home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 2

Оксфордские колокола прозвонили семь раз. В эту пору года темнело быстрее, чем летом, но сумерки еще медлили. Библиотечные фонари, зажженные всего полчаса назад, расплывались в них золотыми лужицами.

Двадцать первое сентября. Ведьмы всего мира сейчас празднуют канун осеннего равноденствия, встречая Мейбон и грядущую зимнюю тьму, но оксфордским придется обойтись без меня. Мне в самом деле предстояло выступить на одной важной конференции в будущем месяце, и не написанный до сих пор доклад начинал меня беспокоить.

При мысли о пирующих где-то ведьмах у меня заурчало в желудке. Я сидела в библиотеке с утра, с половины десятого, и только раз прервалась на ленч.

Шон сегодня не работал, книги выдавала какая-то новенькая. Когда я заказала особенно ветхую единицу хранения, она стала предлагать мне взамен микрофильм. Заведующий, мистер Джонсон, услышав это, счел нужным вмешаться.

— Извините, доктор Бишоп, — торопливо заговорил он, поправляя очки в тяжелой темной оправе. — Если вам нужен этот манускрипт, мы будем счастливы вам его предоставить. — Требуемое он доставил мне лично, продолжая извиняться: «Новые сотрудники, вы же знаете…» Польщенная его отношением к моей ученой персоне, я весь день провела за чтением.

Только вечером я сняла кольца-грузики с верхних углов рукописи и закрыла ее, довольная, что хорошо поработала. Весь уик-энд после своего столкновения с заколдованным фолиантом я занималась нормальными повседневными делами и алхимии не касалась. Заполняла компенсационные формы, платила по счетам, писала рекомендательные письма, даже рецензию наконец добила. Перемежалось это стиркой, многочисленными чашками чая и попытками воплотить в жизнь рецепты из кулинарных программ Би-би-си.

Сегодня, начав с утра пораньше, я старалась сосредоточиться на текущей работе и не вспоминать о загадочном палимпсесте со странными иллюстрациями. По мере выполнения того, что я наметила на день, у меня возникли четыре вопроса, третий из которых был самым легким. Ответ на него содержался в «Ноутс энд квайериз»,[8] занимавших один из книжных шкафов. Я встала, решив перед уходом поставить еще одну галочку в своем списке.

Чтобы взять что-то с верхних полок отделения Селден-Энд, следовало подняться на антресоли. Подшивками в клеенчатых переплетах никто, похоже, не пользовался, кроме меня и одного пожилого преподавателя литературы из колледжа Магдалины. Отыскав нужный том, я выругалась, поскольку дотянуться до него не могла.

Мне послышался чей-то смех, хотя за столом в дальнем конце антресолей никого не было. Ну вот, снова мне что-то чудится. Оксфорд был все еще пуст; все университетские ушли около часа назад, чтобы пропустить перед обедом стаканчик бесплатного шерри в профессорской гостиной своего колледжа. Джиллиан — и та ушла по случаю праздника, повторив свое приглашение и покосившись на стопку заказанных мною книг.

Стремянки в поле зрения не обнаружилось — обычное дело для Бодли. На то, чтоб отыскать ее внизу и втащить наверх, ушло бы добрых пятнадцать минут. Ну что ж… в пятницу я, правда, держала в руках колдовскую книгу, но больше никакого чародейства не сотворила. И кто меня здесь увидит?

Резонно, казалось бы, но все же как-то не по себе. Собственные правила я нарушала нечасто и вела счет всем случаям, вынуждавшим меня обращаться к магий. За год это будет уже пятый раз, включая забарахлившую стиральную машину и «Ашмол-782». Допустимо для конца сентября, однако у меня бывали и лучшие показатели.

Вздохнув, я подставила руку и вообразила, что снимаю подшивку с полки.

Девятнадцатый том «Ноутс энд квайериз» накренился, шлепнулся мне на ладонь и открылся на нужной странице.

На все про все ушло три секунды. Я перевела дух, избавляясь от чувства вины, и ощутила между лопатками два ледяных пятна.

Свидетель моего преступления был явно не человек.

Взгляд чародея вызывает у другого чародея щекотку, но планету с людьми делят не одни чародеи. Есть демоны — артистические натуры, скользящие по канату между безумием и гениальностью. «Рок-звезды и серийные убийцы» — так отзывается о них моя тетя. Есть вампиры — если они не убьют вас сразу, то заворожат своей красотой.

Взгляд демона я ощущаю как легкий, будоражащий нервы поцелуй, взгляд вампира жжет холодом.

Перебрав в уме читателей Герцога Хамфри, я вспомнила одного вампира — красавца монаха, любовно листавшего средневековые служебники и молитвенники. В отделы редких книг вампиров, как правило, гонят тщеславие и ностальгия — ведьмы и демоны там встречаются куда чаще. Взять хоть Джиллиан Чемберлен, изучающую свои папирусы через лупу. А в музыкальном зале я видела сразу двух демонов — оба подняли головы, когда я проходила мимо них к Блэкуэллу, чаю попить. Один попросил принести ему кофе с молоком, что красноречиво свидетельствовало о глубине его погружения в очередное безумство.

Но сейчас за мной наблюдал вампир.

Я уже сталкивалась с ними по роду своей деятельности: вампиры часто идут в науку, ведь им спешить некуда — они могут исследовать проблему несколько веков кряду, и разве что ближайшие сотрудники способны их распознать.

В наши дни их интересуют в основном ускорители элементарных частиц, расшифровка генома и молекулярная биология, а раньше они занимались сплошь алхимией, анатомией и электричеством. Если какая-нибудь теория требовала человеческой крови или обещала раскрыть тайны вселенной, без вампира там точно не обходилось.

Крепко сжимая злополучные «Ноутс энд квайериз», я обернулась лицом к наблюдателю. Он стоял внизу, напротив меня, около справочников по палеографии, прислонившись к одной из стройных деревянных колонн галереи. В руках у него был труд Дженет Робертс «Путеводитель по рукописным шрифтам английского языка до 1500 года».

Его я видела впервые, но почему-то была уверена, что древние рукописи он читает вполне свободно и без пособий.

По телесериалам и книжкам в мягкой обложке все знают, как красивы вампиры, но увидеть кого-то из них вживую — совсем другое. Фигура словно изваяна резцом искусного скульптора, движения как в балете, музыка в каждом слове. Глаза притягивают — именно так они ловят свою добычу. Долгий взгляд, несколько тихих слов, прикосновение, и вы становитесь закуской вампира.

Все это, однако, я знала только в теории, от которой вряд ли мог быть какой-то прок при реальной встрече в Бодлианской библиотеке.

Единственный вампир, с которым я более или менее близко общалась, работал на швейцарском ускорителе элементарных частиц. Джереми, голубоглазый блондин с заразительным смехом. Переспав со всем Женевским кантоном, он принялся за Лозанну. Я старалась не задумываться, что он делает с этими женщинами после того, и упорно отвергала его настойчивые предложения пойти выпить. Джереми я всегда принимала за типичного представителя его вида, но по сравнению с тем, кто стоял перед мной сейчас, он казался неуклюжим молокососом.

Этот, учитывая даже, что я смотрела на него с галереи, был значительно выше шести футов. Широкие плечи, узкие бедра, стройные мускулистые ноги. Кисти рук поражали своим изяществом — даже странно было, что они принадлежат такому атлету.

Я смотрела на него, а он на меня. Глаза, казавшиеся на расстоянии черными, сидели под такими же черными густыми бровями, одна из которых была вопросительно выгнута. Надбровные дуги смыкались с высокими скулами. Единственной мягкой чертой на этом безупречно правильном лице был большой рот, такой же неуместный, как и тонкие пальцы.

Меня в нем нервировало не столько физическое совершенство, сколько хищное сочетание силы, ловкости и ума, ощущаемое даже на расстоянии. В черных брюках, сером свитере, с черной гривой, падающей на лоб и коротко подстриженной на затылке, он выглядел как пантера, которая может прыгнуть в любой момент, но пока сдерживается.

Бледные губы дрогнули в учтивой улыбке, не показывая зубов — я хорошо представляла себе эти острые, совершенно ровные зубы.

Одна мысль о них пропитала мое тело адреналином. «Уходи отсюда немедленно», — подсказывали инстинкты.

Лестница, до которой было четыре шага, показалась мне очень далекой. Я ринулась вниз, споткнулась на последней ступеньке и угодила прямо в объятия вампира — он, разумеется, двигался быстрее меня.

Пальцы у него были прохладные, а руки гораздо тверже, чем кости и мышцы простого смертного. В воздухе витал запах гвоздики, корицы и чего-то наподобие ладана. Вампир, отпустив меня, с легким поклоном подал мне упавшие «Ноутс энд квайериз».

— Доктор Бишоп, если не ошибаюсь?

Я кивнула, дрожа с головы до пят.

Длинные бледные пальцы правой руки достали из кармана визитную карточку, белую с голубым, и протянули мне.

— Мэтью Клермонт.

Я взяла карточку за уголок, стараясь не прикасаться к нему. Рядом с фамилией — университетский девиз, три короны и открытая книга. Цепочка инициалов, следующих далее, доказывала, что он уже принят в Королевское общество.

Неплохо для того, кому на вид и сорока нет — на самом-то деле он наверняка старше раз в десять.

Научная специальность… ну что ж, ничего странного, если вампир является профессором биохимии, состоит в Оксфордской неврологической ассоциации и работает в больнице Джона Рэдклиффа. Кровь и анатомия, два излюбленных вампирских занятия. В карточке, помимо офисного, значились телефоны трех разных лабораторий и электронный адрес. Раньше мы с ним не встречались, но недоступным его вряд ли можно назвать.

— Профессор Клермонт, — пискнула я, подавляя желание броситься во весь дух к выходу.

— Мы с вами не знакомы… — В его произношении, вполне оксфордском, слышались какие-то мягкие нотки, происхождение которых я затруднялась определить. Глаза у него вблизи оказались совсем не черными — расширенные зрачки окаймляла зеленовато-серая радужка. Оторвать от них взгляд я при всем желании не могла. — …Но я большой ваш поклонник.

Я опешила. Вероятность того, что профессор биохимии способен интересоваться алхимиками семнадцатого века, представлялась мне почти нулевой. Держась за воротник своей белой блузки, я оглядела читальный зал, где нас было двое. Хоть бы одна душа у старинных дубовых ящиков каталога или за одним из компьютеров, а библиотекарь сидит слишком далеко, чтобы прийти мне на помощь.

— Ваша статья о цветовой алхимической символике прямо-таки захватила меня, а работу о подходе Роберта Бойля к расширению и сжатию вещества я нашел вполне убедительной. — То, что в разговоре участвовал он один, его, видимо, не смущало. — Вашу последнюю книгу об алхимическом ученичестве я еще не закончил и получаю большое удовольствие, читая ее.

— Спасибо, — пролепетала я. Его взгляд переместился к моему горлу и снова вернулся назад, когда я перестала теребить пуговицы на шее.

— Вы наделены даром оживлять прошлое — читатель сразу же это чувствует. — Я приняла это как комплимент — вампир должен был подметить фальшь, если таковая имелась. Клермонт сделал паузу и спросил: — Не согласитесь ли вы со мной пообедать?

Мой рот непроизвольно открылся. В библиотеке мне, конечно, от него не уйти, но чтобы я по доброй воле обедала с существом, у которого своя специфическая диета?

— У меня другие планы на вечер, — отрезала я. Что бы такое придумать? Клермонт должен знать, что я ведьма, а Мейбон я, как всем ясно, не праздную.

— Жаль, — с легкой улыбкой произнес он. — Может быть, в другой раз. Вы приехали на год, верно?

Гвоздичный аромат, идущий от Клермонта, напоминал мне запах «Ашмола-782». Я кивнула, чтобы поскорей отвязаться.

— В таком случае наши дороги неизбежно пересекутся — Оксфорд очень маленький город.

— Очень, — поддакнула я, жалея, что не поехала в Лондон.

— До встречи тогда, доктор Бишоп. Был очень рад познакомиться. — Клермонт протянул руку. Его глаза, не считая краткого экскурса к шее, все время смотрели прямо в мои — кажется, он и не моргал даже. Я призвала все свое мужество, не желая первой отводить взгляд.

Помедлив секунду, я пожала ему руку. Он отошел, улыбнулся и растаял в библиотечном мраке.

Когда немного отошли похолодевшие пальцы, я вернулась к своему столу, выключила компьютер. «Зачем же ты нас брала, если даже взглянуть не хочешь?» — укоряли меня «Ноутс энд квайериз». Список заданий на день тоже смотрел с укором. Я вырвала его из блокнота, скомкала и бросила в корзину, бормоча:

— Довлеет дневи злоба его.

Ночной смотритель читального зала взглянул на часы, когда я вернула книги.

— Рано что-то сегодня, доктор Бишоп?

Я кивнула, плотно сжав губы: мне очень хотелось спросить, знает ли он, что в секции палеографии только что был вампир.

Он принял от меня стопку картонных папок.

— Оставить за вами на завтра?

— Да-да. Оставьте.

Приличия соблюдены — можно наконец удалиться. Стук моих каблуков по линолеуму отражался эхом от каменных стен. Через ажурную железную дверь читального зала, мимо книг за бархатными шнурами, вниз по истертым деревянным ступеням в закрытый двор. Я прислонилась к чугунной ограде вокруг бронзовой статуи Уильяма Герберта[9] и вдохнула холодный воздух, изгоняя из легких гвоздику с корицей.

«Мало ли чего в Оксфорде не случается по ночам, — сказала я себе назидательно. — Еще один вампир в городе, вот и все».

Домой, несмотря на все здравые рассуждения, я шла быстрее обычного. На темной Нью-колледж-лейн было страшновато и в лучшие времена. Открыв с помощью своей карточки заднюю калитку Нью-колледжа, я немного расслабилась, как будто каждая дверь и стена, которую я оставляла между собой и библиотекой, прибавляла мне безопасности. Теперь мимо часовни во двор, примыкающий к единственному сохранившемуся в Оксфорде средневековому садику. Глядя на зеленую горку в его середине, студенты некогда размышляли о тайнах природы и Бога. Шпили и арки колледжа сегодня казались мне готическими как никогда.

Ну вот я и дома, можно вздохнуть свободно. Корпус, в котором помещалась моя квартира, предназначался для гостей, ранее учившихся в Оксфорде. Сама квартира состояла из спальни, гостиной с круглым обеденным столом и маленькой, но хорошо оборудованной кухни. Старые гравюры, деревянные панели, мебель конца девятнадцатого столетия, обставлявшая в прошлом воплощении преподавательскую гостиную и дом декана.

Я сунула в тостер два ломтика хлеба, выпила залпом стакан холодной воды, открыла окно. Вернулась с едой в гостиную, скинула туфли, включила проигрыватель. Зазвучала прозрачная мелодия Моцарта. Садясь на диван с бордовой обивкой, я собиралась отдохнуть пару минут, принять ванну и просмотреть сделанные за день заметки… а проснулась в полчетвертого утра с колотящимся сердцем, затекшей шеей и вкусом гвоздики во рту.

Я снова напилась воды и закрыла кухонное окно, поеживаясь от сырости. Не позвонить ли домой? Там всего пол-одиннадцатого, а Сара и Эм — настоящие совы. Я выключила свет везде, кроме спальни, взяла мобильник. Скинула грязную одежду — и почему в библиотеке всегда так пачкаешься? Надела старые штаны для йоги и черную водолазку с растянутым воротом, удобней всякой пижамы.

Сев на кровать, такую манящую, я чуть не передумала насчет звонка, но вода так и не смыла привкус гвоздики.

— Мы ждали, что ты позвонишь, — первым делом услышала я на том конце линии.

Ведьмы.

— Все нормально, Сара, — вздохнула я.

— У меня обратное впечатление. — Младшая сестра моей матери по обыкновению взяла быка за рога. — Табита весь вечер как на иголках, у Эм было видение, что ты заблудилась ночью в лесу, а я ничего не могу проглотить с самого завтрака.

Все дело в этой проклятой кошке. Табита — Сарино дитятко и сразу чувствует, когда в семействе что-то не так.

— Говорю тебе, все в порядке. У меня произошла неожиданная встреча в библиотеке, ничего больше.

Щелчок: Эм взяла отводную трубку.

— А почему ты Мейбон не празднуешь?

Эмили Метер я помню с самого раннего детства. В старших классах школы они с Ребеккой Бишоп работали как-то летом на Плимутской Плантации[10] — помогали на раскопках, рыли ямы, возили тачки. Они подружились и переписывались все время, пока Эм училась в Вассаре, а мать в Гарварде. В Кембридже они снова встретились — Эм там работала детским библиотекарем. После смерти моих родителей Эм сначала проводила у нас в Мэдисоне все выходные, а потом устроилась на работу в местной начальной школе. Они с Сарой стали партнерами на всю жизнь, хотя Эм снимала в городе собственную квартиру и в спальню они при мне никогда вместе не уходили, пока я не выросла. Этим они не обманывали ни меня, ни соседей, ни кого бы то ни было в Мэдисоне. Все относились к ним как к паре, где бы они там ни спали. Когда я выехала из дома Бишопов, Эм и вовсе переселилась туда. Она, как и мои мать с теткой, происходила из старинного чародейского рода.

— Меня приглашали, но я предпочла поработать.

— Это ведьма из Брин-Мора тебя приглашала? — Американской классицисткой Эм интересовалась в основном потому, что когда-то водила дружбу с матерью Джиллиан (о чем сама проговорилась после изрядного количества выпитого вина, молвив туманно: «Это было в шестидесятых»).

— Да, она, — устало ответила я. Обе старшие ведьмы были убеждены, что теперь, обеспечив себе место в науке, я обрету свет и начну всерьез относиться к магии. Разубедить их в этом ничто не могло — они трепетали от волнения всякий раз, как я вступала в контакт с другой ведьмой. — Но я вместо нее провела вечер с Элиасом Ашмолом.

— Кто это? — спросила Эм Сару.

— Да так, книги собирал по алхимии. Умер уже.

— Я еще здесь, между прочим, — напомнила я.

— Так кто же постучал палкой по твоей клетке? — спросила Сара.

Нечего и пытаться скрыть хоть что-то от ведьм.

— Я встретила в библиотеке вампира. Некого Мэтью Клермонта.

Эм на том конце, видимо, припоминала знакомую нечисть. Сара тоже помолчала, решая, взрываться ей или нет, а потом выдала:

— Надеюсь, от него будет легче избавиться, чем от демонов, которые к тебе так и липнут.

— Демоны не приближались ко мне с тех пор, как я бросила сцену.

— А тот, из библиотеки Бейнеке?[11] Когда ты стала работать в Йеле? — вспомнила Эм. — Шел мимо и завернул к тебе.

— Он был психически нестабилен, — заспорила я. Подумаешь, поколдовала разок со стиральной машиной или нечаянно привлекла любопытного демона. Это не в счет.

— Ты притягиваешь нечисть, как цветок пчел, Диана, но демоны и вполовину не так опасны, как вампиры. Держись от него подальше, — распорядилась Сара.

— Я не собираюсь поддерживать с ним никаких отношений. — Пальцы опять независимо от меня потянулись к шее. — Ничего общего у нас нет.

— Дело не в этом, — повысила голос Сара, — а в том, что ведьмы не должны общаться с вампирами или демонами. Ты сама знаешь, что людям в подобных случаях легче нас обнаружить. Ни один демон или вампир не стоит такого риска. — Из всех существ, населявших мир, Сара принимала всерьез только ведьм и волшебников. Людей она почитала несчастными слепыми созданиями, демонам, как вечным подросткам, не стоило доверять, вампиры в ее иерархии стояли ниже кошек и примерно на ступень ниже комнатных собачонок.

— Ты давно уже научила меня этим правилам, Сара.

— Правила не все соблюдают, милая, — заметила Эм. — Что ему было нужно?

— Он сказал, что его интересуют мои работы. Но он биолог, поэтому я в это не слишком верю, — стала рассказывать я, теребя стеганое покрывало. — Обедать меня приглашал.

— Обедать? — переспросила недоверчиво Сара.

— Ресторанное меню потребностям вампира не очень-то отвечает, — посмеялась Эм.

— Я уверена, что больше его не увижу. Судя по визитке, он руководит тремя лабораториями и состоит в штате двух колледжей.

— Типичный случай, — сказала Сара. — Вот что бывает, когда время девать некуда. И перестань мусолить покрывало, дырку протрешь. — Включив свой ведьмин радар на полную мощность, она не только слышала меня, но и видела.

— Он не обкрадывает пожилых дам и не рискует чужими деньгами на бирже, — вступилась я. Баснословное богатство вампиров было всегдашним Сариным пунктиком. — Он биохимик и врач-невролог.

— Все это очень интересно, Диана, но чего он хотел? — На мое раздражение Сара отвечала своим — обычный диалог между двумя женщинами из рода Бишопов.

— Уж точно не обедать ее повести, — уверенно вставила Эм.

— Значит, чего-то другого, — фыркнула Сара. — Вампиры ведьмам свиданий не назначают — если, конечно, он не намеревался пообедать тобой. Они обожают ведьмину кровь.

— Может, любопытничал просто… или ему в самом деле понравилось то, что ты написала. — Сомнение в голосе Эм вызвало у меня смех.

— Нам не пришлось бы вести этот разговор, прими ты элементарные меры предосторожности, — отрезала Сара. — Защитное заклинание, немного предвидения…

— Я не пользуюсь магией, чтобы узнать, зачем вампир хотел со мной пообедать, — твердо ответила я. — Это не обсуждается, Сара.

— Не хочешь слышать наших ответов — не звони и не спрашивай. — Коротенькое терпение Сары подошло к концу, и она бросила трубку.

— Ты же знаешь, как Сара волнуется за тебя, — извиняющимся голосом произнесла Эм. — Она понять не может, почему ты не пользуешься своим даром хотя бы в целях самозащиты.

Потому что за пользование даром надо платить — я им это уже не раз объясняла.

— Это скользкий путь, Эм, — попыталась я сызнова. — Сегодня защищаешься от вампира в библиотеке, завтра от трудного вопроса на лекции. Потом начинаешь подбирать тему для исследования так, чтобы наверняка выиграть грант. Для меня очень важно самой создать себе репутацию, а с магией у меня не будет ничего по-настоящему своего. Не хочу быть очередной ведьмой Бишоп. — Я собиралась рассказать Эм об «Ашмоле-782», но что-то меня удержало.

— Знаю, милая, знаю, — проворковала Эм, — но Сара все равно беспокоится. Ты у нее теперь единственная родная душа.

Я запустила пальцы в волосы, сжала виски. Разговоры такого рода всегда приводят к моим родителям. Сказать ей еще об одном тревожном моменте или не говорить?

— Что, милая? — Шестое чувство Эм разбередило мою тревогу.

— Он знал мое имя. Мы виделись впервые, но он знал, кто я.

Эм поразмыслила.

— Но ведь на обложке твоей книги есть фотография?

Я с шумом выпустила затаенное было дыхание.

— Ну конечно. Какая я глупая. Поцелуй за меня Сару, ладно?

— Обязательно поцелую. Будь осторожна, Диана, слышишь? Может быть, английские вампиры ведут себя с ведьмами не так образцово, как американские.

Я улыбнулась, вспоминая, как учтиво поклонился мне Клермонт.

— Хорошо. Ты не волнуйся, скорее всего мы с ним больше не встретимся.

Эм промолчала.

— Эм?

— Время покажет.

Эм предсказывала будущее не так хорошо, как, по слухам, моя мать. Ее что-то грызло, но заставить ведьму поделиться смутными подозрениями — дело почти невозможное. Она не скажет мне, что беспокоит ее в Мэтью Клермонте. Во всяком случае, сейчас.


ГЛАВА 1 | Манускрипт всевластия | ГЛАВА 3