home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Он сведет ее с ума!

Прошло четыре дня, а Райан, похоже, не собирался уезжать, лишив Джейн покоя и тишины. Без конца звонил телефон, и сам Райан ни секунды не сидел без дела. Он то отправлял письма и факсы, то проводил совещания по телефону, то с бесящей ее расторопностью выполнял свои домашние обязанности, то занимался каким-то срочным ремонтом, раздобыв в гараже инструменты и материалы.

Казалось, он совершенно не ощущает неудобств жизни в тесном домике. Если она уходила на пляж, он и там навязывал ей свое общество — бегал, занимался серфингом, просматривал отчеты или приставал к ней с разговорами, от которых невозможно было отделаться. В общем, был точно так же неумолим в своем милосердии, как раньше в погоне за местью.

— Вы когда-нибудь отдыхаете? — ворчливо спросила она его вечером второго дня, когда он снова пристал к ней с уговорами сыграть с ним партию в шахматы вместо того, чтобы устраиваться с книгой возле масляной лампы. Не давая ей и пальцем пошевелить по хозяйству, он в то же время стремился вовлечь ее во все свои занятия.

Он посмотрел на нее с выражением искреннего удивления.

— Ну, вот сейчас, например.

— Если вы такой в расслабленном состоянии, то я не хотела бы видеть вас в возбужденном, — сухо сказала она и тут же пожалела об этом, увидев, как насмешливо заблестели его глаза.

— Ты уже видела, — напомнил он ей. — И ничего не имела против.

Она глубже вжалась в удобное старое кресло. Боже, каким привлекательным он выглядит в черном!

— Я имела в виду, что вы все время чем-то заняты, — сказала она, наблюдая, как он расставляет шахматные фигуры.

Он пожал плечами.

— Это получается у меня само собой. Я всегда много работаю. По правде говоря, жизнь здесь больше походит на отпуск, которого у меня не было много лет. — Он полуприкрыл глаза, вспомнив, что последний раз собирался отдохнуть в свадебном путешествии.

Джейн заерзала под его взглядом.

— Эва всегда говорила, что бизнес интересует вас больше, чем она, — вырвалось у неё.

Оставив шахматы, он пересек комнату.

— Что, бегала к тебе со всеми мелкими жалобами на мои недостатки?

— Для Эвы они не были мелкими.

— Очевидно. Но если бы она пришла с ними не к тебе, а ко мне, то нам, возможно, удалось бы все поправить.

— Сомневаюсь, — невольно сказала Джейн, вспомнив добрые карие глаза Эвы, полные слез от страха за судьбу ее любви к Конраду.

Его глаза сузились.

— Что, я не удовлетворял ее в постели? И именно поэтому она так легко поверила, будто у меня роман с другой женщиной?

— Вы даже не спали друг с другом… — возразила Джейн и закусила губу, поняв, что попалась в расставленную им ловушку.

Казалось, его удовлетворило признание, что она была посвящена в самые интимные подробности его отношений с Эвой.

— Она назвала и причину?

— Это было не мое дело, — сказала она, глядя в сторону. Если бы она в самом начале не пресекала так резко излияний Эвы о ее отношениях с Райаном, то события, возможно, и не пришли бы к такому крутому повороту. Но она, испытывая дикую зависть каждый раз, когда Эва говорила о Райане, делала вид, будто это ей в высшей степени неинтересно.

— Ты наверняка знала, что она все еще оставалась девственницей. Она говорила, что хочет подождать, пока мы не поженимся, — негромко сказал он, не сводя проницательного взгляда с лица Джейн. — Может, ты даже поддерживала ее позицию во время разговоров между вами, девочками?

Синие глаза Джейн сверкнули, подбородок вздернулся вверх.

— Ну нет, вы… вы не смеете обвинять меня в этом! Я никогда не понимала, как она могла… — Она замолчала, едва не проболтавшись.

— Что? Отказывать мне? Сопротивляться? — вкрадчиво спросил он с ноткой своей прежней язвительности в голосе. — Я знаю, что ты находишь меня сексуально неотразимым, Джейн, — сказал он, заставив ее покраснеть. — Но мы говорим о человеке со строгими моральными принципами и природной застенчивостью.

Джейн позволила себе фыркнуть. Совсем не это помешало Эве спать с женихом, а ее любовь к другому мужчине. И с Конрадом она определенно не была застенчивой!

— А вот ты… — задумчиво пробормотал он. — Я думаю, что если бы ты любила мужчину, то он ничем не смог бы выкурить тебя из своей постели.

Она покраснела, вспомнив о том, как разнузданно вела себя в том гостиничном номере.

— Если вы намекаете, что мои моральные принципы…

— Вовсе нет. Я просто говорю, что если ты избираешь какой-то путь действий, то идешь до конца — никаких полумер, никакой сдержанности… Полный вперед, и плевать на торпеды! Многие находят такую целеустремленность устрашающей, особенно в женщине.

— Это их проблема! — заявила Джейн, не совсем понимая, как ей следует отнестись к подобной зарисовке ее характера — чувствовать себя польщенной или оскорбиться.

— Согласен. К счастью, у меня такой проблемы нет. Я не из пугливых. — Он задумчиво потер челюсть.

— Я тоже, — сказала она, с раздражением глядя на его возвышавшуюся над ней фигуру. — Так что лучше отстаньте от меня с вашими шахматами. Я отдыхаю вот так — с книгой, а когда закончу эту главу, то собираюсь лечь в постель. Спать, — поспешила добавить она.

Он не двинулся с места.

— Я не привык так рано ложиться. И никак не могу заснуть, часами ворочаюсь с боку на бок в своей одинокой постели…

— Наверно, в матрасе шишки, — сухо предположила она, уловив насмешливое подрагивание уголка его рта.

— Да, особенно одна шишка, — согласился он. — Не хочешь ли пойти ко мне и помочь разгладить ее?

Она с трудом продолжала смотреть ему в глаза, остро сознавая, что его бедра находятся на уровне ее лица.

— Сожалею, но не могу — нечем, — мило улыбнулась она, подняв кверху забинтованные кисти рук.

— Они тебе не понадобятся, можешь действовать ртом — мне случайно известно, что у тебя очень разносторонний язык, — вкрадчиво отпарировал он и в ответ на ее рассерженный взгляд разразился смехом, от которого у нее по нервам побежали импульсы возбуждения. — Здорово я тебя поймал, не так ли, дорогая? Знаешь, ты, наверно, права — досужая болтовня расслабляет гораздо лучше, чем напряженная шахматная битва, для которой нужна максимальная концентрация внимания.

Он потянулся всем телом, оставил шахматную доску и подошел к дивану, где она сидела с книгой на коленях.

— Давай просто посидим здесь уютненько рядышком и еще немного поболтаем о себе…

Проблема была в том, что, как бы он ни был поглощен своей работой, он, казалось, всегда знал, где Джейн и что она делает.

Ей не удавалось даже покопаться в огороде без его вмешательства. Вот и сегодня она дождалась, пока он углубится в свои обычные утренние переговоры с офисом, и тихонько вышла в огород — но он тут же возник за спиной, словно из-под земли.

Она стояла на коленях на краю огорода. Он смотрел на нее сверху вниз.

— Я знаю, тебя раздражает вынужденное безделье, но не хочу, чтобы эта повязка загрязнилась как раз сейчас, когда пузыри начали лопаться.

— Вы не даете мне делать ничего! — зло выкрикнула она. Она не хотела, чтобы он был добрым; ей надо, чтобы он обращался с ней сердито и враждебно — тогда ей будет легко его ненавидеть.

— Я просто следую предписаниям доктора. Большинству женщин было бы приятно иметь мужчину, который бы с ними так носился.

— Носиться с ними — это одно, а тиранить совсем другое.

После этих резких слов наступила напряженная тишина. Он присел рядом с ней на корточки.

— Мне жаль, если ты так считаешь, — серьезно сказал он. — Возможно, когда-то это было так. Но не теперь, после того, как я тебя узнал…

— Нет, вы меня не знаете… — Она ощетинилась, словно еж.

— Насколько это возможно. Твоя лучшая подруга живет в Веллингтоне, и этим все сказано, не так ли, Джейн? Ты не любишь слишком сближаться с людьми. Ты предпочитаешь держать их на расстоянии, а то вдруг еще узнают, что ты не такая крутая, какой хочешь казаться.

— Избавьте меня от вашего дешевого психоанализа.

— Пригладь свои колючки, злючка. Я очень стараюсь создать здесь какое-то подобие атмосферы доверия, Джейн, — как насчет того, чтобы пойти мне навстречу? Мы оба в прошлом желали друг другу зла и судили ложно друг о друге. Ты говорила, что хочешь здесь начать все заново. Вот и начни — с принятия моей дружбы.

— Но вы ведь не дружбы хотите!

— Любовники и есть друзья.

Она передернула плечами.

— Не всегда. — В их сексуальном эпизоде в отеле не было ничего дружеского.

— У тебя их было много?

Она надменно вскинула брови.

— Друзей?

— Любовников.

— Один или два. — Она постаралась произнести это пресыщенным тоном, и, к ее досаде, он истолковал ее слова в буквальном смысле, то есть попал в точку.

— Ну, поскольку не я лишил тебя девственности, то я, наверно, твой номер два, — сказал он дурачась. — Кто лучше, он или я?

Она вскочила на ноги, показала дрожащей рукой на морковь.

— Вот это все надо прополоть и проредить, иначе морковь будет мелкая, — процитировала она руководство по огородному делу, которое изучала утром.

— Я так понимаю, что твой ответ — «да»! — крикнул он ей вслед, когда она поспешно возвращалась в дом.

Господи, от него взбеситься можно, думала она, особенно когда он прав!

Начало всему положил тот первый, ошеломивший ее вечер. Райан обладал уникальной способностью: он мог дразнить ее, действовать ей на нервы, выводить ее из себя своими барскими замашками, а через секунду — смутить ей душу такой нежной заботой, что она готова была поверить в чудо… И вот, когда она уже бывала готова сдаться и до боли жаждала, чтобы он воспользовался ее слабостью, он вдруг отступал, оставляя ее наедине с пустотой, раздираемую муками томления.

Во всем этом она сама была своим злейшим врагом. Ей не надо было вообще позволять, чтобы он продолжал оказывать ей эти интимные персональные услуги — помогать одеваться и раздеваться, расчесывать ей волосы каждое утро и каждый вечер, менять повязку на руке, но у нее не было сил отказать себе в утонченной пытке его прикосновениями. Вслух обвиняя его в том, что он ограничивает ее свободу, она какой-то частью себя, тоскующей по временам Домостроя, тайно наслаждалась своей беспомощностью.

Этому надо положить конец!

Подобная ситуация таила в себе много опасностей. Можно легко представить, какими кричащими заголовками запестрят газеты, если пресса узнает, что Джейн Шервуд держит разорившего ее миллионера в качестве бесплатной прислуги.

У Джейн мелькнула мысль: а вдруг в планы Райана входит, чтобы эта история просочилась в прессу? Он вполне способен на такое коварство а-ля Макиавелли. Хотя нет. Ведь больше всего пострадает репутация самого Райана, если они окажутся вовлеченными в скандал с намеком на то, что он — извращенец садомазохистского толка, который ловит кайф оттого, что им помыкают.

Она все еще была погружена в свои тревожные размышления, когда во входную дверь резко постучали. Предполагая худшее, она настороженно открыла, но на покосившемся крыльце увидела совсем не представителя какой-нибудь бульварной газетенки.

— Райан здесь?

Джейн во все глаза смотрела на высокую, тощую, рыжеволосую девицу с угрюмым выражением лица, в туго облегающем платье ядовито-зеленого цвета, которая обутой в сандалию ногой постукивала по растрескавшимся доскам, излучая враждебное нетерпение. Рядом с вездеходом был кое-как припаркован спортивный автомобиль с открытым верхом.

— Э… да.

— Прекрасно. — Не ожидая приглашения, девица прошла мимо Джейн в дом, бросая вокруг любопытные взгляды зеленых глаз, которые округлились при виде шелушащейся краски и выцветшей мебели. — Где он — здесь? — Она направилась в гостиную, откуда доносилось гудение факса.

Джейн почувствовала, что у нее начинает закипать кровь. Как Райан посмел пригласить к ней домой чужую женщину? Да еще такую, как эта длинноногая, тоненькая красавица, в присутствии которой Джейн ощутила себя здоровенной, неуклюжей амазонкой.

— Нет, он там, за домом, копается в огороде, — буркнула она.

— В огороде! Да ведь Райан терпеть не может такой работы! — Это было заявлено резким и осуждающим тоном.

Джейн улыбнулась ей в лицо, выражающее крайнюю степень недоверия, и насладилась мелким чувством мести им обоим.

— Я знаю. Он просто душка, не правда ли? Буквально не представляет, что бы еще для меня сделать! — проворковала она, чем заработала яростный взгляд подведенных глаз гостьи, рванувшейся к задней двери. Порывистая грация ее движений сказала Джейн, что под утонченным макияжем скрывается совсем молоденькая девушка.

Совратитель младенцев! — зло думала она, наблюдая, как девушка бежит к Райану, окликая его по имени, а ее длинные рыжие (наверняка крашеные!) локоны развеваются у нее за спиной.

Растерянность, отразившаяся на лице Райана, когда он поднялся от грядки с пучком тонюсеньких морковок в руке, чуточку смягчила Джейн. Так… он явно не ожидал визита своей малютки!

В следующую секунду он отбросил морковь, и девушка кинулась ему в объятия с такой прытью, что у Джейн заныли кости. Они обнялись, прильнув друг к другу с легкостью давней и привычной близости. Джейн, скрестив руки на груди, смотрела, как эти двое ведут оживленный разговор — девушка бурно размахивает тонкими руками, а Райан, судя по всему, оправдывается, что весьма удивительно. Прекрасно! Она надеялась, что ему придется туго в ходе выяснения отношений.

Он увидел, что Джейн все еще стоит на веранде, и, обняв девушку одной рукой за худенькие плечи, повел ее обратно к дому вопреки ее явному нежеланию.

— Надеюсь, Мелисса не успела нагрубить. Иногда она действует, не подумав, когда семье угрожает опасность, — сказал он, поднимаясь по ступенькам.

— Мелисса? — эхом повторила Джейн, когда до нее дошла суть.

Райан осмысливал ее плохо скрытое потрясение.

— Ну конечно, моя сестра… За кого ты ее приняла? — с любопытством спросил он.

— Ни за кого. Она ворвалась, не назвав себя, — ответила Джейн холодно, чтобы скрыть досаду.

Она была настолько погружена в попытки разгадать скрытый смысл появления Мелиссы, что дала увести себя в кухню, где Райан невозмутимо занялся приготовлением утреннего чая.

— Ревнуешь, Джейн? — прошептал он ей на ухо, когда проходил мимо, чтобы поставить чайник на плиту.

— Вам это приснилось! — пробормотала она, не обращая внимания на его многозначительную усмешку, так как видела, что Мелисса неприязненно рассматривает ее.

— Да, мне это часто снится… — Его тихие слова сопровождались коротким прикосновением его руки к ее талии, якобы для того, чтобы отодвинуть ее в сторону, когда он потянулся за кружками, стоящими на полке позади нее. — Официально вы ведь еще не знакомы, не так ли? — сказал он, когда все расселись за кухонным столом. — Это Джейн Шервуд, а это моя сестра Мелисса, она хочет стать фотомоделью…

Мелисса вскинула голову.

— Я не хочу стать. Я уже стала!

Судя по всему, это был давний спор.

— Значит, надо иметь и другую профессию, к которой можно будет потом вернуться.

— Значит, надо ковать железо, пока горячо, как можно лучше использовать каждую возможность, когда она представляется. Если я хочу преуспеть, то должна быть свободной тогда, когда это нужно фотографам, а не наоборот.

— А ты как думаешь? — неожиданно спросил Райан, обращаясь к Джейн.

— А ее это каким концом касается? — вскинулась Мелисса, и ее рыжие локоны взметнулись словно языки пламени.

— Абсолютно никаким, — сказала Джейн без всякого выражения. — Это ваша жизнь. И что вы с ней сделаете — это сугубо ваше личное дело. — Она посмотрела через стол на Райана. — Никому не позволяйте распоряжаться собой.

Она видела, что Мелисса разрывается между желанием сослаться на ее слова в свою поддержку и столь же сильным желанием ни в чем не соглашаться с Джейн.

— Смутьянка! — сказал Райан. — Вот… — Он опустил соломинку в кружку Джейн. — Пей чай. Джейн хотела стать дизайнером одежды, но позволила отцу загнать ее в бизнес. — Последняя фраза предназначалась сестре.

Опять произошло секундное замешательство; Мелисса, нахмурив брови, смотрела на перевязанные руки Джейн.

— Не понимаю, почему я должна жалеть ее, — выпалила она, кусая свои пухлые красные губы. — Или почему тебе пришлось к ней перебраться. Я не могла поверить, когда узнала, где ты обретаешься…

— Я уже все объяснил.

Вот, значит, что они с таким жаром обсуждали в огороде. Джейн дорого дала бы, чтобы услышать его объяснения.

— Но…

— Мелисса!

Этот тихий раскат грома лишь слегка умерил воинственность девушки.

— Я только хотела спросить, почему надо было устраиваться здесь. — Она окинула кухню уничтожающим взглядом почти так же, как это сделал ее брат несколькими днями раньше. — На холме по крайней мере у тебя было бы намного больше места и все современные удобства!

— На холме? — Джейн озадаченно нахмурилась.

Райан с шумом выдохнул, а Мелисса упрямо продолжала:

— У нас. Почему вы не захотели жить там, а заставили брата жить в этой развалюхе?

— Я ничего не заставляла его делать, — выдавила Джейн сквозь зубы, и тут до нее дошел истинный смысл того, что сказала Мелисса. — Постойте-ка… у вас? Вы хотите сказать, что здесь, в Пихе, у вас есть пляжный домик?

Мелисса презрительно засмеялась.

— Дом с пятью спальнями, стоящий на трех акрах земли, вряд ли можно назвать «пляжным домиком»! — Тут пришла очередь хмуриться ей, переводя взгляд с лица ошеломленной и явно ничего не понимающей Джейн на лицо брата, выражающее досаду. — Так вы не знали? Ты ей не сказал, что у нас здесь дом? — спросила она Райана упавшим голосом.

— Нет, он мне ничего не говорил! — сказала Джейн.

У него хватило наглости невозмутимо пожать плечами.

— Поскольку ты твердо заявила, что никуда отсюда не двинешься, я счел это излишним. А потом, формально дом не мой, я купил его для нашей семьи пару лет назад.

— Он счел это излишним! — повторила Джейн возмущенно.

— Ну, а разве это не так? Ты приняла бы приглашение погостить у меня, пока заживает твоя рука?

— Нет! Но сюда я вас тоже не приглашала, только это вам все равно не помешало поступить по-своему!

— Потому что ты слишком упряма и никак не хочешь признать, что нуждаешься в помощи во всем, кроме самых легких дел. Я не собираюсь оставлять тебя одну, пока ты не докажешь, что я не прав…

— Почему ты просто не наймешь ей няньку? — язвительно перебила его Мелисса.

— Потому что за Джейн я несу личную ответственность, — сказал Райан с легким нажимом, заставившим Джейн покраснеть. — А как ты знаешь, Мел, я всегда серьезно отношусь к своим обязательствам.

Спокойная твердость этих слов прозвучала как предупреждение, хотя Джейн не была уверена, кому он его адресовал — ей или своей сестре. Но Мелисса явно в полной мере унаследовала фамильную цепкость Блэров:

— Ведь сейчас каникулы в середине семестра, и ты знаешь, что у меня только неделя. Раз уж ты решил быть здесь, то должен по крайней мере жить с нами.

Джейн сидела молча, с выражением безразличия на лице и пила чай, втайне очарованная этим пререканием между братом и сестрой.

У них было то, чего никогда не было у Джейн и чему она ужасно завидовала, — вот эта непринужденная привязанность, это изумительно уютное чувство, когда знаешь, что тебя любят, что бы ты ни делала и что бы ни говорила. Так что она совсем было преисполнилась благожелательности, но тут Райан вышел на минутку проверить входящий факс, и Мелисса набросилась на нее:

— На мой взгляд, вы заслуживаете всего, что с вами случилось! Если думаете, что вам удастся запустить когти в моего брата, то будете сильно разочарованы!

— Не думаю, что в данный момент следует опасаться этого. — Джейн усмехнулась и показала свои поврежденные руки.

— Меня ни на минуту не обманула эта жалкая игра в беспомощность. — Зеленые глаза яростно полыхали. — Держу пари, что и Райана тоже! Он сказал, что вы лгунья и интриганка!

— Тогда вам не о чем беспокоиться, не так ли?

Мелисса не успела ответить, потому что вернулся Райан, но через несколько минут она вскочила из-за стола.

— Ну, если ты не хочешь жить дома, тогда и я не хочу, — театрально заявила она брату. — Буду жить здесь, с тобой!

У Джейн от такой наглости отвисла челюсть, а Райан только прислонился к кухонной раковине со снисходительно-удивленным видом.

— Ты — в этой дыре? Где нет горячей воды, телевизора и стирать придется вручную?

На секунду на лице Мелиссы мелькнуло выражение ужаса, но потом она раздраженно тряхнула головой:

— Если ты можешь здесь ишачить, то и я могу. Я поехала домой за вещами. Вернусь сразу же, как только соберусь.

И, бросив торжествующий взгляд на ошеломленное лицо Джейн, она выскочила за дверь.

К Джейн вернулся голос.

— Надеюсь, это шутка? — воскликнула она и, подойдя к окну, увидела, как девушка порывисто бросилась за руль своей щегольской желтой машины и вовсю газанула, задним ходом выезжая на дорогу. — Не думает же она, что я содержу здесь бесплатный пансионат для заблудившихся Блэров? Это просто возмутительно! С меня довольно и одного незваного гостя. Если она вернется, вы скажете ей, чтобы немедленно уезжала!

Составив чашки в раковину, Райан пожал плечами.

— Если уж Мел забрала что-то себе в голову, с этим трудно бороться. Она у нас ярая сторонница тесных семейных уз. Долгое время в ее жизни я был олицетворением отца, и даже после того, как мама вышла замуж за Стива, я был тем человеком, к которому Мел в первую очередь обращалась за советом, — так что она считает, что я принадлежу ей.

Он искоса посмотрел на Джейн.

— Как только она обнаружила, что я здесь с тобой, то со всех ног прилетела сюда, чтобы самой оценить ситуацию. Она почему-то решила, что меня нужно оградить от твоих злонамеренных козней.

— Наверно, потому, что вы сказали ей, будто я лгунья и интриганка, — едко заметила Джейн.

— Ну, видишь ли… — Он покаянно поднял руки. — Возможно, она когда-то действительно могла слышать от меня кое-какие нелестные высказывания в твой адрес.

— Как она узнала, где я живу? Кому еще известно, что вы здесь? — с дрожью в голосе спросила она. У нее было такое ощущение, будто тот мир, от которого она бежала, вот-вот опять настигнет ее.

— Только Карлу, Айрин — это моя секретарша, — Грэму Фрею… и маме, конечно. Для всех других я отдыхаю в загородном доме нашей семьи…

Джейн оцепенела.

— Ваша мать знает?

Он серьезно посмотрел на нее.

— У нас в семье нет тайн, Джейн. Мы всегда откровенны друг с другом. Матери обычно беспокоятся, когда не знают, где их дети, даже если они уже взрослые.

— Что вы им рассказали? Что знает обо мне Мелисса?

— Все.

— Все? — Джейн пришла в ужас; ее руки взлетели к пылающим щекам.

Райан мягко обхватил ее запястья и потянул руки вниз, не давая ей закрыть потрясенное лицо.

— Я не имею в виду интимные подробности — то, что я пытался обращаться с тобой как с проституткой, а ты хотела поступить со мной как с однодневным гастролером. Я не посвящаю сестру в детали своей сексуальной жизни, — сказал он. — Но все остальное она определенно знает — то, что твой отец сделал с нашим, всегда открыто обсуждалось у нас в доме, и она знает, что я был одержим желанием отомстить ему, а потом тебе…

Она не могла смотреть ему в лицо.

— Значит, она знает, что это была я… на церемонии в церкви…

— Конечно. Мои родные верили в меня, хотя иные-прочие и поспешили осудить. Так что они заслуживали того, чтобы знать всю правду. Они не были согласны с моим решением защитить Эву, отказавшись устроить скандал с разоблачением твоего вранья, но из любви ко мне приняли его и поддержали меня.

— Неужели… — Она содрогнулась. Недаром Мелисса смотрела на нее с ненавистью и презрением.

Райан гладил ее покрывшиеся гусиной кожей руки, потом притянул ее к себе.

— Тогда ты тоже была холодна… У тебя в голосе было то холодное безразличие, которое ты напускаешь на себя, когда тебе очень страшно, — прошептал он, почти касаясь губами ее лба. — Ты была так убедительна в своем оскорбленном достоинстве, что на какой-то кошмарный миг я сам чуть этому не поверил. Почему ты не хочешь поговорить об этом со мной? Это имеет какое-то отношение к Эве — почему она так быстро тебя простила? Не могу понять.

Джейн оцепенела в круге его рук при этом ошеломляющем признании, а теперь в панике попробовала оттолкнуть его локтями.

Эва! Его голос всегда теплеет, когда он произносит ее имя. Может быть, телефонный разговор с ней вновь пробудил в нем какие-то прежние чувства и он все еще влюблен в нее? Разве приятно будет ему узнать, что он несколько лет хранил светлое воспоминание о том, что на самом деле было жалкой ложью? Чего доброго, он снова примется мстить.

В любом случае Джейн опять окажется между двумя жерновами. Она и так позволила ему узнать слишком многое о себе за последние несколько дней — не хватало еще, чтобы он ее неправильно понял!

— Я думала, вы уже давно решили, что это была злобная ревность старой девы.

Отпустив ее, он приподнял ее голову за подбородок и сказал с ноткой мрачного юмора в голосе:

— Сейчас ты, может быть, и старая, но тогда тебе было всего двадцать три года. Пожалуй, с ревностью я бы еще согласился, но никак не со злобой. Ты боец, но в отличие от отца — и меня тоже — ты не очень хорошо зарекомендовала себя по части злопамятности. По всем статьям ты должна страстно ненавидеть меня, а вместо этого… ну… — Он не закончил фразы; его глаза поползли вниз, туда, где полные груди натягивали мягкую ткань тенниски… и еще ниже, туда, где кончались полотняные шорты и начинались покрытые нежным загаром ноги.

— Вот я и ненавижу вас, — быстро сказала Джейн. Слишком быстро. Его глаза заблестели, и он чмокнул ее в губы — этот способ небрежного дружеского приветствия он довел до совершенства исключительно ради того, чтобы сводить ее с ума.

— Когда-нибудь ты будешь доверять мне настолько, что расскажешь то, что я хочу узнать…

А потом он повернется и уйдет.

— Так, может, здесь и кроется разгадка всей этой притворной заботливости? Заставить меня разговориться о добрых старых временах? — с вымученной насмешливостью спросила она.

Он даже не потрудился возразить против слова «притворная». Просто улыбнулся ей смелой, уверенной улыбкой опытного охотника.

— Да… И снова заманить тебя ко мне в постель!

Так что, может быть, это и к лучшему, что здесь все время будет крутиться враждебно настроенная девятнадцатилетняя фурия! — лихорадочно подумала Джейн.

Но она ошибалась.

Мелисса вернулась, как и обещала; небольшой багажник ее машины был забит чемоданами, так что Райану пришлось перетаскивать в гараж коробки и ящики из третьей спальни, чтобы освободить место. Она расточала брату улыбки и знаки внимания, а когда его не было поблизости, шепотом осыпала Джейн оскорблениями. Она досадовала на все и вся, и особенно на то, что за Джейн заботливо ухаживают во всем, до последней мелочи, тогда как она, Мелисса, должна выполнять свою долю домашних дел. К ленчу она переоделась, чтобы заставить Джейн почувствовать себя неряхой, когда та явилась к столу все в тех же шортах и тенниске.

Позже, когда Райан работал за компьютером, а Джейн лежала на старом коврике в саду и пыталась рисовать огрызком карандаша, который чуть придерживала большим и указательным пальцами левой руки, к ней присоединилась Мелисса в крошечном бикини из веревочек, способном возбудить разгул страстей на пляже. Джейн, ожидавшая новой вспышки военных действий, вместо этого выслушала точную и подробную информацию о множестве красивых, остроумных и чудесных женщин, украшавших жизнь Райана, о том, какой он изумительный сын и брат и что он никогда не сделает ничего, что огорчило бы его мать, особенно после всех бедствий и разочарований, которые ей пришлось пережить в прошлом…

Кузнечный молот работал бы тоньше.

Джейн со скрежетом зубовным высидела ужин, в приготовлении которого Мелисса весело помогала брату, и едва смогла улыбнуться, когда Райан твердо заявил сестре, что она действует ему на нервы, стоя у него над душой, пока он меняет повязку на обожженной ладони Джейн. Он предложил Мелиссе заняться мытьем посуды, и она тут же принялась жаловаться на ненужные строгости в пользовании электричеством.

— Не сестричка, а исчадие ада, — удрученно пробормотал Райан, осторожно отлепляя старую повязку; у них за спиной возмущенная Мелисса с грохотом свалила тарелки в раковину.

— Вам лучше знать — вы оба одного поля ягода, — саркастически прошептала Джейн. — Только что она была злой ведьмой здешних мест, а в следующую секунду — сама жизнерадостность, словно «колес» наглоталась. У нее завод когда-нибудь кончится?

Он тихо засмеялся.

— Она меня ревнует.

Его едва слышный ответ легким перышком прошелся по ее обнаженным нервам.

— Не понимаю, на каком основании — ведь я на вас не заявляю никаких прав…

— Заявлять права не обязательно словами. Если она еще не догадалась, что мы любовники, то скоро догадается…

Его шепот показался Джейн громким, словно крик, и она бросила смущенный взгляд на стоявшую к ним спиной Мелиссу — эта спина красноречиво выражала возмущение.

— Бывшие любовники, — проговорила она сквозь зубы. Посмотрела на руки, попробовала согнуть пальцы и сморщилась.

— Все еще больно?

Джейн кивнула, радуясь прозаическому повороту разговора.

— Грэм говорит, надо еще на несколько дней оставить легкую повязку, а потом можно будет снять ее и больше не бинтовать руку… — К большому смущению Джейн, он каждый день по телефону докладывал своему другу о ее состоянии, словно этот пустячный ожог мог угрожать жизни.

После того как он наложил на рану свежую повязку, Джейн оставила брата с сестрой домывать посуду, а сама уселась в старое продавленное кресло у окна гостиной с альбомом и карандашом. Когда остальные присоединились к ней, она с головой ушла в работу и поэтому легко отказалась от предложения Райана сыграть в карты. Они сели играть вдвоем и играли, покуда Мелиссе не наскучило все время проигрывать, и тогда она решила развлечься, посмеявшись над самоуглубленностью Джейн, и схватила один из рисунков, слетевший с подлокотника кресла.

Гримаса пренебрежения сползла с ее подвижного лица, в глазах загорелся интерес, она подхватила еще один рисунок.

— Это ведь эскизы моделей одежды! Да какие необычные! Я думала, вы рисуете скучные пейзажи или нечто подобное. Мне нравится эта многослойность…

Тут до Мелиссы дошло, кому она расточает похвалы, и она постаралась сделать безразличный вид, когда Джейн стала объяснять, что часто сама делала эскиз модели, которую хотела заказать своей портнихе, а не выбирала готовую из журнала мод.

Райан присоединился к их разговору и попросил Джейн показать что-нибудь еще из тщательно выполненных рисунков, а его сестра недовольно нахмурилась, когда он похвалил их и у Джейн от гордости потеплело на душе. Мелисса тут же все испортила, пустившись повествовать, захлебываясь от восторга, о модельерше, которая создала такой великолепный свадебный наряд для Эвы и чудесные платья для подружек невесты.

— Наверно, Эва не оставила его себе после того, что случилось…

Райан и бровью не повел.

— Возможно, она надела его на свою вторую свадьбу и теперь оно связано с более счастливыми воспоминаниями, — насмешливо сказал он.

Джейн понимала, что за цинизмом он прячет боль.

— Нет, они с Конрадом поженились без всякого шума, в бюро записи актов… — Она замолчала и закусила губу, заметив, как насторожился взгляд Райана.

— А, так ты была там? — (Джейн отвела глаза.) — Была в числе их свидетелей, Джейн?

— Да, — призналась она, ощутив неловкость.

— И, как я понимаю, стала крестной матерью их первенца. Это любопытно, очень… — тихо сказал он. Возможно, он продолжил бы свою мысль, но его отвлекла Мелисса, которая решила, что уже достаточно темно и можно зажечь свет, и начала очередную дискуссию, когда обнаружила, что ей придется пользоваться масляными лампами и свечами, а они наверняка пожароопасны, или будут выделять токсичные вещества, или выжгут весь кислород в комнате.

К вечеру следующего дня Джейн была готова придушить свою непрошеную гостью. Нигде не было спасенья от ее навязчивого, недоброжелательного присутствия, а тут еще и Райан, не посчитавший нужным хотя бы умерить свое собственническое отношение к Джейн — напротив, оно даже стало несколько более подчеркнутым после приезда сестры. И Джейн была вынуждена поставить вопрос ребром: пляжный домик для троих тесен. Проигрыватель, от музыки которого раскалывалась голова и сотрясался пол, был последней каплей.

Как она и ожидала, Райан не испугался пустой угрозы, но все же предложил компромисс — один-единственный, который он был готов обсудить.

Если Джейн согласится провести следующие несколько дней в доме на холме, то, как только ее обожженная рука полностью заживет, она вернется к себе в коттедж с гарантией, что ее оставят в покое. А до тех пор она сможет уединяться сколько хочет, и вместо Райана с его персональными знаками внимания, действующими ей на нервы, заботиться о ней будет первоклассная повариха-домоправительница. Мелиссу же и близко к ней не подпустят.

— А это возможно? — с недоверчивой усмешкой спросила Джейн.

— В моем доме она подчиняется моим правилам. Если ей это не понравится, она может вернуться в Окленд.

— А потом, когда я вернусь сюда… вы уедете и оставите меня в покое? — осторожно спросила она. — Обещаете?

Его густые черные ресницы затенили глаза, лицо с резковатыми, красивыми чертами стало напряженным и непроницаемым — лицо азартного игрока, стремящегося понять расклад по лицу противника.

— Да, если ты так хочешь…


ГЛАВА СЕДЬМАЯ | Любовница жениха | ГЛАВА ДЕВЯТАЯ