home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Недаром Мелисса бесилась из-за лишений, которые вынужден был терпеть ее брат, думала Джейн несколько часов спустя, когда вышла из своей комнаты побродить по великолепному двухэтажному дому, прилепившемуся на мысе высоко над Пихой. По сравнению с домиком бабушки Гертруды это был настоящий дворец!

К длинному современному, выстроенному в средиземноморском стиле дому сзади примыкал участок густого девственного леса, а сторона, обращенная на юг, целый день освещалась солнцем. Крылья здания, изогнутые в виде широкой буквы U, тянулись по направлению к обрыву, словно хотели обнять открывающийся сверху живописный вид, а из своей спальни на втором этаже, которая, как и все остальные, выходила на отдельный балкон, Джейн могла видеть всю Пиху, даже краешек ржавой железной крыши пляжного домика, который ее уговорили временно оставить.

Как только ее согласие было получено, переезд был осуществлен с обычной жесткой деловитостью Райана, не оставлявшей времени на размышления. У Джейн не было причин обижаться на то, что он лишь наскоро показал ей дом и сразу исчез. Мелисса тоже уплыла куда-то, самодовольно радуясь тому, что отвратительным поведением добилась своего.

У Джейн были сомнения. Ей казалось, что главный дирижер событий — это сам Райан. Мелисса же оказалась для него удобной палочкой-выручалочкой, с помощью которой ему удалось сбить Джейн с толку и заставить ее пойти на шаг, который она иначе не стала бы даже обсуждать. Райан вряд ли смог бы продолжать свою кампанию обольщения в тесноте пляжного домика, где его сестра буквально дышала им в затылок, чутко ловя каждый скрип половиц, каждое случайное прикосновение, каждый жаркий взгляд. А здесь, в комфорте и роскоши, с запирающимися изнутри дверями спален, Джейн оказывалась весьма уязвимой для его настойчивого ухаживания.

У Джейн пересохло во рту при воспоминании о любовных ласках Райана. Она направилась в кухню, решив выпить чего-нибудь прохладительного.

Она остановилась в дверях кухни, увидев там женщину средних лет, небольшого роста, худощавую, с коротко подстриженными седыми волосами, которая готовила ужин. Должно быть, это и есть домоправительница, ее нанимают, когда семья живет здесь, предположила Джейн.

Она кашлянула, и женщина подняла голову, склоненную над доской для резки овощей. Ее теплые карие глаза засветились удивлением при виде Джейн в простой юбке и белой хлопчатой тенниске, в черных туфлях без каблуков.

— Здравствуйте, я — Джейн Шервуд… — Она запнулась, не зная, как представляться дальше.

— Да, я знаю. — Лицо женщины осветилось приветливой улыбкой, от которой Джейн почувствовала себя давним и дорогим другом. — Столько бед свалилось на вас, моя дорогая. Меня зовут Пегги Мейсон. Жаль, что нельзя пожать вам руку. Проходите и садитесь. Вам, наверно, очень жарко… хотите чаю со льдом? — Она положила нож и вытерла руки о фартук. — По-моему, при такой жаре это как раз то, что надо. Вы посидите здесь, а я вам сейчас принесу.

Она подвела Джейн к табурету у стойки для завтрака, помогла ей сесть и сочувственно поцокала языком, глядя на поврежденные руки.

— Бедняжка. Недаром Райан настаивал, что вы нуждаетесь в помощи. Наверно, это ужасное чувство… человек как будто снова превратился в ребенка. Не хотите ли съесть чего-нибудь? Я знаю, вы перекусили перед переездом, но ужин будет довольно поздно… здесь любят ужинать на террасе и смотреть, как садится солнце…

— Ммм, нет, спасибо, миссис Мейсон, — сказала Джейн. Ее смущала фамильярность этой женщины, но в то же время она чувствовала неодолимую тягу к исходящему от нее материнскому теплу.

— Зовите меня Пегги. — Поставив чай со льдом на стойку, она вернулась к прерванному занятию — резке сельдерея и лука — и продолжала, неодобрительно хмурясь: — Надеюсь, вы не на диете. Это вредно, когда человек болен.

— Знаете, за последнее время я похудела немного больше, чем следует, — с удивлением услышала Джейн свои слова. — Но не специально… и, кажется, уже снова поправляюсь, — быстро добавила она, когда увидела, что Пегги нахмурилась.

Но резкое неодобрение домоправительницы предназначалось не ей.

— Во многом виноват Райан! Мелисса рассказывала мне, как вы обожгли руку. Надеюсь, он хотя бы извинился за то, что это случилось с вами из-за него!

Джейн виновато улыбнулась.

— В основном это случилось из-за моей собственной глупости… — Оба раза, добавила она про себя, выпрямляя стянутые пальцы левой руки.

Седые брови резко взлетели вверх.

— Нельзя быть такой всепрощающей, моя дорогая. Добрая порция чувства вины как раз очень полезна этому самоуверенному мальчишке!

— Ну, похоже, что он старается ее загладить… — слабо возразила Джейн. Она вдруг поняла, что Пегги имеет в виду не только ее нынешние травмы. Судя по ее свободной манере, Блэры обращаются с ней как с членом семьи — значит, она в курсе вендетты Райана, хотя может и не знать ее причины.

— Неужели? И как же?

От этого невинного вопроса Джейн порозовела.

— Ну, он несколько раз готовил мне великолепные обеды, — торопливо проговорила она, уткнувшись носом в чашку.

— Ммм… — Пегги испытующе посмотрела на нее. — Да, надо отдать ему справедливость, он неплохо управляется на кухне.

И в спальне тоже! От этой мысли щеки Джейн порозовели еще сильнее.

— Мне бы тоже этого хотелось — уметь готовить, я имею в виду, — сказала она заикаясь. — Я все еще на стадии опытов. К сожалению, в юном возрасте мне не довелось научиться основам стряпни…

— Разве ваша мать никогда не позволяла вам помогать ей на кухне, когда вы были маленькой девочкой?

— У нас всегда была кухарка, и мне не разрешалось путаться под ногами. Мама ушла от нас, когда мне было шесть лет, — импульсивно добавила Джейн.

— Мне очень жаль, — сказала Пегги голосом, полным сдержанного сострадания, которое глубоко тронуло Джейн.

— Я плохо помню мать… Помню только то, что она была красивая, с темными волосами, любила смеяться и часто бывала в обществе. — Глаза Джейн потемнели от воспоминаний. После ее ухода отец сжег все ее фотографии и упоминал о ней лишь тогда, когда бывал в ярости. — Так что я не совсем уверена, реально ли то, что я помню, или это детская фантазия.

— Вы хотите сказать, что больше не видели ее после того, как ваши родители расстались?

Джейн смотрела вниз, на стакан, который медленно и неуклюже поворачивала в перевязанных руках, и поэтому не заметила предостерегающего взгляда карих глаз, брошенного поверх ее головы.

— Нет… в один прекрасный день она просто исчезла. И только спустя неделю отец сказал мне, что моя мать убежала в Канаду со своим любовником и что он не желает взваливать на себя ответственность за такую плаксивую маленькую соплячку, как я.

Пегги от возмущения едва не уронила нож.

— Сказать такое шестилетнему ребенку!

Джейн всегда было трудно откровенничать с людьми. Отец внушил ей, что сильному человеку не пристало делиться с другими своими проблемами, особенно если они эмоционального свойства. Но искреннее сочувствие Пегги располагало к откровенности.

— Он всегда говорил, что она ни разу не потрудилась прислать мне хотя бы открытку ко дню рождения потому, что хотела бы вообще забыть о моем существовании. Ему всегда удавалось заставить меня чувствовать себя неудачницей, раз я не сумела добиться, чтобы она любила меня и оставалась с нами…

— Он поступил плохо, очень плохо, — резко сказала Пегги. — Ребенок никогда не виноват, если распадается брак.

— Он не просто плохо поступил, он лгал мне, — выпалила Джейн. — Лгал о том, что они развелись, лгал, будто ей безразлична моя судьба. Дело в том, что после смерти отца, разбирая его банковский сейф, я нашла несколько старых писем и документов относительно их разъезда и спора о свиданиях с ребенком.

Мать действительно уехала в Канаду с другим мужчиной, но погибла в автокатастрофе в Монреале через пару месяцев после приезда туда. Возможно, она действительно не хотела брать меня с собой, но то, что она будто бы хотела забыть о моем существовании, — неправда. Там были послания от ее адвоката с требованием гарантий, что мне будут передаваться все ее письма, и она просила отца оформить мне паспорт, чтобы я могла приезжать к ней. Но потом она погибла. А отец говорил мне, что она слишком поглощена своей новой жизнью и ей некогда посылать мне открытки ко дню рождения!

За спиной у Джейн послышался какой-то слабый шум, и она резко обернулась, едва не расплескав остатки чая. В дверях стоял Райан, и, судя по суровому выражению его лица, он стоял там уже давно.

— Недаром ты так легко поверила, когда я рассказал тебе, как поступил твой отец с моим, — хмуро сказал он, входя в залитую солнцем комнату. Его белые брюки и желтая рубашка добавили кухне еще яркости. — Ты знала, что такие безжалостные поступки как раз в его вкусе!

— Райан! — Карие глаза Пегги Мейсон смотрели на него с упреком.

— Прости, но это правда, и мы все это знаем. — Вздохнув, Райан подошел и поцеловал ее в щеку, покрытую тонкими морщинками. — Привет, мам, что ты тут делаешь… не считая очевидного? — спросил он, искоса взглянув на Джейн.

— Вы — мать Райана? — С ощущением, будто все оборвалось у нее внутри, Джейн переводила глаза с миниатюрной женщины, в которой сразу почувствовала родственную душу, на возвышающегося рядом с ней гиганта, ища и не находя сходства. Теперь понятно, почему домоправительница оказалась так хорошо информированной!

— Я думала, вы поняли, кто я такая, когда я назвалась, — удивленно проговорила Пегги. — Извините меня, я решила, что вы знаете фамилию моего второго мужа. А за кого вы меня приняли?

— Вероятно, за очередную мою приятельницу, — жестко сказал Райан. — Когда заявилась Мелисса, Джейн подумала, что это какая-то без памяти влюбленная нимфетка, которую я держу на коротком поводке.

— Ничего подобного! — резко возразила Джейн. Она посмотрела на его мать с извиняющейся улыбкой и решила, что в конечном счете ее незнание, скорее всего, сослужило ей службу, облегчив эту встречу, которая могла бы получиться до безобразия неловкой. — Признаюсь, я приняла вас за домоправительницу…

Удивление Пегги сменилось веселым пониманием.

— Понятно. И теперь вы смущены из-за своей откровенности. Не смущайтесь — мне было интересно вас слушать, а вы наверняка чувствуете себя лучше после того, как выговорились.

— Ты так и не сказала мне, что здесь делаешь, мама, — перебил ее Райан. — Помнится, ты говорила, что у Стива несколько свадебных заказов на эту неделю, он будет очень занят и вы не сможете приехать. И почему готовишь ты, а не Тереза?

— Позвонили из школы, чтобы она приехала за сыном — похоже, у него ветрянка, — и я сказала ей, что мы определенно сможем прожить несколько дней и без домоправительницы. И потом, раз Стив будет так сильно занят, я подумала, что вполне могу приехать сюда и получить удовольствие от этой чудесной погоды.

Райан взял стебель сельдерея и с хрустом принялся его есть, пристально наблюдая за ее лицом, сохранявшим невинное выражение.

— Ты хочешь сказать, Мелисса не звонила и не говорила тебе, что мы делаем? И твой неожиданный визит никак не связан с тем, что здесь Джейн и я…

— Ну, это что-то вроде дополнительного барыша, дорогой мой. — Мать ласково потрепала его по щеке. — Ведь это такой редкий случай, когда я могу поотдыхать в обществе обоих своих детей. Райан почти совсем здесь не бывает, — сказала она, обращаясь к Джейн. — Последний раз, когда я попыталась залучить его сюда, он начал грызть удила уже на второй день.

— Мне это знакомо, — усмехнувшись краешком губ, сказала Джейн.

— Правда? — Пегги вопросительно наклонила голову набок и стала похожа на птичку. — Наверно, он жутко действовал вам на нервы?

— Ничего подобного! Я старался дать Джейн отдохнуть. Ты долго здесь пробудешь? — спросил он напрямик.

— Ну, я не знаю… несколько дней, во всяком случае… все зависит от того, как буду себя чувствовать. Ты ведь знаешь, что у меня не получается расписывать такие вещи заранее. — Карие глаза улыбались в ответ на явное разочарование сына.

— Стив заскучает без тебя…

— Мы не все время держимся за руки, Райан. И потом, он не так уж далеко.

Райан что-то пробормотал себе под нос.

Джейн встала, чувствуя себя ужасно.

— Пожалуйста, прошу вас! Я думаю, что мне лучше уехать. Вам не может быть приятно мое пребывание у вас в доме. И мне есть где жить…

— Нет, черт возьми!

— Глупости, никуда вам не надо уезжать. — Мягкий, рассудительный голос Пегги перекрыл несдержанный возглас Райана. — Я никогда не считала, что дети должны расплачиваться за грехи своих отцов. — Эти слова сопровождались строгим взглядом, который, к изумлению Джейн, заставил Райана сунуть сжатые в кулаки руки в карманы брюк; его лицо потемнело. — Похоже, вы оказались такой же жертвой вашего отца, как и я, так что давайте не будем больше переживать из-за прошлого. Что касается случившегося с Эвой, что ж… это было и прошло. Не так ли, Райан?

Он дернул головой, не сводя горящих глаз со смущенного лица Джейн.

— Я уже говорил ей это, но она мне не верит.

Его мать поджала губы.

— Поразительно, Райан, — и это после всего, что ты для нее сделал!

Было видно, как он стиснул зубы в ответ на саркастическое замечание.

Райан выдернул руку из кармана и провел ею по волосам.

— Ради всего святого, мама, чего ты от меня добиваешься?

Его мать улыбнулась спокойной улыбкой.

— Я просто кое-что выясняю, дорогой.

Подумав, что матери с сыном, возможно, хочется поговорить с глазу на глаз, Джейн спросила, нельзя ли ей постирать свои вещи в стиральной машине. Пегги объяснила, где находится машина, и добавила, что если Джейн будет нужна помощь, то пусть она не стесняется сказать об этом.

Закончив свою небольшую стирку, Джейн провела остаток дня и часть вечера, листая журналы мод, разговаривая с Пегги на кухне и наблюдая, как Мелисса пытается пережить доброту матери по отношению к ней.

Когда появлялся Райан, мать поручала ему какое-нибудь дело, в котором участвовали все, а за ужином они с Джейн оказались на противоположных концах стола. У Мелиссы поднялось настроение при этом свидетельстве в пользу того, что доброта ее матери, возможно, такого сорта, от которого Джейн не поздоровится, и после ужина она решила, что ничем не рискует, если съездит на вечеринку к друзьям.

Когда посуда была вымыта, Пегги предложила посмотреть фильм по телевизору, и они уселись втроем — Райан на стуле, а женщины на диване. Как только пошли заключительные титры, Райан вскочил на ноги и заявил, что у Джейн усталый вид и что он проводит ее до комнаты.

Он стащил ее с удобного места на диване и довел до двери, но тут звонок международного вызова нарушил его планы, и он лишь сверкнул глазами в бессильной ярости, когда Пегги мило сказала, что сама проводит гостью наверх, пока он разговаривает по телефону, ведь если Джейн устала, то не стоит заставлять ее ждать — кто знает, сколько времени может продолжаться этот деловой разговор…

— Мне очень неудобно обременять вас дополнительными хлопотами, пока нет вашей домоправительницы, — неловко извинилась Джейн, когда хозяйка дома заботливо помогла ей переодеться в свободную тенниску, в которой она взяла обыкновение спать. Потом Пегги дала ей пару резиновых перчаток большого размера, чтобы можно было самостоятельно умываться.

— Мне это доставляет удовольствие, — сказала Пегги, глядя, как Джейн села к туалетному столику и стала осторожно расчесывать волосы. — Райану пора одуматься. Я предупреждала его, что он пожалеет, если даст волю своему желанию отомстить, но он, разумеется, заявил, что этого никогда не случится. Думаю, теперь он наконец понял, что от сложения двух зол не получается добро!

— Мелисса так не считает… — Джейн дернулась от боли, когда щетка зацепилась за узелок в волосах и ручка вырвалась из пальцев.

— Позвольте-ка мне. — Пегги подобрала щетку. — Мелисса все еще видит мир в черно-белом цвете. Для нее не существует никаких смягчающих обстоятельств, никаких оттенков серого.

— А я — область очень серого цвета, — сыронизировала Джейн.

— О, вы прямо-таки серая мышка. — Глаза Пегги блестели в зеркале.

Джейн сглотнула. Она должна это сказать.

— Я не знаю, почему вы ко мне так добры. То есть после всего, что я сделала Райану… после этой ужасной лжи, которую я нагородила, чтобы сорвать свадьбу… после скандала… вы должны были меня ненавидеть…

Пегги отложила щетку и вздохнула.

— Ненависть — это саморазрушительное чувство. Разумеется, я была потрясена, но, по правде говоря, когда Эва вернула Райану кольцо, я подумала, что, может быть, это и к лучшему.

— Мелисса сказала мне, что вы были убиты горем из-за того, что Райан не женился на Эве.

Пегги присела на кровать.

— Мелисса преувеличивает. Я тогда хотела одного — и сейчас хочу, — чтобы Райан был счастлив. Не знаю, много ли он о себе вам рассказывал, но более десяти лет он был одержим жаждой мести. Желание заставить вашего отца заплатить за содеянное управляло его жизнью и отнимало все силы.

Когда он, узнав, что ваш отец умирает, отказался от стремления отомстить, я очень им гордилась — никакая месть не делает человеку столько чести, сколько отказ от нее. Но это означало, что внезапно в его жизни образовалась пустота, и я думаю, что он инстинктивно попытался заполнить ее прямой противоположностью тому низменному чувству, которым так долго был одержим… найти кого-то мягкого, спокойного и нежного, кого он мог бы оберегать всю жизнь. Думаю, что, когда Райан встретил Эву, он увидел в ней женщину, похожую на меня, — хрупкую, мягкую, но со стальным стержнем внутри, на которую он сможет положиться в случае беды. Но то, как Эва повела себя на свадьбе и после… Я подозреваю, что Райан мог принять ее спокойствие за глубину и что ей не хватило бы сил справиться с Райаном, когда он приходит в неистовство, а это случается нередко, или смелости не спасовать перед ним, когда бывает нужно немного сбить с него спесь. Как по-вашему, это в ее характере?

Джейн прямо взглянула в карие глаза, смотревшие на нее в зеркале.

— Если вы спрашиваете, считала ли я, что они не подходят друг другу, — осторожно сказала она, — то да, я считала, что они совершенно не подходят друг другу. — Ее тон давал понять, что больше она ничего не собирается говорить.

Пегги кивнула.

— Скажите мне просто ради интереса, Джейн, как бы вы сами поступили в подобных обстоятельствах? Если бы какая-то другая женщина пыталась помешать вам выйти замуж за Райана, когда вы уже почти перед алтарем?..

Джейн порывисто обернулась, ее глаза яростно сверкнули. Пегги встала со спокойной, удовлетворенной улыбкой.

— Я так и думала. Дуэль на пистолетах на заре, а не глупая истерика. Ну, спокойной ночи, моя дорогая. Приятных снов. И вы бы заперли вашу дверь, если считаете, что уже достаточно любезно попрощались с моим сыном!

Джейн залилась румянцем, но сделала так, как советовала Пегги. Она была глубоко признательна за неожиданный подарок, каким оказалась моральная поддержка Пегги — каковы бы ни были ее мотивы. Измученная треволнениями этого дня, она упала на кровать и заснула как убитая, не услышав, что часом позже в дверь тихо постучал Райан.

Утро следующего дня началось по плану, составленному накануне вечером: предложение Райана поехать на машине в Карекаре и побродить среди высоких дюн из черного песка было отклонено, так как Пегги захотела посмотреть эскизы, о которых упоминала за ужином Джейн.

Она похвалила эскизы, а узнав, что в школе Джейн очень любила шить и хотела бы снова заняться этим делом, предложила преподать ей что-то вроде курса усовершенствования, когда заживут руки и можно будет держать ножницы и булавки. Они поднялись в швейную комнату рядом со спальней Пегги, где Джейн пришла в восхищение от современнейшей электронной оверлочной машины и смущенно поделилась своей мечтой — когда-нибудь зарабатывать на жизнь шитьем собственных моделей одежды.

За ленчем Райан был мрачен и даже не спросил, что Джейн собирается делать потом, но такое его поведение стало понятным, когда прибыл Карл Тревор с туго набитым портфелем. Женщины спустились на пляж, а когда вернулись и стало ясно, что деловая встреча мужчин затянется до вечера, Пегги пригласила Карла остаться на ночь, и Джейн поняла, что это никому не внове. Карл принял приглашение с явным удовольствием, чем вызвал рассерженный взгляд своего патрона.

Вспоминая две их предыдущие встречи, Джейн испытала крайнюю неловкость, когда за ужином оказалась рядом с Карлом, но тот ненавязчиво постарался развеять напряжение, и скоро она уже смеялась в ответ на его остроумные реплики и даже начала его поддразнивать.

Материнский авторитет Пегги оставался в силе, так что Райан и Мелисса были отправлены мыть посуду, и тут Карл пожаловался, что потянул спину — малость перестарался в тренировочном зале этим утром.

— Ну так прыгайте скорее в лечебный бассейн, — сказала Пегги, указывая на выложенный кафелем круглый бассейн на нижнем уровне террасы, где они сидели. — Горячий гидромассаж обычно помогает.

— Неплохая мысль. Джейн, вы как?

Она ему откровенно позавидовала.

— Мне нельзя, у меня вот руки… И нет купальника, — с сожалением сказала она.

— У меня их масса в запасе — для гостей… Наверняка найдется и ваш размер. Вы можете держать руки на бортике, чтобы не намочить. Карл будет рядом и подхватит вас, если вы соскользнете. Идите же, Джейн, — уговаривала ее Пегги.

Это было и правда чудесно — пока не появился Райан и не увидел, что его личный советник консультирует смеющуюся Джейн по вопросу о том, как надо держать соломинку в стакане с вином, когда тело молотят тугие, бурлящие водяные струи.

— Давай к нам, Райан! — широко улыбнулся Карл, дрейфуя на спине.

Глаза Райана скользнули по телу Джейн, обтянутому черным купальником, вырез которого показался ей достаточно скромным. Ее волосы были скручены в узел, но выбивающиеся из него влажные прядки закручивались спиральками, обрамляя блестящее от воды лицо. От тепла она порозовела, и готовые улыбнуться губы смягчили всегда такое серьезное выражение ее лица.

Стоя на краю бассейна и носками туфель почти касаясь полотенца, на котором лежали ее руки, Райан казался невероятно высоким, и когда Джейн закинула назад голову, чтобы посмотреть ему в лицо, то нечаянно дала ему возможность заглянуть глубоко в вырез ее купальника.

— Мне надо с тобой поговорить.

Он был одарен способностью говорить так, что простая фраза звучала как зловещая угроза, но на этот раз Джейн не испугалась: у нее за спиной плавал Карл.

— Ну так говорите, — сказала она, небрежно пожав плечами, отчего ее груди мягко подпрыгнули на поверхности воды, и в этот момент к ней подплыл Карл, чтобы глотнуть вина из своего бокала.

На щеке Райана шевельнулся желвак.

— Не здесь. В доме. Сейчас же.

— Но я еще не хочу выходить, — возразила она. Не будет же он устраивать сцену на глазах у своего личного советника! — Мы с Карлом лечимся от растяжения мышц, правда, Карл? По совету вашей матери. Вам тоже надо попробовать, Райан, вы производите на меня впечатление человека, у которого масса растяжений…

— Эй-эй…

Она едва успела услышать изумленно-предупреждающий возглас Карла, когда Райан нагнулся, подхватил ее под мышки и без усилия выдернул из воды.

— С тебя довольно будет такого растяжения?

Не доставая ногами до земли, Джейн барахталась и трепыхалась, словно вытянутая на берег рыба.

— Райан!

Не обращая внимания на льющуюся с нее воду и на бессильные протесты смеющегося Карла, Райан понес ее в дом через распахнутые стеклянные двери и через просторный холл.

— Райан, с меня течет на ковер! — Но все ее попытки были тщетны, пока они не дошли до библиотеки, где он резко поставил ее на пол.

— Не думай, что тебе удастся использовать Карла, чтобы заставить меня ревновать! — процедил сквозь зубы Райан.

Его гнев ожег ее, словно удар бархатного хлыста.

— Да что вы мелете, черт возьми!

— Я его нанял, я могу и выгнать, — прорычал он. — Имей в виду, что в следующий раз, когда тебе захочется пофлиртовать с ним, это может стоить ему карьеры!

— Вы не можете выгнать служащего за флирт со мной, а тем более Карла! — насмешливо сказала Джейн с абсолютной убежденностью, от которой в его сердитых глазах вспыхнул огонек одобрения.

— Верно, не могу — потому что я не тот жестокий ублюдок, каким ты меня считаешь. И я не говорю, что он с тобой флиртует, а говорю, что ты флиртуешь с ним.

— Я просто стараюсь быть дружелюбной…

— В полуголом виде и за парой бокалов вина? В таком случае у мужчины может сложиться ложное представление о женщине.

— Не хотите ли вы сказать, что я пьяна? — спросила она воинственным тоном. Он, конечно же, прекрасно знал, что Карлу никогда и в голову не придет неправильно истолковать ее дружелюбие, и все-таки злился. Было лишь одно объяснение его неразумному поведению: он ревновал!

Райан упер руки в бока и расставил ноги.

— Нет, ты просто глупа, если думаешь, что подобное поведение сойдет тебе с рук! Это дело касается только нас с тобой, Джейн. Я не потерплю, чтобы ты пряталась за спину другого мужчины, даже в самой невинной ситуации. Если тебе хочется флиртовать, то почему бы не делать этого с тем мужчиной, к которому ты действительно хочешь запрыгнуть в постель?

Его слова привели ее в бешенство.

— Да вы просто наглый, самонадеянный…

— Правильно, дорогая, рассердись как следует, — перебил он ее, вызывающе шаря глазами по ее телу и остановив взгляд на твердых сосках, ясно различимых под тонким нейлоном. — Мне нравится, когда ты горячишься и волнуешься из-за меня. — Она вздрогнула, а он понимающе усмехнулся, и его лицо стало не таким злым. — Трудно бороться с воспоминаниями, а, Джейн?

У нее внутри что-то сработало.

— Вам лучше знать! — бросила она ему. — Это ведь вы все никак не расстанетесь с прошлым!

Его темноволосая голова вздернулась, словно он что-то почуял в воздухе.

— Что ты имеешь в виду?

— Эву!

Это имя словно укор замерцало в воздухе между ними.

— При чем тут Эва? — спросил он притворно-небрежным тоном, который ни на секунду не обманул ее.

— А при том, что она все еще ваш идеал женщины, не так ли? — насмешливо сказала Джейн, обхватив себя руками и чувствуя, что замерзает. Она тоже хотела испытать ревнивую ярость — беспричинный взрыв ревности, каким ошеломил ее Райан, как бы давал ей такое право, так что теперь и она наконец вольна была дать излиться той давней, разъедавшей душу зависти, которую так старательно скрывала от своей лучшей подруги. — Она — хрупкий и нежный цветок женского совершенства, женщина, которую вы любили и которую потеряли, ваша подруга сердца, та, кого вы сразу, с первой же встречи, узнали как предназначенную вам. Но увы! Оказалось, она была предназначена вовсе не вам! — со сладко-ядовитым сарказмом сказала Джейн. — Дело кончается тем, что она выходит замуж за другого, так что вы, похоже, ошиблись. Только никак не хотите с этим смириться. Не можете оставить прошлое в покое, потому что все еще сохнете по ней, вечно допытываетесь у меня, как она поступила, что сделала и почему…

— Вряд ли вечно. Должно быть, это твоя нечистая совесть грызет тебя, Джейн, — процедил он сквозь зубы. — И свихнулся я не на ее действиях и мотивах, а на попытках понять смысл твоих.

Но Джейн уже понесло. Дав волю своей ревности, она больше не могла контролировать слов, срывающихся у нее с языка.

— Может, после разговора с ней на вас вновь нахлынули все прежние чувства? Может, вы решаете, не попытать ли вам второй раз счастья с первой любовью? Если вы надеетесь, что она несчастлива в браке, забудьте об этом! У них с Конрадом все хорошо!

Он зло выругался.

— Не в моем характере всю жизнь оплакивать безнадежную утрату, чем и стала Эва, как только вышла замуж — всего через три месяца после нашего разрыва!

— Вот как? Тогда почему же вы были так разочарованы тем, что я не сказала ей, что переспала с вами? Может, надеялись, что я расскажу ей, какой вы потрясающий любовник, и она поймет, чего лишилась? Или, может быть, по извращенной логике вашей мести, заниматься сексом со мной — это почти то же самое, что уложить в постель мою недостижимую лучшую подругу! — выкрикнула она, а когда он в диком бешенстве рванулся к ней, проскочила у него под рукой и помчалась прочь — в холл, оттуда вверх по лестнице, не обремененная одеждой, оставляя за собой брызги на стенах, слыша, как он гонится за ней и вот-вот догонит.

Она все-таки успела добежать до своей комнаты и, почти ничего не видя от слез, нащупав трясущимися пальцами замок, защелкнула его за долю секунды до того, как ее преследователь всем своим весом обрушился на дверь. Она прислонилась к ней, задыхаясь, ощущая всей спиной, как содрогается дверь под ударами его кулаков.

— Уходите прочь! — в отчаянии крикнула она.

— Джейн, открой дверь сейчас же! — Это требование сопровождалось увесистым пинком.

— Нет! Убирайтесь! — Она сглотнула, провела рукой по глазам. Неужели он посмеет высадить дверь? Если все-таки посмеет, то шум услышит Пегги и придет к ней на помощь.

Он затих, потом она ощутила затылком небольшое сотрясение и предположила, что он прислонился лбом к полированному дереву.

— Джейн? Что случилось? Ты плачешь, милая? — Она словно слышала, как он сдерживает свое сердитое нетерпение. — Послушай, впусти меня. Я не сделаю тебе ничего плохого — просто хочу поговорить…

Она проглотила слезы. «Милая»! Как он может называть ее милой после всего, что ей пришлось пережить из-за него!

— А я не хочу! Уходите! Или… или я выйду на балкон и позову вашу мать!

По ту сторону двери воцарилась тишина. Джейн улыбнулась бледной, безрадостной улыбкой. Потом прижалась ухом к деревянной панели и все еще стояла в этой позе, когда вдруг услышала скребущий звук со стороны открытой стеклянной двери на балкон. Джейн подбежала к ней как раз в тот момент, когда Райан оттолкнулся от перил соседнего балкона, находившегося на расстоянии по крайней мере двух метров от балкона ее комнаты, и прыгнул.

Джейн закричала, когда он приземлился на корточки прямо перед ней.

— Вы что, спятили? Вы могли разбиться насмерть! — завопила она, когда он вскочил на ноги, и стала слепо ощупывать его плечи и тяжело вздымающуюся грудь, словно желая удостовериться, что он цел.

— Да нет… ну, сломал бы ногу-другую, не более того, — сказал он с этаким безразличием настоящего мужчины, схватил ее за запястья и заставил обнять себя за талию.

Сердце у нее все еще стучало, как товарный поезд. И у него тоже — она поняла это, когда ее груди расплющились о твердую стену его груди.

— Вы могли разбиться насмерть, — повторяла она снова и снова, почти парализованная от страха потерять его.

— Тебе было бы не жаль, если бы я разбился? — пробормотал он, ведя руками вверх по ее дрожащей спине. — Возможно, ты подумала бы, что так мне и надо…

Она содрогнулась, прижимаясь лицом к его груди.

— Разве можно говорить такое? — От страха голос ее звучал глухо.

— Я знаю… мы оба наговорили немало ужасных вещей друг другу с тех пор, как нас связывают эти странные отношения любви-ненависти. Вот почему я считаю, что ты права: нам лучше не разговаривать, разговоры только доводят нас до беды, и, кроме того, дела говорят громче слов…

Он слегка отстранился, положил руки ей на плечи, подцепил пальцами бретели ее мокрого купальника и осторожно спустил их к локтям, открыв ее груди теплому ночному воздуху.

Она ответила лишь вздохом-стоном желания, когда он наклонился и облизал соски.

— Шшш… — Он заглушил ее стон, накрыв ее рот своим, взял ее на руки, перенес к мягкой кровати и повалился навзничь, так что она оказалась сверху. Он протянул руку и включил лампу на ночном столике, не отрываясь от ее губ, и, когда его знакомый, опьяняющий вкус начал дурманить ее чувства, Джейн погрузилась в первобытный океан всепоглощающей страсти, отдавая себя физическому выражению той любви, которую боялась облекать в слова.

Она неуклюже помогла Райану избавиться от его рубашки и ее купальника, которые полетели на пол. Потом он усадил ее на себя верхом, взялся за ее ягодицы и стал двигать ее по своим волнообразно поднимающимся и опускающимся бедрам таким образом, что она извивалась от наслаждения и просила еще и еще. Он уже готов был дать ей все, как вдруг резкий стук в дверь заставил их замереть.

— Джейн, с вами все в порядке? Мне показалось, я слышала крик.

Джейн приподнялась на локтях, в шоке и смятении глядя в лицо лежащего под ней мужчины. Четкие черты Райана затуманились под влиянием страсти, губы стали красными от ее горячечных поцелуев, глаза превратились в сверкающие осколки синего огня.

— Да. — Она попыталась еще раз, громче, в ответ на встревоженный зов Пегги: — Да… но ничего не случилось… со мной все в порядке…

После непродолжительного молчания Пегги тихо спросила:

— Вы уверены?

Она почувствовала, каким напряжением налился каждый мускул мощного тела, на котором она лежала, — Райан ждал ее ответа. Ее выбора.

— Да… да, вполне, — решительно сказала она. — Не беспокойтесь, Пегги… спасибо.

Волна радости захлестнула ее, когда она увидела озарившееся ликованием лицо Райана. Он закинул руку ей на шею и стал медленно пригибать к себе ее голову.

— Она знает, что ты здесь, со мной, — прошептала Джейн, когда ее губы оказались на расстоянии дюйма от его губ.

Он ответил насмешливой ухмылкой.

— Отлично. Значит, нас не потревожат до утра! — Когда он прихватил зубами ее нижнюю губу, их рты снова жадно слились, и он, свалив ее тело с себя на кровать, освободился от остальной одежды. Оставшись во всем великолепии наготы, он вновь перекатил ее на себя и страстно застонал, когда ее мягкая, густая поросль пощекотала ему живот и влажное, бархатистое тепло прильнуло к тому месту в паху, где все болело и пульсировало.

Потом были долгие минуты жаркого блаженства, пока Райан не поймал наконец ее отчаянно шарящие руки.

— Нет… я сам… — отрывисто проговорил он. — Так будет больно рукам…

Он мягко перевернул ее на спину, вытянул ей руки в стороны так, чтобы кисти свисали с края кровати, а ноги поставил подошвами на постель по обе стороны своих коленей. Потом развел пошире бедра и, не отрывая глаз от ее покрасневшего, возбужденного лица, вошел в нее медленными, ровными толчками, пока не погрузился до упора. Оба застонали, когда он вынырнул и начал все сначала, устанавливая медленный, чувственный ритм размеренных погружений, который все убыстрялся, пока их обоих взрывом экстаза не вознесло на заоблачную вершину, где их голоса сплелись в хриплых криках неистового наслаждения.

Позже, когда они, устав от любовных ласк, отдыхали, Райан благоговейно поцеловал ее поврежденные руки, сначала одну, потом другую.

— Если нам сейчас так хорошо, то представь себе, насколько сильнее будет наслаждение, когда ты снова сможешь пользоваться ими!

— Полагаю, это значит, что у нас все-таки роман… — Улыбка у Джейн вышла немного грустной.

Райан обвел эту улыбку пальцем.

— Это не обязательно…

Измученное сердце Джейн болезненно сжалось у нее в груди.

— Не обязательно, если мы упорядочим ситуацию.

Вся кровь отхлынула у нее от лица и устремилась назад, чтобы снова запустить остановившееся сердце. Ее шепот был еле слышен:

— Что?

— Ну, если бы ты вышла за меня замуж, мы могли бы спать вместе, когда захотим, не оскорбляя этим твою пуританскую душу! — Но он сказал это смеясь. Он просто пошутил, не иначе.

Она отшатнулась.

— Но ты никогда ничего не говорил о браке! — Как и о любви. Разве по традиции не требуется сначала признание в любви?

Он чуть отодвинулся от нее, все еще улыбаясь, но где-то в глубине его глаз мелькала настороженность, и это усиливало ее дурные предчувствия.

— Значит ли это, что твой ответ был бы отрицательным?

Она заметила это «бы». Это не вопрос, скорее это просто уклончивая фраза. В один миг к Джейн вернулись все прежние сомнения: она вспомнила, сколько раз за эти два последних года Райан пробуждал в ней ложные надежды, чтобы потом наслаждаться ее мучениями. Он назвал их отношения отношениями любви-ненависти, но любовь выпала на долю Джейн, тогда как ненависть исходила от Райана. Что, если и сейчас он приготовил ей очередную западню?

— Наверно, если бы я сказала «да», то оказалась бы брошенной у алтаря. Вот это было бы достойное завершение твоей мести, не правда ли? Отплатить мне той же монетой и унизить меня точно так же, как я унизила тебя…

Как только эти слова сорвались с ее губ, она поняла, что совершила роковую ошибку. Лицо Райана окаменело, и он выскочил из постели.

— Если у тебя действительно такое чувство, то какие бы то ни было отношения между нами явно бесполезны. Ты никогда не будешь полностью доверять мне, ведь так? Сколько бы раз я ни доказывал свою искренность. — Он схватил одежду и стал торопливо одеваться. Та нежность, которая витала здесь несколько мгновений назад, исчезла, будто ее никогда и не было. — Конечно, ты будешь спать со мной… согласишься даже на бурный роман вопреки здравому смыслу. Но никогда не пойдешь на настоящую близость, потому что не веришь в мою честность. Это не я свихнулся на Эве, а ты! Хочешь быть мученицей прошлого? Пожалуйста! Держись за свое доверие… а я буду держаться за свою честь! Я думал, что встретил женщину гордую и смелую, но, похоже, ошибся — ты просто еще одна безнадежная утрата!


ГЛАВА ВОСЬМАЯ | Любовница жениха | ГЛАВА ДЕСЯТАЯ