home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





ОБЪЯСНИТЕЛЬНАЯ

Год Цинского Живоглота, 4-й день месяца Зеркала

Мэтру Григо, ректору Университета королевства Кавладор

Я, Напа Леоне Фью из клана Кордсдейл (кавладорская ветвь), настоящим утверждаю, что действия, совершенные мною в Илюмских горах на границе королевств Кавладор и Иберра, и прочих территориях в минувший вторник и среду, были результатом несчастливого стечения обстоятельств и веления Судьбы, и я как есть ни в чём невиновна.

Всё началось с того, что мэтресса Далия (Королевский Университет) и мэтр Питбуль (действительный член Ллойярдской Алхимической Ассамблеи) провели очередной диспут о проблеме разума и его сущностей в макроэргическом пространстве реальности без меня. Я как чувствовала, что не следует Далии ехать в Уинс-таун одной; и верно, без неприятностей не обошлось. Мэтр Питбуль – опасный человек; я давно заметила, что он страдает острой манией исследования, одна попытка составить урбаногнозическую систематику разумных существ чего стоит. Так вот, мэтр Питбуль предложил Далии провести независимый эксперимент в области сапиенсологии – науки о разуме и его воплощении в сущностях макроэргической реальности Вселенной, чтобы ответить на вопрос: следует ли считать разумными существами алкоголиков. И кого, собственно, алкоголиками следует называть. А то кого ни позовёшь участвовать в эксперименте, все оскорбляются, решают, что их не уважают, и лезут в драку.

Алхимики-сапиенсологи совершили научный рейд по пивнушкам ллойярдской столицы, где связали и протестировали полсотни матросов, воров, сутенеров и девиц легкого поведения. Масштаб исследования и личный энтузиазм экспериментаторов вызвал несколько двусмысленную реакцию со стороны правоохранительных органов. С одной стороны, они (правоохранители) обрадовались, что нелёгкую работу ловить и вязать сделали за них. С другой стороны, зрелище кружевных панталон мэтрессы Далии, танцующей канкан на стойке бара, не было рассчитано на среднего полицейского, и мэтр Питбуль зря пытался склонить сержанта к откровенному разговору об источнике его, сержанта, разуме в сексуальном общественном подсознании. Ничего удивительного, что разразился небольшой скандал.

Вернувшись в Талерин, мэтресса Далия весь день мучалась похмельем и чувством вины, пока вечером ее не нашла эта [зачеркнуто, исправлено] кошмарная женщина – мэтресса Долли, которая объявила, что в субботу состоится расширенное заседание Учёного Совета, где Далии предстоит объяснить своё поведение.

Так что во всём, что произошло, следует винить мэтрессу Долли, Учёного секретаря Университета Королевства Кавладор, заведующую в нём сектором пропаганды знаний и распространения научной литературы. Когда эта облезлая [зачёркнуто, исправлено] женщина, потрясая накладными кудряшками и вялым бюстом, потребовала предъявить отчёт о командировках за последние полгода и целевом использовании средств на научные изыскания, она так мерзко намекнула на мой рост (цитирую: «Кое-кто уже думает, что вы, дорогая Далия, мелким мошенничеством занимаетесь!»), что я не могла не вмешаться в происходящее. Тем более, что учёные дамы находились на моей территории – в стенах «Алой розы» (меню роскошное, цены умеренные).

- Что значит – недостаточно математической обработки? – грозно спросила я, потому как считала, что выполнила свою часть работы, дескриптивную, ковариантную и факторную статистику на высоком профессиональном уровне.

Мэтресса Долли грозно фыркнула, отвлеклась от тиранства в адрес Далии, и перевела взгляд на меня.

Глаза у Долли мутноватенькие, глупенькие, и меня, признаюсь, обидело то, что, повернувшись на звук моего голоса, наш так называемый «Учёный» секретарь долго рыскала взором по зале, пока догадалась перевести взгляд пониже.

Помню, я немного рассердилась, нахмурилась, упёрла руки в бока. Возможно, моя кольчуга немного звякнула, но могу утверждать с достаточной долей вероятности, что ничего тяжелее тарелок, льняных салфеток и дубового стола рядом со мной не было. Да, признаю, может быть, я покосилась на развешенную по стенам «Алой розы» коллекцию фамильного оружия, но это исключительно из-за высокой художественной и культурной ценности означенной коллекции, а физической расправой мэтрессе Долли я и не думала угрожать.

Делать мне больше нечего, угрожать этой [зачеркнуто] на голову ушибленной [зачеркнуто] старой кошёлке. Я просто обратила ее внимание на то, что клан Кордсдейл славится качеством обработки тупых материалов, и математики в том числе.

Так что последующий визг мэтрессы Долли, ее обвинения в моей некомпетентности и злом характере я решительно отвергаю и считаю проявлениями антигномьих и антропофильных настроений.

Выслушали вопли и возгласы мэтрессы Долли мы с Далией очень спокойно (счёт за разбитую мэтрессой Долли посуду прилагается). Потом так же спокойно и взвешенно приняли решение основательно подготовиться к субботнему отчёту на Учёном совете Университета.

Какого демона мэтрессе Далии потребовалось отправиться на границу, в Илюмские горы, ловить розовопятых троллей, я не знаю. В демонологии, каюсь, не сильна. В любом случае, Далии, как предводителю нашей исследовательской группы, виднее. Помню, я пыталась немного расширить состав нашей экспедиции охотников за разумными существами, и настаивала на кандидатуре Фриолара – милого мальчика, за которым мне поручила присматривать моя давняя подруга, госпожа Фиона. Как только наступило утро, мы с Далией отправились в университетскую Библиотеку, поискать малыша среди стеллажей и пригласить его с собой на прогулку по горам, но Судьбе было угодно пошутить.

На улице было ветрено, и когда мы с Далией пересекали площадь перед Университетом, полы ее мантии и юбки немного … как бы это выразить… увлекло в сторону. Какой-то мимо проходящий жлоб посвистел и сделал крайне фривольное замечание о формах и ножках мэтрессы, а также предложил барышне не валять дурака, мотаясь по библиотекам, а приятно провести с ним, жлобом, время.

Далия, видимо, не до конца оправилась от недомогания, вызванного избыточным научным рвением и потреблением недостаточно очищенного этилового спирта. Потому как от этого замечания она вспылила и резко поменяла курс следования, рванув на площадь Созвездий. Ворвалась в телепортационную станцию и потребовала от магов переправить нас в горы сей же час.

Возможно, господа маги будут утверждать, что у мэтрессы Далии из глаз сыпались молнии, когда она вежливо и кратко предложила им не отвлекаться и телепортировать нас, куда сказано, возможно, у неё из ноздрей поднимались струйки раскаленного пара, врать не буду. Я как раз немного сбилась с дыхания, подзапоздала, и успела лишь шагнуть в облачко телепорта, хотя теперь, по прошествии времени, мне кажется, что кто-то меня толкнул. Предлагаю просканировать память работников станции, чтобы установить окончательную истину и определить ещё одного ответственного за безобразный срыв научно-исследовательского проекта.

Итак, мы оказались в Илюмских горах.

Придя в себя после перемещения, т.е. практически сразу, обнаружив под ногами, над головой, вокруг на весь горизонт милый сердцу горный массив, я ненадолго покинула привычное мне состояние спокойствия и невозмутимости и позволила себе обратить внимание предводителя проекта на недостаточность нашей экипировки. Я сказала, что человек столь высокого интеллектуального потенциала, столь широкой эрудиции должен хотя бы относительно понимать невозможность совершать прицельную диагностику креативных и дискуссионных особенностей субкультуры розовопятых троллей: а) без специально обученного ловчего, или хотя бы Фриолара, у него руки крепкие, б) без надёжных веревок, в) без портативного набора алхимических реактивов, г) без респиратора, д) на пустой желудок, и е) практически голыми! Мэтрессе-то привычно расхаживать в платье, тонких туфельках и в рабочей мантии, но я-то была вообще без ничего! Подумаешь, одна кольчуга… В горы надо собираться по-серьёзному, одевать сапоги не с серебряными пряжками, а со стальными, тройной закалки, набойками, шлем не забыть, топор взять потяжелее, а не тот, на который даёт разрешение Министерство Спокойствия королевства Кавладор. Я не собираюсь спорить с законами, но данная объяснительная записка как раз является доказательством того, что добропорядочным гномам необходимы льготы на ношение и использование личного оружия. Мало ли, в какие обстоятельства вас занесёт.

Высказав всё, что я думаю об умственных способностях, отягощенной наследственности и привычки Далии действовать в ущерб первым и в подтверждение второй, я отправилась искать цивилизацию и Талерин. Или Ла-Фризе – кажется, моя бабушка, которая увлекается пешими переходами через хребты всех известных гномам гор, говорила, что Ла-Фризе ближе к Илюмским горам, чем кавладорская столица.

Так что, если кто-то решит обвинить меня, Напу Леоне, в том, что наш сапиенсологический эксперимент пошел не в ту сторону, пусть сам ищет мою бабушку и требует у нее объяснений по поводу кавладорской географии. Четыре года назад она отправилась в поход по Шан-Тяйским горам. В последнем письме, доставленном моей маменьке, говорилось, что бабуля решила просветить по поводу изготовления сложных самоходных механизмом племена варваров, живущих на севере Буренавии, за Большим Лесом. Кажется, там какие-то высокие горы нашлись – или это ледяные глыбы такие большие?

Ладно, о бабуле как-нибудь в следующий раз.

Спустя какое-то время я успокоилась, присела на гранитную глыбу, и решила извиниться перед предводителем проекта. Только тогда я обнаружила, что мэтресса куда-то подевалась. Справедливо рассудив, что мэтресса на меня обиделась (хотя чего на правду-то обижаться?) и ушла искать троллей, я тоже отправилась в их поселение.

Нашла розовопятых троллей.

Не нашла мэтрессу Далию.

На всякий случай я внимательно присмотрелась, какого цвета пятки у троллей и не лежат ли где-нибудь поблизости обрывки мантии моей научной предводительницы. Если вы пропустили лекцию, прочитанную в нашем Университете в конце месяца Горы мэтром Прокопием, напоминаю, что алхимики до сих пор спорят насчет классификации и рубрикации тролльих сообществ. С одной стороны, оба тролльих рода отличаются большими габаритами: рост от 7[1] до 9 локтей (отдельные экземпляры – все 10), мощные плечи, передние лапы свешиваются до колен, а ноги сами по себе короткие, полусогнутые в коленах, заканчиваются большими ступнями. В то же время, присутствуют и различия – есть тролли погрубее, у них морда покрыта бородавкообразными пупырышками, надбровные дуги сильно выпирают, челюсти мощные, клыки наружу, и пятки покрыты черными роговыми наростами. А есть тролли… нет, не то, чтобы красивее – чуть менее безобразные, у них морды пятнистые, но без бородавок, клыки острее, чем у чернопятых собратьев, но зато меньше и сами собой в пасти помещаются. И, конечно, нет наростов на пятках. Если загнать такого тролля в воду и хорошенько отмыть, можно увидеть, что пятки у них розовенькие. Как у котенка.

Если верить мэтру Прокопию, конечно.

В любом случае, есть несомненные свидетельства, что с некоторыми троллями можно договориться, а с другими никак не получается. Мэтр Прокопий в своей лекции приводил примеры, мэтр Питбуль приводил примеры, хотя, по справедливости, гномьи кланы Илюма, Орбери и Триверна еще пять-семь сотен лет назад обнаружили факт пригодности троллей для примитивного труда. Донести бревно, перетащить камень, устроить на реке запруду, начерно перемолоть руду… Правда, гномам в голову не приходило отмывать троллям пятки, что свидетельствует о здравомыслии и прагматичности нашей расы.

У людей вечно всё, не как у гномов.

Но я отвлеклась. Итак, следов, свидетельствующих, что мэтресса Далия стала жертвой каннибальских наклонностей троллей, я не обнаружила.

Немного постояла в сторонке, прячась под деревом, посмотрела, как эти криволапые пытаются выращивать коноплю, изобретать колесо путём раскручивания над головой мелких верещащих зверьков типа белок, курить дубовую кору (зрелище, надо признать, впечатляющее, особенно учитывая, что огонь в своей культуре тролли крайне не поощряют). Подождала – мэтресса Далия не появлялась. Подождала ещё полчасика – она так и не пришла.

Я догадалась, что наша научная коньцепция[2] немного изменилась, и отправилась на её (Далии) поиски.

Не могу припомнить, заметила ли я, как пересекла государственную границу Кавладора и Иберры. В горах, знаете ли, всё так неровно, расплывчато… Может быть, и был средь кустов и горных завалов один-другой сотрудник пограничной службы, но, скорее всего, не был. Основываю своё утверждение на том простом факте, что если бы я заметила кого-нибудь разумнее троллей, я бы догадалась это разумное существо схватить и не отпускать до тех пор, пока не вернусь (или меня не вернут) в цивилизацию.

Мэтресса Далия обнаружилась ближе к полудню, лежащей краю обрыва, под корнями одинокой сосны.

- Ну наконец, Напа! Где ты ходишь? Я тебя совсем потеряла, - приветствовала меня Далия, не оборачиваясь и сосредоточенно рассматривая что-то внизу, под обрывом. Я перехватила топор покрепче, но сдержалась и решила не заострять вопрос о пропажах и поисках.

- А я там троллей нашла.

- Тише! – отмахнулась от меня Далия. – У меня тут семейство гоблинов. Тролли подождут, они ж цивилизуются, значит, быстро не смоются… Если что, по запаху найдём. А вот гоблины, если сбегут, лови их потом по всем горам. Вот, бери бумагу, будем вести протокол наблюдения. Ты фиксируй реакции, я делаю хронометраж. Напа, не отвлекайся! Мне нужны данные для статьи, чтобы удавить этого мерзавца Питбуля! Тоже мне, алхимик-теоретик! Рассчитал он, видите ли, что гоблин – существо разумное. А вот ему! – и мэтресса, с сожалением констатирую, сопроводила свой текст неприличным жестом. – Я ему покажу, где омары гнездятся, он у меня узнает разницу между компиляцией и плагиатом, коньцептуалист[3] хренов… Он у меня еще попомнит свой уинс-таунский пивной эксперимент, говорила же ему – не надо смешивать, пили бы чистый спирт, и данные были бы надёжнее, и голова бы потом не болела. Напа, хватит дрожать! Ты должна оправдывать гордое звание вольного слушателя Университета и лучшего лаборанта кафедры невероятной статистики! Вперёд, за Короля, Кавладор и Алхимию!

Подумав, что не стоит ссориться с предводителем проекта и бегло рассчитав, что наш с Далией общий вес, скорее всего, не критический и вряд ли вызовет обрушение уступа, я пристроилась рядом и осторожненько поглядела вниз.

Там, на крохотной лужайке посреди уходящих вверх и вниз горных склонов, действительно резвилась группа гоблинов. Первые десять минут я добросовестно фиксировала происходящее.

Покрытый зеленой чешуей гоблин-папа загибал свою плешивую макушку в сторону коленей, что приводило к легкому перекувыркиванию и столкновению с гоблином-мамой. Ушастая гоблин-мама нежной трепетной рукой отвешивала гоблину-папе оплеуху, и тот кувыркался в сторону обрыва, но тормозился о выступающие рёбра валунов и откормленные окорока второй самки. Эта самка, судя по седой поросли на подбородке, была гоблином-тёщей, на гоблина-зятя реагировала сильным двойным фырканьем, от чего у того спина распрямлялась, плешивая макушка устремлялась в зенит, но потом снова, под тяжестью раздумий о вечном, как сказал бы неисправимый сапиенсолог Питбуль, склонялась к коленям. Цикл повторялся. Нескончаемо. Снова и снова – кувырк-хлопок-фыр-фыр, кувырк-хлопок-фыр-фыр…

Меня замутило. Далия привела меня в чувство лёгкими похлопываниями по щекам.

- Напочка, что с тобой? Тебе плохо?

- Я кушать хочу, - пожаловалась я. Потому как из-за спешного отбытия позавтракать действительно не успела.

- Потерпи, нам еще сорок пять минут фиксировать, а потом пойдём, поищем что-нибудь съедобное. Сядь поближе к краю, оттуда лучше видно.

- А почему я? Ты и садись, раз такая любопытная.

- Потому, что ты меньше заметна на фоне камней, а нам важно не спугнуть подопытных.

- Это не камни, это скальные породы.

- Тем более. Садись ближе к краю, нам надо зафиксировать поведение молодняка.

- Тебе надо фиксировать, ты и садись.

- Напа, не спорь со старшими по учёному званию.

- Далия, не спорь с гномами, которые помнят, как ты у них списывала лабораторки по прикладной математике.

- Напа Леоне, не сердись.

- Далия, не наглей.

Мэтресса нахмурилась, потом, как я и опасалась, сделала логический вывод.

- Напочка, ты что, высоты боишься?

Говоря честно и откровенно, высоты я не то, что боюсь, а просто – не доверяю. Поэтому и ответила:

- Я?! Да как ты могла подумать такое! Гномы ничего не боятся, а у клана Кордсдейл самая крепкая психика из всех кавладорских кланов!

- Да, - согласилась Далия. И тут же пожала плечами, - хотя, конечно, жаль, что ты не эльф.

- А причём тут эльфы? – поинтересовалась я. И вовсе тут нет никаких намёков. Я просто поинтересовалась, с чего это Далии понадобилось вспоминать остроухое племя, сбежавшее из нашего мира лет триста назад.

- Была бы ты эльфийского происхождения, тебе бы не составило труда сесть поближе к краешку уступа – широкого и прочного уступа, между прочим, - и рассмотреть гоблинский молодняк. Но раз уж гномье зрение уступает эльфийскому…

Здесь, надо сказать, я оскорбилась до глубины своей гномьей души.

- Ты, Далия, просто расистка какая-то! Чтоб ты знала, у клана Кордсдейл нет проблем со зрением! Мы ничем не хуже эльфов – только ростом немного ниже, а в плечах шире, и на ногах устойчивей! Доставай свой блокнот, будет тебе протокол наблюдения…

Вцепившись в корни сосны, я перебралась на самый край уступа и сосредоточилась на гоблинском молодняке.

Четыре детёныша – двое уже относительно подросших, и еще парочка поменьше, увлеченно ползали по траве, и что-то ели.

- Что едят? – увлеченно переспросила Далия, порхая карандашом по листу бумаги. – Как быстро двигают челюстями? Тщательно ли пережёвывают пищу? Попёрхиваются ли во время еды?

- Что делают? – обернулась я, услышав незнакомое слово. Кажется, именно в этот момент я и ослабила захват сосновых корней.

- Напа Леоне, не отвлекайся. Посмотри внимательнее: пища растительного или животного происхождения? Если верно второе, глотают они пищу целиком или отрывают кусками? Добыча извивается, убегает, парализована, обездвижена, оглушена или верно еще какое-то предположение? Напа Леоне Фью, что с тобой?

Ответить я не успела. Перед глазами поплыло еще на фразе «отрывают кусками», а тут еще папы-гоблина кувырк-хлопок-фыр-фыр нескончаемое, - и права я была, что не доверяла высоте. С законами, а тем более тяжести, не больно-то поспоришь, и стоило прыткому корню вывернуться из моих рук, как я быстренько потеряла равновесие и полетела вниз.


Единственной радостью от моего падения с высоты дюжины локтей стала его скоротечность.

Ну, и то, что количество гоблинов на той лужайке, в которую я воткнулась темечком, не уменьшилось, а существенно увеличилось. Они кружились вокруг, сияя радужными всполохами, кувыркались и кувыркались, и просто требовали погромче хлопнуть и фыркнуть на них, чтобы завершить цикл пере-вращений.

К сожалению, когда я попыталась объяснить необходимость хлопков и фырканья сползшей-скатившейся-съехавшей с обрыва Далии, она меня не поняла. Человек, что ещё ожидать от этой несовершенной расы? Пристала с вопросами, а не болит ли у меня что-нибудь, а не подташнивает ли, и какую комбинацию из скольких пальцев она мне показывает. Извращенка.

Хотя признаю, есть доля вероятности, что количество пальцев, показанных мне мэтрессой Далией, было больше естественных пяти. Потому как количество рук и отростков на них множилось, как стадо креветок. Помню, что очень внимательно следила за этим процессом, и потому категорически не заметила, откуда взялись еще люди.

Требую рассмотреть вероятность того, что их материализовал из воздуха какой-нибудь подлый злобный ллойярдский некромант с целью окончательного погубления нашего научно-исследовательского проекта.

Потому как эти представители царства разумных, класс воров, отряд разбойники, семейство отвратительные, как-то очень быстро расползлись по окружающему пространству и начали издеваться над мэтрессой Далией и надо мной.

Гоблины продолжали вращаться во всех семнадцати направлениях света, и в происходящее не вмешивались.

Возвращаюсь к бандитам.

Для начала они посмеялись над моим вопросом, как пройти в ближайшую библиотеку. Сейчас я понимаю, что вопрос звучал очень расплывчато, и надо было спрашивать конкретнее: «Как пройти в университетскую Библиотеку, располагающуюся по адресу: королевство Кавладор, Талерин, Университетский квартал, вход со стороны Чернильной улицы, и за каким столом там прячется Фриолар? Какого демона мы, две слабые беззащитные девушки, лазаем по горам, не в силах поймать для эксперимента пару троллей, и даже как следует хлопнуть на кувыркающихся гоблинов, а этот перекормыш-недоучка книжки читает?»

Потом обсудили, что выкуп в размере одной лупы семидесятикратного увеличения, даже отличной гномьей работы, и даже на позолоченной цепочке, даже с карандашом с именной гравировкой в придачу (единственных ценных вещиц, которые у нас с Далией были), их не устраивает. Похихикали над предложением Далии оценить мой фамильный топор (отдавать я его не собиралась, а промолчала опять-таки из-за мельтешащих перед глазами гоблинов).

Потом эти [зачеркнуто, исправлено] разбойники коллективно не смогли прочитать надпись на предъявленном Далией жетоне. Пояснение, что данный жетон подтверждает личность мэтрессы - незаменимого, научного и неприкосновенного сотрудника Службы по Контролю за Распространением Чумы, Холеры и Телячьего Ящура, мне, наверное, не следовало прерывать вопросами, когда ж у нас в Кавладоре всё это успело распространиться, ведь эльфы ещё полтыщи лет назад придумали заклинания и лекарства от упомянутых инфекций.

Короче, громилы нас окружили и начали нехорошо облизываться.

В этот момент я вспомнила, что позавтракать утром не успела, и не смогла сдержать урчание в пустом желудке. Спросила, что у нас сегодня на обед, и все дружно заржали. Ответили, что полторы цыпочки. Я попыталась объяснить, что из полутора цыплят можно приготовить очень недурное фрикасе, если использовать пшеничные сухари, яйца, специи и крепкий бульон, но меня совершенно не слушали, и даже отпихнули в сторону.

Мэтрессе Далии пришлось врезать какому-то обормоту по шее, чтобы тот не хватал ее за локотки. Почему-то эта поведенческая реакция снова вызвала странный смех у горной популяции разбойников. Не понимаю. Люди такие непонятные существа… И с чего Далия всегда сердится, когда кто-нибудь говорит о выступающих опциях ее фигуры, делает вид, что сказанное к ней не относится? «Платье удачного покроя», ага, как же. Нечего на бельё пенять, если ноги прямы…

Кто из трёх разбойников, пытавшихся ухватить мэтрессу, которая выворачивалась похлеще школяра на восьмой переэкзаменовке, высказался, что ему нравятся девушки с характером, я не помню. Может быть тот, что со сломанным носом. Может быть, с выбитым зубом. Может, тот, у кого зубов совсем не осталось. Я постоянно отвлекалась на вращающихся гоблинов, всё думала, как же хлопнуть погромче, и даже саму эту фразу вряд ли бы услышала, если бы Далия не поспешила объяснить мне происходящее более доступно. А именно, что, адресуя ей (Далии) качество характера, они (разбойники) тем самым отрицают наличие его (характера) у меня, да и у всего клана Кордсдейл.

Подобного оскорбления родному клану я, разумеется, снести не могла. Настоящим документом утверждаю, что все телесные повреждения, причиненные мною, Напой Леоне Фью, четырём разбойникам из Илюмских гор, являлись результатом честной дуэли в защиту чести, репутации и достоинства клана Кордсдейл, и официально отказываюсь платить штрафы и компенсации, буде эти [зачеркнуто, исправлено] пострадавшие подадут на меня в суд.

(Портреты разбойников прилагаются. Простите, но на всех ярко-красной краски не хватило, так что некоторые места нанесенных ударов я просто обозначила крестиками). Пятый и шестой бандиты, трусы и подлецы, сбежали от честной драки и принялись стрелять по мэтрессе и мне из кривосработанных луков. Я пыталась догнать беглецов, привлекая их внимание громким криком и размахиванием топора, чтобы предложить им обратиться в мастерскую моего кузена Грома Лиома (королевство Ллойярд, Орбурн, квартал Оружейников), специалиста по арбалетам и противопехотным баллистам, но Далия мне этого не позволила. Почему – сама до сих пор не понимаю.

В итоге мы с мэтрессой Далией отправились в противоположную сторону.

Спустились с горушки, увидели горный ручеек, решили остановиться передохнуть. Ручеек был прохладный, хороший, я с удовольствием бы посидела на прибрежных валунах, послушала его журчанье, но меня постоянно отвлекали кувыркающиеся гоблины. Мэтресса Далия, вместо того, чтобы хлопнуть на них погромче, принялась уговаривать меня попить водички, приложить мокрый лоскут ее юбки к моей голове… Зачем? до сих пор не понимаю. Проще объяснить макроэргическое пространство реальности тому же самому чернопятому троллю, чем понять логику дипломированного алхимика.

Я категорически отказалась пить воду, в которой плавали головастики, сбежала от Далии – она замешкалась, зачем-то вычерпывая туфлями ручей, а я пересекла его вброд. Ушла ниже по течению. И тут очень кстати заметила местных жителей.

Сейчас, поразмыслив по поводу произошедших событий, я вынуждена признать, что моя попытка пообщаться с обнаруженными в Илюмских горах человекоподобными существами не является доказательством высокой эффективности моего интеллекта, природной гномьей смекалки и воспитанной кланом Кордсдейл сообразительности.

- Привет! – вежливо поздоровалась я. Твердо отодвинула подальше мельтешащих перед глазами гоблинов и продолжила: – Окажите любезность, скажите пожалуйста, не будете ли вы так добры… - начала я формулировать свою мысль.

Копавшийся в прибрежной травке местный житель, услышав мой голос, прекратил свое занятие и поднял на меня голову.

Солнце било меня прямо в правый глаз, поэтому я и левый прикрыла [и не верьте инсинуациям Далии по поводу якобы плохого гномьего зрения!!!].

И вежливо так продолжаю:

- … указать мне дорогу к вашему жилищу, или любому другому поселению, которые, вполне возможно, если учитывать статистические показатели населенности юго-западной части континента, располагаются здесь, неподалеку…

Пока я говорила, местный илюмский житель подбирался ко мне ближе и ближе. Я сразу обратила внимание, что он какой-то странный. Тело корявое, голова плоская, безносая, челюсти какие-то странные, словно бы лягушечьи, растянуты в стороны. На макушке гребень топорщится, вся физиономия покрыта голубоватыми чешуйками, приволакивает обе ноги, вместо одежды на нем какие-то водоросли трясутся, - и не вздумайте верить Далии, если она станет утверждать что я просто стояла и ждала, когда эта нечисть ко мне подберется поближе. Нет. Просто я была вежливой. Отвлекалась на гоблинов, да, признаю, солнце меня немного ослепило – увы. Хотя у вас, человеков, и не такие беды бывают. Но когда эта пахнущая гнилью и тиной тварь попыталась меня скушать, я сразу же отпрыгнула.

Высоко подпрыгнула, эльфы бы увидели – обзавидовались.

Ну, конечно, надо отдать должное Далии – она заверещала, побежала ко мне; бурая тварь визга и педагогических угроз дипломированного алхимика перепугалась, от меня отступилась. Далия зачем-то схватила меня за шиворот, и мы поторопились скрыться, по-ллойярдски, не прощаясь.

- Далия, тебе голову солнце напекло? Или филе головастиков покоя не дает? – вежливо попросила я объяснений.

- Напа, - строго спросила меня Далия. – Ты хоть поняла, с кем сейчас у ручья разговаривала?

- Поняла, конечно же, - обиделась я. – С человеком.

- С каким человеком!! – завопила Далия. Я обиделась еще больше, но, тем не менее, решила быть вежливой:

- Со странным человеком. Что-то он какой-то гнилью вонял. И цвета… - тут я припомнила, какого цвета было лицо у мэтра Питбуля, когда его, страдающего и стенающего, транспортировали в мою ресторацию после изгнания алхимиков из Ллойярда. Я могла бы высказаться по поводу внешности и мэтра Питбуля, и илюмского жителя довольно подробно – но постеснялась, отвлеклась, чтобы пришикнуть на развеселившихся, катающихся колесами гоблинов, и ответила кратко: - Странного он был цвета, странного.

- Напа, - серьезно проговорила Далия и посмотрела на меня очень строго, - это был не человек. Это был ташун.

- Ташун? – Не поверила я. – Но ведь ташуны – вроде как и не люди вовсе.

- Вот именно! Это воздуходышащие земноводные некрофаги, их четыреста лет назад маги вывели, чтобы они на болотах отряды зомби пожирали. А теперь они размножились, и жрут любую мелкую добычу! Тебе еще очень повезло, что он был один, а не стая, и днем, а не в сумерки!

Я имела полное право обидеться на слово «мелкий», но не стала. Мой интеллект выше подобных незначительных оскорблений. Я молча выслушала от своей научной предводительницы краткую лекцию о привычках и особенностях ташунов, видовом многообразии, появившемся за истекшие четыре столетия, наказании, постигшем магов-экспериментаторов за то, что не уследили за побегом опытной партии всеядных чудищ. Когда Далия добралась до сравнительного описания нор ташунов северных (ареал обитания – восток Ллойярда, а в Кавладоре – окрестности Тьюсса и по берегам Алера) и южных (Илюмские горы и низовья Лала), я все-таки решилась ее прервать.

- То есть живут они группами?

- Да, и…

- Охотятся обычно стаями? – уточнила я.

- А еще…

- А они разумные? – уточнила я на всякий случай.

- Нет! – возмутилась Далия. – Просто на человека похожи, хотя строение верхних конечностей…

Я не стала слушать про верхние конечности и спросила у Далии:

- Так значит, мы здесь просто стоим разговариваем, а не ждем, когда до нас доберется голодная стая?

Тут Далия примолкла. Подумала, посмотрела по сторонам. Пробормотала, что ташуны предпочитают держаться у воды, а дальше, чем на троллий шаг[4] от водоема их никакими калачами не заманишь, и велела мне побыстрее подниматься выше в гору. По пути госпожа мэтресса взяла с меня клятвенное обещание больше ни с какими подозрительными, пахнущими тиной и илом, существами не общаться, и, по возможности, избегать компании сфинксов, если вдруг они свалятся мне на голову. А если она сама, Далия, вдруг заговорит с какой-то незнакомой женщиной со спиной львицы, крыльями орлицы и грудью блудницы, то я, как обладательница крепкой гномьей психики, должна свою научную предводительницу спасти. И чихать на то, что сфинксы редкие и охраняются природолюбивыми магами – дипломированные алхимики тоже на дороге не валяются…И вообще, пойдем из этих гор…

Мы и пошли. Все быстрее и быстрее.

Бежали долго. Остановились, отдышались.

- Напа, где мы? – спросила мэтресса Далия. Я честно ответила:

- В Илюмских горах.

- Спасибо, что напомнила, - огрызнулась Далия, и опустилась на ближайшую кочку. Пару раз обмахнулась подолом мантии, поправила ворот, вытерла капельку пота на виске. – Далеко еще до Ла-Фризе?

- А я откуда знаю?

Далее между нами последовал лёгкий непринужденный обмен данными, сопровождающийся нехитрыми логическими выкладками, которые позволили заключить простую истину: каждая из нас решила, что другая следит за направлением общих перемещений. И сколько лиг до ближайшего жилища разумных существ (троллей, сфинксов, ташунов, гоблинов и разбойников не предлагать) ни одна не знает.

Со стороны Далии это было непростительной глупостью, ведь именно она (не глупость, - Далия) бросила хорошо утоптанную тропку, на которую нас так любезно телепортировали, и отправилась исследовать разум гоблинов. В то время как я опять-таки ни в чем не виновата: гномы, даже из клана Кордсдейл, с трудом ориентируются на земной поверхности; блуждали бы мы по шахтам и подземельям – это да, уж там бы я не потерялась.

Наверное…

Моё предложение прорубить по-быстренькому шахту и попытаться добраться до поселений гномов изнутри горы мэтрессе не понравилось. Пришлось довериться приметам, которые я краем уха слышала от Фриолара: что мох растёт с северной стороны деревьев, а солнце самое жаркое на юге. Используя температурно-мохово-древесные указатели, мы и побрели.

Есть хотелось невыносимо. Пить тоже, но про водоемы, населенные южными ташунами, мы постарались забыть во избежание. К тому же от жары у меня разболелась голова, и, если бы Далия не догадалась прикладывать к ушибленному месту топор (единственный бывший у нас металлический предмет с большой поверхностью), а потом зафиксировать его длинным лоскутом, было бы ещё хуже.

По пути пытались вспомнить, какие из растений Илюмских гор можно употреблять в пищу.

Мэтресса, точно знаю, пересдавала зачёт по ботанике трижды. Я дважды, но у меня преимущество - дядюшка из Химериады, специалист по фруктам и прочим плодовым деревьям. Помню, как профессор визжал, похрюкивал и утирал выступившие от хохота слёзы, когда я красочно пересказывала технологию выращивания на суглинке бескосточковых партерных карпиков. Думаю, я немного переборщила, предположив, что фносские маслины есть результат неудачного скрещивания иберрских оливковых деревьев и буренавских осетровых рыб. Но зачёт мне всё-таки поставили, разве это не главное?

Как показал опыт блуждания на солнцепёке, да на пустой желудок, нет. Ни одно из растений, которые попадались мне и Далии, почему-то не были похожи на продукты, которые каждое утро привозили на кухню «Алой розы». Ах, как я скучала по моим кастрюлькам, сковородочкам, вертелочкам, скалочкам, а самое главное – по забитому всякой вкуснятиной погребу!

Мэтресса приказала не думать о бараньих отбивных, и я добросовестно подчинилась ее приказу. Чтобы отвлечься, я начала собирать красивые камушки. Ничего драгоценного, но зато очень специфического оттенка и с занимательными вкраплениями. Далия зачем-то собирала грибы. Как оказалось, она считала их съедобными. Пришлось объяснить, что «пыльный гром» надо замачивать в уксусной кислоте часа на три, не меньше, потом полсуток кипятить, и только потом можно рискнуть попробовать. А переросшие и подсохшие экземпляры, наподобие тех, что срезала в свою полевую сумку мэтресса, вообще ни на что, кроме фейерверков, не годятся.

Полевые горные изыскания зашли в тупик, мы забрались в какие-то каменные джунгли, и день обещал войти в историю кавладорской алхимии ужаснейшим кризисом сапиенсологии. Потребовалась вся воля лучшей представительницы клана Кордсдейл и весь ум и талант дипломированного алхимика, чтобы кардинально преломить ситуацию и обернуть ее в нашу пользу.

- Золото! – вскрикнула Далия и в порыве чувств хлопнула себя по лбу. Я, признаться, не сразу поняла ее идею, и подумала, что жара окончательно размягчила ее человеческий мозг. Только что нашли дикую вишню, нарвали чего-то кошмарно кислого, присели отдохнуть…

- Где золото? Сколько? – заинтересовалась я.

- Гномы ведь прекрасно чувствуют драгоценные металлы, верно?

- Ну… Если рассуждать теоретически…

- Напа, это наш шанс! Ведь там, где живут гномы и люди, там всегда скапливается – что?

Я подумала над вопросом. Ответила.

- Напа, - начала сердиться Далия. – Навоз – это из области животноводства. А мы говорим о разумных существах. Попробуй рассуждать, как сапиенсолог!

- Я не алхимик, я только учусь…

Мэтрессу Далию мои оправдания не интересовали. Она требовала завершить умственное построение:

- Там, где живут гномы и люди, всегда появляются – ну же, ты знаешь!

- Эльфы? – предположила я. Опять не угадала.

- Деньги, Напа! Деньги! Там, где живут разумные существа, рано или поздно скапливаются деньги!

- Не факт. Вот у меня они вечно куда-то исчезают…

- Они исчезают не куда-то, а к другим разумным существам.

- Но это несправедливо! Слушай, а как сделать так, чтобы от других разумных существ деньги перетекали ко мне?

- Напа Леоне, не отвлекайся и не сбивай меня с мысли!

Как будто что-то в макроэргическом пространстве реальности может сбить с мысли впавшего в инсайт алхимика. Разве что драконом попробовать…

- Мы будем искать большое количество драгоценных металлов, и, когда их найдем, рядом обязательно окажется кто-то разумный, – блестя глазами, определила направление изысканий предводительница научного проекта. – Вопрос только, кто именно… Но я поработаю над этой проблемой, - мэтресса задумчиво погрызла ноготок. – А ты не трать время зря, ищи деньги.

Я принялась шарить глазами по травке, ведущую неравную борьбу за существование с ярким летним солнцем и каменистой почвой.

- Напа, - опять высказала недовольство мэтресса. – Что ты делаешь? У тебя до сих пор голова болит?

- Нет, уже не болит, - я поправила топор, привязанный к темени лоскутом, - только гоблины вертятся и вертятся, думать мешают.

Мэтресса Далия как-то подозрительно ласково посоветовала мне закрыть глаза и попытаться уловить ауру драгоценностей.

Я села поудобнее, выполнила, что было велено. Сосредоточилась. Мэтресса шёпотом посоветовала представить себя рядом с сундуком с сокровищами, мысленно открыть его крышку, опустить руку (мысленно) в сияющую груду… Я (мысленно) надавала пинков вредным гоблинам, которым приспичило захлопнуть крышку сундука; и, дыша ровно и спокойно, продолжила медитацию. Вот мои (мысленные) руки добрались до сокровища (одного огромного рубина достаточно, чтобы отдать долг родителям за подъёмные на обустройство «Алой розы»), почувствовали его вес (а этой пятифунтововой горстки хватило бы рассчитаться с Фионой), его запах…

Запах!

Я резко открыла глаза и рывком поднялась на ноги.

Пусть я не оборотень, не орберийская овчарка и не знаменитый буренавский волкодав, но запах, который шаловливый ветерок волею Судьбы принёс мне в ноздри, был настолько знакомым, что сомнений не оставалось. Я ринулась на поиски источника аромата.

Форсировала парочку выступов, преодолела ручеёк, перепрыгнула овражек и мелкую пропасть, прорвалась сквозь заросли, потеряв счёт расстоянию, и, наконец, настигла искомое.

Поправив топорище, чтобы не цеплялось за длинные плети колючей ежевики, я осторожненько подобралась к своей добыче и, боевым гномьим воплем подстёгивая усталые ноги, стремительно выскочила на полянку и схватила объект.

«Он» оказался мелким чернявым пареньком одетый просто и без изысков – темная распахнутая по жаркому времени куртка, белоснежная рубаха, темные штаны и удобные сапожки. Из всей его внешности заслуживает упоминания только лицо – одновременно вдохновенное и испуганное, - такое бывает у людей, когда они впервые в жизни берутся забить гвоздь молотком и попадают куда угодно, кроме гвоздя и нужной стены; - да еще выразительные огромные глазищи. Такие большие, со зрачком в половину картофелины, глаза частенько бывают у потомков эльфов, да в придачу слишком длинные для обычного человека, чуть заостренные уши. Поэтому, сознаюсь, первое впечатление от паренька у меня сложилось не самое благоприятное.

При виде меня, вылезающей из ежевики, паренёк подавился окурком, скривился, зашёлся в кашле, и произнёс несколько слов, привести которые в объяснительной записке не могу, так как не знаю их правильного написания.

И тут я его узнала.

- Я тебя знаю! – вскричала я, подскочила ближе и покрепче вцепилась в конечность парня. – Ты мне должен!

- Тебе тоже? – печально переспросил паренёк и печально улыбнулся. Выражение на его лице было такое умилительное, такое замечательное… Но гномы клана Кордсдейл никогда не теряют важной сюжетной линии разговора!

- Должен, должен! С процентами за двадцать четыре года!

- Гм-м… - удивился паренёк. Сморгнул пару раз и даже, кажется, частично протрезвел. – Мадам, а вы меня ни с кем не перепутали? Двадцать четыре года назад мне было десять лет, я был милым ребенком, кушал на завтрак манную кашу, никого не трогал, а про «Короля и Звездочета[5]» только краем уха слышал, даже правил не знал…

- «Милым»? «Милым»?!!! «Никого не трогал»!! Он, видите ли, был милым ребенком!!! – разозлилась я. На гномов вообще губительно действует голодание. – Как уговаривать меня сделать подкоп под кондитерскую, так он не ребенок, а как о долге вспомнить, так – сразу в ежевику, и травку покуривать?!! – Я примеривалась, как бы врезать этому мелкому пакостнику, но дым от съеденного косячка был таким плотным, что координация движений частично покинула меня.

- Подкоп под кондитерскую? – принялся припоминать паренек – хотя какой он паренек? путем элементарных арифметических вычислений выходило, что ему тридцать четыре года. Не, ну точно – потомок эльфов! На одну восьмую или даже на четверть! Только эльфы могут лет до ста выглядеть как едва начавшие бриться человеческие подростки!

То ли дело – гномы. К сорока годам у всех, даже самых мелких, подбородок покрывается приятной мягкой порослью. Поскорей бы уж и мне повзрослеть…

Но это рассуждение совершенно не относится к делу.

Итак, случайно встретившийся нам в Илюмских горах чернявый престарелый паренек оказался моим старым знакомым с тех самых пор, когда наша семья жила в королевстве Иберра. Среди иберрцев, знаете ли, много потомков эльфов. Они южный климат любят, там их эльфийские сады пышнее цветут.

То есть цвели триста лет назад.

Но в любом случае речь не о причинах, по которым эльфы отправились на поиски нового, лучшего мира, а о срыве научно-исследовательского сапиенсологического эксперимента, поэтому продолжаю.

Я уперла руки в пояс и сурово напомнила обстоятельства нашей предыдущей встречи.

- Да, в Аль-Миридо. В трех кварталах от королевского дворца. Двадцать четыре года назад. «Давай сделаем ма-аленький подкоп, - процитировала я, - ведь ты же гномка, тебе докопать до соседнего подвала ничего не стоит!»

- Что-то такое, может быть, и было…

Тут, наконец, меня догнала мэтресса Далия.

- Напа! Где ты? – раздался ее голос из кустов.

- Напа! – осенило четверть-эльфийца. – Как же я мог сразу тебя не узнать! Напа! – он обрадовался, попытался меня обнять, наткнулся на топор, и как-то странно стал его рассматривать.

- Что это у тебя с головой, Напа?

- Черепномозговая. Специальной закалки, фигурной заточки, - замогильным голосом прокомментировала Далия, появляясь из кустов.

- Не отвлекаться! – рявкнула я. Может быть, я немного забылась, и мне не следовало повышать голос на человека старшего учёного звания, но я заботилась об общих интересах. – Во-первых, ты должен мне половину добычи, а именно – черничный пирог, два торта со взбитыми сливками, четыре коробки с цукатами, банку мёда, девять фунтов[6] - и не каких-нибудь пелаверинских, а полновесных гномьих! - заварных пирожных и профитроли в сиропе. А во-вторых, с тебя проценты из расчёта десяти годовых. А в-третьих, моральная компенсация за порку, которую мне устроили мой и твой папы! Которая тоже облагается процентами – из расчета пятидесяти годовых!

- Мой папа? – удивился иберрец. Какой-то он, право слово, тормозной на голову. А еще на мою удивленно косится. – Он в жизни не поднимет руку на женщину. Ну, конечно, если та сама попросит …

Мэтресса Далия, которой дымок ежевичной полянки доходил только до бюста, а потому пока что не затрагивал головной мозг, решительно выступила вперед, подошла к пойманному иберрцу, душевно вцепилась в его субтильное плечо и нежно перевела разговор в конструктивное русло.

- Не будем отвлекаться на мелочи, добрый человек. Мы, смиренные исследовательницы, исходя из гуманных соображений, проводили небольшой эксперимент на природе. А потом нас какие-то козлы, чтоб им [ опять слова, которые я не знаю, как пишутся. Умеет мэтресса Далия кратко формулировать мысль! Ох, умеет!], пытались ограбить. А вон она, - кивнула Далия на меня, – упала и ушибла голову, потому как ловила гоблинов голыми руками.

- А чего их ловить? Пусть кувыркаются… - всмотрелась я в стайку, которая с самого полудня не отставала от меня. Кажется, плешивые бестолочи начали выдыхаться, вращения у них замедлились, радужная оболочка сбавила ослепительность сияния…

- Да уж, пусть кувыркаются, - поспешно согласилась Далия, - а потом были головастики и задушевные разговоры со стайкой ташунов… Напа, не спорь! Сама же сказала, что где один ташун, там и десять. Хорошо, это я говорила. Но ведь ты со мной не спорила!!

Поспоришь с ней, как же!

Кувыркающийся поблизости гоблин сочувствующе покачал плешивой головой и протянул мне окурок. Я отмахнулась – мой старый приятель-сообщник по ограблению аль-миридской кондитерской накурил на полянке столько, что можно было самой не затягиваться.

- Так вот, добрый человек, - продолжала Далия. – Если ты сей же час не скажешь нам, где здесь ближайшая гостиница, таверна, или хотя бы крестьянский сарай, в котором можно найти приличный обед (неприличный тоже, вероятно, сгодится), я за неё, - ткнула мэтресса в меня пальцем, – не ручаюсь. Знаешь, каковы гномы в приступе голодного бешенства?

- Нет, - испугался иберрец.

- Узнаешь, - пообещала мэтресса.

- Не надо, - прошептала я, дёргая Далию за подол. – У него папа – придворный маг. Он тебя проклянёт так, что костей не соберёшь.

Чернявый четверть-эльф неожиданно расхохотался. Курить ему надо меньше, однозначно.

- Девочки, так вы голодные? Потерялись? Нет проблем! Вам несказанно повезло! Вы нашли решение всех своих трудностей!

- Пока что мы нашли только тебя, - проговорила я. Посмотрела на своего научного предводителя и увидела, что на нее атмосфера полянки тоже начала действовать: нахмуренный лоб разгладился, личико разрумянилось, улыбка поползла по щёчкам… Я решила не делиться с ней косячком, полученным от гоблина и затянулась сама.

- Правильно! А кто я? – спросил иберрец.

- Сын мэтра Аэлифарры? – уточнила я.

- Специалист по кондитерским?

- Девочки… Милые дамы! Стыдно алхимикам пользоваться столь устаревшей информацией! – засмеялся иберрец. И нам с мэтрессой тотчас же стало стыдно. – Между прочим, почти четверть века прошло с тех пор, когда я был всего лишь сыном придворного мага. Теперь я сам – маг!

Я собиралась поинтересоваться, а где же в таком случае его магическая мантия, посох, длинная борода или хотя бы книга заклинаний, но парень не дал мне времени на формулировку запроса, достав из воздуха огромный бутерброд с солониной. Мы с мэтрессой, не сговариваясь, набросились на еду, как два голодных студента. Бутерброда вмиг не стало. Обрадованные, мы попросили добавки. Маг сосредоточился, и рядом с ним оказалась тарелка с жареной картошечкой, котлетками и маринованными грибочками. Потом – яичница с зеленью, сыр, шипящие колбаски на рыцарском кинжале (кинжал украл крутанувший сложный прыжок гоблин. Вместе с последней колбаской, но я не жалуюсь). Потом был недозрелый апельсин и обязательная послеобеденная полупинтовая[7] кружка с отличным крепким кофе. Да, возможно, придирчивый знаток этикета обратил бы внимание на то, что сервировка изысканностью не отличалось, приходилось еду хватать руками, а потом вытирать конечности обо что придётся.

Но обед был замечательный.

- Сейчас бы десертик, - замечталась я. – Заварных пирожных… Или щербету…

- Слушай, - отвлеклась от догладывания бараньей отбивной на косточке мэтресса. – Если ты такой знаток телепортации, почему бы просто не переправить нас с Напой домой? То есть, конечно, если уважаемый мэтр соизволит… - и этак хитренько ему улыбнулась.

«Уважаемый» мэтр засмеялся:

- Обязательно! Я просто воспользовался случаем, и вернул часть долга старой подруге по кондитерскому цеху!

- Да ладно, - растрогалась я. – Какие мелочи! Забудем о долге… Ты нам сейчас жизнь спас!

- Рад помочь, прекрасные дамы, - обаятельно улыбнулся четверть-эльфиец. Нет, все-таки с эльфами иногда можно иметь дело. Пусть даже дедуля категорически не согласен с таким предположением. – Давайте, действительно, завершим наше пиршество чем-нибудь сногсшибательным, и отправимся по домам.

Я облизала пальцы, и, полная радостных предвкушений, сосредоточилась на содержимом телепорта.

Оттуда выскочил бешено вращающийся половник и угодил прямо мне в лоб.

Перед глазами снова замельтешили радужные гоблины.

- Черепномозговая два, - раздался надо мной печальный голос Далии.

- Извини, такое иногда бывает, - грустно вздохнул маг. Далия развела руками (всеми восемью) и покачала головой (сначала правой, потом левой, потом центральной).

- Понимаю. Обед был замечательный, правда. Но давай-ка и в самом деле отправимся по домам.

- Хорошо, - проговорил огорченный неудачей маг. – Становитесь поближе, сейчас я вас телепортирую.

Я совершенно не виновата в том, что произошло! Абсолютно! Я сидела и трогала шишку на лбу, пытаясь сдвинуть топор так, чтобы холодило и теменную, и лобовую травму. Это всё он, безбородый похититель заварных пирожных, натворил! А мэтресса Далия стояла рядом и смотрела!

И не было с ними специалиста по вероятностям (то есть был, но занимался шишками), чтобы подсказать: раз пошла полоса неудач, одним половником она (неудача) не ограничится.

Сгустилось облачко телепорта; рассеялось, и мы с мэтрессой Далией снова оказались в горах.

Но это были совсем другие горы.


- Напа, - спросила полтора часа спустя мэтресса Далия. – Рассчитай, пожалуйста, вероятность того, что случайно встреченный посреди Илюмских гор одиноко курящий травку человек с долей эльфийской наследственности, близкий родственник придворного мага короля Иберы, водит приятельство с кем-нибудь из наших знакомых.

- Единица к двадцати семи тысячам шестистам тринадцати. Но ты неправильно формулируешь задачу.

- Вот как?

- Надо считать такие вводные: житель Аль-Миридо, пребывающий в горах по неизвестной причине, какова вероятность, что у него есть общие знакомые с эмигранткой из Ллойярда, скрывающейся в Кавладоре по причине творческих разногласий. Единица к шести тысячам девятистам семи и пятнадцати сотым в периоде.

- Утешает. А каков шанс, что этот обдолбанный, недоделанный, демоном [зачеркнуто] травмированный маг вспомнит, куда он нас телепортировал?

Я пожала плечами.

- Невероятность приближается к абсолюту.

Мэтресса прокомментировала этот вывод длинной тирадой, которую, как и предыдущий полуторачасовой монолог, я дословно не запомнила и не привожу во избежание ошибки цитирования.

- Вернёмся в Талерин, - злобно прищурилась Далия, - пойду к ближайшей ведьме и прокляну этого гада.

- Не надо! – испугалась я. – Проклинающий отягощает свою карму!

- Откуда ты набралась таких завиральных идей?! Какая разница… Главное, вернутся в Талерин. В Университет. Пострадаем, конечно, во время Ученого совета… не в первый раз… Зато хотя бы пообедаем.

- Если, конечно, нас не посадят.

- За что? - скептически хмыкнула Далия. – За глупость в особо крупных размерах? Разве что меня уволят по профнепригодности…

- За кражу из дворца.

- Какую кражу?

Я показала ушибший меня половник, который чисто автоматически прихватила с собой с места обеда (правда, правда, ну чисто автоматически! Можете спросить профессора Прибылова-Захватского, он вам объяснит, что есть такая подлая вещь – условный рефлекс называется). Отличная гномья работа, серебро, а на черенке ручки медальон из черной эмали с тонко прорисованным золотым древом…

- Королевский герб… - простонала Далия. – О небо! Мы совершили кражу королевского половника!

- Не мы, - педантично поправила я отключившуюся от Высшего Разума мэтрессу. – Но доказать, что мы просто рядом стояли, будет не просто. Не дрейфь, Далия, - утешительно похлопала я подругу по той части тела, до которой смогла дотянуться. – Если бы ты каждый день вела аморальный, антиобщественный и криминальный образ жизни, ты вообще такой мелочи не заметила бы. А раз уж ты стала дипломированным алхимиком, попробуй рассуждать логически-позитивно. Пропажу антиквариата из дворца наверняка будут расследовать лучшие специалисты Министерства Спокойствия, а они такие – ууу! Носом землю роют, кого хочешь, где угодно найдут! А уж нас – тем более.

Мэтресса недолго постояла, раскачиваясь на ветру, как сохлая былинка.

- Вернёмся с каторги, - наконец, нашла в себе силы вернуться к реальности Далия. – Пойду к ведьме и прокляну эту рыжую овцу Долли.

- За некромантию дополнительный срок дадут.

- Напа! Молчи! – вспылила моя предводительница. – Если бы ты была нормальной гномкой и умела ориентироваться в горах, мы бы давно уже были дома! Грелись у камина в «Алой розе», и не мокли бы под дождём!

- Я уже говорила, что умею! Умею ориентироваться В горах, а не На них!

Мэтресса Далия окинула ищущим взором округу и призадумалась.

Округа состояла из пиков, обрывов, пропастей, скал, осколков пород разного содержания и вольного размера, склонов крутых, очень крутых и отвесных. Растительность, которая в предыдущей зоне экспериментирования заслуживала название чахлой, здесь отсутствовала как класс. В местности, куда нас столь неудачно забросило телепортом [зачеркнуто, исправлено] низкоквалифицированного мага, упрямо шёл мелкий противный дождь, солнце катилось в закат. Единственное, что могу сказать хорошего о столь негостеприимном месте – там не было комаров.

Людей, гномов, кентавров, эльфов, да что там, даже чернопятых троллей там тоже не было. Гоблины, сволочи, тоже куда-то подевались.

- Хорошо. Давай искать лаз внутрь горы, - наконец, согласилась Далия. – Не найдем гномьих пещер, так хоть от дождя укроемся. Переночуем, а утром уж как-нибудь. Напа, веди! Я утверждаю твой план. Напа? Что не так на этот раз?

- Горы мне не нравятся, - поёжилась я. Как объяснить человеку чувства гнома? – Мёртвые они какие-то. Пустые.

- И что? Погоди, как это – пустые?

Я осторожно потопала ногой по камням. Ковырнула ближайший валунчик, постучала по нему кулаком:

- Выработали их до конца, до зёрнышка, до последней вагонетки, - объяснила я. – Эта горушка внутри как ноздрястый сыр. Изъедена до тонких стеночек. Даже удивительно, как это старейшины гномьих кланов допустили подобное безобразие! Того и гляди, всё обвалится. Не хочется внутри оказаться, если вдруг какой камнепад начнётся.

- Напа, ты не шутишь? – сдержанно запаниковала мэтресса. – Пошли-ка отсюда. Я в спелеологии не сильна.

И мы пошли дальше. Прошли шагов двадцать, и за очередной скалой опять обнаружились люди.

Позволю себе на минутку отвлечься от ясного, подробного и правдивого изложения событий, и объяснить, почему я не пытаюсь приукрасить поведение мэтрессы Далии. Да, признаю, мысль о наказуемом Уголовным Кодексом королевства Кавладор деянии (наложении проклятия) посещала её многомудрую голову. Все мы несовершенны. Но определиться с объектом, на который проклятие следует наложить, ей, Далии, мешал слишком богатый выбор кандидатур, в данном конкретном случае – тех, кто помешал нам набрать сведений для отчёта на Учёном совете. Так что, скорее всего, заявление мэтрессы Далии о предстоящем визите к ведьме, колдуну или магу, было всего лишь попыткой отвлечься, выпустить, что называется, пар.

А если с мэтрессой Долли, чью кандидатуру мэтресса Далия так рьяно обсуждала, демонстрируя богатейший словарный запас и изысканное словотворчество там, где устоявшихся выражений не хватало, и вправду что-то плохое случилось… Так разве только Далия могла Долли проклясть? У той рыжей [зачеркнуто] облезлой мэтрессы есть, теоретически, студенты, которые не могут угадать правильный ответ на экзамене, и коллеги, которые могут чему-то завидовать (например, парику. Среди алхимиков много лысых, только большинство стесняются признать свой дефект), есть госпожа Гиранди, секретарь господина ректора (краем уха слышала, что дамы очень друг друга недолюбливают, но тс-с! Я вам ничего не говорила!) Наконец, есть научная литература, которую мэтресса Долли распространяет со всевозможной страстью! Короче, идея с проклятием кого-либо виноватого так и повисла в воздухе.

Нам с Далией срочно требовалась решить более насущную проблему.


- Что это за убожество? – презрительно, с гадливостью и отвращением спросила меня мэтресса Далия, приподнимая кончиками пальцев обсуждаемый предмет.

Я подошла ближе, понюхала. Попробовала на зуб.

- Железная проволока. С накрученными на нее кусочками такой же проволоки. У кусочков края острые, царапаются… Похоже на какое-то заграждение. От коров, наверное, берегутся, - высказала я гипотезу. Мэтресса Далия, которой железная проволока своими колючками расцарапала подол мантии, возмутилась:

- Где ты здесь видишь коров?

Вопрос был справедливый. Я осмотрелась по сторонам, пробежалась в сторону от тропинки, на которую мы с Далией в конце концов спустились с окружающих небольшую долину крутых скал, и признала, что коров в обозримом пространстве нет.

- Ну, мало ли… Может, тут овцы зубастые… Или стадо минотавров бегает. Или здешние хозяева просто гостей не любят…

Далия фыркнула:

- ну, мало ли кого здешние хозяева не любят… Придется. Я им устрою – Алхимию игнорировать!..

И мы смело пересекли границу, очерченную бетонными столбами и натянутой между ними железной проволокой в колючках.

Резон для вторжения на территорию неизвестного племени имелся. И не единственный. Во-первых, мы очень устали. Не под открытым же небом нам ночевать. Во-вторых, примитивные существа наподобие троллей, а тем более – гоблинов, были просто не в состоянии соорудить нечто аналогичное встреченному нами среди гор. Эльфы тоже не стали бы утруждать себя возведением столь уродливой пародии на забор – к заборам эльфы относились трепетно, ибо они не только очерчивали зону владения, но и служили подмостками тем певцам и музыкантам, которые не могли сдержать творческих порывов. На гномье изделие бесконечно длинные плети железной проволоки тоже не походили. Значит… Значит, это либо кентавры – они иногда выходят из своих зеленых полей, или люди.

Идея исследовать неизвестный кавладорской Алхимии клан людей, изготовляющий отвратительные изделия из дурно сработанного железа, обитающий в пустых, изъеденных коррозией горах (не известных мне, гному из клана Кордсдейл), захватила Далию целиком и полностью.

И вот мэтресса Далия, гордо подняв голову и придерживая полы мантии, вступила на бетонный плац, опоясывающий примитивное, очень уродливое сооружение, уходящее глубоко под землю. Увидел бы такое строение мой прадедушка, знаменитый архитектор, взял бы кирку и самолично стер бы с лица земли.

Мне тоже не понравилось.

А гоблинам – тем более.

- Ау! Аааууу! – покричала Далия, стуча в дверь. Отклика не было. Но дверь сама собой распахнулась (и вовсе я по ней половником не стучала, честное слово. Так, камешком тюкнула…). Мы вошли.

Открывшееся перед нами помещение не было похоже ни на одно цивилизованное жилище. Здесь не было ни уютных кресел, ни лавок, укрытых мягкими шкурами или ковриками, не горел огонь в камине – хотя бы потому, что камина не было. Зря – в горах прохладно, и мы с Далией мечтали согреться.

В помещении присутствовали столы, хаотично размещенные вдоль стен. Прямо в столешницах какой-то шибко «умный» мастер зачем-то наделал кнопок, рычажков и клавиш, покрытых странными закорючками; над столами, в стенах или специальных держателях, были закреплены странные стеклянные черные пластины, а от них волочились гибкие черные кишки, которые скрывались где-то в стене. Я проверила – за стеной обнаружился ящик. У ящика нашлись вполне цивилизованные, похожие на гномьи, винтики, я их открутила и обследовала содержимое. Ничего, достойного внимания – какие-то блестящие штучки, переключатели, кнопки, хаотичное смешение проводков, ведущее наружу, к другим железным, стеклянным и каким-то непонятно из чего сработанным штуковинам. На всякий случай я пощелкала, постучала по всему, до чего могла дотянуться, серебряным половником, но ничего не произошло. Вернулась к Далии.

Она внимательно рассматривала обнаруженный ею блокнот. Вполне обычный блок из склеенных листков, которым таинственный обитатель странного уродливого жилища пользовался. Но почему-то записи делал не понятными рунами, а совершенно идиотскими пиктограммами и иероглифами.

- Интересно, что это? – подумала Далия, и, чтоб лучше размышлялось, уселась на краешке стола.

Практически сразу же откуда-то из-под крыши… нет, сверху… нет, отовсюду сразу раздался жуткий завывающий звук, стеклянные пластины ожили, и на них замелькали совершенно потрясающие картинки. Я даже оторопела от неожиданности! Конечно, изображениям не хватало академической изысканности, которую так ценят мастера живописи Фносса или Кавладора, но, например, господин Бобри из Фраскарона, как мне рассказывал директор Королевского Музея, любит шокировать зрителя подобными цветовыми экспериментами…

На быстро мельтешащих картинках угадывались очертания гор, того помещения, в котором мы находились, какой-то повозки, почему-то движущейся своим ходом, без помощи осликов или лошадок. Потом в одной из картинок я увидела… я увидела себя и Далию – и громко ойкнула от неожиданности. Мэтресса подскочила, потребовала, чтобы я объяснила ей свое поведение…

- Что это за фигня? – сурово нахмурилась алхимичка на круг, перечеркнутый крестом, вдруг появившийся поверх наших с ней изображений.

- Похоже на прицел, - сказала я, подумав. – Папенька, рассчитывая дальнобойность пушек, всегда рисует что-то подобное, чтобы мишени не сливались с окружающими предметами…

Далия несколько раз хлопнула глазами, после чего неожиданно подхватила меня на руки и рванула неровным спотыкающимся галопом вон.

Через три с половиной секунды после того, как мы покинули бетонную конструкцию, рядом с ней приземлилось нечто, похожее на сработанного из металла и железа головастика. Крупная «голова» и сзади тонкий отросток. На «макушке» и кончике «хвоста» ревели, вращаясь с бешеной скоростью, пропеллеры, а из нутра «головастика» выпрыгнуло несколько мужчин в странных, серо-пятнистых одеяниях.

- Смотри, Далия, - обратилась я к своей научной предводительнице. – Люди.

Мэтресса приостановилась, чтобы отдышаться. Активизировав неведомые Алхимии резервы своего организма, Далия за короткий срок успела преодолеть расстояние в сотню тролльих шагов[8], да не просто так – а вверх по почти отвесной скале и со мной и половником из королевского сервиза на руках.

- Интересно, а они серые с пятнышками потому, что приходятся родней розовопятым троллям?

Далия продолжала тяжело, с краткими всхлипами, дышать, судорожно обмахиваясь украденным блокнотом.

- Пошли, спросим?

- Нет.

- Да брось, Далия! Ты ведь наверняка хочешь узнать, что это за существа, почему используют странную письменность, зачем построили такой уродливый бункер…

- Нет.

- Далия, я тебя не узнаю! Пошли, хотя бы спросим, зачем они нас ищут?

- Напа Леоне, поверь дипломированному алхимику: чем больше тайн у Вселенной останется, тем будет лучше для всех! – рявкнула Далия в ответ.

Мне оставалось только пожать плечами, поправить топор, чтобы не сползал с макушки, и поспешить за научной предводительницей.

В глубине души я, признаться, сожалела, что не получилось исследовать новооткрытое людское племя. Но спустя полчаса нам с Далией представилась возможность исправить это досадное упущение.


Текст обращения, с которым обратились к нам случайно встреченные люди обнаруженной в неведомых горах популяции, привести затрудняюсь, потому как звучал он на странном, неизвестном мне наречии. Тем не менее, мэтресса Далия, со свойственным ей интеллектом, тут же догадалась, что это был приказ стоять, не двигаться и поднять руки вверх. Пока мы стояли, застыв скорее из уважения к обычаям незнакомого племени варваров, чем из страха (гнома клана Кордсдейл ничего не боятся!), вожак начал движение навстречу.

Вида он был неприятного, росту огромного (Далия может утверждать другое, но это ее, человеческие, измерения), и в руках держал какую-то штуку наподобие очень уродливого пистолета (схематическое изображение «этой штуки» прилагается).

Вообще, должна отметить, у варваров было очень много разных железных штучек, правда, металл был самого наипаршивейшего качества, лишь самую чуточку лучше, чем железная проволока, натянутая для обороны странного бункера. Сразу видно, что племя мало общается с гномами: мы бы уж не допустили издевательства над старым добрым плавильным искусством!

Так вот. Кроме уродливых пародий на пистолеты, у варваров была также целиком сделанная из железа повозка, может быть, та, которую мы видели на стеклянных пластинах в бункере. Где паслись выпряженные из повозки лошади, не знаю, ведь рядом трава не росла, но, вынуждена повторить, зачёт по ботанике мне поставили из человеколюбия, то есть, из гномолюбия, а не за прочные, устойчивые знания.

Я исправлюсь, честное слово!

Приблизившись к нам, вернее, к Далии, которую, благодаря росту и особенностям фигуры, заметить проще, чем меня, почти неразличимую на фоне скальных пород и в сумерках сгущающегося заката, вожак племени задал какой-то вопрос. Далия развела руками, объясняя, что не понимает языка.

Вожак совершил сложный шаманский ритуал, постучав по маленькой черной коробочке, закрепленной на одном из перекрещивающий грудь ремней, выдернув из прически кого-то из подчиненных что-то вроде короткого перышка и воткнув сей предмет за ухо, и вдруг заговорил по-кавладорски. Правда, с ужасным произношением.

- Кого прячешь? Я сказал, выйти с поднятыми руками! Выполнять!

Я осторожненько вышла на середину тропинки.

- Мутант! – закричали люди племени. Не знаю уж, что обозначает этот звукокомплекс.

Племя оказалось очень агрессивным, иначе не объяснить, как шустро люди перехватили своё оружие и нацелили на мирных нас. Тут меня осенила одна идея, и я поторопилась прошептать ее Далии.

- Скажи им о Телячьем Ящуре!

- Чего? – не поняла мэтресса.

- Скажи им, что нас нельзя трогать, потому, как мы исследуем Распространение Чумы и всего остального, и очень полезны для общества!

Мэтресса Далия как-то странно отреагировала на мои слова. Лицо ее перекосило, а глаза метнули пару молний.

Теперь-то я понимаю, что не следовало шептать так громко. Вожак племени услышал, перевёл мои слова остальным и наверняка допустил ошибку цитирования. Потому как племя всё поняло неправильно, поспешив выполнить приказ «на плечо, к бою товсь».

- Напа, - спокойным, размеренным голосом проговорила Далия. – Бежим.

И мы побежали.

Пули свистели над нашими головами (варварство! Дикое варварство так обращаться с алхимиками! Пусть им не нравится научное творчество мэтрессы Далии, но в меня-то зачем целиться? Я только подставляла циферки в статистические формулы!). Мы с Далией спотыкались, падали, скользили на мокрых от некстати начавшегося дождя горных тропках, а нам вдогонку летели выстрелы, вопли, и даже, кажется, порванные башмаки дикого, необразованного племени.

Не смотря на сложные обстоятельства, не смотря на бег по пересеченной местности, не смотря под ноги, потому как всё равно в темноте уже почти ничего не было видно, я не выронила из рук национальное сокровище, я не потеряла предмет из королевского столового набора!

Бежать было трудно, и, если бы не отточенные в веках и схватках с [тщательно зачёркнуто, посажено две кляксы; магическому восстановлению ранее написанный текст не подлежит] обидчиками гномьи навыки ориентирования в, на, под и изнутри гор, дикари схватили бы нас уже на пятнадцатой минуте.

Благодаря талантам клана Кордсдейл отряд серо-пятнистых человекоподобных существ загнал нас в ловушку где-то через час.

Мы с мэтрессой забились в расщелину, и, поскуливая от страха (то есть, конечно же, поскуливала Далия, а я ее морально поддерживала), смотрели, как варвары подогнали поближе свою железную повозку с ярко горящими передними фонарями, как построились неровной цепью и принялись заглядывать под каждый камень.

Я не виновата, что акустика в расщелине оказалась такой хорошей! Честное слово, не виновата!

- Напа, - укоризненно прошептала Далия. – Пока мы живы, ради всех богов, ответь, зачем ты это сделала?

- У меня в носу зачесалось. Может быть, они не услышали, как я чихаю?

- Думаешь? – мэтресса осторожно выглянула, и убедилась, что звук одинокого гномьего чиха привлёк внимание охотников.

Опять!

- Будь здорова, Напа. Чтоб ты долго была здорова…

Опять! Опять!

- Издеваешься? – холодно осведомилась мэтресса.

- Нет, просто у них повозка воняет! Напихали они туда всякой гадости, а у меня организм тонкой конституции! Вернёмся домой, я тебе справку от мэтрессы Розанны покажу!

- Эй, вы, мутанты! Это вы, что ли, из секретной лаборатории сбежали? – окрикнул нас вожак племени. – Мы знаем, что вы здесь! Выходите! Мы вас не тронем, – и варвары заржали. Кажется, у меня начала развиваться аллергия на смех низкоорганизованных людских кланов.

- Какой дрянью? – шепотом спросила Далия. Целиком сосредоточившись на проблеме, как быстро прорубить из расщелины подземный ход в отсутствие отбойного молотка, одним половником, я даже сначала не поняла, о чем она. Нашла, [зачеркнуто], время пополнить запас своей осведомленности! – Какой вонючей дрянью забита их повозка?

Видя, что у нее очередное обострение мании исследования, я не стала спорить.

- Что-то из лёгких фракций перегонки нефти.

- Оно горючее?

- Эй, вы! – кричали меж тем наши преследователи. – Выходите! Считаем до десяти! Один…

- Что, старше десяти чисел не знаете? – выкрикнула я.

- Напа! – зарычала мэтресса, будто в роду у нее водились волки. – Оно горючее?

- Да, очень. И нечего на меня кричать. Я, между прочим, думаю, как бы нам сбежать отсюда.

- Я тоже. Давай, сначала попробуем мой план. Хорошо?

- Как скажешь. Мой тогда будет называться план Бу.

- Эй, вы! – очередной раз прокричали варвары и выпустили тучу пуль в сторону нашего укрытия. – Поторопитесь, у нас кончается терпение! Четыре…

- У меня тоже! – закричала мэтресса, быстренько запихнула в карман мантии похищенный блокнот, и зачем-то оторвала очередной лоскут от своей нижней юбки. Как будто мало их (обрывков, не юбок) осталось в родных Илюмских горах. – Оружие на землю, руки за голову!

Варвары захохотали и заулюлюкали.

- Ой, как нам страшно, - перевёл нам их слова вожак. – Мы просто готовы описаться от страха.

- Вам должно быть страшно, – громко проговорила Далия, лихорадочно заворачивая в лоскут пару сухих шляпок «пыльного грома». Так вот, оказывается, что она несла в своей полевой сумке! – Напа, - зашептала алхимичка. – Ты руки чем во время обеда вытирала? Носовым платком? Дай сюда. – И снова вожаку племени, очень громко, так, что у меня в ушах заложило. – У меня тут бешеная самка чернопятого тролля, и я не побоюсь спустить ее с поводка!

- Какого тролля? – насмешливо проговорил вожак дикарей.

- Какого тролля? – не поняла я и на всякий случай еще раз обследовала расщелину на предмет обнаружения других разумных существ.

Мэтресса тяжело вздохнула.

- Карликового!

Я хотела спросить, бывают ли такие, но, подумав, решила не вмешиваться.

- Девять… - напомнил нам об истекающем времени вожак. Потом вдруг как-то сразу оказался рядом. Наставил на Далию свой уродливый револьвер, и закончил счёт: - Десять. Ну что, красавица, будешь и дальше рассказывать сказки, или пойдем, побеседуем о том, кого и зачем ты похитила из генетической лаборатории?

- Какой лаборатории? – недослышала я, но на мой вопрос никто не ответил.

- Пойдем, - согласилась Далия, пристально глядя на наведенное на нее оружие. – Поговорим.

- Знаешь, если ты будешь умницей, и скажешь, на кого работаешь, мы, так и быть, не станем усыплять похищенное тобой существо.

- Это кого он назвал умницей? – оскорбилась я за мэтрессу Далию.

- Смотри-ка! А она у тебя разговаривает! Да уж, каких только бед не натворит радиация…

Повинуясь принуждению, мы с мэтрессой выбрались из убежища, и пошли поближе к повозке. Мне совсем не нравились ни мерзкие ухмылки, ни грязные щетинистые физиономии – убогая пародия на достойные, степенные бороды, которые так украшают наиболее мужественных представителей славного племени гномов. Я пыталась прочесть на лице мэтрессы подсказку, когда же включать в дело план Бу, но её лицо было невозмутимо, как у настоящего дипломированного экзаменатора.

- Может, хоть прикурить дашь? – спросила Далия у нашего конвоира. В эту минуту я, признаться, едва не разочаровалась в ее моральных качествах. Просить что-то у победителей? Фу.

Тот усмехнулся, достал из кармана пачку сигарет и чиркнул зажигалкой. Далия неумело прикурила. Потом повернулась ко мне.

- Напа, так что ты там говорила насчёт Бу? – и хитро мне подмигнула.

Вдохновленная (ура! Я не ошиблась в своей научной предводительнице!), я сжала оружие покрепче и атаковала врага.

Я забыла, забыла, забыла, что топор у меня привязан к темечку, а в руках королевское имущество! Я не хотела его (имущество) повредить! Я исправлю! Честное слово! Я сама всё исправлю! Торжественно клянусь, что исправлю!

В пылу схватки я на несколько секунд выпустила из поля зрения Далию. Когда опять поймала, она уже была около повозки, зачем-то подожгла сверток с «пыльным громом», и тут уж я испугалась по-настоящему.

- А-аа! – заорала я, позабыв от страха человеческий язык.

Подбежала к Далии, подхватила ее на плечо и понеслась прочь, сметая кольчужной собой и перевернутой мэтрессой оторопевших от столь дикого крика варваров.

Воспоминания о печальном опыте детских лет, когда мы с братьями решили сварганить пару фейерверков, были очень свежи, так что я живенько представила себе, как маленькая капелька оранжевого огонька, закинутого внутрь повозки, вдруг расширилась, увеличилась в объёме, как сухие споры грибов (ну, их-то я, конечно, не видела, но догадываюсь об их участии), выстрелив голубым фейерверком, прожгли и подожгли всё вокруг себя, как бросились дикари спасать своё имущество… И каким великолепным огненным цветком, с черными полосами сгоревшей лёгкой фракции перегонки нефти, вдруг расцвела железная проржавевшая колымага!

Честное слово, это было потрясающее зрелище. Не смотря на то, к каким последствиям привело.

Спустя некоторое время Далия возмутилась, что ее несут, как куль с мукой, и потребовала поставить ее на ноги.

- Ты что, отупела?! – заорала я. – Бежим скорее!

- Ты думаешь, кто-то в живых остался? Рвануло сильно, осколков было много, неужели кто-то выжил?!

- Во-первых, кто-нибудь всегда выживает, - доходчиво объяснила я. – А во-вторых, выжить во время пожара, даже сильного, и выжить во время горного обвала – это две разные вероятности.

- Обвала? – до алхимички дошло. – Ты думаешь, будет?

- Обязательно.

И, смею вас уверить, сбывшимся прогнозом я вновь подтвердила свою высокую квалификацию исчислителя статистических невероятностей.


Некоторое время мы обсуждали, что нам говорить на заседании Учёного совета. Я предлагала молчать и, к своему глубокому стыду, рассматривала (теоретически, исключительно теоретически) вопрос о невозвращении в Кавладор. Далия говорила, что нас всё равно найдут, и готовила речь, изобилующую изящными логическими формулами, красочными примерами, доходчивыми пояснениями… Текст речи в настоящей объяснительной записке привести не рискну во избежание ошибки цитирования.

Далия, конечно, мне друг, но на ошибочное цитирование, как и любой, уважающий свои труды (не в смысле – рабочий пот, а в смысле – научное издание) алхимик, обижается.

Мы шли вдоль стены подземного хода, которую я сочла достаточно надежной и не склонной к неожиданному обрушению. Звуки и пыль горного обвала остались позади. Было сыро, прохладно, немного голодно и, с дополнением в виде жуткой усталости, тоскливо.

- А ещё в тюрьме можно будет проводить камерный эксперимент. – утешала я Далию.

- как это?

- Ловишь крысу, сажаешь ее в камеру, изучаешь её разум. В смысле, крысы разум; у камер, как тебе должно быть известно, с разумом не густо.

- Напа, у крыс тоже нет разума.

- Ну и что? Всегда можно сказать, что поведение крысы в запутанном помещении (или даже еще лучше – ящике!) есть уменьшенная модель поведения человека в этом сложном, многомерном и макроэргическом мире…

- Что-то такое в этой идее есть… Но крыс будешь ловить сама.

- Я? – и я поспешила перевести разговор на что-нибудь другое. - Кстати, тут рядом кто-то живёт.

- как определила? – немного воспрянула алхимическим духом Далия.

- А вот стена хорошо отшлифована. А здесь ее совсем недавно подновляли, значит, до сих пор пользуются, - я подняла повыше огонёк маленького, карманного осветительного фонарика. В фонарике уже заканчивалась магия, и я была очень рада, что следы цивилизации обнаружились до того, как мы с мэтрессой погрузились в темноту.

- А кто живёт, не скажешь? – с надеждой уставилась на меня Далия.

- Не тролли, однозначно. Им до каменотёстсва как до луны. Не кентавры, они зелёную травку предпочитают. Не эльфы. Не гномы – мы не идиоты, жить в подверженных сотрясениям помещениях.

- Значит, опять люди.

Постояли. Помолчали.

- Случайно, не родственники тем пятнистым острякам-самоучкам, которые нас чуть не пристрелили?

Я пожала плечами. Откуда мне знать? Ее (Далии) раса, ей и виднее.

- Как ты думаешь, они знают, что мы с тем отрядом сделали?

- Не знаю… Они ж отсюда не выбегали, значит, не знают.

- Не выбегали?.. Ах, да, мы бы с ними в подобном случае встретились бы в подземелье. Значит, надо рискнуть, попробовать зайти. Кстати! Если они не выбегали на шум обвала, значит, они или глухие, его не слышали, или какие-нибудь увечные, и бегать не могут, или какие психи, что не посчитали важным. Рискнём. Войдём.

Гипотеза мэтрессы Далии подтвердилась частично: сидевшие в каменной келье трое парней не были глухими, но действительно выборочно утратили возможность передвигаться и адекватно реагировать на события реальности.

Они были пьяны, как … Даже не знаю, кто. Студенты, монахи, сапожники, варвары – все эти отряды разумных существ, которые так любит классифицировать с урбаногнозических позиций мэтр Питбуль, просто никогда не напивались до такой степени, каковую продемонстрировали обнаруженные нами три мужские особи.

Мэтресса, шепотом велев мне молчать и предоставить действовать ей, шустро подскочила к столу, за которым сидела означенная троица, и достала из кармана не перенёсшей излишеств полевой практики мантии злополучный жетон.

- Добрый вечер.

Все трое как-то опешили. Самый крупный, нацепивший квадратные очки, что придавало ему сходство с дрессированной цинской пандой или бирмагуттской коброй, вылупился на меня, скромно стоящую у стеночки. Остальные смотрели на выдвинувшуюся из темноты мэтрессу и тоже, кажется, не верили своим глазам.

- Служба по Контролю за Психическими Заболеваниями. На что жалуетесь?

Второй из трёх замычал жалостливо. Третий перевёл взгляд с мэтрессы на меня, охнул, выругался, и как-то обмяк на стуле.

Похожий на цинского медведя человек инстинктивным жестом убрал со стола полуведерную бутыль с неприятного вида мутным раствором, и в растерянности прижал ее к груди.

- На что, спрашиваю, жалуетесь? Мы что, так до утра и будем молчать? И никто не предложит даме присесть? И никто даже не поздоровается?

«Панда» частично пришёл в сознание, освободил одну из рук, трясущимися пальцами достал из кармана черную коробочку – мы с Далией уже видели нечто подобное, поэтому не удивились, что после появления коробочки мужчины вдруг обрели способность изъясняться на нормальном, кавладорском языке.

Один из хозяев подземелья пододвинул мэтрессе стул, сделал попытку улыбнуться (лучше бы, право слово, воздержался), и попросил повторить, что, собственно, привело сюда прекрасную даму.

- Служба, говорю, Охраны Психического здоровья. Какие жалобы? Не мучает ли вас бессонница? Не беспокоит ли посторонний, только вам слышимый шум? Не отвлекают ли от выполнения служебных обязанностей видения маленьких глазастых человечков? Вращающихся гоблинов? домашних котлет с чесночком? Девиц в неглиже?.. – Мэтресса профессиональным жестом извлекла из сумки блокнот и заинтересованно посмотрела на новых подопытных.

Один, тот, что мычал, поднял руку и попытался утвердить дрожащий палец в мою сторону. А что я? Я стояла себе, никого не трогала.

Человек в квадратных очках схватил руку мычащего и с усилием прижал ее к столу.

- Нет, что вы, доктор. Мы в абсолютном порядке.

- Т-т-т-топор… - простонал гномо-указатель.

- Топоры помогают вам сосредоточиться? – деловито черкала карандашом мэтресса. Именная гравировка сверкала в тусклом свете странных ламп, закрепленных под потолком. – И сколько штук требуется для нормального функционирования вашего мозга? Один в неделю, два, три, нужное подчеркнём…

- Он хотел сказать – трефы.

- Вы утверждаете, что я неправильно его расслышала? – с морозцем в голосе осведомилась мэтресса. Скомандовала мычащему-заикающемуся. – Повторите, любезный, что вы сказали.

- Т-т-тпорики, ёлочку рубить…

- Запишем. У пациента ярко выражена агрессия в адрес зелёных насаждений…

- Доктор, вы нас не правильно поняли, - вернул бутыль на стол «панда», и попытался объяснить ситуацию «доктору». – Он о другой ёлочке!

- О, - состроила гримасу Далия. – Вы хотите поговорить об этом?

- Нет, - оскорбился почему-то очкарик. Но тут же вернулся к конструктивным переговорам. – «Ёлочка» - это запись набранных очков в преферансе. Знаете?

- Что-то подобное доводилось слышать…

- Преферанс, старинная карточная игра? Понимаете, доктор, мы все его так любим, так любим… Он нам как родной.

- Дозированное употребление… гм… употребление дозы… грм… - попытался родить оправдание второй подопытный. Замолчал, не в силах развязать запутавшийся язык. Его товарищ пришел на помощь:

- Перераспределение нагрузки с учетом межполушарной асимметрии способствует повышению общего жизненного тонуса и обретению эмоционального равновесия, - солидно, стараясь не смотреть в мою сторону, пробасил третий из присутствующих мужчин. – Вот и отвлеклись, в нерабочее, между прочим, время.

- Не всё ж нам открытиями заниматься… - прохрипел второй человек.

- И не статьи ж научные нам тут писать… - добавил из последних сил третий.

Мэтресса выдала на такую сентенцию презрительную гримаску, но не дала увести себя прочь от предмета, возбудившего в ней профессиональный алхимический интерес.

- Любопытненько, любопытненько… И как в эту игру играют?

- Играть надо вчетвером, - спешно забасил третий. – Можно и втроём, только это неспортивно. Раздаём тридцать две карты…

Я не стала сердиться на невнимание к своей персоне, к тому же, в комнате было столько занимательных мелочей. Отошла к стене, обнаружила вполне цивилизованный, обычный письменный стол, заваленный рулонами и клочками бумаги, нашла яркие цветные карандаши, обрадовалась, что приблизительно знаю, как использовать пластины черного стекла, закрепленные над столешницами с клавишами и кнопочками, покрытыми непонятными письменами. Воспользовавшись относительной тишиной, выплеснула на подвернувшуюся гладкую поверхность все эмоции и напряжение тяжёлого дня.

В какой-то момент очкарик отвлёкся от объяснений, что, цитирую, «марьяж по любому взятку берёт», посмотрел на моё творчество, побледнел почти до протрезвления, и основательно приложился к бутыли.

Я побродила по помещению, нашла пару сухарей, сгрызла их (вкус был отвратительный), попыталась выправить вмятины на королевском имуществе, расстроилась, пристроилась в пустующем кресле, и, пока Далия постигала тонкости преферанса, немного подремала.

И приснился мне сон. Как будто предмет из королевского столового набора никто не ищет. А сидит король за королевским столом, изволит спокойно ужинать в обществе королевы, младшего брата, собственных детей и своих же верных придворных…


Я приблизительно представляла себе интерьер королевского дворца, в основном – по рассказам маменьки, которой доводилось общаться с самыми разными человеками и дома, в Ллойярде, и в Иберре, где наше семейство жило в годы моего детства, и в Кавладоре. Стены, украшенные фносскими мозаиками и картинам в тяжелых золотых рамах, распахнутые по летнему времени окна, свечи в тяжелых золотых канделябрах на обеденном столе, и вдоль стен – яркие магические фонарики, закрепленные на специальных держателях. Где-нибудь в углу – мраморная статуя. Маменька рассказывала, что Лорад Восьмой, батюшка ныне здравствующего монарха Кавладора, заказывал ей когда-то скульптуру богини красоты, смотрящейся в зеркало. Вот, наверное, эта самая богиня в беломраморном исполнении и украшает обеденную залу Королевского Дворца в Талерине.

За столом – его величество Гудеран Десятый, мужчина средних лет, среднего сложения и абсолютно заурядной, среднестатистической внешности, хорошо знакомой каждому, кто когда-либо держал в руках кавладорский золотой. В моем сне Гудеран держит в руках книгу, рядом со столовым прибором сверкает золотым бочком чернильница, и время от времени король делает правки в тексте. Ну да, как же иначе? Ведь всем известно, что его величество решил пересмотреть, исправить и переработать с учетом новейших социальных, экономических и магических тенденций Свод Законов и Уголовный Кодекс королевства. Вот и правит, не делая перерыва даже во время ужина.

Рядом с королем – королева. Ее величество Везувия, двоюродная сестра иберрского короля Фабиана Восьмого. Очень красивая женщина – я ее видела, когда королевская карета проезжала по Университетскому кварталу. ну, конечно, Везувия по человеческим меркам хороша, а по гномьим – так чересчур высока, недостаточно крепка в кости, личико у нее какое-то плоское, ни ушей, ни носа, ни щек не выпирает, а бороды совсем нет.

Но, еще раз повторюсь, по человеческим меркам она красавица.

По левую руку от короля сидит его высочество принц Роскар, герой и истинный рыцарь. Он победил пятерых злобных драконов, выиграл за последние десять лет все известные турниры, сражался с разбойниками и риттландскими викингами… Хотя что это я трачу время, рассказываю о подвигах принца Роскара? все и так прекрасно знают, что кавладорский принц самый храбрый, отважный и доблестный рыцарь современности. Знают и то, что в детстве Роскар по ошибке выпил волшебный эликсир, предназначенный для укрепления здоровья. Эликсир варил придворный маг, мэтр Фледегран, для короля Лорада Восьмого; пришлось магу изготовить еще одну канистру волшебного напитка, а с тех пор принц Роскар никогда не испытывает проблем со здоровьем. Вот он, слева от короля, высоченный, широченный, румяный и веселый.

Оставшиеся места за обеденным столом занимают принцессы Анна и Дафна, бледненькие человеческие девочки тринадцати и двенадцати лет, и наследник Короны – принц Арден. Все трое очень похожи на свои портреты, вывешенные в Королевском Музее. Вплоть до мелочей – неподалеку от принцессы Дафны стоит клетка с экзотическим белым попугаем, а у ног принца Ардена лежит пес в золоченом ошейнике.

Еще за столом сидят гости – глава Министерства Спокойствия господин Жорез Ле Пле (тот самый, который выдавал мне разрешение на ношение топора определенного Министерством здешнего Спокойствия калибра), смуглая черноглазая иберрийка, молодой светловолосый мужчина, и еще одна человеческая женщина – принцесса Ангелика, младшая сестра Гудерана и Роскара. Ну, я так думаю – сама лично я кавладорской принцессы никогда не видела, но, думаю, никакую другую кислую женщину с вредной физиономией и пристальным оценивающем взглядом за королевский стол не пустили бы.

Все чинно работают вилками и ножами, вполголоса обсуждают что-то очень приличное и нейтральное; тихо пиликает струнный квартет в углу, и даже королевский шут мирно поглощает пирог вместо того, чтобы носиться сломя голову по зале, звеня бубенцами и пугая всех подряд.

И в этот оплот спокойствия и государственной стабильности вдруг конденсируется телепортом наш знакомец по Илюмским горам. Улыбается всем присутствующим, хватает себе прибор, наваливает на него без счета разнообразных кушаний, плюхается рядом с принцем Роскаром, и, начиная чавкать, спрашивает, как прошёл сегодняшний день. Король с королевой, братом, принцессами, принцем и придворными, отвечают, что, в целом, неплохо. Принцесса Ангелика морщится и шипит что-то себе под нос о манерах молодого нахала – но и только.

А один из королевских гостей, тот самый светловолосый, этак подозрительно на мага недоделанного прищуривается и протяжно, с ленивым ллойярдским акцентом, говорит:

- Только какая-то зараза украла у меня обед. Я охотился сегодня весь день, устал, как последняя собака. Велел оруженосцу приготовить что-нибудь на скорую руку, колбасок на костре пожарить, и надо же, какая неприятность!.. Колбаски вдруг куда-то исчезли, вместе с кинжалом. Правда, кинжал потом вернулся, - ллойярдский рыцарь показал оружие, висевшее у него на поясе. – Но колбасок и след простыл…

Маг-неумеха посмеивается и молча жрёт королевское угощение.

- Слушай, а со мной такая же лажа приключилась, - добавляет принц Роскар. – Украли блюдо с отбивными. Прямо со стола. Я на управляющего накричал.

- И у меня! – подала голос смуглянка в красном, сшитом по последней моде Аль-Миридо, наряде, - Я варила кофе, а он вдруг вжик! испарился…

- Ты опять издевалась над поваром и варила себе кофе на королевской кухне? – спрашивает королева Везувия у своей соотечественницы. Принцесса Ангелика прошептала что-то о застарелых привычках некоторых придворных дам, которых кое-кто, не будем показывать пальцем на некоторых светловолосых рыцарей, находит чуть ли не в канаве, а еще кое-кто, не будем злословить о присутствующих королевах, даже приближает ко двору!

Ллойярдец – как же я сразу не сообразила! Это барон де Кром, друг принца Роскара! – ласково взял свою даму за руку. А король Гудеран вдруг процитировал статью за клевету, сознательное предоставление неверных сведений и лжесвидетельство. Королева Везувия нехорошо прищурилась на золовку, а принц Арден с детской непосредственностью замер в предвкушении семейного скандала.

Маг-гад ест, да посмеивается.

- У нас тоже были обеденные пропажи, - степенно, с достоинством добавила королева, чтобы разрядить атмосферу ужина.

- Прикажете провести подробное расследование? – привстал со своего места министр Спокойствия.

- Это не я! – поспешил оправдаться принц Арден, и почему-то приготовился прятаться под обеденным столом.

- Похоже, кое-кто очень хорошо осведомлен о происшествии, и сейчас соизволит выдать подробный комментарий, - резюмирует король, и на время откладывает том с подробным изложением кавладорских законов.

Горный наш знакомец не выдерживает, и от души, счастливо, смеётся.

Я даже сквозь сон соглашаюсь с мэтрессой Далией. Действительно, как вернёмся, в первую очередь отыщем практикующего некроманта…

- Не обижайтесь! Везувия, Гудеран! Сестрица, ну, не хмурься, морщины портят твою красоту! – и только после этой фразы я замечаю, что иберрец-недомаг действительно имеет наглость быть похожим на кавладорскую королеву. Те же черты лица, заставляющие вспомнить эльфов, выразительные глаза (синие у королевы, и темные – у мага), улыбка… Хотя нет, сейчас ее величество не улыбается. - Я же прислал вам замену!

- Какую? – осведомляется его величество. Этак по-доброму, по-домашнему.

- И что, по-твоему, может заменить антикварный предмет столовой сервировки, которым мне пришлось пожертвовать, чтобы остановить поток магического воровства? – звенит металл в голосе королевы.

- Сестрица, так это ты метнула половник? Какая меткость! Мои поздравления!

- Не отвлекайся, рассказывай, что ты прислал нам на замену. Может, удастся найти смягчающие вину обстоятельства, - подсказывает король.

- Конечно же, удастся! Всё сделано исключительно из человеко- и гномолюбия, и на благо государства! – принялся объяснять маг-недоучка, - представляете, сегодня, после полудня, когда экзаменаторы сделали перерыв…

- Пабло, - перебивает иберрца королева, - скажи, ты сдал экзамен?

- Дядя Пабло, - вмешивается любопытный принц Арден, - а разве маги сдают экзамены?

Господин из ежевики солидно отвечает:

- Ну конечно! Магам же надо оценить, как подготовлены их ученики! Ллойярдцы, - легкий поклон в сторону барона де Крома, - в своем обожаемом Восьмом Позвонке проводят испытания каждую зиму; а вот у нас, в Иберре, как-то не принято откладывать важные дела «на потом». Мой наставник, мэтр Пугтакль, посоветовался с мэтром Фледеграном, они вместе уломали отца, и вот я уже неделю сдаю экзамены на звание бакалавра магии.

- В Кавладоре, - подала ехидный голос принцесса Ангелика, - Министерство Чудес дозволяет проходить подобные испытания, только будучи уверенным в том, что ученик не взорвет себя и весь город в придачу.

- Вот-вот, - живо согласился Пабло с желчной принцессой, - поэтому мы всю последнюю неделю проводим не в нашем цветущем Министерстве, на свежем воздухе, в Илюмских горах. И вот сегодня, после полудня, когда мои наставники затеяли спор о путешествии между мирами и особенностями наведенной и стихийной телепортации, принялись демонстрировать свои потайные субреальности и пробовать там новые …э-э… заклинания, я отправился поку… гм-м, помедитировать в одиночестве.

Королевский шут зафыркал, засмеялся – и сдох под суровым взглядом королевы, не рискуя объяснить любопытным королевским детям, над чем смеется. Будущий маг поспешил увести повествование в менее опасное, чем лекция о растениях Илюмских гор и их наркотических свойствах, русло:

- Вдруг из кустов появляется… Угадайте, кто?

- Медведь? – округлив карие глазенки, предположила принцесса Анна, а ее сестренка собралась завизжать от страха.

- Тролль? – деловито высказывается его высочество Роскар и явно готовится бежать и побеждать возможного чернопятого противника.

- Докладчик? – состроив умильную рожицу, предполагает придворная дама.

- Франческа почти угадала. Из кустов появляются две дамы, одна из которых ваш, кавладорский, алхимик в поисках материала для исследований, а другая – ни за что не поверите! Моя старая знакомая по Аль-Миридо!

- И что за знакомая? Я ее знаю? – сдержанно-агрессивно осведомляется королева. Ее брат спешит объяснить:

- Конечно! И ты, Франческа, должна знать «Лавку странностей» Нийи Кордсдейл – она когда-то располагалась в трех кварталах от королевского дворца, рядом с кондитерской?

- Нийя Фью Кордсдейл? Торговец редкостями и древностями? – сводит брови к переносице королева. – Кажется, я помню эту достойную гномку. Она подбирала для королевского дворца какие-то антикварные вещички… А отцу привозила древние артефакты из Ллойярда, Фносса и Брабанса…

- Так вот, - продолжает радостно скалящийся иберрец, - второй из исследовательской группы была Напа Леоне, ее младшая дочка. С которой мы в старые добрые времена, ограбили кондитерскую. Бывают же такие совпадения!

Тут королева как-то очень крепко сжала столовый нож, и Пабло, видимо, помимо всего прочего обладающий способностями к чтению мыслей, в ответ на восторженные вопли племянника и племянниц рассказать подробнее об ограблении кондитерской, поспешил сказать, что был очень не прав, и глубоко раскаивается в содеянном.

Всегда глубокомысленный и крайне сдержанный министр Спокойствия заткнул рот салфеткой, чтобы его потайное хихиканье не испортило торжественность момента.

- Напа Леоне… Кордсдейл… - протягивает принц Роскар. – Где я мог слышать это имя?

- Королева Пруденсия, - подсказывает король. А барон де Кром добавляет:

– «Половинки персика».

И король с ллойярдским бароном дружно заходятся хохотом.

Мне даже сквозь сон обидно. Ведь старалась, делала, как лучше.

Принц Арден тут же задает вопрос, при чем тут королева Пруденсия, но его вместе с сестрами жестоко изгоняют спать. Когда дети под охраной королевского шута удаляются, Везувия, Ангелика и Франческа требуют пояснений.

Король, согнувшись от смеха, дозволяет говорить господину министру. Тот откладывает десертную ложечку, и начинает рассказывать:

- Вскоре после свадьбы дацкой принцессы Пруденсии и короля Ллойярда Тотсмита I Джонса, ее величеству захотелось продемонстрировать мужу, насколько хорошей, домовитой и бережливой хозяйкой она может быть. И молодая супруга лично руководила ремонтом некоторых помещений королевского дворца. Чтобы сэкономить, королева Пруденсия заказывала некоторые детали интерьера начинающим мастерам, в числе которых и оказалась Напа Леоне Фью из клана Кордсдейл. По личному эскизу королевы Напа Леоне выполнила мраморный барельеф для украшения камина, на котором изобразила… Как бы точнее выразиться… фруктовые композиции в несколько неожиданном ракурсе.

Сеньорита Франческа мигом подвигает поближе вазу с фруктами и придирчиво примеривается, какую же композицию можно изобразить из них. Принц Роскар, почему-то покраснев, перекладывает персики, гроздь винограда и разобранный по долькам апельсин, чтобы показать, какие композиции получила ллойярдская королева. Принцесса Ангелика заливается гневным румянцем.

- Вот-вот, - добавляет король, радуясь веселью компании. – Тотсмит вспылил, но не стал ссориться с женой, а велел Напе убираться из Уинс-тауна в двадцать четыре часа. Напа помоталась по континенту, пока не осела у нас, в Талерине.

- Ректор Университета за ней присматривает, - поспешил доложить господин Ле Пле, - говорит, что она постепенно избавляется от пристрастия к чрезмерно реалистичному изобразительному искусству и добросовестно выполняет свои служебные обязанности.

- А как успехи юной гномки в алхимических занятиях? – переспрашивает окончательно развеселившегося иберрца его величество.

- Я поверил, поверил! – смеётся гад.

- Чему ты поверил? – несколько опешил король.

- Классно вы меня, ребята, разыграли! Я почти поверил, что вы их сегодня не видели!..

- Прости, кого именно? – переспрашивает его высочество Роскар.

- Уж не хочешь ли сказать, - догадывается Везувия. – Что ты, чтобы компенсировать своё мелкое магическое хулиганство, отправил сюда, во дворец, двух заблудившихся алхимиков?

- А что мне было с ними делать? – начинает защищаться маг-недоучка. – Не тащить же с собой в субреальность, где мэтры с утра затеяли… э-э… - смутился на полуслове сеньор Пабло и начал изворачиваться, - новое заклинание задумали испытывать… Сложное. «Удар ершом» называется…

- Что за заклинание? – с милой непосредственностью спросила сеньорита Франческа.

В ответ Пабло засмущался, залепетал что-то о школе Четвертого Шага и ее воздействии на разумных существ, и вообще… - Не могу ж я нарушать режим магической секретности! И оставлять двух дам, будь они сто раз алхимики, посреди гор, неправильно! на них и так разбойники напасть пытались! Я ж хотел, как лучше…

- Получилось, как всегда, - поддела будущего мага принцесса Ангелика.

- Они вам тут посуду побили? – с печальной покорностью Судьбе спросил сеньор Пабло свою сестру. - Или Напа что-то изобразила слишком натуралистическое?

- Ангелика тебе уже ответила, - прищурился король на непутевого родственника. – У тебя получилось, как всегда. Кстати, где мэтр Фледегран? Все еще… гм… «Удар ершом» испытывает?

- Нет, - совершенно серьезно ответил принц Роскар. – Я его видел пару часов назад. Он уже «Ответный удар» репетирует. С красным тривернским полусухим выдержанным.

Барон де Кром засмеялся. Его боевой товарищ – я о принце Роскаре, разумеется, - подумав, присоединился к веселью – правда, осторожно и задумчиво, будто не понимая соли шутки.

- Везувия, будь добра, - попросил король Гудеран супругу, - не могла бы ты связаться со своим отцом? Может быть, мэтр Аэлифарра сумеет развеять завесу тайны над судьбой моих подданных?

Королевское семейство, барон и Франческа поднялись со своих мест – министр уже сорвался, спеша водворять спокойствие на землях Кавладорского королевства.

Секунду маг, оставшись за обеденным столом в одиночестве, шевелил челюстями, дожёвывая последний кусочек пирожного. Потом глаза его дико расширились, руки сами собой, в каком-то экстатическом шаманском жесте, потянулись к волосам.

- … … …, что ж я наделал-то?

Я улыбнулась, обняла добычу покрепче, перевернулась на другой бочок, и заснула по-настоящему.


Проснулась я на чем-то жестком. Огляделась. Мы снова были в Илюмских горах – уж эту местность ни с чем не спутаешь. Хмурилось раннее утро. Фамильный топор и королевский половник были на месте. В желудке было пусто. Рядом мэтресса Далия, растрёпанная, в пропыленной одежде, блистая сочными алхимическими перлами, избивала какого-то типа эльфийских кровей - с острыми ушами, серебристыми длинными косами, неправдоподобно хрупкого телосложения, прямо таки, плюнуть – переломится. Парень был одет в лиловую мантию профессионального мага, которая немного сковывала его движения. А может, сказывались удары, наносимые уверенной рукой профессионального сапиенсолога с помощью вырезанного из белого дерева волшебного посоха.

- Ой! Эльф! – удивилась я.

Эльф вывернулся, невозможно далёким прыжком отскочил от Далии.

- Сударыня! Я всего лишь хотел помочь вам! Я… - пытался он оправдать свои действия. Далия отбросила выстреливший снопом розовых васильков посох и попыталась мага удушить. – Да успокойся же ты! – и эльф избавился от мэтрессы, используя заклинание левитации.

- Ты мне неловленный мизер сбил, негодяй! Ты мне всю игру спалил, морда твоя эльфийская! Немедленно поставь меня на землю, слышишь, ты!.. – кричала Далия, летая на высоте тролльего роста.

- Могу вернуть тебя обратно, раз уж так настаиваешь. И мизер сыграешь, и с интересными людьми пообщаешься вволю, - хитренько улыбнулся маг. Его эльфийские уши задорно трепетнули кончиками.

Вмиг проснувшись, я, не мешкая, сняла с головы топор, засунула половник за пояс, подошла поближе к этому шутнику и ткнула лезвием ему под рёбра.

- Слушай, комик, - сказала я. – Брось магичить.

- Девочка, - вздумал затянуть шутку маг-эльфиец. – Тебе не говорили, что этой штукой можно порезаться?

- Мальчик, - передразнила я его. – Тебе не говорили, что сердить гномов клана Кордсдейл даже вам, остроухим волшебникам, чревато последствиями? Быстро поставил Далию на место!

- Она же дерётся!

- Ты сам первый начал! – подала голос летающая Далия. – Ты мне мизер спалил! Когда еще такая карта придёт!

- А если ты только попробуешь вернуть нас назад, в мёртвые горы, - добавила я. – Я, Напа Леоне Фью из клана Кордсдейл, сделаю подкоп под твоё дерево, вплавлю нюртанг в твои серебряные пуговицы, приведу самого громкого осла на твой концерт и засуну ему под хвост самую колючую ветку терновника! А когда ты полезешь на башню, в спальню к своей любовнице, помни – возможно, эту башню тоже построила я, и цемент между кирпичами не положила!..

Услышав старую добрую клятву вышедшего на разборки с эльфами гнома, волшебник отреагировал так, как и планировалось: упал наземь. Вот только явно не с перепугу, - он смеялся так заливисто, искренне, размазывая слёзы по щекам, так смешно дрыгал ножками на пике чувств, что куда там профессору кавладорской ботаники...

- Давно я так не смеялся! – жизнерадостно пропел маг. – Ух, даже щёки заболели. Осла на концерт!.. Терновник под хвост!.. Оказывается, какие вы, гномы, затейники!

Далия сверху прошептала что-то уничижительное о состоянии загадочного эльфийского разума, прицелилась и швырнула в мага чем-то маленьким.

- Немедленно сними меня отсюда! Прошу, как человека прошу. То есть, эльфа. То есть… - мэтресса внимательно вгляделась в собеседника. - Какой, однако, интереснейший материал для изучения бесхозный попадается… Сними, а?

- Что за вещица? – жизнерадостный эльф ухватился за новую игрушку. Далию он, будучи частично человеком, и вправду спустил из поднебесья.

- да так, безделушка… Подтверждает право на скидку при покупке спиртного в некоторых заведениях Уинс-Тауна. Стащила у коллеги по провалившемуся эксперименту. Исключительно из вредности. Потому как заклинания я всё равно не знаю, а он закодирован и без пароля не работает. Да и выдворили нас под подписку о невъезде в течение ближайшего года… Нравится? – спросила Далия. Милостиво разрешила. – Забирай. Слушай, а ты вообще кто? неужели настоящий эльф? Разве не всё ваше длинноухое племя покинуло наш беспокойный мир?

- Вообще-то, моя мама была человеком. Меня зовут Лотринаэн, - с поклоном представился маг. Подобрал посох, приосанился, - Вольнонаемный эксперт Министерства Чудес Кавладора.

- Эксперт? – недоверчиво протянула Далия. – Интересно, по каким вопросам ты эксперт?

- По межпространственным перемещениям. Не верите? Сейчас я быстренько телепортирую вас в…

- НЕТ! – заорали мы с Далией хором. Маг, ударенный звуковой волной, аж присел.

- Девочки, вы чего?

- Мы лучше пойдём пешком, - сказала я.

- Нас от телепортов укачивает, - объяснила Далия.

- Мы хотим быть к земле поближе.

- И лучше магию на пустяки не тратить, вдруг когда еще пригодится.

- А мы пройдемся, здесь недалеко…

- Здесь совсем рядом, я уже вижу: вон, внизу, под горой какие-то домики…

- О, там и лошади водятся… Далия лошадей любит, жить без них не может…

- Напа по ослам специалист, я по лошадкам…

- А я думала, по разуму…

- Он, оказывается, бывает и лошадиный, и крысиный… Только гномий до конца не исследован. Кстати, у нас тут эксперимент срывается.

- Ма-аленький…

- Важный… Ну, мы пойдём?

- Пойдём?

- Побежим!

- А вы не стесняйтесь, телепортируйтесь, куда душе угодно.

- Без нас.

- да, за нас не беспокойтесь.

- Всего хорошего!

- Всего самого наилучшего!

Отойдя на пару шагов, Далия прошептала:

- Напа, пошли быстрее, пока этот остроухий не опомнился, и не отправил нас в какое-нибудь соседнее измерение!

И, снова, в который раз за прошедшие сутки, мы поспешили удалиться, не слушая, как маг в лиловой мантии что-то бормочет о своих лучших намерениях.

Отошли на приличное расстояние, успокоились, убедились в том, что полуэльф не стал нас преследовать, а начертил посохом какой-то знак и телепортировался в неизвестном направлении, и пошли себе спокойно дальше. Пока Далия не вскрикнула и не провалилась в какую-то яму.

Я её вытащила, в который раз пожалев об отсутствии Фриолара, потому как масса мэтрессы оказалась весьма основательной; в силу своих умений наложила временную шину на поврежденную мэтрессину конечность.

На трёх ногах, одном костыле и одном топорище мы поковыляли дальше.

К первому из встречных жителей мы бросились, повизгивая от счастья. Житель Илюмских гор, настоящий человек, а не какое-нибудь притворяющееся разумным существом трупоядное земноводное, строго на нас посмотрел, осведомился, кто мы, по какому делу, и знаем ли мы, что здешние лесные угодья принадлежат его величеству. Да, мы знали. Знали ли мы, что вырубка деревьев запрещена, особенно эльфийского дуба, который осмелились использовать в качестве костыля? Нет. Житель напомнил, что незнание законов не освобождает от ответственности. Пришлось выплатить штраф, на которые ушла почти половина денег, чудом спасённых от разбойников.

Ко второму и третьему жителям видневшейся у подножия горы деревушки мы тоже еще спешили. Так как ни первый, ни второй добропорядочные подданные (насчет третьего у меня большие сомнения) нам не выдали квитанции об оплате штрафа, бросить костыль Далия не могла, срубить другой мы не решались, а бросить Далию мне не позволяла совесть, штраф за несанкционированную вырубку эльфийского дуба мы оплатили трижды. Честно, оплатили. Спросите этих [зачеркнуто] жителей; портреты которых прилагаю. Может, конечно, я увлеклась, разрисовывая их физиономии, но главное для истинного художника – передать впечатление от того или иного опыта быстротекущей жизни, разве нет?

Четвертый и пятый жители деревушки не поверили нам на слово, не удовлетворились чеком, который пыталась выписать Далия на сумму штрафа, а доставили нас прямо на деревенскую площадь, чему лично я была очень рада. Фамильным топором я владела на законных основаниях, и даже предъявила документ, подписанный лично министром Спокойствия, подтверждавший мои слова.

То, что у деревенского старосты оказалось плохое зрение – случайность.

То, что мэтресса Далия, мучаясь от боли в ноге, предложила старому пню воспользоваться ее семидесятикратной лупой – всего лишь проявление вежливости.

То, что староста положил документ на отобранную (без всяких законных причин, между прочим!) у Далии полевую сумку – может быть, закономерность. Многие люди, знаете ли, подкладывают под одинокий лист пергамента что-нибудь твёрдое.

То, что в момент, пока староста законопослушной деревеньки читал сквозь увеличительное стекло отличной гномьей шлифовки бумагу, на небе сияло солнце – закон природы. Солнце – одна из самых предсказуемых вещей в мире, знаете ли, каждое утро появляется на востоке.

А вот то, что бумага почему-то задымилась, загорелась, а в сумке оказалось еще несколько шляпок «пыльного грома», которые при нагревании дозрели, рванули и пожгли старосту, немного жителей и половину домов в деревне – это всего лишь шутка Судьбы.

Теперь вы знаете всю историю.

Теперь вы понимаете, что я не буду присутствовать на субботнем заседании Ученого совета по крайне важным обстоятельствам: из тюрьмы на такие частные посиделки не выпускают. Мне очень жаль, что, не смотря на все усилия и мэтрессы Далии, и мои личные, мы так и не сумели собрать достаточно данных, дабы достойно выглядеть на фоне остальных мэтров Великой Алхимической Науки.

Очень прошу предоставить мне возможность восстановления в статусе вольного слушателя потом, когда через десять-двадцать лет меня выпустят с каторги за хорошее поведение. Выпустят, выпустят. Я обещаю, что буду очень хорошо себя вести.

Не выгоняйте меня из Университета совсем, а? Я так люблю Алхимию. Я так хочу стать сапиенсологом…

[текст обрывается. Последние строчки расплывчаты из-за попадания на бумагу большого количества солёной жидкости.]



[Неделю спустя.

Талерин, Университетский квартал, ресторация «Алая роза».

Материалы предоставлены подслушивающим агентом Министерства Спокойствия]

О, мэтресса Долли… Проходите, проходите… Я имела в виду, мимо проходите, да что уж там. Что привело вас в наши края? Как я себя чувствую? Замечательно. Уверяю вас, замечательно. Самочувствие отличное, аппетит хороший, настроение оптимистическое… Надеюсь, мистики знают что-нибудь такое о «пти»… Хахаха… Где я была? Почему не присутствовала на заседании Ученого совета? М-м… Да так, знаете ли, эксперимент проводила. Разум троллей и гоблинов изучала. Немного ботанику повторила. Национальное сокровище спасла. Полдеревни казнокрадов обезвредила. Премию за героизм получила… Завтра возвращаюсь к своим обязанностям лаборанта на кафедре невероятной статистики. Да, господин ректор в курсе. Он обо всём, знаете ли, в курсе, я ему такую объяснительную написала… Да, он мне разрешил.

Нет, меня не ищут сыщики Министерства Спокойствия. Нет, под определение уголовного деяния мои действия не попадают. Нет, я не сама это придумала – мне объяснил знающий юрист. Нет, это очень хороший юрист. Вы бы думали, что говорите об уважаемых людях, госпожа Долли. Хотя о чем это я? Вы думать клинически не способны.

Нет, я не знаю, где мэтресса Далия. Она не сбежала от полицейского преследования, не эмигрировала и не повесилась на ближайшей осине от того, что люди, подобные вам, не в состоянии постигнуть ее научных постулатов. Когда мы виделись в последний раз, мэтресса лечила растянутую ногу; вцепилась в кресло, подушки, придвинула к себе письменный стол, пачку бумаги, перо и бутылку с чернилами, и сказала, что, пока справится с приступом вдохновения и не оформит свою монографию, с места не сдвинется. Не рассчитывайте, госпожа Долли, мэтресса Далия вернётся и займёт полагающееся ей место в составе Ученого совета Университета, среди лучших алхимиков нашего славного королевства.

Что?! Что вы такое смеете говорить о Короле, Кавладоре и Алхимии?

[Звук падения]

Фриолар! Эй, Фри-Фри! Чем ты занят? Убери отсюда тело! Куда-куда… В театр! Анатомический!

А потом вымой руки и приходи на кухню. Я приготовила замечательный сладкий пирог. С персиками…





ПРЕДИСЛОВИЕ | Алхимические хроники | Алхимик, маг и К