home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 4

Мистер Де Квинси

Каменное сердце

С того ужасного дня, когда мистер Яго откопал Каменное сердце, прошло уже несколько месяцев. Когда Чарльз отправился к Роще пикси, надеясь там встретить пикси, была весна. Он оказался в небольшой лесистой лощине, по колено в колокольчиках. Над ним возвышались обросшие мхом каменные валуны. Между двумя из них виднелась крошечная щель — как говорили люди, это и был вход в волшебную страну Чарльз уселся на землю среди колокольчиков и стал терпеливо ждать появления пикси.

Наконец его терпение было вознаграждено. В щели показалась какая-то крошечная коричневая фигурка. Сначала Чарльз принял ее за куницу или горностая, но когда она встала на обе ноги и расправила руки, Чарльз увидел, что это маленький человечек с впалыми щеками и лбом, который по размеру был больше остальной части его лица. У пикси были седые усы и острый носик. Он был одет в затянутый ремнем на талии длинный плащ с капюшоном цвета жухлого папоротника, заостренный кончик которого покачивался у него над ухом. Под мышкой он держал крошечную книжку.

Пикси привстал на цыпочки и понюхал колокольчик. Затем он принюхался к воздуху, словно маленькая мышка, вышедшая на поиски приключений. Спустя некоторое время он уселся на травинку, вздохнул, надел крошечные очки и открыл свою крошечную книжку.

Чарльз, как мы уже знаем, любил книги, поэтому он понимал, как сложно бывает отложить книгу, которую ты уже начал читать. Он решил, что ему лучше заговорить до того, как пикси начнет читать и полностью погрузится в книгу. Он встал, вежливо поклонился и сказал:

— С вашего позволения, сэр, разрешите мне поговорить с вами?

Пикси взглянул вверх, как мы смотрим на небо, когда раздается гром, и, не говоря ни слова, достал крошечный телескоп и оглядел Чарльза с ног до головы.

Наконец он сказал:

— Ты человеческий мальчик, как я вижу. — Его голос был пронзительным и тонким и напоминал жужжание летящей мухи. Но дикция у него была безупречной, так что Чарльз прекрасно понимал каждое его слово.

Каменное сердце

— Да, — ответил он. — Мне двенадцать, и меня зовут Чарльз.

— Ты имеешь какое-то отношение к великому Чарльзу?

— Вы имеете в виду короля Чарльза?

— Нет, — ответил пикси, — не его. Я говорю о Чарльзе Диккенсе. В истории Англии есть только один Чарльз, достойный упоминания.

— Боюсь, что нет, — сказал Чарльз. — Я никогда о нем не слышал.

— Тем хуже для тебя, — сказал пикси, отвернулся к книге и начал читать.

— Я хотел бы спросить, — снова попробовал Чарльз, — не могу ли я немного поговорить с вами на одну печальную тему?

— Существует только одна печальная тема, — сказал пикси. — И я всегда готов обсудить ее. Но сначала позволь мне уменьшить тебя до более подходящего размера. Не бойся. Когда наш разговор подойдет к концу, я восстановлю твои первоначальные параметры.

Хотя Чарльза несколько озадачила эта речь, ему было совсем не страшно. Пикси достал из кармана карандаш, нарисовал диаграмму на ботинке Чарльза, сказал пару волшебных слов, и Чарльз, не успев и глазом моргнуть, увидел, что находится на одном уровне с чудесным человечком.

— А теперь, — сказал пикси, — чувствуй себя свободно, и мы побеседуем на самую печальную тему в мире. Но сначала позволь мне сказать, что имя, выбранное мною для себя, Де Квинси.

— Пикси сами выбирают себе имена? — удивился Чарльз.

— Разумеется. Почему нет? В двадцать один год, когда меня призвали для выбора имени, прекрасное имя Де Квинси еще никому не было присвоено, так что я остановил свой выбор на нем. Что приводит меня к самой печальной теме на свете. Я говорю о музыке английской прозы. Она погибла. Мы утратили ее. Музыка прозы осталась в прошлом. — На этом месте он вынул носовой платочек. Он определенно намеревался плакать.

— Не плачьте! Объясните мне, — сказал Чарльз. — Я не понимаю, что вы имеете в виду под музыкой прозы.

— Для этого тебе нужно почитать великих английских писателей, — ответил пикси, — произведения которых возносятся бессмертными знаменами на башнях и стенах блистающей крепости — нашего родного языка!

— Батюшки, — сказал Чарльз. — Как вы красиво говорите. Я бы очень хотел понимать все эти вещи.

— Никто, — сказал Де Квинси, — никогда не сможет обвинить меня в том, что я не делаю все для того, чтобы сохранить чары и гармонию нашего языка. Если я прошу налить мне чашечку чая за завтраком, я делаю это как художник. Но, — и здесь он глубоко вздохнул, — меня не ценят по достоинству. Кого сегодня волнует музыка английской прозы? Никого, абсолютно никого. И это самая печальная тема — единственная печальная тема — на свете.

— А как же Шекспир? — спросил Чарльз. Однажды летом какие-то люди останавливались переночевать на ферме Меррипит, и один из них забыл там книгу «Сон в летнюю ночь».

— Снимай шапку, когда упоминаешь его имя! — приказал пикси, и Чарльз немедленно подчинился. Де Квинси и сам скинул свой коричневый капюшон, обнажив совершенно лысую голову.

— Вы читали его смешную книжку про пикси? — спросил Чарльз.

— Раньше, чем ты родился или хотя бы подумал об этом, — ответил пикси. — Он посетил Волшебную Страну, чтобы написать ее. К моему великому сожалению, это было еще до моего появления на свет, хотя наши предания до сих пор хранят историю его временного пребывания в Волшебной Стране… Но мы забываем о музыке английской прозы. Это утрата, душераздирающая утрата! Как не проливать горькие слезы, думая об этом! — И на этом месте маленький человечек и впрямь начал рыдать. Чарльз заметил, что слезинки, скатывавшиеся по обеим сторонам его носика, похожи на мелкий неровный жемчуг. Они мелко стучали и подпрыгивали, падая на землю, и были похожи на град — правда, в отличие от града, они не таяли.

— А можно мне взять немного этих красивых слез? — застенчиво спросил Чарльз.

— «Слезы, напрасные слезы, не вижу в них смысла», — сказал Де Квинси, не упуская случая процитировать Теннисона. — Да, да, ты можешь их взять, но тебе от них будет мало проку. Слезы фей — это семена цветка очанки. Мильтон, кстати говоря, упоминает это растение в «Потерянном рае». Посади слезы фей, и взойдет очанка. Эксперименты показали, что мои слезы всегда дают сиреневые цветы.

После этого наступило долгое молчание, и Чарльз, у которого было доброе сердце и который любил говорить о том, что интересно другим, спросил пикси про книгу, которую тот читал. Он подумал, что пикси будет приятно про нее поговорить.

Каменное сердце

— Труд, с содержанием которого я в данный момент знакомлюсь, представляет собой словарь, — ответил пикси. — Из страниц словаря можно извлечь немало полезных и приятных для ума сведений. Я прочел и изучил все буквы алфавита — все, кроме «я». Ты мог заметить, что я никогда не употребляю слов, начинающихся на букву я — кроме слова «я», разумеется. Причина этого в том, что я еще не изучил ее.

— Я знаю два слова, которые начинаются на «я», — сказал Чарльз.

— Ты меня удивляешь. Я не ожидал этого. Что же это за слова?

— Ягуар и ябеда, — ответил Чарльз.

— Благодарю. Я встречал упоминания о ягуаре в трудах по естественной истории, — сказал Де Квинси, — но слово «ябеда» мне незнакомо. Что ты под ним подразумеваешь?

— Это тот, кто на всех жалуется и наговаривает.

— Превосходно, — сказал пикси. — Я устал называть таких фей клеветниками. Теперь я могу вместо этого использовать слово «ябеда». Это будет приятным разнообразием.

— Я думал, что пикси слишком умны, чтобы ябедничать, — сказал Чарльз, весьма удивившись тому, что среди пикси есть ябеды.

— Отнюдь нет. Любое общество состоит преимущественно из дураков. Мы, люди с умом — я говорю «мы», потому что ты знаешь два слова на букву «я», — мы, умные люди, должны думать за тех, кто не может подумать за себя сам.

— Как мне повезло, — сказал Чарльз, — что я встретил такого замечательного умного пикси! Ведь если большинство из них дураки, они вряд ли смогли бы мне помочь. А теперь я расскажу вам, почему я пришел.

И он рассказал Де Квинси о своем отце, о том, как он изменился, и о том, как все дети (исключая Джона и включая Шипа) держали совет, чтобы решить, что делать.

— После того как мы решили подарить ему подарок, мы задумались: что это должен быть за подарок? Юнити, наша младшая сестренка, которой пять лет, предложила, чтобы я пошел сюда и спросил у пикси. И вот я здесь.

Де Квинси немного поразмышлял. У него не было ни малейшего представления о том, какой подарок дети Яго должны подарить Билли Яго, но он сделал вид, что ему известно об этом все.

— Решение этой проблемы не представляет особой трудности, — сказал он. — В свое время мое внимание привлекали значительно более запутанные случаи, и я никогда не встречал никого, кто смог бы придраться к моим решениям. Но надо добавить, что вечером в следующий вторник нас навестит Ягабог — буква «я», кстати. Нас ждет великолепный прием с музыкой, публичными чтениями, танцами и обедом из тридцати восьми блюд, фруктовым мороженым на десерт и самыми лучшими винами.

— Все это очень интересно, — сказал Чарльз, — но я сомневаюсь, что мне это поможет.

— Может помочь, а может и не помочь, — сказал Де Квинси. — Ягабог, несомненно, знает все. Смею предположить, что это тебе известно?

— Я никогда о нем не слышал.

— И никогда не слышал о его Уполномоченном представителе Снике?

— Никогда.

— Тогда я беру назад свои слова о том, что ты умен, — сказал пикси.

— Мне очень жаль, — сказал Чарльз, — но было бы бесполезно делать вид, что я умен, хотя это на самом деле не так.

— Абсолютно бесполезно, — согласился Де Квинси. — Что касается Ягабога, то он самое лучшее, самое гениальное и самое мудрое создание во всей вселенной. То, чего не знает он, и знать не стоит. А теперь я расскажу тебе, что я могу сделать. Все наши ведущие государственные мужи, философы и литераторы получили разрешение привести на пиршество по одному гостю. Ты можешь прийти как мой гость, и я почти не сомневаюсь, что Ягабог, если я попрошу его об этом через Сника, даст ответ на твой вопрос.

— Это очень любезно с вашей стороны. Я не знаю, как вас благодарить, дорогой мистер Де Квинси, — сказал Чарльз.

— Ты можешь оставить за собой право оказать мне услугу при первом же удобном случае, — сказал пикси. — Правда, вероятность этого ничтожна, поскольку мы принадлежим к разным слоям общества, но мир полон возможностей, так что кто знает? Итак, мы будем ждать тебя в восемь пятнадцать. Король прибудет в восемь тридцать. Будь пунктуален, ибо точность — вежливость Короля. Это его единственная сильная сторона, между нами.

— Я буду там, но мне кажется, это слишком уж большая честь: обедать с Королем, и Ягабогом, и Сником — и с вами.

— Это может тебя ослепить, несомненно, но в то же время это будет прекрасным опытом для человеческого мальчика, — согласился Де Квинси. — Ты не должен конечно же ожидать, что будешь гостем этого вечера. Ягабог — виновник торжества. Ты будешь там всего-навсего как мой друг. Но я хочу предупредить тебя, что любой мой друг удостоится определенной доли внимания со стороны общества.

— Я надеюсь, это будет не так, — сказал мальчик. — Я просто хотел бы посидеть в уголке и посмотреть. Или я мог бы помочь с посудой.

Де Квинси был весьма раздосадован, когда услышал это.

— Ты должен прийти в роли гостя, а не в роли лакея, — сказал он. — Ты должен быть таким величественным и надменным, каким только умеешь, чтобы мне не пришлось за тебя краснеть. И едва ли нужно говорить, что у нас принято одеваться к обеду.

— Конечно, — сказал Чарльз, — я тоже так делаю.

— Неужели! Прости, но я совсем не ожидал этого от тебя.

— Всегда, — сказал Чарльз, — и к завтраку и ужину тоже.

Де Квинси его слова сильно впечатлили. Он всегда считал, что одеваться к обеду — чистейшая условность.

— Зачем одеваться к обеду, если не одеваешься к завтраку?

— И правда, зачем? — согласился Чарльз.

— Объяснения этому не существует. Я надеюсь, — продолжал пикси, — что в ходе банкета ты не упустишь случая упомянуть достаточно громко о том, что ты всегда одеваешься к завтраку.

— Конечно, если вы этого хотите, — сказал Чарльз.

— Это продемонстрирует всем, что ты наделен бесценным даром оригинальности, и сделает тебя значительным в глаза общества. А теперь запомни: когда ты прибудешь сюда в следующий вторник, тебя встретит мой секретарь. Я буду слишком занят добавлением окончательных штрихов к оде. Но секретарь будет готов уменьшить тебя до разумных размеров и проводить в залу. А пока хорошего тебе дня.

— И вам хорошего дня, сэр, и спасибо вам большое за вашу доброту, — сказал Чарльз. И, собрав слезы пикси, он положил их в чашечку колокольчика.

Затем Де Квинси дотронулся до ботинка Чарльза и произнес заклинание, и Чарльз тут же вырос до своего привычного размера, то есть до пяти футов и одного дюйма. Ему вдруг показалось, что это очень опасно — быть таким высоким. Слезы пикси в колокольчике теперь выглядели как мельчайшая пыль. Добравшись домой, он посеял их в саду и установил на том месте табличку, на которой было написано «Слезы мистера Де Квинси».

Затем он созвал еще один совет и рассказал всем о том, что он видел и слышал.


Глава 3 Мистер Яго с фермы Меррипит | Каменное сердце | Глава 5 Волшебный прием