home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 26

Едва закончив разговор, я стала прислушиваться, не зашуршат ли колеса по гравию.

Выйдя из ванной с мобильником Изабо, которого не оставляла ни на минуту, я нашла на столе свежезаваренный чай и рогалики. Быстренько все умяла, напялила первое, что попалось мне под руку, и с мокрой головой побежала вниз. Для Мэтью было еще слишком рано, но я намеревалась встретить его, когда он приедет.

Для начала я села на диван у камина, гадая, что могло заставить Мэтью так скоро уехать из Оксфорда. Марта принесла полотенце и бесцеремонно вытерла мне волосы, видя, что сама я этого делать не стану.

Когда прибытие стало более вероятным, я вскочила и начала метаться по холлу. Изабо, подбоченившись, стояла там же, но я не обращала на нее внимания и продолжала ходить. В конце концов Марта поставила у входной двери стул и уговорила меня присесть, а Изабо удалилась в библиотеку. Резное сиденье явно придумали для того, чтобы доставлять людям адские муки.

Я ринулась наружу, как только «рейнджровер» въехал во двор. Мэтью, впервые за все наше знакомство, не оказался у двери первым — он еще разминал свои длинные ноги, когда я повисла у него на шее, едва касаясь носками земли.

— Больше никогда так не делай, — шептала я, жмурясь от подступивших слез. — Никогда-никогда.

Он обнял меня, уткнулся в мою шею. Потом осторожно поставил на ноги, и снеговые ладони снова охватили мое лицо. Я вбирала в себя то, что замечала впервые — легкие морщинки в уголках глаз, впадинку под нижней губой.

— Dieu, — произнес он. — Как же я ошибался.

— Ошибался? — запаниковала я.

— Я думал, что знаю, как сильно соскучился по тебе. Ничего я не знал.

— Скажи это снова. То, что по телефону сказал.

— Я люблю тебя, Диана. Я боролся с собой и проиграл, да поможет мне Бог.

Мое лицо в его ладонях стало мягким, как воск.

— Я тоже люблю тебя, Мэтью. Всем сердцем.

Его тело откликнулось мне. Пульс, конечно, не участился, и кожа не утратила своего палящего холода, но в горле возник звук, слабый рокот, пронизавший меня желанием. Мэтью, все замечавший, впился в меня ледяным поцелуем.

Я вся вспыхнула, как костер, руки скользнули вниз по его спине. Он хотел отстраниться, но я притянула его к себе. В горле у него зарокотало чуть громче.

— Диана, — предостерегающе сказал он.

«Что не так?» — невинно осведомился мой поцелуй.

В ответ он снова приник ко мне губами, нежно потрогал пульс на шее и стал поглаживать левую грудь, где билось сердце.

— Теперь ты моя, — сказал он, немного ослабив объятия.

Губы у меня онемели — я только кивнула, крепко держа его ниже поясницы.

— И никаких сомнений? — уточнил он.

— Ни малейших.

— С этого момента мы с тобой одно, понимаешь?

— Кажется, да. — Я понимала это так, что никто и ничто не сможет оторвать меня от него.

— Она понятия не имеет, о чем ты толкуешь, — заявила Изабо. — Этот ваш поцелуй нарушил все законы, которые не дают развалиться нашему миру и обеспечивают нам безопасность. Ты, Мэтью, пометил эту ведьму как свою, а ты, Диана, предложила свою кровь и свою силу вампиру. Вы оба повернулись спиной к своим родичам и дали клятву иному враждебной расы.

— Мы всего лишь целовались, — испуганно возразила я.

— Вы дали клятву и тем самым стали преступниками, да помогут вам боги.

— Значит, мы теперь вне закона. Нам уйти, Изабо? — Голосом мужчины говорил мальчик, и у меня дрогнуло сердце из-за того, что я заставила его выбирать между нами.

Мать, подойдя, сильно ударила его по лицу.

— Да как у тебя язык повернулся?

Они оба застыли, как пораженные громом. След от ее руки на его щеке покраснел, посинел и исчез.

— Ты мой самый любимый сын, — стальным голосом заговорила она, — а Диана отныне становится моей дочерью — я отвечаю за нее, как и ты. У нас общая война, общие враги.

— Ты не обязана укрывать нас, Maman, — прозвенел, как тугая тетива, голос Мэтью.

— Хватит молоть чепуху. Я не позволю, чтобы вас затравили из-за вашей любви. Мы будем драться, и ты, дочка, тоже — как обещала. Ты безрассудна, как все настоящие храбрецы, но в твоем мужестве я не сомневаюсь. Кроме того, тебе он нужен как воздух, а он хочет тебя, как никого не хотел со дня своего возрождения. Дело это решенное, а там поглядим.

Изабо неожиданно привлекла меня к себе и поцеловала — в одну щеку, потом в другую. Я жила в ее доме уже несколько дней, но приняла она меня по-настоящему только сейчас.

— Для начала неплохо бы Диане сделаться наконец из жалкого человечишки ведьмой, — перешла она к сути дела. — Женщины де Клермонов сами защищают себя.

— Я позабочусь о ней, — ощетинился Мэтью.

— Вот почему ты всегда проигрываешь в шахматы, — погрозила пальцем она. — Сила королевы, как и сила Дианы, почти безгранична, а ты защищаешь ее, ставя под удар себя самого. Но здесь у нас не игра, и слабость Дианы может нам дорого стоить.

— Не трогай ее, Изабо. Я никому не позволю ее переламывать.

— А разве она, притворяясь человеком, не переламывает себя? — красноречиво фыркнула мать. — Она ведьма, ты вампир — вся каша заварилась как раз из-за этого. Как может ведьма, у которой достало храбрости тебя полюбить, бояться собственной силы, mon cher?[53] Да ты бы растерзать ее мог — и те, кто явится сюда, узнав, что ты сделал, тоже на это способны.

— Она права, Мэтью, — вставила я.

— Пойдемте в дом — ты замерзла, — решил он. — Поговорим сначала об Оксфорде, а потом уж перейдем к магии.

— Я тоже должна кое-что тебе рассказать. — Теперь самое время раскрыть часть наших секретов, думала я — например, то, что я в любой момент могу превратиться в бурный поток.

— У тебя будет на это время, — сказал Мэтью, ведя меня к замку.

Марта стиснула его в объятиях так, точно он вернулся с войны, и усадила нас всех перед жарким огнем в гостиной.

Мэтью, пока я пила чай, то и дело прикасался ко мне — клал руку на колено, разглаживал свитер на плечах, поправлял выбившуюся прядь. Как будто возмещал то, чего лишился за время нашей короткой разлуки. Я начала свои расспросы хитро — спросила, как прошел перелет, и только потом свернула на Оксфорд.

— Маркус и Мириам были в лаборатории во время попытки взлома?

— Да, были. — Мэтью выпил вина, которое подала ему Марта. — Но им ничего не грозило, поскольку воры далеко не прошли.

— Слава Богу, — тихо сказала Изабо, глядя в огонь.

— Что им, собственно было нужно?

— Информация о тебе, — неохотно сознался Мэтью. — В твою квартиру при Нью-колледже они тоже проникли.

Так. Одним секретом меньше.

— Фред в ужасе. Сказал, что колледж врежет в твою дверь пару новых замков и поставит на лестнице камеру наблюдения.

— Фред ни при чем. В начале учебного года достаточно пройти мимо портье уверенным шагом, имея на себе шарф данного колледжа, — всех новых студентов он знать не может. Но что там взять-то, в моей квартире? Черновики? — Да нет, это смешно. Зачем взломщику историческая алхимия?

— Черновики у тебя с собой, в ноутбуке. — Мэтью чуть сильнее сжал мою руку. — Взломщики искали не их — они перевернули вверх дном твою спальню и ванную. Мы думаем, что они охотились за образцами твоей ДНК — волосами, частицами кожи, обрезанными ногтями. В лабораторию им проникнуть не удалось, поэтому они пришли к тебе на квартиру.

Я попыталась высвободиться, не желая показывать, что от этого известия меня проняла дрожь.

— Помни: ты не одна, — сказал Мэтью, не отпуская меня.

— Стало быть, это не просто воры. Это иные, знающие про нас с тобой и про «Ашмол-782».

Мэтью кивнул.

— Вряд ли они что-то нашли, — заявила я. — Мать с детства учила меня чистить щетку для волос перед уходом в школу, а волосы спускать в унитаз. И ногти тоже.

Мэтью опешил, но Изабо, похоже, нисколько не удивилась.

— Я все больше жалею, что так и не познакомилась с твоей матерью, — сказала она.

— Ты не помнишь, что она говорила при этом? — спросил Мэтью.

— Смутно. — Утром и вечером я сидела на бортике ванны, наблюдая за мамой. Я нахмурилась, стараясь вспомнить давно забытое. — Я кружилась, считая до двадцати… и что-то произносила.

— Хотелось бы мне знать, что было у нее на уме. Ногти и волосы содержат много генетической информации.

— Мать, как известно, была провидицей — и Бишоп к тому же. Наша кровь здравого рассудка не гарантирует.

— Твоя мать не была сумасшедшей, Диана, — вмешалась Изабо, — и твоя наука, Мэтью, далеко не все объясняет. Чародеи издревле верили, что волосы и обрезки ногтей имеют большую силу.

Марта согласилась с ней, мимически сетуя на невежество молодежи.

— Ведьмы пользовались ими при заговоре, — добавила Изабо. — К примеру, для приворота.

— Ты же говорила, что не была ведьмой.

— Я знала многих из них. Ни одна не оставила бы на виду свои ногти и волосы из страха, что ими воспользуется другая.

— Мать мне об этом не говорила. — «Интересно, какие еще у нее были секреты?»

— Матери, как правило, не спешат открывать детям некоторые истины. — Изабо взглянула на сына.

— Так кто же эти воры? — спросила я, вспомнив про ее список.

— В лабораторию хотели проникнуть вампиры, но насчет твоих комнат полной уверенности нет. Маркус думает, что вампиры работали там вместе с чародеями, а по моей версии чародеи провернули это дело одни.

— Ты из-за этого так рассердился? Потому что они вторглись на мою территорию?

— Да.

Значит, мы вернулись к односложной системе? Я ждала продолжения.

— Вторжение на собственную землю или в лабораторию я бы еще стерпел, но не могу быть спокоен, когда кто-то угрожает тебе. О твоей безопасности я забочусь на инстинктивном уровне. — Мэтью взъерошил волосы так, что они встали дыбом.

— Я не вампир и ваших правил не знаю — придется тебе объяснить, как это работает. — Я пригладила его черную гриву. — Ты решил не бросать меня потому, что кто-то вломился ко мне в квартиру?

Мэтью тут же взял в руки мое лицо.

— Дополнительных стимулов мне не требовалось. Ты сказала, что полюбила меня, когда чуть не врезала мне веслом, а я тебя — еще раньше. — Я еще не видела его таким беззащитным. — Когда ты колдовским способом достала книгу с библиотечной полки. Ты обрадовалась и тут же почувствовала себя виноватой.

— Я вас оставлю. — Изабо было неловко видеть откровенную влюбленность своего сына. Марта тоже подалась к двери — на кухне у нее, несомненно, готовился пир из десяти блюд.

— Нет, Maman. Ты еще не все слышала.

— Значит, дело не только в конвенции. — Изабо снова опустилась на стул.

— Между иными, особенно между вампирами и чародеями, всегда были трения. То, что мы с Дианой сделали их особенно явными, всего лишь предлог. Конгрегацию по-настоящему беспокоит не это.

— Перестань говорить загадками, Мэтью. Терпения моего больше нет.

Мэтью виновато посмотрел на меня и начал рассказывать.

— Конгрегация интересуется «Ашмолом-782» и тем, как Диане удалось взять его из хранилища. Чародеи следили за этой рукописью с того же времени, что и я, если не дольше — но никак не думали, что получишь ее ты и что я доберусь до тебя раньше них.

Старые страхи, твердившие, что со мной что-то не так, снова поднялись на поверхность.

— Если бы не Мейбон, — продолжал Мэтью, — в библиотеке дежурили бы сильные чародеи, сознающие важность этого документа. Но они готовились к празднику и оставили там молодую ведьму, проворонившую и рукопись, и тебя.

— Бедная Джиллиан. Вот уж, наверно, кому досталось от Нокса.

— Досталось, — подтвердил Мэтью. — Но Конгрегация следила и за тобой. Это связано уже не с книгой, а с твоим даром.

— Давно?

— Возможно, всю твою жизнь.

— Начиная со смерти родителей. — Детские воспоминания нахлынули валом: щекочущая слежка чародеев на школьных качелях, холодные глаза вампира на дне рождения у подруги. — С тех самых пор.

Изабо хотела что-то сказать, но перехватила взгляд сына и промолчала.

— Для них ты как-то связана с книгой — они надеются получить ее через тебя. Я пока не понял, что это за связь, и не думаю, что они понимают.

— Даже Питер Нокс?

— Маркус поспрашивал кое-кого — у него это хорошо получается. Нокс, по его сведениям, в полном недоумении.

— Не хочу, чтобы Маркус подвергался риску из-за меня. Не надо его впутывать, Мэтью.

— Он вполне способен за себя постоять.

— Я тоже должна кое-что рассказать тебе. — Моя отвага таяла с каждой минутой.

Мэтью, держа меня за руки, слегка раздул ноздри.

— Ты устала, проголодалась. Не подождать ли с этим до ленча?

— У моего голода есть запах? — не поверила я. — Так нечестно.

Мэтью расхохотался и развел мои руки в стороны, точно крылья.

— И это говорит ведьма, которая при желании могла бы читать мои мысли как с телеграфной ленты. Я знаю, когда ты меняешь о чем-то мнение, знаю, когда замышляешь что-то вроде прыжка через изгородь, и уж конечно знаю, что ты голодна. — Он поцеловал меня, чтобы поставить точку.

— Кстати о моих скрытых талантах, — начала я, не успев отдышаться. — В генетическом тесте предусматривалась колдовская вода.

— Что? — заволновался Мэтью. — Когда это случилось?

— Как только ты уехал из замка. При тебе я не давала воли слезам, а после расплакалась.

— Ты и раньше плакала. — Опять сведя мои руки вместе, он стал разглядывать ладони и пальцы. — Вода струилась из рук?

— Отовсюду. — Он тревожно вскинул брови, услышав это. — Из рук, из ног, из глаз, из волос, даже изо рта. Я напрочь растворилась в этом потоке. Думала, что вкус соли останется во рту навсегда.

— Ты была одна в это время? — резко спросил он.

— Нет-нет, с Изабо и Мартой, — поспешно сказала я. — Они просто не могли подобраться ко мне из-за всей этой воды — а тут еще и ветер поднялся.

— Что же остановило бурю?

— Пение Изабо.

Мэтью прикрыл глаза тяжелыми веками:

— Она и мне пела когда-то. Спасибо, Maman.

К этому следовало добавить, что Изабо стала уже не та после смерти Филиппа, но Мэтью только стиснул меня в объятиях, а я постаралась не замечать, что он по-прежнему о многом умалчивает.

Он так радовался, что вернулся домой, что и меня заразил. После ленча мы поднялись в его кабинет. На полу у камина он отыскал почти все мои чувствительные местечки, но к своим секретам меня ни разу не допустил.

Однажды я попыталась проникнуть за крепостную стену сама.

— Ты что-то сказала? — удивленно посмотрел он.

— Нет. — Я убрала свой невидимый щуп.

Ужинали мы с Изабо, печально наблюдавшей за сыном. Облачившись в свою псевдопижаму, я приготовилась пожелать Мэтью спокойной ночи. Потом он, наверно, спустится в кабинет — а что, если в тайнике с печатями остался мой запах?

Он явился ко мне босиком, в полосатых пижамных штанах и выцветшей черной футболке.

— Ты где больше любишь спать — справа или слева?

Я задумалась над этим вопросом, вертя головой довольно быстро для невампира.

— Если тебе все равно, то я лягу слева, — серьезно сказал он. — Мне будет спокойнее между тобой и дверью.

— Да, в общем-то, все равно, — промямлила я.

— Тогда подвинься. — Я подвинулась, и он с довольным вздохом улегся рядом.

— Самая удобная постель в этом доме. Мы спим очень мало, и мать не уделяет матрасам никакого внимания. Ее кроватям место только в чистилище.

— Ты собираешься спать со мной? — Я попыталась не уступать ему в беззаботности.

Он обнял меня одной рукой, примостив мою голову себе на плечо.

— Да, но не в буквальном смысле.

Я приложила ладонь к его сердцу, чтобы слышать каждый удар.

— Что ж ты тогда будешь делать?

— Тебя караулить. А когда надоест — если надоест, — он коснулся моих век губами, — почитаю. Тебе свечи не мешают?

— Нет, я крепко сплю. Пушкой не разбудишь.

— Да ну? Если мне станет скучно, я придумаю, как тебя разбудить.

— Тебе часто бывает скучно? — Я зарылась пальцами в его волосы.

— Подожди немного и увидишь сама.

Его близость убаюкивала лучше, чем всякая колыбельная.

— Это пройдет когда-нибудь?

— Ты о Конгрегации? Не уверен.

— Конгрегация меня волнует меньше всего, — встрепенулась я.

— О чем же ты в таком случае?

Я поцеловала его вопрошающий рот.

— О чувстве, которое испытываю рядом с тобой — как будто впервые живу полной жизнью.

— Надеюсь, что не пройдет, — улыбнулся он с несвойственной ему милой застенчивостью.

Довольная, я уронила голову ему на грудь и уснула крепко, без сновидений.


ГЛАВА 25 | Манускрипт всевластия | ГЛАВА 27