home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 4

Так я и проснулась четыре часа спустя — на застланной кровати, с телефоном в руке. Правая нога свесилась, тапок с нее упал. Бросив взгляд на часы, я ахнула. Придется отменить греблю, а заодно и пробежку.

Я наскоро приняла душ и, прихлебывая очень горячий чай, стала сушить свои соломенные, длиной до плеч, волосы. Они у меня непослушные, как у большинства ведьм. Сара винит в этом избыток магии в организме и твердит, что регулярное ее применение способствует понижению статического электричества.

Почистив зубы, я влезла в джинсы, свежую белую блузку, черный жакет. Знакомый ритуал, привычная одежда — почему же сегодня мне кажется, что все сидит на мне как-то не так? Я одернула жакет. Ну, не на заказ шито, что ж тут поделаешь.

Из зеркала на меня смотрело лицо моей матери. Не помню, когда это сходство установилось полностью — в колледже, что ли? Никто его не замечал, пока я не приехала домой с первого курса на День Благодарения, но с тех пор от всех, знавших Ребекку Бишоп, я только о нем и слышу.

Какая я бледная — это от недосыпа. Веснушки, унаследованные от отца, виднелись предельно четко, но темные круги под глазами их перешибли. Даже нос с подбородком как-то выдались и удлинились. Интересно, как безупречный профессор Клермонт выглядит по утрам? Вероятно, не хуже, чем ночью, поганый монстр. Я скорчила зеркалу рожицу.

На пути к выходу я оглядела квартиру. Что-то не переставало меня беспокоить. Забытая встреча? Невыполненное задание? Проверив ежедневник и скопившуюся на столе почту, я приписала дискомфорт в желудке голоду и вышла на лестницу. По дороге любезные дамы с кухни дали мне тост. Они помнили меня еще аспиранткой и каждый раз, когда я выглядела расстроенной, пытались накормить заварным кремом и яблочным пирогом.

Тост и булыжник на Нью-колледж-лейн убедили меня в том, что события прошлой ночи мне просто приснились. Волосы лежали пышной волной, дыхание слегка белело на холодке. Утренний Оксфорд с его мокрыми мостовыми, косыми лучами солнца в тумане, доставочными фургонами и запахом пережженных кофейных зерен воплощает собой все, что есть на свете нормального. Вампиры здесь по определению не могут водиться.

Служитель Бодлианской библиотеки в синем форменном пиджаке рассматривал мой читательский билет так, словно видел меня впервые и подозревал во мне прославленную книжную воровку, но наконец пропустил. Достав бумажник, блокнот и компьютер, я поставила сумку в одну из клетушек у двери и поднялась по винтовой деревянной лестнице на третий этаж.

Библиотечный запах — смесь древнего камня, пыли, жуков-древоточцев и старой тряпичной бумаги — каждый раз поднимает мне настроение. Солнце, льющееся в окна на лестнице, освещало пляшущие пылинки и прошлогодние расписания лекций. Очень скоро, когда шлюзы откроются и орды студентов затопят город, здесь появятся свежие объявления.

Тихонько напевая, я кивнула бюстам Томаса Бодли и короля Карла I у входа в читальный зал, вошла и тут же услышала голос заведующего:

— Придется посадить его в Селден-Энде.

Библиотека только что открылась, но у персонала уже возникли проблемы. Раньше я наблюдала подобную суету лишь в случае визита особо именитых ученых.

— Он уже там. Сделал заказ и ждет. — Вчерашняя девушка-библиотекарь держала в руках стопку книг. — Это тоже его — принесли из зала Нью-Бодлиан.

Там хранилась восточно-азиатская литература — не моя тематика.

— Отнесите ему и скажите, что заказанные рукописи поступят в течение часа. — С этими словами взбудораженный мистер Джонсон скрылся в своем кабинете.

— Привет, Диана, — приветствовал меня Шон, возведя глаза к потолку. — Выдать то, что оставлено за тобой?

— Да, пожалуйста. — Хорошо, что ждать не придется. — Похоже, у вас великий день?

— Да уж. — Шон исчез в кладовой, где книги запирались на одну ночь, и вернулся с моими сокровищами. — Номер места?

— А4. — Я всегда сидела там, в юго-восточном углу Селден-Энда, где естественное освещение было лучше всего.

— Видите ли, доктор Бишоп, — тут же подскочил мистер Джонсон, — место А3 занял профессор Клермонт. Возможно, вам будет удобнее на А1 или А6. — Заведующий нервно переминался с ноги на ногу, глаза моргали за толстыми стеклами.

— Профессор Клермонт?!

— Да. Он работает с записями Нидема — ему нужен хороший свет и пространство, чтобы их разложить.

— Джозеф Нидем, историк китайской науки? — В области моего солнечного сплетения возникла горячая точка.

— Да. Он тоже был биохимиком, отсюда интерес профессора Клермонта. — Озабоченность мистера Джонсона возрастала с каждой секундой. — Ну так как же? Вы согласны занять А1?

— Лучше А6. — Сидеть рядом с вампиром, хотя бы и через одно место, мне как-то не улыбалось, а сидеть напротив на А4 было и вовсе немыслимо. Попробуй сосредоточиться под таким взглядом. Будь столы в средневековом крыле поудобнее, я уселась бы под одной из горгулий, стерегущих узкие окна, и уж как-нибудь вытерпела неодобрение Джилиан Чемберлен.

— Превосходно. Спасибо, что отнеслись с пониманием, — облегченно вздохнул мистер Джонсон.

Войдя в светлый Селден-Энд, я прищурилась. Клермонт выглядел ничуть не хуже вчерашнего, но его кожа поражала бледностью по контрасту с черными волосами. Сегодня на нем был серый пуловер в зеленую крапинку, а также — как обнаружилось при взгляде под стол — брюки цвета асфальта, носки в тон и черные ботинки, стоившие больше, чем весь гардероб среднего преподавателя.

Ощущение беспокойства вернулось. Почему он сидит в библиотеке, а не у себя в лаборатории?

Я даже не думала ступать тише обыкновенного, но вампир, углубившийся в чтение, меня как будто не замечал. Он сидел по диагонали, за много пустых столов от меня. Я положила свой пластиковый пакет и книги на место А5, обозначив границы своей территории — лишь тогда он с явным удивлением вскинул брови.

— Доктор Бишоп! Доброе утро.

— Профессор Клермонт. — Он, вероятно, слышал все, что говорилось на выдаче — слух у них, как у летучих мышей. Не глядя ему в глаза, я начала вынимать из пакета свое имущество и воздвигла между нами целую крепостную стену. Клермонт дождался, когда я закончу, и вновь углубился в чтение.

Я присоединила к компьютеру шнур, воткнула его под столом в розетку. Когда я выпрямилась, вампир все так же читал, старательно сдерживая улыбку.

— Сел бы лучше на северной стороне, — пробурчала я, отыскивая свой книжный список.

Клермонт поднял на меня расширенные зрачки.

— Я вам мешаю, доктор Бишоп?

— Нет, что вы. — У меня свело горло от внезапного резкого аромата гвоздики. — Я просто удивляюсь, как это вы сидите на солнце.

— Неужели вы верите всему, что читаете в книгах? — Черная бровь выгнулась вопросительным знаком.

— То есть, думаю ли я, что вы вот-вот загоритесь? Нет, так я не думаю. — Вампиры не сгорают на солнце, и клыков у них тоже нет. Все это мифы, придуманные людьми. — Но я ни разу не видела, чтобы кому-то из вас нравилось греться на солнышке.

Клермонт не шелохнулся, но я могла бы поклясться, что он подавил смех.

— У вас большой опыт общения с такими, как я, доктор Бишоп?

Откуда он знает? Чувства у вампиров, конечно, острые, но ничем сверхъестественным вроде чтения мыслей они не владеют. Это встречается только у чародеев и редко — у демонов. «Так в природе устроено», — объясняла мне тетя, когда я в детстве не засыпала от страха, что вампир украдет мои мысли и вылетит с ними в окно.

— Мне кажется, профессор Клермонт, что даже многолетний опыт не дал бы ответа на вопрос, который я себе сейчас задаю.

— Буду счастлив ответить, если смогу. — Клермонт закрыл свою книгу. Он вел себя терпеливо, как учитель с агрессивным и не слишком способным учеником.

— А вы какой вопрос себе задаете?

Он непринужденно откинулся на спинку стула.

— Хочу понять, как развивались взгляды доктора Нидема на морфогенез.

— Морфогенез?

— Изменения зародышевых клеток, приводящие к дифференциации…

— Я знаю, что такое морфогенез, профессор Клермонт. Я не об этом спрашивала.

Он скривил губы. Я защитным жестом скрестила на груди руки.

— Понимаю. — Опершись локтями на стол, он сложил длинные пальцы домиком. — Вчера я пришел в Бодлианскую библиотеку посмотреть кое-какие рукописи и решил заодно сориентироваться на местности — я ведь здесь не часто бываю. Потом увидел на галерее вас и открыл нечто для себя неожиданное. — Уголок его рта снова дернулся.

Я покраснела, вспомнив о своем колдовстве — и чего ради? Чтобы снять книгу с полки. То, что он титуловал библиотеку ее полным именем, показалось мне очень милым, но я постаралась не подавать виду.

«Осторожней, Диана, — сказала я себе. — Он тебя охмуряет».

— Вы хотите сказать, что вампир и ведьма, чинно сидящие над рукописями, как самые обыкновенные читатели, — это всего лишь странное стечение обстоятельств?

— За обыкновенного читателя я вряд ли могу сойти. — Клермонт подался немного вперед: его бледное лицо на свету излучало слабое, но явственное сияние. — Но в целом вы правы. Это всего лишь серия совпадений, вполне объяснимых.

— Я думала, что ученые в совпадения больше не верят.

— Некоторым поневоле приходится, — с тихим смехом ответил Клермонт. Он смотрел прямо на меня, и мне это действовало на нервы. Девушка-библиотекарь подкатила к его столу старинную деревянную тележку с кипами рукописей. — Спасибо, Валери. — Вампир перевел взгляд на нее. — Я высоко ценю вашу помощь.

— Всегда рада помочь вам, профессор Клермонт, — порозовела смущенная Валери. Ее вампир очаровал без особых усилий. — Если понадобится что-то еще, обращайтесь, пожалуйста, — пролепетала она и удалилась в свою комнатушку у входа.

Клермонт взял с тележки верхнюю папку, развязал тесемки.

— Не хочу больше вас отвлекать…

Вот так. Я достаточно имела дело со старшими коллегами, чтобы смолчать: мой ответ только ухудшил бы ситуацию. Я открыла свой ноутбук, включила его, нажав на кнопку с избыточной силой, развязала по примеру вампира первую папку и поместила книгу в лоток для чтения.

Следующие полтора часа я провела, перечитывая первую страницу. Книга начиналась стихами, приписываемыми Джорджу Рипли[14] — они сулили раскрыть тайны философского камня. На фоне сюрпризов этого утра описания того, как создать Черного Дракона, Зеленого Льва и смешать из химических ингредиентов мистическую кровь, казались мне еще более туманными, чем обычно.

Зато Клермонт показывал хорошие результаты — его механический карандаш «Монблан-майстерштюк» так и летал по бумаге. Слыша шорох переворачиваемых им страниц, я стискивала зубы и сызнова начинала чтение.

Мистер Джонсон иногда прогуливался по залу — посмотреть, не портим ли мы, часом, книги. Вампир продолжал строчить, я гневно зыркала на обоих.

В 10.45 знакомая щекотка предупредила меня о появлении Джиллиан Чемберлен. Она шпарила прямо ко мне — поделиться впечатлениями от Мейбона. При виде вампира она уронила пакет с бумагой и карандашами, а он смотрел на нее, пока она не ретировалась обратно в средневековое отделение.

В 11.10 я ощутила легкий поцелуй на затылке — сзади подкрался демон-кофеман из музыкального зала. Скинув белые пластиковые наушники, он кивнул Мэтью и сел за один из библиотечных компьютеров. «НЕИСПРАВЕН. ВЫЗВАТЬ ТЕХНИКА», значилось на экране, но демон продолжал сидеть как ни в чем не бывало. Временами он оглядывался через плечо или смотрел в потолок, точно не мог понять, как, собственно, здесь оказался.

Я зарылась в Рипли, чувствуя макушкой холодный взгляд Клермонта.

В 11.40 такой же ледяной взгляд уперся мне в спину.

Это было уж слишком. Сара всегда говорила, что на десять человек обязательно приходится один иной, но сегодня в зале Герцога Хамфри иных собралось впятеро больше, чем следовало. И откуда они только взялись?

Резко вскочив с места, я обернулась. Пухлощекий вампир с тонзурой и охапкой средневековых служебников как раз усаживался на стул, слишком маленький для него. Под моим яростным взглядом он испуганно пискнул. Потом увидел Клермонта, стал на порядок белее (выходит, вампиры тоже бледнеют), суетливо откланялся и улизнул в темный угол.

За день Селден-Энд посетили несколько человек и еще трое иных.

Две вампирши, по виду сестры, прошли мимо Клермонта к полкам с литературой по местной истории. Взяли по книжке о первобытных жителях Бедфордшира и Дорсета и стали что-то для виду калякать в блокнотах. Клермонт так вывернул шею на шепот одной из них, что у нормального существа она бы сразу сломалась. От его тихого шипения у меня волосы на затылке встали дыбом. Вампирши переглянулись и удалились столь же неслышно, как и вошли.

Третьим был пожилой мужчина. Он долго стоял на ярком солнце и восхищенно рассматривал свинцовые переплеты окон, прежде чем взглянуть на меня. Одет он был в обычном академическом стиле — коричневый твидовый пиджак с замшевыми заплатами на локтях, болотно-зеленые вельветовые брюки, рубашка из чистого хлопка с воротником-стойкой и кляксой на кармане. Покрывшаяся мурашками кожа сказала мне, что это колдун, но раньше я его не встречала.

Я вернулась к чтению, однако легкое давление в области затылка мешало мне продолжать. Когда оно переместилось на уши и лоб, меня охватила паника. Это уже не приветствие, а угроза, но с какой стати мне угрожает незнакомый колдун?

С показной непринужденностью он подошел к моему столу, и в моей разболевшейся голове послышался шепот. Слов я не разбирала. Ясно было, что шепчет колдун — знать бы еще, кто он.

Уйди из моей головы, произнесла я мысленно, взявшись за лоб.

Клермонт в одно мгновение переместился и оказался рядом — одна рука на спинке моего стула, другая плашмя на столе. Его широкие плечи нависли надо мной, как крылья ястреба над добычей.

— У вас все в порядке?

— В полном, — пробормотала я, окончательно сбитая с толку. Зачем вампир защищает меня от такого же, как я, чародея?

Читательница на антресолях вытянула шею посмотреть, что тут за шум. Она нахмурилась — любой человек обратит внимание на ведьму, колдуна и вампира, если они соберутся вместе.

— Оставьте меня, люди смотрят, — прошипела я.

Клермонт, выпрямившись во весь рост спиной к колдуну, загораживал меня от него, как ангел-хранитель.

— Извините, — сказал колдун, — я думал, это место свободно… — Его шаги начали удаляться, и давление в моей голове постепенно прошло.

Рука вампира, помедлив над моим плечом, вернулась на спинку стула. На меня повеяло прохладным ветерком.

— Вы так бледны, — тихо промолвил Клермонт. — Хотите, я провожу вас домой?

— Нет. — Я потрясла головой, надеясь, что он уйдет и даст мне собраться. Читательница с антресолей подозрительно наблюдала за нами.

— Позвольте мне, доктор Бишоп.

— Нет! — повторила я громче, чем нужно. — Я не дам себя выжить из этой библиотеки — ни вам, ни кому-либо другому.

Клермонт, дыша гвоздикой и корицей, склонился надо мной, убедился, что я не шучу, сжал губы и вернулся на свое место.

Напряжение разрядилось. Я с грехом пополам добралась до второй страницы, Клермонт заполнял один блокнот за другим с видом судьи, выносящего приговор по крайне сложному делу.

К трем часам нервы у меня сдали окончательно. День пропал впустую.

Я собрала вещи, уложила рукопись в папку.

— Домой идете, доктор Бишоп? — мягко, но с огоньком в глазах спросил Клермонт.

— Да, — отрезала я.

Вампир принял невозмутимый вид.

Вся нечисть проводила меня глазами — загадочный колдун, Джиллиан, вампир-монах, даже демон. Библиотекаря, работавшего после обеда, я не знала, поскольку никогда в это время не уходила. Мистер Джонсон слегка отодвинул стул, увидел, что это я, и удивленно посмотрел на часы.

Распахнув стеклянные двери библиотеки, я вышла вон — но чтобы прийти в себя, мне требовалось нечто большее, чем свежий воздух.

Четверть часа спустя, облачившись в растянутые леггинсы, футболку с надписью «Лодочный клуб Нью-колледжа», пуловер и кроссовки, я отправилась на пробежку.

У реки мне стало несколько легче. Один из врачей, пользовавших меня в детстве и юности, называл мои тревожные приступы адреналиновым отравлением. Мой организм, объяснял он, по каким-то непонятным причинам все время пребывает в настороженном состоянии. Другой специалист на полном серьезе сказал тете Саре, что это наследие предков, охотников-собирателей. Излишек адреналина в крови следует понижать с помощью бега по примеру убегающей от льва антилопы.

К несчастью для того доктора, я была с родителями в Серенгети и видела, как это происходит в реальности. Участь, постигшая антилопу, произвела на меня весьма сильное впечатление.

С тех пор я перепробовала и лекарства, и медитацию, но лучше всего снимала панику именно физическая активность. В Оксфорде я занималась греблей — по утрам, пока на узкую речку не вышли лодочные команды. Сейчас период тоже был подходящий.

Хрустя по гравию, я помахала лодочнику Питу — он возился с домкратом и смазкой, исправляя причиненный спортсменами ущерб. Остановилась у седьмого причала, отдышалась, взяла ключ с верхушки фонаря у сарая.

Внутри на подставках стояли лодки, белые с желтым: большие восьмерки для мужчин, чуть поуже для девушек и прочие, всевозможных форм и размеров. На носу совсем новой, не оснащенной пока лодки висела табличка: «„ЛЮБОВНИЦУ ФРАНЦУЗСКОГО ЛЕЙТЕНАНТА“ БРАТЬ ТОЛЬКО С РАЗРЕШЕНИЯ ПРЕЗИДЕНТА КЛУБА». Имя лодки, названной в честь выпускника Нью-колледжа, создавшего упомянутый персонаж,[15] аккуратно вывели на борту викторианским шрифтом.

Позади висело на канатах суденышко менее двенадцати дюймов в ширину, но длиной добрых двадцать пять футов. Благослови Господь Пита, оставляющего ялик на уровне бедер, чтобы удобнее было снять. На сиденье лежала записка: «В следующий понедельник лодка снова будет на стапеле: командная тренировка».

Я скинула кроссовки, взяла со стеллажа у двери весла с гнутыми лопастями, отнесла их на пристань и вернулась за лодкой.

Спустила ялик на воду, поставила ногу на банку, чтобы он не уплыл, вдела весла в уключины. Держа их одной рукой, как пару очень больших палочек для еды, осторожно сошла в лодку и оттолкнулась.

Гребля была для меня чем-то вроде религии, набором помогающих медитации ритуалов. Начиналось все с момента прикосновения, но настоящая магия проявлялась, когда я входила в ритм и гребла в полную силу. Этот спорт еще со студенческих дней успокаивал меня, как ничто другое.

Весла погрузились в воду, скользнули по ней. Я ускоряла темп, напрягая ноги, чувствуя упругий напор воды. Ветер пронизывал меня насквозь при каждом рывке.

Когда ритм установился, я начала испытывать чувство полета. В эти блаженные минуты я парила в пространстве и времени — невесомое тело на бегущей куда-то реке. Моя лодочка мчалась вперед, а я составляла с ней и веслами единое целое. Я закрыла глаза, расплылась в улыбке. Все случившееся сегодня утрачивало значение.

За сомкнутыми веками стало темно, над головой загрохотал транспорт: я прошла под Доннингтонским мостом. Снова выйдя на солнце, я открыла глаза, и в грудь мне тут же уперся холодный вампирский взгляд.

На мосту стояла фигура в длинном развевающемся пальто. Лица я не различала, но судя по росту и ширине плеч, это был Мэтью Клермонт. Опять!

Ругнувшись, я чуть не упустила весло. Городская пристань недалеко — вот бы переправиться на тот берег и съездить вампира веслом по лепной голове. Или, скажем, багром. Обдумывая этот запрещенный и крайне соблазнительный маневр, я увидела на причале стройную женщину в заляпанном краской комбинезоне. Она курила сигарету и говорила по мобильному телефону — не совсем обычное зрелище для пристани города Оксфорда.

Она подняла глаза, и я ощутила толчок. Демон. Женщина, по-волчьи осклабившись, сказала что-то в свой телефон.

Просто ни в какие ворота. Сначала Клермонт, за ним целый хвост разной нечисти. Я отказалась от своего плана и вложила тревогу в греблю, но все удовольствие от лодочной прогулки пропало.

Развернув лодку у таверны «Изида», я заметила Клермонта. Он добрался сюда от Доннингтонского моста — пешком, заметим себе — быстрее, чем я на гоночном ялике.

Сильно нажав на оба весла, я подняла их, как крылья, и подошла к плавучему деревянному причалу таверны. Когда я вылезла, Клермонт уже преодолел двадцать футов лужайки, разделявшие нас. Платформа вместе с лодкой заколебались под его тяжестью.

— Какого черта? — Я прошла по доскам к вампиру. — Зачем вы со своими друзьями преследуете меня? — Я запыхалась после гребли, щеки пылали.

— Они мне не друзья, доктор Бишоп, — нахмурился он.

— Правда? Я не видела столько вампиров, колдунов и демонов в одном месте с тех пор, как тетушки в тринадцать лет вытащили меня на летний языческий фестиваль. Если они не ваши друзья, то почему за вами таскаются? — Я вытерла рукой лоб, откинув назад мокрые волосы.

— Бог мой, — пробормотал вампир. — Выходит, слухи не лгут.

— Какие слухи?

— Вы полагаете, что у этих… созданий есть со мной что-то общее? — В голосе Клермонта, помимо брезгливости, слышалось еще и удивление. — Невероятно.

Я через голову стащила пуловер. Взгляд Клермонта скользнул по моим рукам от ключиц до пальцев, и я почувствовала себя в обычной спортивной одежде голой.

— Да, полагаю. Я училась в Оксфорде и бываю здесь каждый год. Единственный непривычный фактор в этот мой приезд — это вы. Как только вы появились здесь вчера вечером, я лишилась возможности спокойно работать. На меня пялят глаза вампиры и демоны, мне угрожают незнакомые колдуны.

Клермонту, судя по непроизвольному жесту, захотелось взять меня за плечи и потрясти. Я тоже довольно высокая, почти пять футов семь дюймов, но при разговоре с ним мне приходилось запрокидывать голову. Сознавая, насколько он больше и сильнее меня, я отступила назад, скрестила руки и приказала себе-ученому привести нервы в порядок.

— Их интересую не я, доктор, Бишоп, а вы.

— С какой это стати?

— Вы действительно не знаете, почему все демоны, чародеи и вампиры к югу от Мидлендс ходят за вами следом? — недоверчиво спросил Клермонт, глядя на меня так, точно видел впервые.

— Нет. — Я уперлась взглядом в двух человек, пьющих послеобеденную пинту за уличным столиком, — счастье, что они были заняты разговором. — В Оксфорде я читаю старые рукописи, занимаюсь греблей, готовлюсь к конференции и держусь сама по себе — и на этом все. Ничего другого я здесь никогда не делала. У иных нет никакого повода зацикливаться на мне таким образом.

— Подумайте хорошенько, Диана. — Когда он назвал меня по имени, я испытала нечто не совсем понятное, но не страх. — Что именно вы читали недавно? — Он приопустил веки, но от меня не укрылся жадный блеск его глаз.

Тетушки не ошиблись. Мэтью Клермонт чего-то от меня хочет.

Странные глаза, черные в сером ободе, снова уставились на меня.

— Они преследуют вас, потому что думают, что вы нашли нечто давно утраченное, — нехотя объяснил он. — Они хотят получить это назад и верят, что вы можете им помочь.

Я с упавшим сердцем припомнила рукописи, которыми занималась последние несколько дней. Кандидат был только один.

— Откуда вы знаете, что им нужно, если они не ваши друзья?

— Слышал, доктор Бишоп. — Он вернулся к официальной манере обращения. — У меня очень хороший слух, и я довольно наблюдателен. В воскресенье вечером, на концерте, две ведьмы обсуждали третью, американку — она нашла в Бодлианской библиотеке книгу, считавшуюся пропавшей. С тех пор я с беспокойством стал замечать, что в Оксфорде появились новые лица.

— Сейчас Мейбон, вот ведьмы с колдунами и съехались. — Я говорила спокойно, подражая ему, хотя он так и не ответил на мой последний вопрос.

— Дело не в Мейбоне, а в рукописи, — с сардонической улыбкой возразил Клермонт.

— Что вы знаете об «Ашмоле-782»? — спросила я прямо.

— Меньше, чем вы. — Клермонт сощурился и еще больше сделался похож на крупного хищника. — Я эту книгу не видел, а вы ее держали в руках. Где она теперь, доктор Бишоп? Надеюсь, у вас хватило ума не оставлять ее дома?

— Вы думаете, я украла ее? Из Бодли? Да как вы смеете!

— Вчера вечером ее у вас не было, сегодня в библиотеке тоже.

— Вы и впрямь наблюдательны, если углядели это со своего места, — съязвила я. — Если хотите знать, я сдала ее в пятницу. — Да ведь он рылся у меня на столе, с опозданием дошло до меня. — Что же это за рукопись такая, побуждающая ученого совать нос в чужие заметки?

Он поморщился. Я поймала его на горячем, но к триумфу примешивался страх при мысли о том, что этот вампир подобрался ко мне так близко.

— Я это сделал из любопытства, — осклабился он. Сара не обманывала меня: клыков нет.

— Вы не думаете, надеюсь, что я вам поверю.

— Хотите верьте, хотите нет, доктор Бишоп, только будьте настороже. С иными шутки плохи, а уж когда они поймут, что вы не совсем обычная ведьма… — покачал головой Клермонт.

— О чем вы? — Мне стало дурно, от лица отхлынула кровь.

— Для современной ведьмы такой потенциал — редкость, — промурлыкал вампир. — Это пока еще не всем ясно, но я-то вижу. В моменты концентрации от вас исходит свечение — и когда вы сердитесь, тоже. Бывающие в библиотеке демоны скоро это поймут, если еще до сих пор не поняли.

— Спасибо, что предупредили, но ваша помощь мне не нужна. — Я хотела уйти, но он схватил меня за руку выше локтя.

— Не будьте так уверены. Остерегайтесь, прошу вас. — Черты его лица утратили свою правильность — в нем шла какая-то внутренняя борьба. — Особенно, если снова увидите того колдуна.

Я многозначительно посмотрела на его руку. Он отпустил меня и снова опустил веки, прикрывая глаза.

Размеренная гребля на обратном пути не могла больше прогнать тревогу, хотя на реке и на берегу все было вполне нормально. Мимо проплывали какие-то лодки, люди на велосипедах возвращались домой с работы, самая обыкновенная женщина выгуливала собаку.

Вернув лодку в сарай и заперев дверь, я трусцой побежала по буксирной дорожке.

За рекой перед университетской пристанью стоял Мэтью Клермонт.

Я прибавила темп, оглянулась через плечо и увидела, что его там больше нет.


ГЛАВА 3 | Манускрипт всевластия | ГЛАВА 5