна жгучей ярости, готовой смести все на своем пути. — Можешь забыть о домене! С моей помощью ты его точно не получишь!

— Я не ясно выразился? — процедил он, глаза его метали в меня ледяные молнии. — У тебя нет выхода, Ясноцвета! Я женюсь на тебе, даже если весь мир будет против!

У меня уже давно кружилась голова, но сейчас держаться на ногах стало почти невозможно. Я уже неделю питалась только жидкими снадобьями, которые в меня вливал эльф, а последние сутки во рту не было ничего, кроме речной воды. Взрыв эмоций явно не пошел мне на пользу, но упасть сейчас и сдаться на милость победителя не входило в мои планы.

— Отпусти мою руку, — тихо, но внятно попросила я. Да что же это такое? Как он смеет обращаться со мной, словно с крестьянкой!

Наверное, было что-то такое в моем взгляде и тоне, что Волк не только разжал пальцы, но и отступил на шаг.

Можно было считать, что сражение воль я выиграла, только это не принесло мне никакого удовольствия. Я развернулась и принялась стаскивать сорочку капитана.

— Что это ты делаешь? — поинтересовался он.

— Хочу, чтобы ты увидел во мне человека, — безразлично ответила я. — Если другого способа нет. Хочу, чтобы ты думал не только о домене!

Моей силы воли хватило только на несколько движений. Как сказал бы Даезаэль: «Такую эффектную сцену испортила таким неэффектным обмороком!»


Ехать на спине Волка оказалось необыкновенно приятно. Она была хоть и твердой, но достаточно широкой и теплой. Он удобно устроил мою голову на своем плече, обхватил меня под коленками и мерно шагал по лесу, переступая через корни и обходя буреломы под ярким светом утреннего солнца. Ярослав был настолько заботлив, что даже перекинул косу на другую сторону, чтобы волосы не лезли мне в рот.

Я снова была одета в просторную сорочку капитана, а вот кисти рук, перекинутых ему на грудь, были связаны.

— Ярослав, — прошелестела я благородному в ухо, боясь, что на большее меня не хватит, — зачем ты меня связал?

— Чтобы ты не упала, — объяснил он. — Ты уж прости, дочка Сиятельного, но нести тебя на руках, как поется в балладах, слишком тяжело, даже если ты весишь, как связка костей.

— Спасибо, — ядовито сказала я.

— Ты давно на себя в зеркало смотрела? — поинтересовался Волк медовым голосом.

— Уверена, что ты на меня сегодня насмотрелся в разных видах, — не осталась я в долгу, добавив еще больше сладости, — так что послушаю твое мнение.

— Сама же предлагала, чтобы я в тебе увидел не только возможность получить домен. Вот я и смотрел, — парировал Волк. — Было бы на что смотреть. Более тощей и страшной девушки я не видел. Даже Тиса рядом с тобой — писаная красавица. На нее хоть как-то мужчина реагирует, а ты понравишься только оголодавшим бродячим собакам. Честно признаться, я так и не понял, что в тебе есть хорошего, кроме домена.

— Что? — задохнулась я от возмущения и совершенно потеряла над собой контроль.

Наверное, мой новоявленный жених решил побить все рекорды хамства. Движимая только злостью и горькой обидой, я отомстила единственно возможным мне способом — изо всех сил укусила Волка за ухо.

Капитан охнул, вздрогнул и разжал руки. Я проскользила по его спине вниз, испугавшись, что задушу его связанными руками. Но капитан, обладавший превосходной реакцией, взмахнул кинжалом, разрезая веревку. Я мешком свалилась на землю и тут же вскочила, готовая защищаться. Лицо Волка, схватившегося за ухо, было настолько страшным, что я не сомневалась — мне придется дорого заплатить за вкус Волчьей крови на губах.

Я попыталась отступить, но из-за приступа головокружения упала. Ярослав, одетый только в сапоги и подштанники, смотрел на меня сверху вниз. На лице у него ходили желваки.

— Ты, став Ясноцветой, раздражаешь меня не меньше, чем будучи Милой, — прорычал он.

Я испытывала к Волку сейчас такую ненависть, что боялась открыть рот, чтобы не сказать что-нибудь такое, что навсегда разрушит между нами возможность взаимопонимания. Я могла устраивать сцены, могла ненавидеть, могла плакать, но знала точно: отныне у меня нет другого пути, кроме как стать женой Волка. Теперь у меня был выбор — прожить жизнь в замужестве кошмарно или все же хоть как-то исправить ситуацию.

Видимо, Ярослав думал примерно о том же самом. Он походил, успокоился, пару раз стукнул близрастущее дерево и миролюбиво предложил:

— Предлагаю отложить выяснение отношений до тех пор, пока ты в состоянии будешь хотя бы ровно стоять и не падать через каждые несколько минут.

Он перекинул меня через плечо и мерно зашагал.

— Боюсь, к тому времени станет поздно что-то выяснять, — вздохнула я. — Ты же хочешь жениться на мне как можно скорее?

— Да. — Капитан не стал отрицать очевидного. — Как только окажемся в замке ульдона, сразу же поженимся. Он, как владетель этой земли и подданный государства, с которым у нас мир, имеет на это право, и брак будет признан Вышеславом Пятым.

— Чтоб ты сдох! — пробормотала я.

— О, что за выражения из уст дочери Владетеля домена? — притворно удивился Ярослав. — Мне на миг показалось, что я несу дочь купца на плече. Но ведь этого же не может быть, правда? Нет, дорогая невеста, я не — как ты изволила выразиться — сдохну, тем более, когда мечта всей моей жизни сейчас у меня в руках. Мой сын будет править северным доменом!

— Назло тебе нарожаю только дочерей, — бессильно пообещала я. Мне было плохо и морально, и физически. Сил на то, чтобы бороться или парировать словесные уколы, уже не осталось. Мне нужна была передышка, хотя бы маленькая.

— Я рад, что ты уже смирилась с необходимостью нашего брака, — сказал Волк, и я не сомневалась, что при этом на его лице появилась довольная, но холодная улыбка.

— Так ты меня в замок к ульдону тащишь? — спросила я. — Всю жизнь мечтала выйти замуж в одной сорочке с чужого плеча! И в мужских штанах, которые мне велики! Чучелом…

— Нет, не в замок. Как бы я этого ни хотел, у меня есть еще обязанности, кроме вылавливания из речек невест. Я несу тебя к дороге, по которой раньше ездили крестьяне. Мы договорились с Даезаэлем, что он после полудня будет по ней проезжать. Сейчас утро, так что у нас даже будет возможность отдохнуть. Ульдон сказал, что ниже по течению есть брод. Мне необходимо встретиться с ульдоном в официальной обстановке, чтобы поговорить…

— О свадьбе?

— Ты очень эгоцентрична, Ясноцвета. Нет, о его владениях. Нужно узнать, каким образом то, что официально считается территорией домена Сыча, стало считаться землей ульдонов.

Я тяжело вздохнула. Личные проблемы личными проблемами, а работу никто не отменял.

— Капитан, снимите меня с плеча, — официальным тоном попросила я. — Можно я пойду ногами или, в крайнем случае поеду у вас на спине? Мне больно и неудобно вот так висеть.

Волк молча поставил меня на землю, потом присел:

— Хватайся за плечи, только постарайся не задушить. И ногами за талию обними.

Я не стала ничего отвечать и просто положила ему голову на плечо, постаравшись заснуть. Впереди меня ожидали несчастный Драниш и любопытный Даезаэль. Уж этот-то, я уверена, своего не упустит, поиздевается всласть.

Молчащий Ярослав, да еще и со спины, был вполне терпимым спутником, поэтому я позволила себе расслабиться и уснуть.

Разбудил меня ядовитый голос эльфа:

— Ну вот, я-то надеялся, они скандалить будут, а они прям идиллию демонстрируют!

Я открыла глаза и подняла голову, моргая от ослепительного солнца. Я спала, устроив голову на плече капитана, который сидел на обочине заросшей травой дороги, баюкая меня на руках, как ребенка. Удивительно, как ему удалось снять меня со своей спины, даже не разбудив. Или я настолько ослабла? В объятиях Ярослава было бы даже уютно и приятно, если бы… если бы он испытывал ко мне хоть капельку теплых чувств.

Перед нами стоял фургон, на козлах сидел довольный жизнью целитель. На его лице было явно написано предвкушение зрелища акта жизненной драмы, из которой он не собирался упустить ни мгновения. Я впервые после болезни присмотрелась к целителю повнимательнее и ахнула. Шелковистые, типично эльфийские волосы золотистой волной сбегали ниже плеч. За какое же время он успел их так отрастить? Парик, насколько мне помнится, у него был черный.

Эльф заметил мою реакцию и горделиво провел по струящемуся золоту рукой. Но быстро прекратил самолюбование, расположившись поудобнее и приготовившись наблюдать за представлением.

— Котя! — На землю спрыгнул тролль, держа в руках одеяло. Переживания наложили на его лицо явный отпечаток, под глазами залегли глубокие тени, а губы были обкусаны.

Мне стало неимоверно жаль тролля, чьи мучения только начинались. Я прямо взглянула ему в глаза. Когда взгляды серебристо-серых и карих глаз нашли друг друга, тролль резко остановился, словно натолкнулся на невидимую преграду, а челюсть у него отвисла.

— Драниш, хочу представить тебе свою невесту, Ясноцвету Крюк, — официальным тоном проговорил Волк, помогая мне подняться на ноги.

Теперь жених был образцом галантности. Ярослав забрал из безвольных рук тролля одеяло и укутал меня собственническими движениями. Я не шевельнулась. Я не могла отвести взгляда от тролля, в глазах которого недоумение сменилось пониманием, а потом болью.

Широкое добродушное лицо Драниша приняло по-детски растерянное и обиженное выражение, став совершенно жалким. Я почувствовала, как в горле комом встали слезы, и заставила себя отвести взгляд. На скамье управителя эльф потирал руки и даже слегка наклонился, чтобы ничего не пропустить. Судя по всему, он еще и поучаствовать собирался.

— Ого! — искренне удивился Персиваль, прерывая всеобщее молчание. — Та самая сбежавшая невеста?

Рядом с гномом стояла Тиса. На меня она не смотрела, и лицо у нее было совершенно отрешенное.

— Да, та самая, — подтвердил капитан и позвал: — Тиса!

Она на мгновение подняла взгляд, но он быстро потух, и она покорно подошла к Волку.

— Я не знаю, что произошло вчера, когда вы пошли купаться, — ровным голосом проговорил благородный, — но уверен, что без тебя не обошлось.

Тиса молчала, опустив голову.

— Ты знаешь, какое наказание применяется к тем, кто поднял руку на Сиятельную? — Волк достал из ножен свой кинжал. Лицо у него было решительным.

— Ярик! — ахнул Драниш, но не тронулся с места.

— Я не знала, что она Ясноцвета Крюк! — взвизгнула Тиса. — У нее на спине ведь нет татуировки! Я думала, что она внебрачная дочь Дуба! Я хотела сделать как лучше, капитан, я клянусь!

— Да, Ярик, — сказал эльф с интересом, — почему ты решил, что она именно Ясноцвета Крюк? Где доказательства?

Волк взглянул на меня, но я не собиралась ему помогать, состроив на лице внимательно-любопытствующую гримасу.

— Во-первых, посмотрите на цвет ее глаз! — начал капитан, взглядом намекнув, что этот демарш он запомнит. — Серебристо-серые глаза подобного оттенка могут быть только у чистокровных благородных.

— Не факт! — возразил Даезаэль. — Это, конечно, доминантный признак, однако если ее матерью была какая-нибудь аристократка, то вполне возможен такой цвет глаз… А, не обращайте внимания, я просто хотел сказать, что с точки зрения целительской науки цвет глаз не является показателем того, что это точно Ясноцвета.

— Серые глаза могут не передаться по наследству, — возразил Волк. — Но именно такой оттенок глаз — это следствие вмешательства магии рода. Так что это — самое достоверное свидетельство благородства происхождения. Во-вторых, кинжал, который Ясноцвета маскировала. Теперь он принял свой обычный вид, и это кинжал Дома Крюков!

— Ничего подобного, — дрожащим голосом возразил Драниш. — Я учил вместе с тобой геральдику. На рукояти кинжала герб вовсе не Крюков!

— Ты учил геральдику не так серьезно, как я, — возразил Ярослав. — Дом Крюков в нашем королевстве появился относительно недавно, всего лет двести назад. Они пришельцы из Свободных княжеств. И то, что изображено на рукояти кинжала, — их первый герб, который потом был изменен согласно правилам нашего королевства. Это древний артефакт их рода, такой же, как и гитара Чистомира.

— Чистомир украл этот кинжал. — Я поймала искрящийся весельем взгляд эльфа и решила поддержать игру. — Украл у Крюков и отдал мне, любит он меня, свою сестричку.

Капитан явственно заскрипел зубами.

— В-третьих, у нее, — он указал на меня, поостерегшись уже называть по имени, — ожог на том месте, где должна быть татуировка Дома! Значит, она ее свела, и поэтому ей так долго удавалось водить нас за нос!

— Ярослав, — медовым голоском спросила я, — а ты точно знаешь, в каком месте у Крюков располагается татуировка? У тебя она — на плечах, у Чистомира — между лопатками и поясницей… Ты видел много обнаженных представителей Дома Крюков?

Волк стиснул зубы и посмотрел на меня взглядом, полным ледяной ненависти. «Я знаю, что ты Ясноцвета, — говорил этот взгляд, — и ты со своим доменом от меня никуда не денешься!»

— Как хорошо, что ты ошибся, — с облегчением сказал Драниш. Он страстно мечтал, чтобы я не оказалась Ясноцветой, и поэтому был готов заставить себя поверить любому доводу. — В самом деле, ну что делать благородной аристократке, наследнице домена, в нашем фургоне? Да она бы всех своими капризами замучила! И уж точно не смогла бы готовить так вкусно! Да?

Этот голос, полный скрытой надежды, но очень печальный, разрывал мне душу. Я не думала, что буду настолько сильно чувствовать боль Драниша. Наверное, тролль занял в моей душе куда большее место, чем мне казалось.

«Каждое твое действие — это бросок камня в воду, от которого по поверхности идут круги, — сказал мне как-то отец. — Если ты бросила камень в лужу, то она выйдет из берегов, в озеро — по воде пойдут ощутимые круги, а в море этого может никто не заметить, но это не значит, что на самом деле ничего не было».

Мой отец, когда снисходил до собственных детей, всегда говорил мудрые вещи, которые мы не понимали, но неизменно рано или поздно проверяли их истинность на своей шкуре. Полтора месяца назад, присоединившись к этой группе королевских посланников, я бросила камень в лужу и все это время смотрела, как он летит. Что ж, он долетел, вода вышла из берегов, и пора платить по счетам.

— Я не ошибся, — жестко сказал Волк. — Неделю назад эта девушка применила высшую магию, которая доступна только чистокровным аристократам. Выброс магии был настолько силен, что у нас расплавились на фургоне все артефакты, а эльф мало того, что полностью выздоровел, еще и успел на остатках магии волосы отрастить. Я уж не говорю о сайдах, которые полностью развоплотились!

— Но вы после своей магии, когда спасли нас от вурдалаков, только сутки в себя приходили, — заметил Персиваль. — А Мила, или Ясноцвета, неделю на грани смерти была.

— А это потому, что не стоило сводить татуировку, облегчающую доступ к магии Дома, — пожал плечами капитан. — Кстати, только отпрыски северных родов, таких, как Ножи, Штыки и Крюки, могут владеть настолько сильной магией. Я, например, не осилил бы заклятие маскировки, которое Ясноцвета наложила на фургон, а она даже не обращалась к магии рода! И, кстати, именно тогда ее засекли маги Дома и отправили сообщение Сычу о вероятном пребывании Ясноцветы на территории его домена. Ясноцвета, все остальное время нашего путешествия ты использовала силу едва-едва, да?

От голода и слабости у меня мутилось в голове, поэтому я ляпнула не подумав:

— Конечно, а то бы нашли… ах!

Эльф хлопнул в ладоши:

— Ну вот, а я уже его почти уговорил поверить в то, что ты не его невеста. Эх, что ж ты, Мила-Ясноцвета?! Еще чуть-чуть, и стала бы ты женой тролля, а теперь все пропало!

Я слабо улыбнулась Даезаэлю, а лицо Ярослава приняло жесткое выражение.

— Тиса! — позвал он девушку, все так же молча и покорно стоявшую около него. — Что произошло на реке той ночью?

Воительница ссутулилась и едва слышно произнесла:

— Я хотела утопить вашу невесту, господин. То есть я тогда не знала, что она ваша невеста, я просто решила, что вы слишком… слишком… Я видела, как вы… В общем, я подумала, что так будет лучше для всех.

Волк кивнул, словно слова Тисы лишь подтвердили то, что он знал, и почти без размаха, сильно ударил ее по лицу. Девушка покатилась по земле, даже не попытавшись защититься. Приподнялась, прижала ладонь к разбитой губе, потом вытерла ее об подол рубашки, встала на ноги и стала ждать продолжения наказания.

Я посмотрела на Драниша. Его лицо потемнело, он закусил губу, но не тронулся с места. И он и я прекрасно знали, что благородный Волк волен распоряжаться жизнями своих вассалов, и никто бы не посмел упрекнуть его, даже если бы он убил Тису. Поэтому тролль не вмешивался. Он отвернулся и сцепил ладони. Я вспомнила, что рассказывала воительница о том, как маленького Волка высекли кнутом, и что он с тех пор никогда и ни при каких обстоятельствах не поднимал руку на подчиненного, и побрела к нему. Я стала причиной нарушения благородным своего слова, и нужно было вмешаться.

Земля под ногами качалась и пружинила, будто я шла не по траве, а по мягкой постели. Несмотря на это, я успела загородить собой Тису, когда Волк снова поднял руку.

Ярослав не смог совсем остановить удара. То ли был слишком зол, то ли решил на Тисе выместить все раздражение.

Удар пришелся по скользящей — по плечу, но этого хватило, чтобы я упала на землю и очумело затрясла головой.

Нежно приводить в чувство невесту Волк явно не собирался, поэтому схватил меня за плечи, несколько раз встряхнул и рявкнул:

— Я запрещаю тебе вмешиваться в мои отношения со слугами!

— Прекрати, Ярослав, — попросила я. Как ни странно, от тряски в голове прояснилось и даже земля перестала прыгать туда-сюда. — Не стоит из-за меня нарушать собственные принципы. Я не могу допустить, чтобы мой будущий муж себя так вел!

— А тебе какое дело? — возмутился Волк.

— Привыкай, — посоветовала я. — Ты же очень хотел жениться, а о том, что твоя жизнь с этого момента изменится, не подумал? Владетель — это не капитан солдат! И к тому же… разве ты забыл, кто из нас двоих наследница домена? Так что, будь добр, считайся с моим мнением!

Волк так сжал зубы, что я испугалась, что они у него раскрошатся. Медленно-медленно, по одному пальцу, он отпустил мои плечи, и так же медленно повернулся к Тисе. Я знала, что внутри его бушует такая злость, что, снова напади на нас стая волкодлаков, Ярослав порвет их голыми руками и не заметит.

— Моя невеста неприкосновенна, — процедил Волк Тисе, а она испуганно кивнула, отступив на несколько шагов.

Кажется, такой, дошедший до крайней точки кипения, Ярослав пугал ее куда больше.

— Да! — завопил со своего зрительского места эльф. — Да! Я, можно сказать, больше месяца ради этой сцены жил! Да! Правильно, Ясноцвета, поставь его на место! И коленки, коленки свои прикажи ему облобызать, всего лишь жалкому младшему сыну! Хочет домен — пусть ублажает тебя по-всякому! Хочешь, идей подкину?

Спина Ярослава напряглась, но он продолжал стоять, ни на кого не глядя и сжимая кулаки.

— Подожди-ка, — Драниш удивленно повернулся к Даезаэлю, — ты сказал — больше месяца? Ты что же, знал, кто она такая?

— Ну конечно же! — Сын Леса наслаждался своим триумфом. — Я сразу увидел ее истинный цвет глаз, я же целитель как-никак. И мне стало интересно, во что же это выльется! А когда я понял, что она и есть Ясноцвета, моя жизнь обрела смысл! Только такие идиоты, как вы, могли принимать поведение благородной дамы, воспитанной в замке лучшими учителями, за поведение купеческой дочки!

— Благородные дамы себя так не ведут, — огрызнулся капитан. — Ты думаешь, я не насмотрелся в свое время на дочек Сиятельных?

Драниш согласно кивнул. Сейчас они начнут выяснять, правильно или неправильно я себя вела, и зачем я так себя вела, и можно ли было что-то понять по моему совсем неблагородному поведению.

Я поняла, что это надолго, и опустилась на землю. В голове с каждой минутой шумело все сильнее, а перед глазами порхали черные бабочки.

— Ты насмотрелся на аристократок в их естественной среде обитания, Ярик, — тем временем издевательски говорил эльф. — А Ясноцвета уже два года, если не ошибаюсь, сама себе на пропитание зарабатывает… О, что-то я заговорился. Смотрю, моя пациентка уже снова помирает.

Усилием воли я подняла голову, желая возразить, но не смогла. Из горла раздался лишь слабый хрип.

Драниш и Ярослав одновременно кинулись ко мне, но тролль, уже протянувший руки, чтобы помочь подняться, внезапно остановился. Я с трудом перевела взгляд и увидела, как Волк холодно смотрит на своего друга, взглядом проводя между мной и троллем ледяную черту, а потом наклонился и взял меня на руки.

Пользуясь своим состоянием, я малодушно опустила глаза, когда Ярослав проносил меня мимо Драниша. Тролль ссутулился и спрятал лицо в ладонях.

Целитель напоил меня горькими снадобьями, заставил съесть заэ-инн, целебный эльфийский хлебец, и уложил спать. Во время процедур Ярослав молча сидел рядом, уставившись в одну точку. Вид у него был нерадостный. Я позлорадствовала про себя и заснула.

Проснулась, когда уже вечерело. Полог был отдернут, и багровые лучи солнца окрашивали все предметы в кровавые оттенки. То ли меня морозило, то ли похолодало, я поежилась и зевнула. Вылезать из-под одеяла не хотелось, я чувствовала себя слабой-слабой, даже рукой пошевелить было трудно. Поэтому я повернула голову и стала смотреть на небо, гадая, что ждет меня завтра, когда сегодняшние страсти улягутся. Внезапно на лицо упала тень. Я перевела взгляд с тревожного неба с тяжелыми облаками и слабо улыбнулась Персивалю, который рассматривал меня, словно ученый новый вид бабочек.

— Ты и правда Ясноцвета? — бесцеремонно спросил он.

— Правда, — подтвердила я.

— Это плохо, — огорчился гном. — Из-за тебя все переругались. Теперь, если на нас нападут, мы не сможем выступить единой командой и погибнем.

Я подивилась такой военной мудрости. А Персик-то опыта набирается просто гигантскими скачками!

— Это сказал Драниш, — признался гном, сразу же сняв с себя лавры военачальника. — Пока ты спала, он пытался поговорить с Ярославом, но у него ничего не вышло. Капитан невменяемый, только и рычит, чтобы тебя никто не смел трогать, потому что ты его невеста и должна в целости и сохранности дожить до свадьбы. Теперь Тиса и Драниш утешают друг друга на крыше, а капитан с эльфом ругаются, потому что ушастый не хочет какой-то обряд проводить.

— Я все слышу! — завопил со скамьи управителя Даезаэль. — И не «какой-то обряд», а исцеление с помощью крови чистокровного!

— А почему? — спросила я, не повышая голоса.

— Потому что я запрещаю капитану сейчас прибегать к высшей магии! Я не могу один и исцелять, и фургон вести, и за вами всеми следить, чтобы не перерезали друг другу глотки ночью от ревности. Я протестую!

Волк, сидевший рядом с целителем, что-то негромко буркнул, в ответ эльф разразился целой тирадой, проклинающей тяжелую жизнь и нас, бесчувственных идиотов, так и мечтающих покончить с жизнью как можно быстрее и мучительнее. Капитану скоро надоело это слушать, поэтому он зашел в фургон и сел рядом со мной.

— Ясноцвета, — сказал он после продолжительного молчания, — почему ты ушла из дома два года назад? Из-за матримониальных планов твоего отца?

— Да нет, — ответила я честно. — Просто я поняла, что мне нужно начать жить своим умом и набираться жизненного опыта. Всю жизнь под крылышком родителей не просидишь.

— Большинство твоих ровесниц так не думают. Они сначала подчиняются родителям, а потом мужьям, и счастливы, — заметил Ярослав с некоторым унынием в голосе.

— Все может быть, — не стала я возражать. — Но, пойми, я с детства наблюдала, как отец расширяет границы домена. Он — истинный Владетель, но не очень хороший отец. От детей он требовал того же, что и от взрослых. Пускай мое обучение было попроще, чем у брата, но отец требовал, чтобы все в семье были готовы принять бразды правления в любой момент. Поэтому мирно сидеть и вышивать, ожидая, что кто-то возьмет за руку и проведет по жизни, я не умею.

Не умею, но я так об этом мечтала! Я закрыла глаза, чтобы спрятать свои чувства и воспоминания о том, как я мечтала быть хрупкой, слабой женщиной, которую бы любили просто так, а не за достижения в бухгалтерском деле или эльфийском языке. Чтобы хоть какой-нибудь мужчина смотрел на меня с нежностью, оберегал, защищал от жизненных невзгод, а не отправлял еще подростком с небольшим отрядом в ненастье вести переговоры со взбунтовавшимися жителями деревни. «Я просто хотел проверить, как ты усвоила уроки». — Отцовской нежностью тут и не пахнет, правда? Если бы не начальник охраны, сумевший выкрутиться из опасной ситуации и спасший мне жизнь, отец получил бы доказательства проваленного экзамена в виде моих останков.

Когда мне исполнилось пятнадцать, отец вызвал меня для серьезного разговора. «У тебя, Ясноцвета, есть право только на три ошибки. Потом не обижайся, но я буду обращаться с тобой, как с безмозглой курицей».

Ясноград Крюк никогда не бросал слов на ветер, и я не сомневалась, что свое обещание он сдержит. Если бы он не дал мне свободу воли, мое бегство из дома никогда бы не удалось. При желании отец мог меня отыскать даже на другом континенте, что бы я ни делала, пытаясь спрятаться. Но чуть больше двух лет назад, в грозовую ночь, он великодушно позволил мне совершить вторую ошибку. И я боялась, что, объявив о нашей с Волком помолвке, он явно намекает, что я могу совершить третью ошибку или все-таки оставить себе фору на будущую глупость.

— Ты говорила, что кому-то дала слово пойти на войну, — вспомнил Волк. — Зачем?

Я пожала плечами. Теперь, пожив походной жизнью, я понимала, что то обещание было навеяно юношеским максимализмом и романтизмом. А потом я просто уперто шла к цели, потому что не знала, что делать и как жить дальше.

Безмозглая курица, да, и трех ошибок не надо совершать, чтобы теперь себя такой чувствовать.

Чем обернулась моя свобода воли? Я лежу без сил, а рядом со мной сидит человек, который хочет жениться на мне только ради осуществления своей мечты о власти. Какая уж тут защита и нежность! Волку от меня нужны были только бумаги на право стать Владетелем и сын.

Конечно, мало кто из чистокровных благородных женился по любви, но между супругами всегда существовали хотя бы привязанность и взаимоуважение, не говоря уже о том, что наследница домена обычно долго перебирала женихов, руководствуясь своим вкусом и желаниями.

С другой стороны, отец вряд ли отдал бы домен, плод его многолетних трудов, кому попало. Наверное, он все взвесил не один раз. Ярослав ради собственного домена сделает все, что угодно, и Владетелем он будет прекрасным. А его боевой опыт пригодится в нашем приграничье.

Но… как же я?

За два года, которые я прожила как Мила Котовенко, несмотря на то, что случалось и голодать, а иногда у нас и печь топить было нечем, я чувствовала себя живущей полной жизнью, своей жизнью, а не марионеткой властного отца, которую дергают за ниточки, запрещая открывать рот и постоянно заставляя склонять голову.

— Думаю, война дала бы мне неоценимый жизненный опыт, — ответила я наконец на вопрос Волка, поняв, что еще немного — и он просверлит во мне дырку своим ледяным взглядом.

— Это тебе Чистомир посоветовал?

— Нет! Конечно же нет! — ужаснулась я. — Мирик, наоборот, отговаривал меня изо всех сил. Он никогда бы не поступил так со мной.

— Ты любишь Чистомира? — спросил Ярослав напрямую.

— Да, — просто ответила я, смело взглянув ему в глаза. — Больше, чем кого-либо еще.

— Что ж он не женился на тебе, твой драгоценный Мирик? — угрюмо спросил капитан.

— У него пока другие цели в жизни, — улыбнулась я.

Если бы я его попросила об этом, Чистомир не отказал бы. Но я как никто понимала, как важна и нужна ему была свобода, поэтому, даже когда пребывала в полном отчаянии, мысль о том, что я смогу решить свои проблемы с помощью замужества, мне и в голову не приходила. Это было бы несправедливо по отношению к моему лучшему и единственному другу.

— Если ты мне изменишь, — прошипел капитан, наклоняясь ко мне и сжимая руку в кулак, — я тебя убью!

— Что за глупости ты говоришь? Крюки не нарушают данного слова, — гордо заявила я. — Если мне понадобится другой мужчина, я тебя убью, а уже потом буду устраивать свою личную жизнь.

Сидевший тихо, как мышка, во время нашего разговора Персиваль не удержался и хихикнул.

Капитан метнул на него убийственный взгляд, и гном спрятался под одеялом. Смеяться ему расхотелось, как и подслушивать чужие разговоры. Однако запретить эльфу издевательски хохотать Ярослав не мог, и Даезаэль веселился в свое удовольствие столько, сколько хотел.

— Я уже приехал к броду, — отсмеявшись, крикнул он. — Предлагаю поужинать отвратительной кашей, которую нам приготовит Тиса, и завтра утром попробовать перебраться на тот берег. Что-то мне переправа не нравится, на ночь глядя туда соваться глупо.

Капитан вышел, позвал Драниша, и вскоре я услышала, как бывшие друзья принялись обсуждать ночевку холодными и деловыми голосами.

Пока я ела кашу, которую принес эльф, он обустраивал свое новое спальное место. Согласно распоряжению капитана, я теперь спала между ним и целителем.

— Как-то непродуманно Ярик объявил меня надежным типом, — хмыкнул Даезаэль, усевшись на свои одеяла. — Почему он не верит, что я не откажусь наставить ему рога?

— Ты же сам много раз говорил, что человеческие женщины тебя не прельщают, — напомнила я.

— Ясноцвета, ты меня не слушаешь, — строго сказал эльф. — Я не сказал, что ты меня возбуждаешь. Я сказал, что мечтаю наставить Ярику рога. Это будет очень интересно!

— Только без меня! — поспешила я отказаться. — Я в этом точно не участвую!

— А кто тебя спрашивать будет? — удивился Даезаэль. — Пара капель настойки в пищу — и ты сама будешь за мной бегать и кричать: «Возьми меня, я вся твоя!»

Я с подозрением понюхала кашу. Пахла она отвратно — Тиса умудрялась из крупы, соли и воды приготовить совершенно несъедобное блюдо.

— Настойка без вкуса и запаха, — проинформировал меня целитель. — Но пока можешь не бояться, я еще этими событиями не насладился. Кстати, да, я чуть не забыл спросить. Мы веселимся сегодня ночью?

Я подавленно кивнула, чувствуя облегчение, что не придется объясняться самой. Какой умничка все-таки Даезаэль, что все заметил сам!

— Это хорошо! — Эльф радостно потер руки. — У меня, видишь ли, есть замечательная идейка, которую я хочу провернуть и посмотреть, что будет.

Моя благодарность к Сыну Леса тут же бесследно испарилась. Не знаю, что он придумал, но вряд ли это будет что-то невинное и приносящее удовольствие! То есть это точно принесет удовольствие, но только Даезаэлю, а не непосредственным участникам.

Теперь я ждала грозы, которая должна была быть ночью, с удвоенным страхом.


ГЛАВА 6 | Обручальный кинжал | ГЛАВА 8