home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА СЕДЬМАЯ

На завтрак Джейн сварила яйцо, весьма кстати снесенное одной из кур-бентамок, обитавших на огромном заднем дворе, и поставила чайник на топившуюся дровами плиту. Завтракая за выскобленным кухонным столом, она вдыхала приятный дрожжевой запах выпекаемого хлеба, идущий из духовки.

За эти две недели она научилась ценить простые радости жизни, и ей начала нравиться работа по наведению домашнего уюта среди того хаоса, который она застала по приезде.

Эва, к которой полуразвалившееся хозяйство перешло по наследству от прижимистой бабушки, сказала Джейн, что она может жить там сколько хочет. Как сообщил им агент по недвижимости, дом можно будет сдавать только после того, как он будет приведен в порядок и отремонтирован, так что жить там будет наверняка нелегко, но Джейн ухватилась за возможность сделать хоть что-то полезное во время своей добровольной ссылки и предложила в виде платы за приют прибрать дом и составить список ремонтных работ, с которыми сама не справится.

В этом, разумеется, не было никакой необходимости, потому что Эва заявила, что они с мужем и так уже в неоплатном долгу перед Джейн. Она была, понятно, ошеломлена звонком Джейн и ее мольбой помочь ей найти недорогое место, где можно укрыться, потому что ничего не знала о чрезвычайной ситуации, сложившейся в делах Джейн в последнее время, как и о том, что это было прямо связано с Райаном Блэром.

Эва и Конрад Мартин переехали в Веллингтон вскоре после свадьбы, и их решение поселиться вдали от назойливой опеки Эвиных родителей позволило Джейн не заострять внимания на роковых для ее жизни последствиях возвращения Райана в Окленд. Она сочла, что нет смысла расстраивать Эву.

Этот телефонный звонок дался ей очень тяжело, но, к счастью, Эва пришла на помощь. Она обошлась без лишних вопросов, хотя явно сгорала от любопытства, так что Джейн не пришлось прибегать к неуклюжей лжи. Признаться, что она стала жертвой мести Райана, — это одно, а сознаться, что еще и переспала с бывшим женихом Эвы, — это уже совсем другое!

Еще более удачным обстоятельством оказалось то, что Эвина бабушка питала недоверие к властям и придерживалась мрачного мнения о судьбах цивилизации, это и побудило ее заточиться в четырех стенах. Ее дом был до отказа набит самыми разными припасами, а рядом с домом находился огромный запущенный огород, который, вместе с курами и фруктовыми деревьями, удовлетворял почти все потребности Джейн в пище.

Конечно, у такой жизни были и свои недостатки, особенно с точки зрения человека, который вынужден справляться со всеми неудобствами одной рукой. Спасибо Эве — она договорилась с одним родственником Конрада, чтобы тот перевез Джейн с ее пожитками в своем фургончике, но сразу же по приезде Джейн оказалась перед необходимостью жестко экономить свои средства.

До Окленда можно было доехать редко ходившим автобусом, но пока у нее не возникало в этом нужды. Телефона не было, хотя электричество имелось, и Джейн, чтобы как можно меньше платить за электроэнергию, пользовалась масляными лампами и свечами, которые были запасены в изрядных количествах.

Она также отключила водонагревательную колонку и грела воду на плите, сжигая в ней мусор, от которого постепенно расчищала комнаты, и радовалась благоуханному лету, стоя под освежающе холодным душем. Во всех домах Пихи люди пользовались водой, запасаемой в баках, и она тоже стала экономить воду.

Досуг она проводила за чтением нескольких потрепанных книжек из серии «Сделай сам» и старинных томов по ведению домашнего хозяйства, найденных ею в пыльной коробке под одной из провисших кроватей.

Она научилась печь хлеб, и сегодня корочка наконец-то вышла румяной и хрустящей. Она только что вынула из печи противень с караваем.

— Так это и есть твое «кое-что получше»?

Резко обернувшись, Джейн задела стол бедром и столкнула хлеб. Она инстинктивно схватила падающий противень здоровой рукой, чтобы не дать хлебу вывалиться на пол, и в шоке уставилась на человека, заполнявшего собою дверной проем. Ее смятение было так сильно, что лишь через несколько секунд она почувствовала ожог. Она вскрикнула, швырнула хлеб обратно на стол и, словно завороженная, уставилась на обожженную ладонь, где начал вздуваться пузырь.

— Что ты наделала? — Подскочивший к ней Райан схватил ее за запястье, рывком развернул к раковине, открыл кран с холодной водой и держал ее руку под струей, пока затыкал раковину пробкой.

Заставив ее стоять и держать руку в воде, он принес из машины сотовый телефон и позвонил доктору Фрею.

— Да. Да, тебе тоже так кажется? Нет, кожа не повреждена, но на ладони вздулись пузыри. Да. Хорошо, это я могу. Да-да, сделаю. Спасибо, Грэм, впиши это в мой счет.

Он сложил телефон и сунул его в задний карман джинсов. Джейн, все еще стоявшая над раковиной, обессилен но сказала:

— В этом не было нужды.

В обычной одежде он должен был бы внушать меньше робости, чем в костюме, но почему-то выглядел еще более суровым.

— Тебе уже пора бы знать, что я ничего не делаю потому, что вынужден, — сказал он. — Ну, как рука?

Она поморщилась.

— Не так уж плохо. — Это было ложью лишь наполовину, поскольку холодная вода уменьшала жжение. — Что он сказал?

— Что должна быть какая-то психологическая причина, отчего в моем обществе с тобой всегда что-то случается.

Джейн порывисто повернулась к нему лицом, обрызгав его белую тенниску под расстегнутой темно-синей курткой из хлопка.

— Ничего подобного! Это все из-за вас. Нечего было ко мне подкрадываться!

— Правильно, свали вину за свою беду на кого-нибудь другого. — Он сунул ее руку обратно в воду. — Надо подержать ее там по крайней мере минут десять, чтобы остудить руку и уменьшить боль. Где твоя аптечка?

— Кажется, где-то здесь, — неопределенно сказала Джейн, стараясь думать о чем-нибудь другом, а не о тепле, исходящем от его тела, которое она чувствует спиной. И надо же было ему явиться, когда она в шортах и тенниске, а ее волосы стянуты в девчоночий хвост!

— Ты хочешь сказать, что не знаешь? — Райан неодобрительным взглядом окинул захламленную кухню, заметил дыры в выцветшем линолеуме на полу и треснувшее оконное стекло. — Пойду принесу из машины. И вот что — сядь, а то того и гляди упадешь.

Он подтолкнул один из кухонных стульев сзади ей под колени и, подождав, пока она опустится на него, вышел, хлопнув дверью.

Вернувшись, Райан увидел, что она вся дрожит, и, ни слова не говоря, скрылся в задних комнатах. Через несколько минут он вернулся с одеялом, которым закутал ей плечи и голые коленки. Потом усадил ее за стол и осторожно осушил обожженное место стерильными тампонами и наложил широкую сухую нелипнущую повязку, которую покрыл толстым слоем ваты и туго забинтовал.

— Вам следовало быть врачом, — пошутила она в сгустившейся тишине. Уже второй раз он заботится о ее ранах с мягкостью, совершенно неожиданной при его устрашающих размерах и резкой манере держаться. Несмотря на дух ожесточения, внесенный Райаном в ее жизнь, его нетрудно было представить себе в роли целителя.

Он взглянул на нее без улыбки.

— Я и хотел им стать, но у нас не было денег на медицинское образование. Я пошел в строительство, потому что мне нужна была работа с полной оплатой, чтобы я мог помогать маме. Она старалась держаться, но ее здоровье пошатнулось, и ей стало трудно работать в нескольких местах. Я не получил специального образования, так как зарплата была слишком низкой, но узнал обо всех тонкостях строительного дела достаточно, чтобы разглядеть выгодную сделку.

— Вот как. — Значит, он стал преуспевающим магнатом, добившимся всего собственными силами, но из-за ее отца не смог осуществить свою первоначальную мечту. Выходит, ее полку прибыло. — Я хотела стать модельером одежды, — выпалила она и тут же почувствовала себя идиоткой.

К ее удивлению, он не высмеял ее. Взглянул на ее свежеумытое лицо, простоту которого подчеркивали бледные губы и стянутые назад волосы, на хмурое выражение.

— Ну, и почему не стала?

Она пожала плечами и отвела взгляд от пальцев, закреплявших повязку; в ушах у нее стоял слабый звон. В средней школе она отличалась на уроках дизайна, но перестала посещать их, потому что отец презирал «кисейные» предметы. Но здесь, в Пихе, все былые творческие влечения стали вновь пробуждаться.

— Не хватило смелости пойти против желаний отца — вдруг да лишил бы наследства? — сказал Райан, не дождавшись ее ответа.

— Да, наверно, — кивнула она, делая над собой усилие, чтобы не начать оправдываться.

— Или он отказывал тебе в чем-то, чего тебе хотелось еще больше? — негромко спросил Райан, не давая ей отгородиться от себя. — Например, в любви… Может, несчастненькая богатенькая девчушка Джейн Шервуд отчаянно старалась заслужить папочкину любовь?.. — Его насмешливая ухмылка лишила ее самообладания.

— Да заткнитесь вы! — резко бросила она, смущенная той жалостной картиной, которую он нарисовал. Она могла быть такой в шестнадцать лет, но в двадцать шесть у нее было гораздо больше уверенности в себе. — Независимо от того, что я еще могла хотеть делать, я все же хорошо управляла «Шервуд». Это была бы неплохая карьера для меня — но явились вы и все разрушили!

Он поднялся с колен.

— Вот так-то лучше. А то минуту назад у тебя был чуточку бледный и растерянный вид. Тебе надо немного попить.

Она смотрела, как он наливает чай, двигаясь по кухне так, словно был у себя дома, и вдруг вспомнила то, что предпочла бы забыть.

— Как вы нашли меня?

Он положил ей в чашку несколько ложечек сахара, не обращая внимания на ее протесты.

— Сразу после моего ухода ты прямо из гостиничного номера позвонила по междугородному. Этот звонок весьма кстати оказался на распечатке, приложенной к квитанции, — время, продолжительность разговора и номер, по которому ты звонила. Она сказала мне больше, чем та вежливая записулька, что ты прислала мне в офис: благодарю-де за щедрость, но предпочту принять другое предложение.

Джейн закрыла рот забинтованной рукой. Она забыла оплатить междугородный разговор.

— Боже мой, вы позвонили по тому номеру…

— Я нахожу удивительным, что ты осталась в таких хороших отношениях с подругой, которую унизила перед алтарем, — хотя, как сказала сама Эва, она очень легко прощает. Жаль, что она не проявила эту свою черту по отношению ко мне… — Он поставил перед ней чай, налил себе чашку без сахара и сел напротив. — Она сказала, что вы относитесь друг к другу скорее как сестры, чем как подруги, а сестры держатся вместе даже в плохие времена; что, узнав правду, она поверила, будто ты считала, что защищаешь ее. Вот только от чего именно — этого она не объяснила, да и вообще говорила не очень связно…

Джейн пришла в ужас. Бедная Эва, с ней, должно быть, чуть инфаркт не приключился, когда она сняла трубку! И неудивительно, что Райан так темнил.

— Что вы ей говорили? — спросила она охрипшим голосом.

— Ты-то ей далеко не все рассказала за один телефонный разговор, верно, Джейн? — вопросом на вопрос ответил он, непонятно улыбаясь. — Какая издевка, не правда ли? Сначала ты лжешь ей, говоря, что мы любовники, хотя это не так, а потом лжешь ей, не говоря, что мы любовники, хотя это так. Интересно, кого ты оберегала теперь?

— Она бы просто так не сказала вам, где я… — задохнулась Джейн, стараясь отогнать мысль, что ее предали. Она внушила Эве, что никто не должен знать, где она прячется, — хотя бы на тот случай, если Райан соврал, что прекращает охоту на нее. Может быть, ей следовало рассказать подруге больше, но она совершенно не ожидала, что Райан станет выслеживать ее, особенно после той записки, которую она ему написала на гостиничной бумаге и отправила по пути домой, пока ехала в им же оплаченном такси.

— Может, и нет — во время нашего первого разговора. Но я умею быть настойчивым и весьма убедительным…

Джейн вдруг представила себе некоторые из наиболее эротических способов убеждения, которые он применял к ней в том гостиничном номере, и помрачнела.

— К счастью, здесь у тебя нет телефона, — вкрадчиво промурлыкал он. — А то она обязательно бы позвонила и предупредила тебя, что проговорилась.

Скорее, он запугал ее!

— Если вы давили на нее или угрожали… — начала Джейн дрожащим голосом.

— То что будет? — Райан поставил свою чашку и положил локти на стол. — Что ты будешь делать, если это так? Что ты можешь сделать?

Ровным счетом ничего, причем оба это знали.

— Уж что-нибудь бы да придумала, — мрачно сказала она.

— Что ж, попытайся, — мирным тоном произнес он. — Но ты зря беспокоишься. Эва стала намного крепче, чем была. Получилось так, что мы поговорили подробно и откровенно и оба узнали много для себя нового и интересного…

У Джейн заколотилось сердце.

— Насколько подробно и откровенно? О Конраде она вам тоже рассказала?

Джейн тут же поняла, что совершила ошибку. Его глаза сузились.

— А насколько откровенной, по-твоему, ей следовало быть? И при чем тут Конрад?

— Я хочу сказать, что это… ну, это была как бы идея Конрада — чтобы я, пока здесь живу, привела дом в порядок, чтобы его можно было потом продать, — торопливо придумала она.

Глупо было считать, что по прошествии всего этого времени Эву вдруг что-то заставило бы ни с того ни с сего признаться, что они с Конрадом полюбили друг друга в последние несколько месяцев ее помолвки с Райаном. Ведь именно поэтому Эва так горячо умоляла Джейн о помощи в день перед свадьбой.

Эва и Конрад, бывший шофер ее родителей, в конце концов прекратили подавлять свои чувства и признались друг другу в любви. Если бы Джейн не нашла способа предотвратить свадьбу, то это сделал бы Конрад. Джейн поняла, что Эва была права, когда говорила, захлебываясь слезами, что ее родители и Райан сотрут его в порошок, если все выяснится.

Джейн надо было иметь каменное сердце, чтобы отказаться помочь этим несчастным влюбленным.

— Вот как?

Она поняла, что, пока размышляла, Райан подпитывал свои подозрения, наблюдая за выражением ее лица.

— Зачем вы приехали? — вдруг спросила Джейн.

Он поднял одну бровь.

— Ну, например, чтобы узнать, что ты сделала с моими десятью тысячами — деньги по чеку так еще и не получены.

Надо было думать, что он не преминет справиться об этом!

— Просто я не смогла попасть в банк, — соврала Джейн, а ее синие глаза предвещали бурю. — Я же сказала вам, что обратно вы его не получите. Тем более что, как вы сами изволили признать, я заработала все эти деньги — до последнего цента.

— Верно, ты их заработала, — спокойно признал он. — Просто я подумал, что ты, возможно, куда-то задевала его, вот и все.

Он знает, что она не собирается получать деньги! И тут же Джейн решила, что сделает это при первой же возможности. Но не потратит их ни на что разумное, вроде погашения хотя бы части своих долгов. Нет, она возьмет его чертовы деньги и тайно пожертвует все целиком какой-нибудь благотворительной организации, борющейся против угнетения женщин! Пусть помучается из-за того, на что она их потратила!

— Потому что если это так, то я всегда могу выдать тебе еще один.

Сообразив, что он заводит ее, Джейн запоздало обратила внимание на чай, но убедилась, что ей трудно поднять чашку. Когда она пыталась взять ее за ручку, боль пронзала пальцы левой руки, а если брала чашку, обхватив обеими руками, то жар обжигал правую ладонь даже сквозь толстый слой ваты. Немного пожонглировав, она ухитрилась ровно поставить чашку в углубление левой ладони и поднести ко рту, придерживая забинтованной правой рукой.

— Похоже, это будет трудно, не так ли?

— Что именно? — Она торопливо отпила еще, почувствовав отвращение от чрезмерной сладости.

— Выживание. Наверно, было достаточно непросто управляться одной рукой, а Грэм говорит, что этот ожог начнет заживать лишь через несколько дней. Между Тем повязку надо менять каждый день и следить, чтобы она была чистая и сухая, иначе, если пузыри начнут лопаться, можно занести инфекцию. Ты с трудом можешь ровно держать чашку с чаем — а как будешь готовить, стирать, убирать… и вообще что-то делать по дому?

— Я справлюсь, — заявила Джейн, разозленная его логикой. Он был такой самоуверенный, такой… все знающий.

— Но зачем это нужно? — ровным тоном спросил он. — В конце концов, как ты сама говоришь, это я виноват в том, что ты оказалась в таком положении, да и я действительно обещал Эве удостовериться, что ты в норме. Она порядком встревожилась, когда узнала, что ты приехала сюда со сломанной рукой. Ты ведь ей и этого не сказала…

Ее чашка со стуком опустилась на блюдце.

— Черт побери, она же не читала газет, я не хотела вдаваться в подробности…

— Я тоже, поэтому и не сообщил ей, что ты сломала руку о мою физиономию! Ты что, не поверила мне, когда я сказал, что мы квиты? Когда вернешься в Окленд, то убедишься, что я уже дал всем понять — мы уладили наши разногласия.

Джейн смотрела себе на руки, когда в ее сознании вдруг окончательно оформилась мысль, подспудно зревшая в ней на протяжении последних двух недель. Она не хочет никуда возвращаться. Происки Райана неожиданно дали ей возможность начать жизнь сначала. Да, ее страшило неопределенное будущее, но свобода окрыляла. Отдалившись от всех прошлых тревог и ожиданий, она может заново строить свою судьбу. У нее нет ни малейшего желания возвращаться к той жизни, где она была одержима стремлением к успеху и постоянной заботой, где чувствовала себя одинокой, загнанной, неудачницей…

Она сделала глубокий вдох.

— Послушайте, я не понимаю, зачем вам нужно было утруждаться, разыскивая меня здесь, но…

— Не понимаешь? — Он обошел вокруг стола. — По-твоему, я должен был принять твою оскорбительно короткую записку как последнее слово? Если ты серьезно решила дать мне отставку, то могла бы уж расщедриться и на прощальный поцелуй!

При упоминании о поцелуе она невольно посмотрела на его рот и тут же отвела глаза, но он успел увидеть их короткий голодный блеск.

Его голос зазвучал с хищной проникновенностью:

— Или, может быть, ты просто боялась, что не сможешь сказать «нет» мне в лицо? Боялась, что твои желания могут опять сорваться с привязи и все кончится тем, что мы снова окажемся в одной постели? Поэтому ты и сбежала сюда?

Как обычно, он заставил ее почувствовать противоречивость собственного поведения. Может, и правда, что она своим побегом неосознанно бросала ему вызов? Джейн скрестила руки на груди и снова резко покачала головой, но на этот раз Райан протянул руку, поймал ее за хвост, когда тот качнулся мимо ее уха, и, намотав шелковистую прядь на руку, заставил ее голову остановиться. Другой рукой он приподнял ее подбородок.

— Трусиха! — насмешливо сказал он.

Против обыкновения она не поддалась на провокацию.

— Неужели невозможно поверить, что вы меня просто не интересуете? — ровным голосом спросила она.

— Почему невозможно?.. — Он напоминающе провел большим пальцем по ее нижней губе, наблюдая, как расширяются ее зрачки и как от прерывистого дыхания вздрагивают груди. — Просто весьма маловероятно.

И, прежде чем она успела ответить на эту беспардонность, он спокойно добавил:

— С точки зрения нашей истории, может быть, и правильно, что ты боишься… но зачем позволять прошлому лишать нас возможности испытывать то неповторимое наслаждение, которое мы даем друг другу? Это же хорошо, если из плохого выйдет что-то хорошее, разве нет?.. — Большим пальцем он водил по ее губам. — Ты — городская девочка. Тебе нет нужды жить вот так — ты здесь не на месте. Поедем обратно со мной, и я дам тебе столько переживаний и восторгов, сколько ты захочешь иметь. Мы оба на горьком опыте узнали, что жизнь гарантий не дает, но одно я могу обещать — я больше не причиню тебе боль…

Она верила в искренность его слов, но обещание все равно звучало неубедительно.

Что ж, Райан может не иметь намерения причинять ей боль, но все равно причинит. Как прилив, накатывающий на берег Пихи каждый день, так же неизбежно и то, что, если они станут любовниками, именно Джейн больше всего пострадает, когда роман кончится. Странно, но она чувствовала, что сейчас даже в меньшей степени готова к любовной связи, чем две недели назад. Это время, проведенное в одиночестве, очистило ее от защитной стены искушенности, для поддержания которой она всегда прилагала столько усилий. Если она станет любовницей Райана, то это, может быть, и утолит на какое-то время страстное желание ее тела, но лишь усилит томление ее души. Он был словно наркотик, к которому быстро привыкаешь, и единственный надежный способ спастись, пока она еще не полностью на крючке, — это порвать с ним сразу и навсегда.

— Хорошо, тогда разворачивайтесь и уезжайте, — сказала она с каменным выражением лица. — Потому что мне случайно нравится жить «вот так». — Она вырвала у него свои волосы с такой силой, что на глазах у нее выступили слезы. — Я не хочу уезжать отсюда и тем более не хочу ни с кем заводить сейчас никакого романа! Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Это хотя бы понятно?

Он даже не пытался спорить, и она почувствовала себя опустошенной. Он только пристально посмотрел на нее, мрачно кивнул и вышел. Она некоторое время понаблюдала, как его мощная машина сердито плевалась камешками из-под колес, когда он свернул на гравийный участок дороги за ее воротами; потом он под рев двигателя исчез из ее жизни. Тогда она вернулась за стол и дала волю слезам.

Прибираясь, она говорила себе, что Райан слишком легко отступил и это подтверждает ее сомнения относительно того, каким мог бы быть их роман. Наверно, она не так уж ему и нужна. Его самолюбие требовало отыскать ее, но когда он ее нашел посреди этого запустения, такую некрасивую, растрепанную, вызывающую скорее жалость, чем желание, то понял, что она больше не представляет собой вызова ни его уму, ни его сексуальности.

Все утро, упрямо борясь со своим новым злоключением, она убеждала себя, что без Райана ей гораздо лучше. Она переживет и это, как переживала все другие жизненные невзгоды — в одиночку.

Несколько часов спустя она, усталая и потная, возилась в саду за домом, двигаясь вдоль изгороди в поисках других яиц, когда ей вдруг послышался в доме какой-то странный звук. Она поставила корзинку на землю, обошла гараж и недоуменно нахмурилась при виде белого фургона с фирменной эмблемой телефонной компании на боку. Выйдя из-за угла, она увидела, что какой-то мужчина в белом комбинезоне входит в дом через распахнутую дверь.

— Эй! — закричала Джейн и побежала за ним, но едва не споткнулась о женщину в комбинезоне той же самой компании, которая, присев на корточки в узком коридоре, сверлила дрелью выщербленный плинтус. — Послушайте, что здесь происходит?

— Устанавливаем вам проводку для телефона и факса, — сказала ей женщина сквозь зажатые в зубах шурупы. — Подключение самого дома годится, но вот здесь нужно кое-что поправить.

— Должно быть, вы ошиблись адресом. Я ничего не заказывала. Вам придется прекратить работу! — Женщина никак не отреагировала на ее слова, и Джейн стиснула зубы. Она еще не совсем свыклась с тем, что никто больше не спешит исполнять ее приказы. — Кто здесь старший?

Женщина мотнула головой в направлении гостиной, куда вошел мужчина, и Джейн поспешила туда. Он только что поставил факс последней модели на угол старинного письменного стола. Мастер был молод и раздражающе невозмутим.

— Послушайте, здесь явно произошла какая-то ошибка… — Если Эва хотела предупредить ее о том, что Райану стало известно местоположение ее убежища, она могла заказать установку телефона, но уж никак не факса. — Наряд у вас с собой? — требовательно спросила она. — Я хочу знать, кто заказал эти вещи…

— Я заказал.

Второй раз за этот день Джейн чуть не упала в обморок при внезапном появлении Райана, который вошел в комнату, неся большой чемодан и портативный компьютер. Заглянув в самую просторную и самую солнечную из спален, которую она облюбовала для себя, он вошел в соседнюю и поставил свои вещи возле массивной дубовой кровати.

— Для связи с офисом мне нужен телефон и отдельная факсовая линия. К счастью, в эти несколько дней моего личного присутствия там не потребуется: у меня весьма компетентные заместители, которые будут охотно проводить совещания в мое отсутствие. Через факс и электронную почту я могу получать их отчеты скорее, чем получал бы распечатку на стол.

Он говорил так, словно собирался здесь поселиться!

— Ч-что… о чем вы говорите?

Джейн шла за ним, продолжая что-то бессвязно бормотать, а Райан преспокойно проследовал мимо работающей в коридоре женщины и вышел из дома к машине. Это был не элегантный «мерседес», на котором он приезжал сюда утром, а вездеход с приводом на все четыре колеса — видавший виды, но хорошо ухоженный. Нагнувшись, Райан достал из машины еще один чемодан. Глазам стоявшей сзади Джейн открылся вид туго обтянутых выцветшей до белизны джинсовой тканью крепких мужских ягодиц. Он повернулся, поймал ее взгляд и улыбнулся ей такой улыбкой, от которой у нее на голове шевельнулись волосы.

— Ты думала, я сбегу, зажав хвост между ног, а, Джейн? — Она вспыхнула от сексуальной подоплеки его слов, а он коротко засмеялся — видимо, заметив ее покрасневшие щеки. — Так тебе и надо. Но поступки убеждают сильнее, чем слова, особенно таких упрямых, как ты. Нравится это тебе или нет, сейчас ты нуждаешься в помощи, и если гора не идет к Магомету, то…

Она все еще препиралась с ним, когда работники телефонной компании проверили работу системы связи и уехали.

— Вы не можете просто так взять и поселиться здесь.

— Я уже это сделал, — сказал Райан. Расставив вещи, он растянулся на кровати, поморщившись от поднявшейся пыли и от скрипа старой металлической сетки, которая провисла посередине и еле поддерживала матрас. — А твоя кровать не получше этой?

Она не захотела отвечать, и он пошел посмотреть сам: растянулся во весь рост на ее большом диване-кровати.

— А, здесь лучше. Не намного, но лучше. Он заложил руки за голову и взглянул на Джейн, которая сердито смотрела на него, стоя в ногах кровати. — Меняться ты, наверно, не захочешь?

— Нет!

Он рассматривал ее из-под темных ресниц.

— А делиться?

Она поспешно отвела глаза в сторону от его гипнотического взгляда.

— В чем дело, Джейн? Неприятно видеть меня в твоей постели? Ммм… — Он потерся щекой о подушку и втянул носом воздух, наглядно напоминая ей, каким привлекательным ему показался запах их любовных ласк.

— Вы не можете оставаться здесь! — воскликнула она срывающимся голосом. — Я не позволю вам…

— А что ты собираешься делать? Вызовешь полицию, чтобы меня вышвырнули вон? — Его глаза сверкали любопытством. — Потому что только так ты можешь от меня избавиться.

Она искала слова для подходящей отповеди, когда вдруг зазвонил телефон. Он со стоном встал и взял трубку. Звонила его секретарша, и он моментально погрузился в дела, сел за стол, включил компьютер и вывел на экран несколько файлов, не переставая говорить по телефону.

Джейн ушла на кухню, жалея, что больные руки не позволят ей с грохотом пошвырять здесь утварь, давая выход раздражению.

— Где у тебя пылесос?

Она вздрогнула от неожиданности.

— Что?

— Я подумал, что неплохо будет пропылесосить мою комнату… включая кровать. Где ты держишь пылесос?

— Нигде, — злорадно ответила она. — Здесь есть только старая щетка для чистки ковров. И не смейте покупать, иначе я выкину его!

— Тебе нравятся трудности ради трудностей, верно, Джейн?

Она приняла высокомерный вид — насколько это оказалось возможным в одежде, состоявшей из грязноватой тенниски и шортов.

— В чем дело, Райан? Так привыкли к легкой жизни, что уже слабо чуть-чуть попотеть на домашней работе? Не думаю, что мне придется обращаться в полицию, чтобы избавиться от вас, — мелкие неудобства здешней жизни сами с этим справятся!

Он пожал плечами, отвернулся и отошел, а она радостно крикнула ему вслед:

— Только не забудьте, что здесь надо экономить воду и электричество. И еду готовьте сами. Я не собираюсь расплачиваться за вашу расточительность!

Из коридора донеслось какое-то рычание, а спустя короткое время она услышала глухой стук старой коврочистки. Она видела, что он вынес свой матрас во двор, как и она свой двумя неделями раньше, и принялся выбивать его плоской стороной метлы, подняв тучи пыли, которая будто инеем посеребрила его темные волосы, что показалось Джейн очень смешным. Смех прекратился, когда он умело застелил постель свежими простынями, которые сам нашел в переполненном бельевом шкафу, и стал обследовать дом на предмет строительных дефектов.

Чтобы избавиться от его присутствия, Джейн схватила полотенце, какую-то книжку и ушла на пляж, однако Райан тут же устроился на песке в метре от нее, и его плавки цвета электрик не оставляли места игре воображения.

Даже не спросив ее, он воткнул в песок выгоревший пляжный зонт, который «откопал», по всей видимости, в куче мебели, сваленной в гараже, и наклонил его под таким углом, чтобы полностью защитить ее от солнца. Потом лег на полотенце и стал не спеша натирать кремом от загара свое мускулистое тело. Если бы Джейн была в солнцезащитных очках, то могла бы преспокойно пожирать его глазами, а так в ее распоряжении как прикрытие были только поля проеденной молью соломенной шляпы бабушки Гертруды, и ей оставалось лишь делать вид, будто она не замечает его действий.

Поскольку ей можно было разве что побродить босиком по воде, она не стала переодеваться в купальный костюм, но теперь почувствовала сильнейшее желание охладиться, особенно когда проходившая мимо блондинка в бикини сделала крюк и со смехом предложила натереть Райану спину.

Улыбнувшись ей, он скромно отказался.

— Моя приятельница очень ревнива, — сказал он, взглянув на порозовевшую Джейн. — На вид она вполне безобидна, не правда ли? Но можете мне поверить — она превращается в тигрицу, когда защищает свою территорию.

Вечером Джейн все еще кипела, вспоминая его слова, а тут вдруг Райан не пустил ее на кухню, когда она хотела разогреть себе на ужин суп, — подпер дверную ручку стулом и, пока готовил, не обращал внимания ни на ее громкие требования, ни на удары в дверь ногами. В конце концов он впустил ее, но только после того, как она с неохотой согласилась разделить с ним трапезу.

Тот факт, что его тушеные овощи с лапшой были вкуснее всего, что она когда-либо готовила для себя, усиливал ее раздражение. Она слегка смягчилась только тогда, когда увидела на столе хлеб своей выпечки в виде аккуратных треугольников, щедро намазанных сливочным маслом.

Приняв всерьез то, что она сказала об экономии электричества, он не стал включать лампу, а поставил на кухонный стол свечи, и их теплый, колеблющийся свет создавал романтическую атмосферу. Однако на этот раз Райан повел себя как истинный джентльмен и развеял ее опасения, болтая о том, как научился готовить, когда мать работала в ночную смену, и как присматривал за маленькой сестренкой Мелиссой, и что теперь его мать замужем за шеф-поваром, который владеет двумя ресторанами, причем одним из них совместно с пасынком.

Джейн говорила мало, сосредоточившись на том, чтобы удерживать вилку в здоровых пальцах левой руки, и, как только ужин закончился, объявила о своем намерении почитать в постели.

— А это не вредно сразу после еды? — нахмурился Райан. — Почему бы нам не прогуляться по пляжу? Луна еще не поднялась над холмами, но у меня в машине есть ручной фонарь.

Теплая ночь, темный пляж, грохот прибоя, настоящий мужчина… При мысли об открывающихся возможностях у Джейн сильно застучало сердце.

— Я очень устала, — правдиво сказала она. Так устала, что ей совсем не улыбается бороться, помимо своих, еще и с его желаниями!

Он пошел следом за ней по коридору и посмотрел, как она ставит принесенную с собой свечу на низкую тумбочку возле кровати.

— Как ты собираешься помыться? После сегодняшней жары тебе наверняка страшно хочется как следует вымыться с мылом, чтобы кожа давала ощущение мягкости и чистоты, когда ты ляжешь в постель, но ведь теперь у тебя обе руки вышли из строя.

Это была правда. Джейн моментально ощутила каждую песчинку, приставшую к ее опаленной солнцем коже.

— Левая уже значительно лучше. Я справлюсь.

— Не справишься, если судить по тому, как ты держишь вилку. Не глупи, Джейн. Ты потратишь массу времени и наверняка разбередишь свои болячки. Может, все-таки позволишь мне помыть тебя?

Джейн круто повернулась. Стоя в дверях ее комнаты, этот дьявол даже умудрился принять добродетельный вид, говоря:

— После этого ты почувствуешь себя гораздо лучше.

Да уж, можно себе представить!

К ней вернулось самообладание.

— Я, наверно, обойдусь сегодня без мытья!

Он переступил порог; судя по всему, ее отказ не смутил его.

— А твоя пижама? Или в чем ты там спишь?

Из-за больной руки Джейн с мучениями влезала в любую одежду, не говоря уже о ночной рубашке. Но не обсуждать же это с Райаном! Она грубо оборвала:

— Не ваше дело.

— Понятно, — сказал он. — Но, может быть, из-за моего присутствия в доме ты будешь чувствовать себя уютнее, если на тебе будет что-то надето. Помочь тебе раздеться?

Она помотала головой, прикусив язык. Он подошел ближе и взялся за низ ее тенниски.

— Ты уверена?

Она молча кивнула.

— А бюстгальтер? Застежка спереди или сзади?

— Сзади, — прошептала она. Надо же, сразу нащупал слабину в ее обороне. Сломав руку, она попробовала было ходить совсем без лифчика, но большой размер груди причинял ей неудобство, а потом она очень стеснялась колыхания грудей под одеждой. Надевать бюстгальтер, имея одну здоровую руку, было трудно, но все же можно, а вот теперь…

Джейн закрыла глаза, смиряясь с неизбежным. Но он не стал стягивать тенниску. Его теплые руки прошлись по ее талии под тканью тенниски, разъединились, скользнули вверх по ребрам и снова соединились в центре ее спины. Тепло его дыхания касалось ее лба. Он умело расстегнул малюсенькую застежку, и ее полные груди опустились ниже, слегка задев его…

Оба на мгновение застыли, потом Джейн ощутила, как он вздохнул, убрал руки и отступил на шаг. Она открыла глаза. Он смотрел на нее серьезным и твердым взглядом.

— Если нужна еще помощь, тебе придется попросить меня об этом.

Она молчала. Просто не могла выдавить из себя ни слова — в горле пересохло.

Его ноздри раздулись, черты лица, казалось, стали резче — четче выступили широкие скулы и линия подбородка.

Не говоря ни слова, он стянул с нее тенниску и спустил вниз по рукам бретельки лифчика. Став на колени, расстегнул молнию на шортах и стянул их вместе с трусиками. Все это время он неотрывно смотрел ей в глаза.

Затем он встал с колен, отвернул покрывало на ее постели и помог ей улечься между прохладными белыми простынями. Потом он вышел из комнаты, но через несколько минут вернулся с тазиком теплой мыльной воды, махровой салфеточкой для лица, полотенцем и ее щеткой для волос.

Все так же молча уселся на край кровати и, часто прополаскивая салфетку, стал методично обтирать ей лицо, шею и плечи и выпуклости ее грудей, выступавшие над отвернутой простыней. Пламя свечи превратило его лицо в таинственную золотую маску. Мягкими прикосновениями он промокнул ее кожу досуха, распустил ей волосы и расчесал их щеткой, придав им вид волнистого черного веера, лежащего на белой подушке.

Наклонившись вперед, он задул свечу, и в бархатистой темноте она ощутила, как его губы на мгновение коснулись ее лба, глаз — сперва одного, потом другого — и губ. Потом, так и не заговорив, он вышел, с тихим щелчком закрыв за собой дверь.


ГЛАВА ШЕСТАЯ | Любовница жениха | ГЛАВА ВОСЬМАЯ