home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



СНОВА В РАЗВЕДКЕ

На следующий день рано утром Алексей повторил попытку. Он затемно подполз к облюбованным кочкам, быстро отрыл окоп, расчехлил прицел и замер на позиции.

Начало светать. Немцы, полагая, что до русских позиций далеко и видимость ещё неважная, не особо скрывались. Двое солдат понесли за траншеями в тыл какой-то ящик.

Алексей выстрелил первому в ногу. Тот упал и, судя по раскрытому рту, заголосил, но голоса из-за дальности слышно не было. К нему, бросив ручку ящика, бросился второй, склонился над ним.

Алексей убил их обоих — на войне, как на войне.

Немцы засекли его приблизительное местоположение. Сначала прошлись по «нейтралке» из пулемёта, потом бросили наугад несколько мин, но Алексей спрятался в неглубоком окопе. Одна мина взорвалась недалеко, но осколки прошли поверху и даже разворотили одну кочку.

Время до вечера тянулось медленно. На открытом пространстве, в голом поле покинуть до темноты позицию невозможно, убьют. Вот он и лежал. Донимали мухи, но приходилось терпеть. А когда стемнело, он выбрался из неглубокого окопа и пополз назад, к своим позициям.

Едва Алексей с облегчением спустился в траншею, его встретил старшина:

— Ты чего натворил?

— Не успел еще ничего, только с «нейтралки».

— Тебя в разведотдел вызывают.

— Дайте хоть поесть нормально, со вчерашнего вечера не ел.

— Иди, только быстро, твой дружок Диденко на тебя котелок взял. А потом — пулей в отдел. Ко мне посыльный уже два раза прибегал.

Алексей не торопился. Не было его весь день, и ещё полчаса подождут.

Он поел в землянке оставленный ужин или обед — он так и не понял, потому что супа не было, зато была гречневая каша, сдобренная мясом. С наслаждением выпил холодного чаю и поблагодарил Сашу.

— Молодец, что позаботился. Сейчас бегу в разведотдел.

— Опять? Ох, не нравится мне всё это.

— Подвал забыть не можешь?

Алексей добрался до разведотдела довольно быстро и доложил о своём прибытии по вызову бравому сержанту.

— А, окруженец? Парни просили благодарность передать за помощь.

— Не за что.

— Иди к капитану, спрашивал тебя несколько раз.

Алексей открыл дверь и попросил разрешения войти.

— Вошёл уже. Где тебя носит? Посыльного ещё утром за тобой посылал.

— Так я на «нейтралке» был, на охоте.

— Удачно?

— Двоих фрицев убил.

— Неплохо для одного дня. Подойди к столу.

Капитан разостлал на столе карту. Это была советская карта, но абсолютно чистая, без отметок.

— Вы здесь проходили?

— Так точно, — всмотрелся в карту Алексей. — Немного восточнее, вот здесь, место боя было. Там два немецких сожжённых танка стоят и трупов много. Трупов наших солдат, — уточнил он.

— Это понятно, своих немцы хоронят быстро.

— Немецких частей не заметили?

— Мы больше по лесу да по оврагам. Но не видели.

— Ладно. В разведку вернуться не хочешь?

— Я не против, только в армии приказам подчиняются.

— Поучи ещё! Тут ситуация такая. Обе разведгруппы в одну ночь понесли потери. Двоих раненых ты и сам видел.

— Так точно!

— Во взводе шесть боеспособных человек осталось, а у тебя опыт есть. Правда, не положено окруженца в разведку сразу брать, он должен себя в пехоте проявить. Только если отдел «языка» не возьмёт, с меня в штабе голову снимут. Ты в тыл к немцам с разведгруппами ходил?

— Не раз.

— Тогда я подготовлю в штабе приказ о твоём переводе. Время позднее, возвращайся пока к себе в подразделение. Мы тебя вызовем.

— Есть!

Алексей возвращался к себе во взвод и раздумывал, правильно ли он поступил. В разведке служба рискованная, опасная, но и пользы там он принесёт больше. Сейчас он числится в пехоте, а не в снайперах. В любой момент его вместе с другими в атаку бросить могут, а у него даже штыка нет — не комплектовались снайперские винтовки штыками. Не предполагалось, что снайперы в штыковые атаки ходить будут.

Конечно, служба снайпером ему нравилась больше. Сам себе хозяин: выбираешь участок, позицию, цель — всё чем-то напоминает охоту. В пехоте же все выполняют одну команду, а Алексей по сибирской, охотничьей привычке был индивидуалист, и сам решал, что и как ему делать. По душе ему была снайперская служба, только в армии твоего желания никто не спрашивает.

Алексей добрался до своей землянки, где его уже поджидал Саша.

— Ну, рассказывай.

— Чего попусту говорить. Капитана помнишь?

— А то!

— В разведку меня взять хочет.

— Опасно.

— Не спорю. Давай лучше спать. Я рано встал, спать охота.

С утра старшина поставил Алексея в дозор. Приказ есть приказ. Алексей выбрался в окопчик впереди траншеи. Чтобы не терять времени, он стал в оптику разглядывать немецкие позиции. Мысленно отмечал для себя выявленные пулемётные позиции, поскольку для пехотинца, снайпера, разведчика пулемётчик — злейший враг.

Он засёк две позиции, не обнаруженные ранее, — даже пулемётчик мелькнул у пулемёта. Руки чесались выстрелить — ведь хорошего пулемётчика готовить надо дольше, чем пехотинца. А плохих у немцев не было, по крайней мере, Алексей не встречал. Но обнаруживать себя было нельзя. Его дозорным поставили — наблюдать. Смена подразделения на немецкой позиции, появление новых огневых точек, необычное оживление среди солдат, свидетельствующее о предстоящем наступлении, когда в траншеи доставляют ящики с патронами и гранатами, — вот его задача. И с оптикой наблюдать удобнее, чем невооружённым глазом. Жаль только, что бинокль остался там, далеко, в немецком тылу, в землянке снайперов — с ним было бы сподручнее.

Алексей по старой снайперской привычке маскировался и почти не шевелился. Ведь не только наши наблюдатели смотрят за немцами, но и они не менее внимательно наблюдают. И любое, даже незначительное изменение отмечают, пытаются понять — что это может быть и чем оно вызвано.

Внезапно что-то завыло над головой, причём сразу во множестве. От необычности услышанного Алексей втянул голову в плечи, нырнул в окоп и уже оттуда услышал, как на немецких позициях стали густо рваться снаряды. Только потом он сообразил, что это стреляли наши «катюши» — как называли на фронте реактивные установки БМ-13. Стреляли они из тыла, через головы наших войск. Разгонные пороховые заряды уже успели прогореть, не давая огненных хвостов.

Один раз, издалека, Алексей видел, как стреляли «катюши», но вблизи, в пятистах метрах от себя действия «катюш» ему наблюдать ещё не приходилось. Что интересно, после взрывов на немецких позициях начался пожар. Горела трава, кустарники, снарядные ящики, мусор; позиции заволокло дымом.

«Катюши», выпустив боезапас, быстро, как и всегда они это делали, уехали. А немцы, боясь атаки русских, стали перебрасывать из второй линии траншей, из близкого тыла пехоту — видимо, потери в первой траншее были чувствительными.

Когда за немецкой траншеей показался офицер, Алексей не удержался, выстрелил. Шедшие за офицером цепью солдаты сразу залегли. Потом они ползком добрались до траншеи и укрылись в ней. Всё-таки они тоже были фронтовиками и соображали быстро, а тугодумы на фронте долго не живут.

— Эй, Леха! — раздалось сзади.

Алексей обернулся. Из траншеи ему призывно махал рукой Диденко.

— Чего тебе?

— Из разведотдела посыльный.

— Без приказа старшины пост покинуть не могу.

В боевой обстановке невыполнение приказа могло кончиться расстрелом.

Диденко исчез, и через несколько минут в траншее появился старшина.

— Ветров, приказываю покинуть пост!

— Есть!

Алексей пополз к траншее. Уже когда он перевалил через бруствер, по земле ударила пулемётная очередь.

— Ефрейтор Ветров по вашему приказанию прибыл!

— К тебе посыльный из разведки. Что-то привязались они к тебе. Ох, чует моё сердце — не к добру всё это!

Посыльных к пехотинцам присылают редко. Для рядового — сержант, командир взвода — воинский начальник.

Алексей подошёл к землянке командира взвода, сзади недовольно сопел старшина.

— Ветров?

— Так точно.

— Тебе велено приказ передать, — посыльный достал из нагрудного кармана лист бумаги. Алексей развернул, прочитал.

Это была выписка из приказа по воинской части, которая гласила, что он, Алексей Ветров, переводится для дальнейшего прохождения службы в разведотдел дивизии.

Алексей дал прочитать приказ старшине.

— Вот чуяло моё сердце! И так бойцов не хватает! Иди уж и не поминай лихом. Думаю, свидимся ещё.

Алексей пошёл в разведотдел вместе с посыльным.

— Капитан-то хороший мужик?

— Сам увидишь. Крут! Провинишься — небо с овчинку покажется. Ты не смотри, что он улыбчив временами, закурить предлагает своими офицерскими папиросками. Зверь!

Для рядового оценка командира другим рядовым имеет значение.

Алексей едва не пожалел о том, что дал согласие служить в разведке.

Он пришёл, представился.

— Тебя проводят во взвод знакомиться с парнями. В курс дела введут, оружие другое получишь. Сам понимаешь — со снайперской винтовкой в немецкий тыл не ходят.

— Разрешите винтовку на хранение во взводе оставить?

— Думаешь, будет иногда время на «охоту» ходить? Валяй, не возражаю.

Парни во взводе были сверстниками Алексея. Перезнакомились они быстро. Алексей получил от старшины автомат ППШ и патроны.

Который раз судьба его круто менялась: то минёр, то разведчик, то снайпер. Потом окружение, пехота — и снова разведка.

За два дня, проведённые на новом месте службы, Алексей свыкся с парнями. Никто их них не корчил из себя человека опытного, не поучал новичка. Первый же рейд в тыл врага всё расставит по своим местам, покажет — кто трусоват, а на кого можно положиться в трудной ситуации.

Вечером к нему подошёл ефрейтор Дробязго.

— Ты вроде минёром был?

— Есть такое дело.

— Попрошу Васильева, чтобы тебя к нему в группу включили.

— А Васильев — это кто?

— Так капитан из разведки! Ты чего, его не знаешь?

— Встречался. Только он мне фамилию не назвал.

— В тыл к немцам ходил?

— Приходилось.

— Это хорошо, учиться не придётся.

— Смотря кому.

Группа, где старшим был ефрейтор Дробязго, готовилась к выходу. Четвёртым в неё включили Алексея. Разведчиков переодели в немецкую форму, дали немецкую амуницию — ремни, магазинные сумки, ранцы, а также немецкие автоматы, и Алексей сделал вывод, что группа идёт в тыл к немцам далеко или надолго. Когда ставилась задача взять «языка» или разведать ближние тылы, чужую форму не надевали. Единственно, в чём его одолевали сомнения — надевая форму, он становился немым: за исключением нескольких фраз, немецкого языка он не знал.

Группу пришёл проводить капитан Васильев. Разведчики попрыгали, и капитан сам осмотрел одежду и снаряжение. Не найдя изъянов, он удовлетворённо кивнул.

Группа отправилась к передовой. Разведчики натянули на себя советские плащ-накидки, чтобы не привлекать внимания. Да и пальнуть с перепугу кто-нибудь мог, приняв их за настоящих немцев.

Разведчики дождались полночи, когда у немцев менялись караулы.

— Пора! — посмотрел на часы капитан. — Удачи!

— К чёрту! — ответил Дробязго.

Они выбрались на «нейтралку» и, опустившись на землю, слились с нею.

Впереди полз Алексей, прощупывая землю, дабы не наткнуться на мины. За ним следом — старший группы. Он уже переходил фронт на этом участке и знал путь.

Группа уже миновала середину «нейтралки», когда ефрейтор дёрнул Алексея за сапог. К старшему подползли два других разведчика.

— Ничего странного не наблюдаете?

— Да вроде нет.

— Эх, разведка! Немцы осветительные ракеты не пускают, не стреляют из пулемёта.

— И что в этом странного? — спросил Василий, курносый рязанец.

— Скорее всего, немцы к нам свою разведгруппу выслали — узнать, почему «катюши» стреляли. Не столкнуться бы нам. Держите оружие наготове.

Однако Бог миловал, и немецкая группа, если она была, проползла в стороне.

Наши разведчики продолжили путь.

Алексей нащупал подозрительный бугорок и замер.

— Ты что?

— Мина, — прошептал Алексей.

Немецкие позиции были уже близко, и приходилось быть осмотрительным.

— Не разряжай, не трать время, обойдём стороной.

Они обогнули мину. Никого предупреждать не надо было, разведчики двигались только по следу передних, не отклоняясь в сторону.

Алексею попались ещё две противопехотные мины, затем противотанковая.

Немецкая траншея была уже близко, ветерком доносило сигаретный дымок.

Когда перестало пахнуть сигаретами и стих разговор, вперёд выдвинулся Дробязго и махнул рукой.

Группа пересекла траншею. Они проползли ещё метров сто и встали. Если встретятся немцы, то на разведчиках немецкая форма, сойдут за своих. Алексея по-прежнему беспокоило незнание языка. Простой вопрос невзначай встретившегося немца из немецкого патруля — и всё, конец. Однако Дробязго шёл вперёд уверенно, и Алексей, Василий и Пётр двигались за ним следом.

Какое получено задание, Алексей, как и остальные разведчики, не знал. Обычно о цели говорилось после перехода линии фронта.

Переход — самое сложное в рейде. При захвате в плен разведчиков — а такие случаи происходили — под пытками он мог выдать цель, объект разведки. А пытать немцы умели — жестоко и безжалостно.

Группа разведчиков прошла в темноте по грунтовой дороге километра три и остановилась в лесу. «Нет, точно не за „языком“ — чего за ним в такую даль забираться», — подумал Алексей.

И точно. Когда группа расположилась на короткий отдых, Дробязго сказал:

— Идём в деревню Шпагино — это в восемнадцати километрах отсюда. Забираем там документы и завтра ночью — назад. Задача понятна?

— Так точно.

— Тогда подъем и вперёд. Порядок построения прежний.

Они гуськом двинулись по дороге.

Километра через два показался мост, а на нём — часовой. В свете луны поблёскивала каска, примкнутый к винтовке штык.

Алексей напрягся, но Дробязго команд не подавал, шёл вперёд смело.

Когда до часового осталось с десяток метров, часовой лениво бросил:

— Хальт!

Видя перед собой немецких солдат, он даже винтовку с плеча не снял.

К немалому изумлению Алексея, Дробязго заговорил с часовым на немецком языке. Тот махнул рукой — проходите, мол.

Когда группа уже поравнялась с часовым, к нему подошёл Пётр, попросил закурить и весело перекинулся нарой фраз.

Алексей чувствовал себя не в своей тарелке. Он и не подозревал, что их командир и Пётр знают немецкий. Алексей в школе тоже язык изучал, но говорить и читать не мог, помнил только несколько слов.

Когда они уже отошли от моста довольно далеко, Василий спросил его:

— Что, сдрейфил?

— Немного есть, — смутившись, признался Алексей.

— Я тоже в первый раз напрягся, а сейчас уже попривык.

Разведчики шли быстро, дважды уходили с дороги в лес и отдыхали минут по пятнадцать. К утру они уже были у конечной цели маршрута.

Не скрываясь, группа вошла в деревню. Как же, они хозяева жизни, представители вермахта — чего им бояться?

Выставив часового, расположились в крайней избе. Хозяйку на время выставили из дома, и та ушла в сарай. Разведчики вели себя нагловато, но женщину не обижали.

— Пётр, к калитке, будешь на часах. Заметишь немцев — сразу докладывай.

— Есть! — Пётр вышел.

— Располагайтесь, отдыхайте, можно вздремнуть вполглаза. Но не раздеваться и не разуваться, — предупредил Дробязго.

После долгой ходьбы хотелось снять сапоги, высушить портянки и просто дать ногам отдых.

Алексей улёгся на пол, упершись каблуками сапог в хозяйский сундук: так ноги быстрее отдохнут, ведь ночью придётся проделать обратный путь.

Через час Алексей и Василий придремали, Дробязго сидел на стуле у окна.

Вот Пётр подал знак. Дробязго поднялся, разбудил парней.

— Я выхожу. Вам не спать, быть наготове. Если случится стрельба, уходить самостоятельно.

— А ты?

— Исполнять!

— Есть!

Теперь место на стуле занял Василий.

— Вась, откуда Пётр и Дробязго немецкий знают?

— Пётр — поволжский немец. В красноармейской книжке написано Петер, сам видел.

— Как же его в разведку взяли? Немец всё-таки.

Василий пожал плечами.

— А ефрейтор?

— Евгений в институте иностранных языков учился, в Москве. Окончил, если я не ошибаюсь, два курса. На фронт сам попросился, добровольцем.

— А ты?

— Что я? — засмеялся Василий. — Я никаких языков не знаю, кроме матерного.

И вдруг подскочил на стуле:

— Машина прошла легковая! Немец за рулём, офицер!

Алексей подбежал к окну, но увидел лишь удаляющийся бампер машины.

— Женька на встречу ушёл, а тут машина.

— Он же говорил — быть здесь, а если стрельба начнётся — уходить. Стрельбы не было, значит — сидим.

Алексей улёгся на пол, проверил, как выходит нож из ножен. Слегка смазанный, он выдвигался без шума и задержки.

Василий снова подал голос:

— Пётр что-то сигнализирует, а что — не могу понять.

Алексей рывком встал:

— Пойду, узнаю.

Он вышел из дома, и Пётр сам подошёл к крыльцу.

— Сюда немецкий ефрейтор идёт, с немецким офицером. Спрячьтесь за домом, что ли — я вместе с ними в дом пройду. Как только зайдём, оба становитесь у ворот, смотрите в оба.

Алексей влетел в дом.

— Выходим — и за дом, сидим тихо.

Оба выскочили из дома, обежали его и встали за углом.

Вскоре хлопнула калитка, и Пётр поприветствовал офицера. Потом, судя по шагам, все трое прошли в дом. Алексей и Василий, как и было приказано, встали у ворот, играя роль часовых. Местные жители, приметив их, переходили на другую сторону улицы.

Они стояли так около получаса. Потом офицер в сопровождении ефрейтора вышел. Улыбнувшись «часовым» как старым знакомым, он козырнул им. Оба разведчика вытянулись «во фрунт»: играть — так играть до конца. У Алексея перехватило дыхание от изумления, когда офицер, проходя мимо, негромко сказал по-русски: «Молодцы!»

По улице офицер пошёл сам. Дробязго за ворота не выходил, сказал только коротко:

— В избу.

Уже находясь в помещении, он распорядился:

— Перекусываем и уходим.

Они поели хлеба с салом из солдатских ранцев, потом ефрейтор показал аккуратно сложенную карту:

— В случае непредвиденных обстоятельств последнему из оставшихся в живых доставить карту к нашим любой ценой. Карта эта побольше дивизии весит.

— Ого! — только и смог сказать Василий.

Евгений демонстративно сунул карту под френч, на грудь, чтобы все видели, где она будет находиться.

— Всё, выходим!

Они вышли из деревни и пошли по дороге, не скрываясь. На перекрёстке встретили небольшую, из четырёх машин, колонну грузовиков. Ефрейтор поднял руку, остановил машину, переговорил с водителем и махнул рукой разведчикам:

— Шнель, шнель!

Разведчики забрались через задний борт в покрытый брезентом кузов. Последним, уже на ходу, забрался Евгений. Он приложил палец к губам, показывая, что по-русски не должно прозвучать ни слова.

Они тряслись в кузове немецкой автомашины около получаса, затем грузовик остановился, бибикнул:

— Выходим.

Разведчики перебирались через задний борт кузова и спрыгивали на землю. Евгений подошёл к водителю, поблагодарил, угостил сигаретой.

Когда грузовик скрылся за поворотом, подняв клубы пыли, Алексей тихо спросил у Василия:

— Я не видел, чтобы старший наш курил.

— Так он не курит. Но сигареты всегда при себе держит. Угостил в нужный момент человека, разговорился или, как сейчас, отблагодарил — жалко, что ли, трофейного дерьма?

Алексей взял это себе на заметку и решил, что надо самому обзавестись зажигалкой и пачкой сигарет.

— Ну, парни, повезло — подвезли нас. А то бы топать и топать. До передовой километра три-четыре осталось. Сейчас ищем укромное место и отлёживаемся до ночи.

Они нашли подходящую рощу и залегли. В дозор выставили Василия, остальным было приказано спать: ночь выдалась бессонная, и такая же предстояла. А две ночи подряд не спать — тяжело. Да даже и не в этом дело — притупляется реакция, на опасность реагируешь не так быстро.

Разведчики отрубились начисто. Потом Василия сменил Алексей — он чувствовал себя отдохнувшим.

Постепенно стемнело. Ефрейтор поднял разведчиков. Они доели последние запасы подчерствевшего хлеба и сала, запили водой из фляжек.

— Ну, парни, осталось самое сложное. Преодолеем передовую — и у своих. Пошли!

Они двинулись по дороге. Никому из немцев и в голову не пришло остановить четырёх пехотинцев, идущих на передовую.

Группа дошла до второй траншеи и легко её миновала. Метров же через шестьсот шла сама передовая.

Однако везение — дама капризная. И, видимо, отвернулось оно от разведчиков.

Выбрав момент, они перебрались через траншею и залегли перед бруствером. По сигналу Евгения ползком двинулись вперёд, но попали на заграждение из колючей проволоки.

Первым двигался Алексей. Он вовремя нащупал проволоку, приподнял нижний ряд. Прополз Дробязго, за ним — Василий, потом полз Пётр. И надо же было такому случиться — широким голенищем немецкого сапога он зацепился за проволоку и резко дёрнул. К проволоке, по своему обыкновению, немцы привязали консервные банки, и тарарам поднялся невообразимый.

Пётр проскочил за ограждение. Но немцы уже встревожились. Сразу два ракетчика выпустили осветительные ракеты. Это было крайне опасно — разведчики находились в полусотне метров от траншеи.

Крикнув на немецком: «Не стрелять, свои!», Дробязго ввёл немцев в некоторый ступор. Тем временем, обернувшись к группе, он приказал:

— Встаём и бежим изо всех сил!

Вся четвёрка, дружно вскочив, бросилась вперёд.

Секунду-другую немцы медлили и не стреляли, пытаясь разобраться, что происходит. Окрик с «нейтралки» на немецком, неизвестные люди, одетые в свою же, немецкую форму…

Наконец, видимо, получив приказ, немцы стали стрелять, и разведчики тут же бросились на землю. Но за время, которое позволили им эти секунды, они успели преодолеть два-три десятка метров.

Гитлеровцы начали бросать из траншеи гранаты, но радиус поражения немецких гранат невелик, и до разведчиков долетели только потерявшие убойную силу осколки.

Хуже было другое — начал бить пулемёт. На какую-то секунду ракеты погасли. Разведчики вскочили и снова бросились бежать вперёд.

И тут под Василием, бежавшим первым, взорвалась противопехотная мина. На полном бегу он рухнул на землю.

Со стороны немецкой траншеи раздался хлопок, и вверх снова взмыла осветительная ракета, залив «нейтралку» бледным, мертвенным светом.

Тут же заработал пулемёт, и разведчики вновь бросились на землю. Но когда был отдан приказ двигаться вперёд, Пётр уже не поднялся — пуля попала ему в голову.

Оставшиеся в живых Алексей и Дробязго упрямо и отчаянно ползли вперёд — в этом было их спасение. Чем дальше от немецких позиций, тем больше шансов на спасение.

Алексей лихорадочно ощупывал перед собой землю. Похоже, они попали на то самое минное поле, которое благополучно миновали по пути в немецкий тыл. Насколько помнил Алексей, поле было шириной около сотни метров, и вроде бы оно должно было уже закончиться.

Они ползли метров двадцать, но ни одной мины Алексей не нащупал.

— Старший, мин вроде уже нет.

А пулемёт всё не унимался. Единственное, что сейчас ещё как-то выручало разведчиков — так это ветерок. Он раскачивал висевшую на парашютике осветительную ракету, делая её свет неверным, колеблющимся. Все предметы меняли очертания и длину тени, делая прицеливание затруднительным.

Завыла первая мина. Раньше немцы не могли вести миномётный огонь — разведчики находились в мёртвой зоне. Теперь же 50-миллиметровые ротные миномёты могли вести эффективную стрельбу, чем немцы и воспользовались. Разлёт осколков у такой мины невелик, но немцы компенсировали этот недостаток густотой огня. Мины рвались то спереди, то сзади, то по бокам — немцы пытались взять их в «вилку».

Однако разведчики не лежали на месте, а ползли вперёд. На пути им встретилась воронка от крупнокалиберного снаряда, и разведчики нырнули туда — не до утра же немцы будут стрелять?

Потеряв их из виду, миномётчики прекратили огонь. Разведчики оказались на середине «нейтралки».

В воронке лежать было безопасно, однако нужно было выбираться. Алексей толкнул локтем ефрейтора:

— Бежим?

Евгений молчал. Алексей не понял — что же он так долго думает? Он повернулся к старшему и увидел, как безжизненно склонилась набок его голова.

— Женька, что с тобой?

С виду ефрейтор был вроде бы цел. Алексей повернул его на живот и увидел на спине кровавое пятно. Сразу стали липкими руки. Видимо, когда они прыгали в воронку, осколок ударил Евгения в спину, прямо в сердце.

У Алексея стало на душе тоскливо. Из четырёх человек остался в живых только он один, и доберётся ли он до своих, ещё не факт. Он расстегнул френч на груди ефрейтора, вытащил карту, сунул её себе за пазуху и застегнул пуговицы. Теперь он сам себе командир.

— Ну, поползли! — сказал он сам себе вслух.

Выбравшись из воронки, Алексей активно заработал ногами и локтями. Немцы по-прежнему пускали ракеты, и в такие минуты Алексей замирал. Затем полз дальше.

Наконец его окликнули:

— Стой!

— Лежу, я из разведки.

— Ползи к траншее.

Алексей прополз мимо дозорного и перевалил через бруствер. Там уже ждал его Диденко. Увидев Алексея, он обрадовался, но потом неожиданно отстранился:

— Почему на тебе немецкая форма?

— В разведку ходили, далеко в тыл. Ты мне накидочку найди, чтобы людей не пугать, и до разведотдела проводи.

— Дорогу забыл? — пошутил Саша.

— Дурень ты, Саня! Документов у меня при себе нет, форма на мне немецкая. Пристрелят ещё сдуру!

— Я старшине доложу.

— Жду.

Саша вернулся быстро, накинул на плечи Алексея плащ-палатку. Сняв с головы немецкую пилотку, Алексей засунул её под левый погон. Теперь, особенно в темноте, на него никто не обратит внимания.

Они пошли в разведотдел.

Капитан не спал: окна в избе, хоть и были занавешены, пропускали в щелки тоненькие лучики света.

Едва Алексей с Сашей зашли в сени, как встретивший их бравый сержант сказал:

— Проходи, капитан уже заждался.

Алексей постучал и открыл дверь.

Капитан сидел за столом. Подняв голову, он улыбнулся и перевёл взгляд за спину Алексея.

— Никого больше не будет, товарищ капитан. Все на «нейтралке» полегли. Я один вернулся, карту принёс.

Алексей расстегнул пуговицы кителя и протянул капитану карту.

— Ты ранен? Рука в крови.

— Это кровь Дробязго.

Капитан помрачнел, отвёл взгляд; потом, не выдержав, уткнулся лицом в ладони и просидел так пару минут.

— Какая группа была! Двое знали немецкий язык, как родной. Где я ещё таких разведчиков найду?

Он с усилием провёл руками по лицу, потом поднял голову и прямо взглянул в глаза Алексею:

— После войны горевать будем.

В нетерпении развернул карту.

— Она самая! Мне сейчас к начальству идти, а ты отдыхай. Завтра утром ко мне, доложишь подробно. И покажешь мне те места на «нейтралке», где члены группы остались. Они герои, и похоронить их надо достойно.

— Есть!

Алексей попрощался с Диденко. Тот направился на передовую, Алексей же — в расположение взвода.

Разведчики спали. Алексей нашёл свободное место, улёгся и мгновенно уснул.

Проснулся он от голоса:

— Тише вы, черти! Человек отдыхает!

Но Алексей уже поднялся. Он умылся, сдал старшине немецкую форму и оружие, переоделся в своё и получил документы. Не спеша и с аппетитом поев, направился в разведотдел.

— Не торопишься! — встретил его сержант. — А капитан уже заждался.

Алексей взглянул на него неприязненно, но промолчал. За двое последних суток он спал от силы часов пять, да ещё эта передряга на «нейтралке». «Тебя бы туда, сержант, весь лоск быстро бы слетел».

Алексей постучал и, услышав разрешение, вошёл.

Капитан дымил папироской.

— Здравия желаю, товарищ капитан!

— Можешь не тянуться, не на плацу. Садись, рассказывай подробно.

— С какого места начинать?

— С начала.

И Алексей рассказал всё.

Капитан слушал молча, одну за другой курил папиросы. Когда Алексей закончил свой рассказ, спросил:

— Одного не пойму. Ребята в группе подготовленные были, двое знали немецкий язык. Тёртые калачи! Но они погибли, а ты уцелел. Объясни, почему?!

— Вы меня в чём-то подозреваете?

— Если был обстрел, и всем пришлось туго, почему ты один выжил и даже не ранен?

— А вы, товарищ капитан, сползайте ночью на «нейтралку», сами убитых осмотрите…

— Вот только дерзить не надо, Ветров! — повысил голос Васильев. — Я ещё не определился в степени твоей вины, а может — и предательства.

Не находя слов, Алексей от возмущения даже задохнулся. Так его ещё и в предательстве подозревают?! Группа жизнью рисковала в немецком тылу, и когда их на «нейтралке» обнаружили, ему просто повезло. Он мог быть на месте любого убитого — Петра, Женьки, Василия.

— Вот что: бери бумагу и опиши всё, как было, — капитан подвинул ему лист бумаги и карандаш.

Медленно, обдумывая каждое слово, чтобы его не поняли двояко и не истолковали его рассказ превратно, Алексей написал докладную о рейде группы.

Васильев прочитал, хмыкнул:

— Пока можешь быть свободен.

Причём слово «пока» он выделил интонацией.

Алексей встал с табуретки, вытянулся:

— Разрешите идти?

— Иди.

— Есть.

Алексей направился во взвод.

Его окружили разведчики.

— А где группа?

— На «нейтралке» полегла, на обратном пути.

Больше с вопросами к нему не подступали. Каждый понимал, что если в рейд уходили четверо, а вернулся только один, то досталось группе по полной программе. В разведку шли парни лихие, в ней было много бывших уголовников. Они через слово произносили блатные словечки, цыкали слюной, сверкали фиксами. Но давить уголовным авторитетом, как-то притеснять других — не было такого. Каждый понимал, что во вражеском тылу от действия одного подчас зависела жизнь всей группы.

В своём расположении разведчики вели себя более независимо, чем воины других специальностей. Их уважали, даже побаивались, но им не завидовали.

В обиду себя разведчики не давали. Вот только жизнь разведчика на фронте была недолгой. Два, три, четыре месяца — и взвод обновлялся практически полностью. Кто-то в разведку шёл по глупости, прельстившись усиленным пайком, кто-то, как уголовники — из-за вольготной жизни, другие — за трофеями. С убитых немцев снимали часы, забирали портсигары, зажигалки, пистолеты и в своём тылу обменивали на водку или продавали за деньги.

К вечеру во взвод пришёл старшина и, пряча глаза, забрал у Алексея табельный ППШ.

— Извини, Ветров, капитан приказал.

«Прямо смехота! — подумал про себя Алексей. — Оружия в избе полно, в углу в пирамиде автоматы стоят, у каждого разведчика в „сидоре“ трофейные пистолеты лежат, гранаты». И изъятие у него оружия — либо перестраховка капитана, либо моральное давление. Неприятно было.

А ещё Алексей обратил внимание, что куда бы он ни и ёл, за ним, в отдалении всё время ходил старшина. Алексей ухмыльнулся: он сразу засёк за собой «хвост», иначе какой же из него разведчик.

Постаравшись, чтобы это произошло неожиданно, подошёл к старшине:

— Ты за мной не ходи, я предателем и перебежчиком не был и не буду, не дождётесь.

Старшина только руками развёл:

— Приказ капитана, я должен его исполнять.

— Ну тогда давай, следи.

Алексей больше отлёживался, отсыпался и ел. Как говорится — солдат спит, служба идёт.

Неделю его не трогали. Потом старшина вернул автомат и перестал за ним следить.

А дальше пошли потери во взводе. Одна группа из четырёх человек, посланная за «языком», не вернулась, на следующую ночь другая из шести человек бесследно сгинула, да ранешние потери не пополнены — всего и осталось четыре человека вместе с Алексеем. А командованию все равно, сколько разведчиков осталось, дали приказ взять «языка», причём непременно — офицера.

Капитан сам пришёл во взвод, оглядел разведчиков. Ну, опытных никого не осталось. В немецкий тыл ходили все, но на вторых-третьих ролях — в группах ведь тоже своего рода специализация есть. Один ножом виртуозно работает, может искусно метнуть, чтобы втихую часового снять. Другой может подобраться незаметно, оглушить часового и «спеленать» его. Такими больше амбалы были, всё больше кулаками работали. Стрелять нельзя — шум поднимется, а после ножа какой уже из него «язык»?

— Довожу приказ командира дивизии — взять «языка», и непременно офицера. Старшим группы назначаю… — Васильев замешкался. Ну не было среди оставшихся старшего группы с опытом. Взгляд капитана упал на старшину:

— …старшину Игнатенко.

От удивления брови у старшины высоко подскочили. Он сроду в немецкий тыл не ходил, куда ему группой командовать? Однако с капитаном не поспоришь, приказ есть приказ и его надо выполнять.

— Есть!

Капитан ушёл. Приказ он отдал, а если группа не вернётся — так война. Другие группы с опытными разведчиками тоже не вернулись. А он перед командованием чист, приказ отдал. Выполнят — молодцы, сгинут в немецком тылу — не повезло.

Старшина уселся на табуретку.

— Значит, так, хлопцы. Устроим маленький колхоз. Надо выполнить приказ, захватить офицера и вернуться — желательно всем и живыми. Каждый из вас уже был на той стороне. Какие будут предложения?

— На правом фланге участка обороны дивизии есть болото. Но он проходимо. Мы неделю назад на ту сторону именно там переходили. Трудно, конечно: вода, грязь, комары — но можно. Главное — немцы там никого не ждут, на их картах оно значится непроходимым, — сказал Фёдор.

— Провести сможешь?

— Смогу.

— Принимается. Значит, как пройти туда и назад, мы определились. Возражения есть? Нет. Хорошо. Теперь пункт второй: где офицера взять?

— С этим сложно, надо по месту определиться.

— Ладно, коли так. Можете отдохнуть, затем собирайтесь. В какой форме пойдёте?

Разведчики переглянулись. Если проходить болото, форма — что наша, что немецкая — будет грязная до безобразия. Никто из немцев на такую бутафорию не купится.

— Надо плащ-палатки взять, раздеться догола, форму и оружие завернуть в плащ-палатку и нести над головой. Вот автоматы надо взять немецкие, — заметил Дмитрий. Он держался во взводе уже три месяца и считался старожилом. В старшие группы не пробился, так как снимал часовых и силой при внешне средних данных обладал неимоверной. Однако был тугодумом, быстрых решений принимать не мог, да и анализировать совсем не умел — он был хорош как силовой боец. Однако Дмитрий обладал практической хваткой, навыками.

— Принимается, — кивнул старшина, — во сколько выходить будем?

— Как только смеркаться начнёт. Часть болота успеем преодолеть.

— Лады. Всё, не буду мешать вашему отдыху.

Старшина ушёл, а разведчики собрались в кучку.

— Ну, мужики, трудное нам задание выпало. Две группы не вернулись. Офицер — не солдат. Это рядового можно в траншее «спеленать», а офицер почти всегда при солдатах.

— В немецком тылу осмотримся, там видно будет. А сейчас давайте спать, впереди трудные сутки.

Разведчики привыкли отдыхать в любых условиях. Если есть свободная минута и место безопасное, то почему не вздремнуть?

Через четыре часа их разбудил старшина.

— Хлопцы, идём в каптёрку. Получайте оружие, снаряжайте магазины. Потом ужинать и — выход.

Умывшись, разведчики потянулись в каптёрку. Получить автоматы — дело пары минут, а вот на то, чтобы снарядить магазины, уйдёт полчаса.

Каждый брал по две магазинные сумки, в которой находилось по три магазина — попробуй быстро зарядить сто восемьдесят патронов.

К ремням пристегнули по две-три гранаты Ф-1 — разведчики их любили за небольшие габариты и высокую мощность. Ни одна немецкая граната не могла сравниться с нашей «лимонкой» по убойной силе.

Форму разведчики оставили свою, но сапоги обули немецкие. Известное дело: следы, если они где-то останутся, не должны встревожить немцев.

Они плотно поужинали, выпили по сто граммов — наркомовскую норму. Собрались, попрыгали — не звенит ли, не бренчит ли что металлическое? Затем вышли в траншею и повернули направо.

Долго шли извилистыми ходами. Кое-где, на стыке подразделений приходилось и вовсе выбираться наверх, поскольку сплошной траншеи не было.

Вскоре они упёрлись в тупик. Земля была влажная и чавкала под ногами, а стены траншеи укреплены жердями.

— Всё, пришли. Впереди и правее — болото. Теперь все гуськом за мной.

Выбравшись на бруствер, разведчики поднялись во весь рост и пошли вперёд. Немецкие позиции были далеко отсюда, километра два, а болото тянулось дальше.

Когда сапоги стали по щиколотку утопать в жидкой грязи, разведчики разделись, сложили форму и оружие в плащ-палатки, связали узлами и подняли их над головой. Со стороны процессия казалась, вероятно, уморительной, только смотреть и смеяться было некому.

Ноги всё глубже уходили в грязную жижу, и вскоре вода доходила уже до уровня груди. Разведчики с трудом вытаскивали ноги из вязкого ила.

Фёдор держался уверенно. И как он только направление угадывал в темноте и тропу под ногами не терял? Иногда рядом с тропой с шумом лопались пузыри, пугая разведчиков — это вырывался со дна болотный газ.

Шли долго. Скорость была невелика, от силы — километр в час, и до утра они преодолели километров пять-шесть. Замёрзли все: болото отбирало тепло, и потому кожа покрылась мурашками, а зубы мелко стучали.

Но вот, наконец, Фёдор повернул налево, по направлению к сухой земле, и через час группа выбралась на твёрдую почву.

— Братаны, не одевайтесь. Сейчас ручей будет, он в болото вливается. Его перейдём, обмоемся чистой водой, и тогда можно будет одеться.

Они перешли ручей, отмылись от липкой болотной тины, оделись и обулись. Сразу сделалось теплее.

При свете фонаря изучили карту.

— Федя, мы где?

— Тут, — ткнул разведчик пальцем. — В прошлый раз мы здесь выходили. В километре отсюда деревня, Прошино называется.

Старшина нашёл на карте деревню.

— Есть такая.

— Надо к деревне идти, она в ближнем тылу. Скорее всего, там немцы. Тут землянку рыть бесполезно, водой затопит, — подал голос Анатолий. Был он молчуном, однако слыл надёжным человеком. В разведке был всего месяц, и попросился сам, когда узнал, что вся его семья погибла при бомбёжке.

Группа двинулась к деревне.

Тем временем на востоке стало сереть, и разведчики залегли на кочковатом лугу.

Старшина в бинокль стал рассматривать деревню.

— Дай мне! — протянул руку Алексей. Он сразу засёк едва видимый из-за избы край кузова грузовика и мотоцикл с коляской у ворот другого дома.

— Немцы в деревне есть, и не меньше взвода. Стало быть, хоть один офицер, но будет.

Грузовик обычно вмещал шестнадцать пехотинцев плюс мотоциклы.

— Леха, ты за избы смотри.

Из дощатого туалета на задах вышел солдат, застёгивая френч. Алексей сразу понял, что хотел сказать Анатолий.

В туалет ходят поодиночке. Стоит проследить, когда туда пойдёт офицер, и потом устроить там засаду. Мысль разумная. Им не выдержать боя со взводом фронтовиков — это не полицаи и не тыловые службы. У них всё больше винтовки, а солдат из нужника с автоматом шёл.

Старшина определил смены наблюдателей. В бинокль долго не понаблюдаешь, через полчаса глаза «замыливаются», устают, потому и менялись через полчаса.

— Есть, есть офицер! — едва не закричал Дмитрий.

— Что же ты орёшь? Тихо! Где офицер?

— В сортир зашёл, третий дом от угла. Там ещё копна соломы стоит.

— Дай погляжу, — Алексей взял бинокль у Дмитрия.

Через несколько минут из нужника вышел офицер — в фуражке с портупеей, на ремне просматривалась пистолетная кобура. Точно, офицер! Теперь надо дождаться темноты, подползти задами к нужнику и спрятаться.

Алексей выложил свои соображения старшине. А в армии кто подал идею, то её и реализует.

— Кого вторым возьмёшь?

— Дмитрия, ему не впервой. Дим, ты только не насмерть бей.

— Как получится! — Дима потёр кулак.

Дождавшись темноты, Алексей и Дима поползли вокруг деревни. Благо — собак нет, тревогу не поднимут.

У первой избы Алексей свернул вправо, раздвигая высокую траву, подполз к нужнику. Дмитрий подался в сторону и схоронился за кучей деревянного хлама — старых полусгнивших досок, хвороста. Он должен был видеть, кто идёт. Ещё в группе договорились, что рядовых они будут пропускать, захватить нужно только офицера.

Мимо них прошёл солдат, уселся в нужнике. Через некоторое время проследовал другой. Время тянулось, а офицер всё не появлялся.

Наконец показался и он. В свете луны поблескивала портупея, кобура, витые погоны. Фуражки на офицере не было, ну и зачем её ночью в нужник надевать?

Алексей махнул рукой, но Дмитрий и сам уже увидел, что идёт офицер. Стремглав, как привидение, он бесшумно вылетел из укрытия и молча ударил офицера кулаком по голове. Тот рухнул как подкошенный. Алексей сразу же вырвал из его кобуры пистолет — «Вальтер ПП». Несолидный пистолет для офицера. Обычно у них «Люгер 08» или «Вальтер Р38». Сдёрнув с офицера брючный ремень, он стянул ему сзади руки и засунул в рот приготовленную заранее тряпку — у каждого разведчика во время похода в немецкий тыл имелись такие кляпы.

— Берём, понесли, — шёпотом скомандовал Алексей.

— Да я сам, мелковат офицер-то, — Дмитрий легко подхватил безвольное тело и понёс его.

Алексей едва поспевал за ним. Он шёл и удивлялся. Вроде бугай здоровый, а из укрытия вылетел бесшумной тенью, как летучая мышь. Офицер и испугаться не успел, крикнуть. А ведь солдаты в полусотне метров всего, в избе.

Добежали до разведчиков.

— «Спеленали»! Теперь ходу, а то искать кинутся.

Все двинулись к ручью, а потом к болоту — нужно было за ночь добраться до своих.

Раздевшись догола, Дмитрий водрузил офицера на плечи, а Алексей взял себе его узел. На обратном пути ветра не было, и комары сразу облепили голые тела. И отбиваться нечем, обе руки заняты. Вода холодная, аж ноги сводит. Это она сверху солнцем прогрета, а у дна — бр-р-р!

Назад шли быстрее. Грела мысль, что они выполнили задание, захватили офицера, и при этом все живы, даже раненых нет.

Добрались до своих. Офицер в себя пришёл, стал дёргаться. Пусть дёргается, даже орёт — до немцев далеко. Вот только ручья нет, болотную грязь смыть нечем.

Какое-то время они так и шли — чтобы обсохнуть. Потом обтёрлись пучками травы — на сырой земле трава сочная росла, густая. Оделись, немца поставили на ноги. А чего его тащить, если он в себя пришёл и сам идти может?

Офицер начал было упираться, но Дмитрий показал ему кулак и пнул ногой по мягкому месту. Офицер отлетел от удара метра на три, зато сразу же стал как шёлковый и дальше послушно засеменил ногами.

— Лёха, ты кляп вытащи у него изо рта, а то как бы немчура не задохнулся.

Алексей, шедший впереди офицера, обернулся и выдернул у него изо рта кляп. Но офицерик, немецкая морда, вместо благодарности вдруг вцепился ему зубами в руку. Алексей влепил ему пощёчину, и немец взвизгнул.

Разведчики замерли: голос пленного офицера совершенно не походил на голос мужчины, скорее он напоминал женский или даже детский. Да и маловат офицер был для мужика.

Старшина включил фонарь, направил луч света на лицо пленника и выматерился. Разведчики всмотрелись в лицо пленённого ими немца, и от увиденного на них напал ступор. Это был не немец, а немка, женщина. Стрижка была короткой, мужской, но лицо пленника было женским.

— Зря захватывали, — упавшим голосом сказал Анатолий.

— Да ты на погоны посмотри, не рядовая она. Всё равно что-нибудь расскажет в штабе.

— Говорят, немцы бордели с собой возят. Может, она из этих, их шлюх?

— Сейчас капитан из тебя шлюху сделает, — мрачно сказал старшина.

До разведотдела они шли молча, каждый по-своему переживал досадное недоразумение.

У избы остановились. Старшина нерешительно потоптался на месте. Как ни крути, а старший группы он, следовательно и отвечать ему. Он вздохнул, поднялся на крыльцо и вошёл в избу. Потом выглянул:

— Заводи.

Алексей завёл немку в избу.

Увидев пленницу, капитан от удивления едва папиросу изо рта не выронил.

— Кого вы мне привели?

— Офицера, как и приказано было.

— Это же маншафтен!

Алексей про такое звание услышал в первый раз.

— Она же в брюках, мы думали — мужик. И пистолет в кобуре. У солдат пистолетов нет.

— А ты что прикажешь, бабе пулемёт давать? Она из хельферин — женского вспомогательного батальона, судя по нашивкам — войск связи. Сколько вам говорить можно, учите знаки различия и родов войск! А вы только в карты режетесь!

— Так в темноте не видно. Захватили, притащили. А здесь, когда кляп изо рта вытащили, она меня укусила и заорала. Мы только в нашей траншее поняли, что это баба.

— Скройтесь с глаз моих!

— Есть!

Старшина и Алексей повернулись «налево кругом» и вышли. Командиры взбучку дадут, что не офицер, и в дивизии смеяться будут, что пять разведчиков бабу в плен взяли и приволокли.

Однако дело обернулось серьёзно. Когда даму стали допрашивать с помощью переводчика, она смогла рассказать много интересного, поскольку сидела на коммутаторе дивизии и слышала переговоры. В общем, «язык» получился неплохой, ценный.

Вот только принесла она разведчикам неприятности. При допросе в штабе дивизии она заявила, что разведчики пытались её изнасиловать и даже разделись догола.

Когда разведчиков вызвали в штаб для объяснений, все дружно отказались.

— Что значит «пытались»? — сказал в своё оправдание Алексей. — Неужто пятеро разведчиков не справились бы со связанной немкой? Мы по болоту шли, и чтобы мокрую и грязную форму не надевать, разделись. Думали ведь, что мужика тащим, а оказалось — дамочку.

Однако словам разведчиков не поверили, ими занялся СМЕРШ. Как будто им делать больше нечего!

Старшина в сердцах сказал:

— Надо было, как поняли, что баба, зарезать её втихую в траншее — и в болото. Сходили бы ещё раз.

СМЕРШ таскал разведчиков долго, недели две. А потом группа ушла на новое задание — снова было приказано взять «языка». Взвод к тому времени пополнился новыми солдатами, бывалыми фронтовиками из маршевой роты. Все они были после госпиталей, после ранений — бывшие пехотинцы, сапёры, миномётчики, имевшие опыт военных действий. Однако в разведке они не служили, специфики не знали, и их приходилось натаскивать.

Вот в такую группу и попал Алексей. Его назначили старшим. Под его командованием было шесть человек, и только один из них, Дмитрий, ходил к немцам в тыл. Но Алексей и этим был доволен: он видел Диму в действии и знал, на что способен этот здоровяк.

Они снова пошли болотом. Снова также раздевались, ополаскивались в ручье, одевались. Только на этот раз в ту деревню, из которой выкрали немку, они не пошли. Времени прошло слишком мало, немцы будут осторожны и бдительны.

На карте Алексей нашёл неподалёку ещё одну деревню и повёл туда группу.

Деревушка эта, Порхово, была дальше первой, и рассвет застал их ещё в пути. В лесу попалась заброшенная, судя по выбитым стёклам, изба. После того, как её проверил посланный Дмитрий, Алексей решил расположить группу на дневной отдых там — до деревни всего-то пара километров осталось. Как будет смеркаться, группа выдвинется туда.

Алексей не знал, что позавчера окруженцы, сбившиеся в небольшой партизанский отряд и безуспешно пытавшиеся перейти передовую, напали на деревню и перестреляли около взвода расквартированных там немцев. И теперь немцы активно искали нападавших.

До полудня всё было спокойно. Разведчики спали, только дозорный из новичков, Павел, бдел у окна. Алексей тоже успел вздремнуть пару часов и встал по нужде. Он вышел из избы, облегчился и вдруг увидел, что по лесу мелькают тени в серых шинелях. Они уже приближались к избе — с той стороны, где глухая стена и нет окон.

Алексей упал на землю, переполз за бугорок — хоть какое-то укрытие, и взвёл затвор.

В цепи мелькал немецкий офицер — в кепи и с пистолетом. Если не офицер, то фельдфебель точно. Эх, винтовку бы сюда!

Алексей прицелился и дал очередь, потом ещё — по солдатам. Однако солдаты в цепи шли бывалые, и сразу залегли. А из окон избы уже слышались выстрелы: поднявшись, разведчики сразу сориентировались. Почти тут же сообразили, что из избы выбираться надо: один покатился кубарем, выпрыгнув из окна, другой — изба могла превратиться в ловушку. От пуль стены прикрывали, но стоило немцам удачно забросить в окно гранату — и всё, братская могила.

Вскоре неподалёку от Алексея собралась вся группа. Долго им боя было не выдержать, солдат значительно больше, и, кроме того, они могли вызвать по рации подкрепление.

Надо было уходить к болоту. Задание сорвано, но группу необходимо сохранить — Алексей это понимал. Разведчиков в плен не берут, расстреливают на месте, изрядно перед этим помучив.

Решение пришло сразу:

— Парни, дружно бросаем по гранате. Потом поднимаемся и перебегаем в лес — надо отрываться. Итак, на счёт «три»…

Каждый сорвал с пояса гранату и выдернул чеку.

— Раз, два, три — бросок!

В немцев полетели гранаты, причём со всех сторон. Почти одновременно громыхнули взрывы. Поднялась пыль, затруднив немцам наблюдение и прицеливание.

Разведчики дружно вскочили и бросились в лес.

Немцы открыли огонь, но стволы деревьев прикрывали от пуль. Пули били по веткам, со щёлканьем впивались в толстые стволы.

Они бежали долго, и когда уже начало не хватать дыхания, Алексей приказал остановиться. Все тяжело и с надрывом дышали, жадно хватая воздух открытыми ртами.

Алексей вытащил карту. Лес вскоре должен был кончиться. Потом — метров триста открытого пространства и болото.

Позади слышалась редкая стрельба и, судя по звукам выстрелов, немцы приближались.

— Парни, ещё один бросок, а потом будет болото. Не отставать, марш!

И сам побежал первым, слыша за собой дружный топот.

Они успели добежать до болота, не раздеваясь, бухнулись в ряску и сразу повернулись направо, к кочкам. От пуль кочки не уберегут, но хоть как-то укроют. Торопились, с трудом выдёргивая ноги из вязкой грязи.

Группа стала удаляться от берега, одновременно забирая вправо, к своим позициям.

Немцы, вырвавшись цепочкой из леса, заметили, что разведчики зашли в болото. Памятуя, что по картам болото непроходимое, они побежали к топкому берегу, надеясь перестрелять русских разведчиков или, по крайней мере, дождаться, пока они сами утонут.

Густая осока, ломаясь, больно резала руки. Однако, несмотря ни на что, пока немцы добежали, разведчики уже успели отдалиться от берега метров на двести. Они были по самые плечи укрыты болотной жижей, и только иногда над поверхностью воды мелькали головы, облепленные зелёной ряской и почти неотличимые от кочек.

Немцы некоторое время ещё постреляли для острастки, но только видимой цели не было. Для собственного успокоения они швырнули в болото несколько гранат, но только обрызгались грязью, совершенно не причинив вреда разведчикам. Постояв, протоптавшись в грязи, они сочли свою миссию выполненной и удалились.

В это время группа разведчиков уже шла вдоль берега. Алексей едва не утонул, угодив в бочажину. Ощущая своё бессилие и страх перед тем, что сам выбраться не в состоянии, он стал погружаться.

Увидев это, Дмитрий протянул ему свой автомат. Ухватившись за ремень, Алексей с трудом выбрался на твёрдую почву. Сапог с одной ноги слетел, и болото засосало его. Всё объяснялось тем, что разведчики шли по неизведанному маршруту — немцы спутали им все карты.


В ОКРУЖЕНИИ | Охотник | ШТРАФБАТ