home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement




































Труп в библиотеке

Год Черного Лебедя, 27-й день месяца Зеркала. Талерин

Утро.

Прохлада летней ночи зябко прячется в глубине извилистых улочек, отступая перед лучами восходящего солнца. Городские коты – рыжие, серые и полосатые – с довольными мордами возвращаются с прогулки, многозначительно поглядывая в сторону чирикающих воробьев. По мостовой катится тележка с квохчущими курами: крестьянин, яростно зевая, торопится на рынок, и его беспокойная ноша трепетно обсуждает свое ближайшее бульонное будущее.

Деревянная вывеска, художественно выпиленная в виде огромной алой розы, легонько раскачивается и поскрипывает в тон флюгеру на крыше – тоже исполненному в виде вьющегося цветущего растения семейства розоцветных. Две фигуры – одна маленькая и почти квадратная, закутанная до ушей в темный плащ, другая повыше и поизящнее, задрапированная в черную мантию, – осторожно выскользнули из-за двери ресторации, осмотрелись по сторонам, и крадучись, на цыпочках, поспешили в сторону возвышающегося в конце (или в начале – как посмотреть) квартала Университета.

Подойдя к солидным дубовым дверям высшего и наивысочайшего учебного заведения королевства Кавладор, фигуры еще раз воровато осмотрелись по сторонам, убедились в том, что все окрестные жители и университетские сторожа спят сном праведником, посовещались. После короткого обмена репликами низенькая фигура на секунду приблизилась к дверному замку. Послышался осторожный скрип, потом дверь чуть приоткрылась…

Вторая фигура осталась перед входом. С крайне добропорядочным видом осмотрелась по сторонам, поправила прическу, прищурившись, полюбовалась утренним солнышком. Как бы невзначай, случайно, продефилировала в сторону солнечных часов, украшавших внутренний дворик Университета – до недавних пор именно этот нехитрый прибор был главным подспорьем в измерении времени для студентов и профессоров. Собственно, таковым он и оставался: огромные часы на одной из университетских башенок имели неприятное свойство ломаться раз в пять-шесть лет, а клепсидры и песочные колбы-перевертыши, по которым отмерялась продолжительность занятий, увы и ах, теоретически были доступны шаловливым ручонкам школяров. На какие только уловки не шли господа студенты, чтобы убавить себе мучений в ожидании конца занятий!

Солнечные часы, согласно элементарной логике, просто невозможно было «подкрутить» так, чтобы они показывали неправильное время.

Фигура в мантии, наверное, размышляла именно о невозможном. Она обошла кругом вкопанного в землю циферблата, постучала носком туфельки о создающий эстетическое оформление «прибору» декоративный горшок с аналогичными цветочками, похмыкала, рассматривая ажурную бронзовую спицу, отбрасывающую длинную утреннюю тень… Потом подошла к другому декоративному объекту, возвышающему над солнечными часами - высокой гранитной чаше с петуниями. Пристроила под зелеными побегами какой-то небольшой предмет. Выжидающе посмотрела наверх, очевидно, сравнивая показатели солнечных и башенных часов.

Часы на Часовой Башне Университета как раз собирались отмерить пятый утренний час. Они захрипели, шевеля шестеренками, и как раз собирались позвенеть курантами, когда что-то произошло.

Это «что-то» было скрыто от глаз посторонних наблюдателей. Но в итоге часы пробили не пять, а девять раз, удивленно дрожа вдруг перескочившими с цифру на цифру стрелками.

Наблюдавшая за поведением башенных часов фигура удовлетворенно хмыкнула, щелкнула потайной кнопочкой на спрятанном в петунии приборчике, после чего резво пересекла внутренний дворик Университета, пробежалась по десятку ступенек и уверенным кулачком принялась стучать в двери университетской библиотеке.

Она стучала, колотила и дубасила, изо всех сил травмируя дверь кулачком и каблучками, пока ей не открыли.

- Мэ… Мэтресса Далия? – удивленно проговорил библиотечный сторож, господин Гринч, чуточку приоткрыв дверные створки.

- А вы кого здесь ожидали увидеть? Дракона? Водяного элементаля? Студентов? - едко переспросила Далия и сделала попытку проникнуть в нутро университетского хранилища книг.

- Но… Мэтресса, вы же знаете, что библиотека работает только с девяти утра! – возмутился сторож, и попытался захлопнуть перед напористой посетительницей дверь.

Мэтресса Далия одарила Гринча взглядом, сообщавшим очень многое. Гринч, поежившись, понял, что мэтресса, во-первых, ему очень сочувствует, во-вторых, сопереживает и понимает недолговечность его существования, а в-третьих, сама немедленно готова прекратить суровое испытание его, Гринчевой, жизни, собственными руками придушив того, кто мешает ей пройти в библиотеку…

- Но, мэтресса, - заныл Гринч. – Вы же знаете правила! Раньше девяти никак нельзя!

- На часы посмотрите, - сложив руки на груди, тоном последнего предупреждения посоветовала Далия.

Гринч осторожно высунул нос наружу. Посмотрел наверх, на Часовую Башню, где часы показывали четыре минуты десятого. Удивился. Посмотрел в сторону солнечных часов.

Ажурный бронзовый шпиль совершенно мистическим образом указывал короткой тенью на девять часов, а длинной, едва различимой – приблизительно на двадцать пять минут.

Гринч растерялся.

- А я думал, что сейчас намного раньше…

- Кто рано встает, того удача ждет, - подсказала мэтресса, плечиком оттесняя библиотечного сторожа и просачиваясь внутрь.

Гринч повздыхал, судорожно зевнул и прикрыл за мэтрессой дверь.

Наверху, под крышей Часовой Башни, вооружившаяся подзорными окулярами Напа Леоне наблюдала происходящее у входа в библиотеку. Убедившись в том, что задуманная Далией авантюра прошла без сучка, без задоринки, гномка сложила подзорную трубу, поколдовала с рычагами часов, переводя стрелки на правильное время, спустилась с Часовой Башни вниз. Осторожно, стараясь не слишком громко стучать подкованными каблуками сапог, пробралась до солнечных часов. После чего долго прыгала, пытаясь добраться до установленного на высоте мэтрессиного роста магического осветительного шара. Сбив, наконец, осветительный прибор прицельно брошенным камушком, Напа Леоне подобрала улику, свидетельствующую о незаконном проникновении на территорию учебного заведения в неположенное время, и с громким топотом, частым дроботом поспешила обратно в ресторацию «Алая роза» - пора было ставить тесто для утренних пирожков.


Предметом вожделения мэтрессы Далии были новейшие поступления библиотеки. Как-то так получилось, что в конце учебного года в Университет поступило несколько сотен книг – новых вообще, и новых для собрания Университета в частности.

Двадцать семь устаревших учебников, восемнадцать рассыпанных по листочку книжек и полдюжины потрепанных тетрадей-дневников завещал господин Пункер, сбежавший когда-то из стен гостеприимного вуза, чтобы поискать подвигов и богатства. Что удивительно – нашел, разбогател, выгодно женился, взрастил плеяду детей и внуков; скончался в возрасте девяноста девяти лет, счастливо убежденный, что причиной всех его благ было вовремя случившееся расставание с наукой.

Еще около сотни томов достались Университету как дар служителей Министерства Спокойствия. Редчайшие рукописи, иллюстрированные травники и переполненные деяниями былых веков исторические хроники были реквизированы в качестве улик у неблагонадежных личностей. Сам факт того, что кто-то крадет книги, всегда глубоко возмущал алхимиков Кавладорского Университета; так что изъятые из теневого товарно-денежного оборота фолианты были приняты с радостными воплями. Тем более, что воры явно знали толк в чтении: как на подбор, все книги были редкими памятниками культуры (и отечественной Кавладорской, и ушедшей эльфийской, и соседней ллойярдской, и прочая), а большинство томов к тому же хвасталось золотыми, серебряными, драгоценными и полудрагоценными переплетами.

Около двух сотен книг, если называть вещи своими именами, были взятками. Господам из Министерства Спокойствия об этом старались не намекать, но, как говориться, шила в мешке не утаишь… Стоило начаться сессии, стоило повстречаться понурым студентам со счастливо, до ушей, улыбающимися профессорами, как к Университету начали подтягиваться обеспокоенные родительские особи. Какие только намеки не делались в заботе о положительной оценке чада! Большинство профессоров встречало такие посулы хмурым взором; меньшая часть подставляла карманы; избранные личности – например, та же самая мэтресса Далия, устраивали похохотать и взяточникам, и их подопечным, да как!

Но, как известно, книга – лучший подарок, и от него настоящий алхимик отказаться просто не в силах. Даже зная, что руководство вуза крайне одобряет законопослушность и неподкупность своих сотрудников. Вот и получалось к концу учебного года… Мэтр Филипп, профессор истории, тяжко вздыхая, только вчера расстался со стопочкой раритетных манускриптов; а неделю назад мэтр Рупь (с кафедры горных изысканий) рыдал, прощаясь с иллюстрированным справочником по минералогии и секретным гномьим руководством по металлургии… Ставшая случайной свидетельницей того, как ее супруг принимает зачет у небезызвестной Изольды, жена профессора Дормиля, полыхая праведным гневом, сдала в Университет всю домашнюю библиотеку. Отголоски семейного скандала долго разлетались клочками по закоулочкам Университетского квартала.

А еще в библиотеку Университета пришли дневниковые записи пропавшей экспедиции мэтра Симона. Мэтр Симон в свое время – больше пятидесяти лет тому назад – считался признанным авторитетом в области этнографии, истории и культуры утраченной Империи Гиджа-Пент. Империю потеряли два с лишним тысячелетия назад, когда земли Гиджы начали заносить пески. Правда, потомки древних гиджей спаслись, расселившись по берегам Пентийского моря, и основали новые государства. Страны, как должно, враждовали между собой, делали подлые подарки в виде деревянных коней или яблок с неясным предназначением, активно поджигали города соседей, - и отступали перед надвигающимися песками, тем самым создавая рай земной для будущих археологов.

В один прекрасный день почтенный гиджапентолог не устоял перед идеей организовать экспедицию в сердце пустыни Эль-Джаладского Эмирата, чтобы откопать там таинственный город мифического царя Тиглатпалассара. Мэтр-энтузиаст был уверен, что где-то в песках и барханах эльджаладской пустыни таковой заброшенный город имеется, а если не город, то остатки поселения, а если не остатки поселения, так хоть гробница, а если не гробница – так хоть что-нибудь да найдется, стоит хорошенько поискать! Вооружившись этой благой идеей, мэтр Симон отправился в коварные пески, и вот, спустя полвека, вернулся. В некотором, обобщенно-теоретическом смысле слова. По крайней мере, вернулись в родные университетские стены очки мэтра Симона, нечто черное, что было его рабочей мантией, ремешки его сандалий, а также лопаточка и кисточка, которыми почтенный мэтр пользовался для археологических раскопок… И самое главное – вернулись дневники, которые мэтр Симон вёл на протяжении пяти лет скитаний в поисках пропавшего, погребенного под пустынями города.

Университет, мужественно утерев скупую алхимическую слезу, готовился устроить в стенах библиотеки небольшую экспозицию в память деяний коллеги.

Остальную часть новых поступлений составили недавно выпущенные издания – и местной, университетской книгопечатни, и присланные ллойярдскими, буренавскими, брабансскими, иберскими и фносскими коллегами. Диссертации, монографии, толстые солидные научные журналы, сборники тезисов, бесчисленные «К вопросу о…», «В замечание к…» и «В дополнение к комментариям относительно…». А в довесок – скромные брошюрки, в которых преподаватели Высшей Школы Мандаринов Империи Ци делились с алхимиками соседних королевств поэтическими впечатлениями о науке и мироустройстве.

Прослышав от госпожи Гиранди, секретаря ректора, об этом роскошестве, которое ждет инвентаризации и каталогизации в недрах библиотеки, мэтресса Далия не поленилась встать пораньше, подбить Напу на эксперимент с часами, и вот теперь…

Далия прытко вбежала в читальный зал и остановилась на пороге. Библиотечному сторожу, который проковылял следом, показалось, что мэтресса плотоядно облизывается. Гринч почесал сонные глаза: нет, показалось. Мэтресса просто довольно улыбалась и сверкала глазками. Гринч судорожно зевнул – спать хотелось невыносимо; он же был уверен, что до начала трудового дня часа два, а то и три…

Читальный зал представлял собой большое, просторное помещение высотой в два этажа. Нижняя часть зала была занята двумя рядами столов – солидных, основательных, сработанных из темного прочного дерева и затянутых официальным зеленым сукном. Вдоль стен выстроились ряды стеллажей – со словарями, учебниками, справочниками, подшивками периодики, а также с тематическими выставками – гербариями, энтомологическими коллекциями и прочими околонаучными картинками. Те стеллажи, которые не помещались вдоль стены, выполняли роль своеобразных ширм, отгораживая ниши на одно-два читальных места для особо привилегированных посетителей. Практически все вертикальные поверхности помещения использовались для демонстрации красочных сообщений на тему «Ими гордится Алхимия», «Величайшие открытия современности», «Лауреаты Королевской Ежегодной Премии», а также – ведь Университет был не только рассадником знаний, но и оплотом воспитания подрастающего поколения: «Их разыскивает Министерство Спокойствия королевства Кавладор» и «Сообщи о нелегальном некроманте – и покойся с миром!»

В центре противоположной от входа стены со всем возможным величием и достоинством располагался огромный камин. В зимнее время – весьма полезное средство отопления, а летом – постоянный источник забот для Гринча, его сменщика и библиотечных уборщиц. Почему-то из каминной трубы всегда сыпалась зола; Гринч убеждал директора библиотеки увеличить расходы на трубочиста, но пока особого успеха не достиг. Вот и сейчас, войдя в читальный зал, Гринч первым делом бросился проверять, много ли золы нападало за ночь.

Слева и справа от камина поднимались лесенки на узкую галерею, опоясывающую читальный зал приблизительно на высоте первого этажа. Выше поднимались высокие стрельчатые окна; если же пройти по галерее кругом, мимо каталожных шкафчиков, бюстов основателей университета, портретов царствующих особ, доспехов, оружия и прочего, свидетельствующих о героической истории страны-университетовладелицы, можно было попасть в так называемый Высокий зал. Высокий зал, как сообщали каждый год студенты только что поступившим первокурсникам, был предназначен для Очень Высоких Особ, которые иногда посещали университетскую библиотеку по старой памяти. Хотя, если придираться к словами… Принца Роскара – очень видного представителя правящей династии, в Университет невозможно было заманить не то, что калачом – даже обещанием торжественного банкета. Правда, сестра короля, принцесса Ангелика, иногда снисходила до визита в высшее учебное заведение, появлялась, как ясное солнышко над дождливыми ллойярдскими долинами, внимательно прочитывала жалобы, просматривала представленные для широкой публики экспозиции и сообщения: Университет отчитывался перед Министерством Чудес, а именно этому министерству Ангелика покровительствовала особенно усердно.

В Высоком зале, постоянно готовом для приема короля или любого члена королевской семьи, были низкие потолки, удобнейшие кресла, яркие осветительные шары, собственный камин и даже бар с настоящим брабансским коньяком. По крайней мере, предполагалось, что всё перечисленное в Высоком зале имеется, но проверить, увы, возможности не имел никто.

Проследив, как мэтресса Далия уверенным шагом направилась к стеллажу с новыми поступлениями, Гринч добросовестно приступил к выполнению своих обязанностей. А именно: прошелся по главному залу, поправляя и без того ровные ряды столов, задвигая стулья, поправляя скособочившиеся свечи в стандартных оловянных шандалах. Поднялся на галерею, приоткрыл три форточки, чтобы впустить свежий воздух. Пока Гринч ходил проверять камин в зале для Очень Высоких Особ, мэтресса Далия успела захватить свой любимый уголок за шкафчиком с коллекцией древнефносской керамики, завалить стол книжными башнями, открыть блокнот и уже начала листать первый том.

Гринч опять зевнул. Не понимая, куда запропастились библиотечные барышни, где лично Сам – то есть директор университетской библиотеки, ночной сторож вернулся к выходу из читательского зала. Сел на стул у двери, чтобы сразу же, как придет кто-нибудь из библиотекарей, доложить о том, что во вверенном под охрану Гринча помещении никаких происшествий нет, и на секундочку прикрыл глаза.

Тень ажурной стрелки солнечных часов медленно и неохотно покинула цифру «пять».


Беспокойные студенты штурмовали библиотеку, отчаянно покашливая, топоча грубыми стоптанными башмаками, отфыркиваясь и переговариваясь сдавленным шепотом. Потом появился Сам, зачем-то завернулся в кухонный передник и проговорил, многозначительно подмигивая и шевеля кустистыми бровями:

- Я король ночи! Я москит, кружащий над вашей головой! Я заноза в вашем пальце! Я ложка соли в вашем утреннем чае! Я чайка! Я Черный Плащ! Я зола в вашем камине! - а дальше с душевным воплем: - Кто мог подумать, что в старике окажется столько кррр-аагхх! Тише, идиот! Блин, ты испачкал мой плащ! - заорал напоследок Сам, и вспрыгнул Гринчу на колени.

Гринч в ужасе проснулся, рефлекторно отшатнувшись от чего-то мягкого и пушистого, приблизившегося к его лицу.

Роджер недовольно мяукнул.

- А, это ты…

Роджер мигнул зелеными глазами, вильнул хвостом, соглашаясь, что это всего лишь он – еще один страж университетской библиотеки. И, в отличие от всяких там человеков, доблестно выполняет свои обязанности, не допуская мелких грызунов в охраняемый периметр.

Гринч почесал Роджера за ушком, погладил небритую щеку, зевнул.

С трудом вырвался из теплых вялых объятий полудремы. Откашлялся и осмотрелся кругом, чтобы убедиться в том, что тяжкий проступок – сон на рабочем месте – никто не заметил.

Что-то было неправильно. Гринч помотал головой, пытаясь понять, что же его смутило.

Тянуло сильным сквозняком, и Гринч встал, чтобы прикрыть двери библиотеки. Выглянул во дворик – понюхать, какая сегодня ожидается погода, и подавился зевком.

Университетские часы показывали половину девятого.

- Приснится же… - отмахнулся библиотечный сторож, и, в который уже раз, дал себе зарок не спать и не пить горячительных напитков на рабочем месте. Недоумевая, зачем же он в своем сне открывал настежь двери и форточки, Гринч отправился посмотреть, все ли в порядке.

Роджер, подняв хвост, шествовал следом.

- Что, котяра, молочка хочешь? Сейчас, сейчас… Вот только окно прикрою… Ой… - замер Гринч, не веря своим глазам. Кот, возмущенный отсутствием молочного вознаграждения, мяукнул.

Сидящая в дальнем левом углу читального зала, в окружении книжных гор мэтресса Далия удивленно обернулась и наградила Гринча сияющей улыбкой.

- А, Гринч! а я думаю, что с вами случилось… Вы то бегаете по залу бешеным аллюром, то храпите…

- А… А вы здесь откуда, мэтресса Далия? – уточнил Гринч, не спеша приближаться.

- Как это – откуда? Как всегда.

- А как вы здесь очутились?

Далия изобразила крайнее изумление.

- Что с вами, Гринч? Вы не помните? Вы сами меня впустили.

- Но ведь… - растерялся бедняга сторож. – Но ведь еще очень рано, библиотека закрыта… Должна быть закрыта, - осторожно предположил добросовестный Гринч. - Как же вы сюда проникли? И когда успели?

Мэтресса Далия прикрыла книгу, заложив карандашом нужную страницу, встала и подошла к Гринчу. Сложила руки на груди, скептически выгнула бровь:

- Что вы имеете в виду, уважаемый? Вы что, не помните, как меня впустили?

- Ну… я… помню, конечно, - согласился сторож. – Мне это буквально только что снилось.

- Нет-нет, Гринч, вам это не снилось. Когда вы меня впустили в библиотеку, было четыре минуты десятого.

- Ага… Но сейчас – почему-то на сорок минут меньше.

- Да? – с тщательно отрепетированным изумлением вопросила Далия. Потом изобразила глобальную работу мысли. – Мне кажется, я знаю, что это.

- Что?

- Мы с вами, дорогой Гринч, стали свидетелями Необъяснимого Феномена, - весомо проговорила мэтресса. И, убедившись в том, что несчастный сторож буквально раздавлен осознанием феноменальной необъяснимости, предложила: - Выпить хотите?

- А?

- Это самая надежная константа феноменологического исследования, - уверила мэтресса, извлекла из кармана мантии маленькую, размером с дамскую ладошку, фляжечку и лихо отвернула крышечку. Гринч, благодарно поохав, надолго припал к живительному содержимому.

- Спасибо… - поблагодарил сторож.

Далия внимательно вгляделась в лицо Гринча – обыкновенное, чуть вытянутое, неуловимо плоское лицо неизбалованного судьбой человека средних лет – и убедилась в том, что ее «домашняя заготовка номер два» тоже работает. Как по волшебству – хотя какое тут волшебство, обыкновенный аптечный сбор общеукрепляющего и усыпляющего назначения пополам с алкоголем – физиономия сторожа разглаживалась, и тревоги постепенно улетучивались… Роджер, учуявший в составе содержимого фляжки валерьянку, требовательно напомнил о себе. Далия поискала, во что бы налить котику, потом пожертвовала носовой платок, смочила краешек в настойке. Роджер поймал тряпку в полете и набросился на нее… как настоящий кот на обыкновенную валерьянку.

- Я, пожалуй, возьму еще и эти книги, пока их никто не перехватил, - указала мэтресса пальчиком на груду книг, сваленных в правом углу читального зала, за столом, откуда библиотечные барышни одаривали читателей улыбками, фолиантами и напоминаниями не шуметь и не жрать, в конце концов, в библиотеке.

Гринч – еще толком не уяснивший сути происходящего, но уже чувствующий, как за его спиной расправляется пара крыльев, согласно кивнул. Прошел мимо камина, поднялся на галерею, запер форточку. Чуть не наступил на счастливого Роджера, с экстатическими воплями гоняющего по галерее белый платок мэтрессы, посмотрел вниз…

Преувеличенно осторожно спустился по лесенке и деликатным покашливанием попытался привлечь внимание мэтрессы Далии. Та как раз вышла из-за стола выдачи, споткнулась об упавшую на пол книгу, подобрала ее, сунула подмышку, и, не переставая читать уже открытый толстый фолиант, пыталась на ощупь найти свой рабочий стол.

- Мэтресса Далия… Вы извините, что я вас отвлекаю…

- Мм… - Глаза Далии, не отрываясь, скользили по строчкам.

- А тот Необъяснимый Феномен, о котором вы говорили – он только нас касается, или еще кого-нибудь?

- А? Чего? Гринч, не отвлекайте меня – вы же видите, что я читаю.

Деликатность Гринча, пустившаяся в полет от успокоительного содержимого фляжки мэтрессы, была бы рада выполнить просьбу читательницы. Но долг у университетского персонала, как и у всех сознательных подданных Кавладорского королевства, всегда был превыше всего:

- Вы меня простите… Но, кажется, у нас в библиотеке труп. Лежит у камина.

- Мм? – отозвалась Далия. – Дело житейское…

- Вы думаете? А что же мне делать?

- ну… - мэтресса перевернула страницу и принялась пристально разглядывать некую таинственную схему. Которая, может быть, на самом деле была картой. А может – и диаграммой, но чтобы убедиться в своих предположениях, надо перейти по авторской ссылке к 219 странице, так что… - Гринч, вы напрасно беспокоитесь. Полежит – встанет и сам уйдет.

- Вы думаете?

- Несомненно.

- А я думал полицию вызвать.

Мэтресса как раз добралась до 219 страницы, но краем глаза заметила, что двести двенадцатая гораздо интереснее. Поэтому на слышащиеся в отдалении звуки отреагировала чисто формально:

- Ну, если вам так хочется…

- А может, он еще живой? Мэтресса, как вы думаете?

- Ну, я думаю, что… - Далия на секунду оторвалась от чтения. Взгляд ее, туманный от прочитанного, скользнул в сторону камина и его окрестностей. – Гринч! – завопила она. – В библиотеке труп!

- А я о чем говорю!

Далия – что было для нее крайне нехарактерно – не удостоила сторожа ответом; заложив пальцем нужную страницу, она, трепетно прижимая книгу к груди, сделала несколько осторожных шажков и, наморщив носик, посмотрела на лежащее перед камином тело.

- Гринч, - серьезно и деловито известила собеседника Далия. – Я сейчас упаду в обморок.

- Тогда, может быть, я заодно и кого-нибудь с медицинского факультета поищу? – предложил сторож.

- И побыстрее, будьте любезны… - умирающим голосом отозвалась алхимичка. Гринч бережно, под локоток, подвел мэтрессу Далию к своему стулу около входа в главный зал.

Усадил, схватил какую-то тетрадь с ближайшего стеллажа и несколько раз энергично взмахнул, чтобы к даме быстрее пришел спасительный воздух. Спустя десяток секунд Далия перехватила «опахало» и уверенным повелительным тоном велела Гринчу поторапливаться.

Бедняга сторож, пребывающий в крайне растрепанных чувствах, попросил мэтрессу подождать самую чуточку. Подхватил полы потрепанной мантии, на выходе еще раз, нервно сглотнув слюну, обернулся. Нет, не померещилось: у камина действительно лежал в странной, неестественной позе какой-то совершенно посторонний молодой человек. Даже с противоположного конца зала было видно, как рядом с ним расплывается темное пятно…

О боги… И откуда только берутся в обычной библиотеке странные трупы…


Гринч выскочил из библиотеки и мгновенно закашлялся, попав в полосу какого-то необыкновенно плотного утреннего тумана – у библиотечного сторожа, привыкшего к спертой душной атмосфере книгохранилища, за годы службы выработалась стойкая аллергия на свежий воздух. Увы, уделять внимание страданиям собственного тела не было времени. Долг звал, а жидкость, которой его угостила заботливая мэтресса Далия, придавала весьма специфическое ускорение – правда, с некоторым загибом на правую сторону, но это мелочи.

Старина Гринч побежал искать полицейского.

Приблизительно в то же самое время Роджер наблюдал – такова невероятность макроэргического пространства реальности – действительно Необъяснимый Феномен. Мир вокруг, благоухающий приятными звуками, вибрирующий упоительными запахами, переливающийся виляниями кончика хвоста и выпускающий коготки, вел себя очень странно. Попрыгав по лестничным перилам и каталожным шкафчикам, сделав отчаянную попытку пролезть в мышиную норку, выразив искреннее сексуальное восхищение доспехами, украшавшими галерею, Роджер от избытка чувств подпел только ему слышимой музыке сфер, вонзил когти всех двенадцати лап в деревянную мебель, потом резко, без разбега и лишних раздумий, решил полетать…

Потом пришлось поползать. Роджеру показалось отличной идеей ползать на спине, отталкиваясь лапами от осаждающих видений. Поиграл с солнечным зайчиком, поймал и проглотил комок книжной пыли. Потом около кошачьей морды материализовался вытянутый и вогнутый, пахнущий ночными улицами сапог. Рядом появился его ближайший родственник – тоже благоухающий коротким знакомством с лужицами на Малой Базарной площади и Сенном переулке – перешашшагнуул через Роджера, и пошел себе дальше… Если бы Роджер был алхимиком, он бы закричал, чтобы коллеги несли хронометры, готовальни и лупы, дабы достойно и как подобает зафиксировать всю изогнутость и невероятную загогулистость представшего перед ним явления. Но Роджер был обычным библиотечным котом, докой по части подвальных крыс и любителем свежих сливок, поэтому он только зафыркал и попытался цапнуть проходящие мимо сапоги. Подскочил, бросился, промахнулся, нарисовал когтем на ближайшем сапоге аккуратную царапинку, не удержался на расползающихся лапах, упал – прямо в объятия благоухающей валерьянкой Бесконечности…

Мэтресса Далия, сморщившись, еще раз посмотрела на труп. Боги, какая пошлость – труп в библиотеке! Как это похоже на примитивные фантазии брабансской романистки Фелиции Белль! И кому же, интересно, пришло в голову кого-то убивать – и почему обязательно в университетской библиотеке? Здесь почтенные алхимики, между прочим, работают! А для работы нужна ясная голова – тут Далия поправила прическу, гордясь тем фактом, что в степени ясности мышления ей нет равных; чистые руки… Или холодные ноги? – нахмурилась Далия, припоминая известный афоризм. Не вспомнила, и сочинила свой вариант. Ясная голова, острые карандаши, чистые блокноты и спокойные нервы. А как тут будешь спокойным, когда приходишь с утречка почитать пару книжек – и обнаруживаешь посторонний труп?!

Чтобы успокоиться, Далия прибегла к самому привычному способу – автоматически открыла первую попавшуюся обложку и заскользила взглядом по ровным строчкам рун.


Возможно, эта история имела шанс завершиться очень быстро. Ведь только и оставалось, что Гринчу – добежать до угла Университетского и Бумажного кварталов, броситься к стоящему там стражу правопорядка, сбивчиво, задыхаясь и захлебываясь волнением, изложить существо дела… Страж, несомненно, поспешил бы исполнить свой долг. А стражи Спокойствия Кавладора – это вам не какие-нибудь энтузиасты-иберрцы, занятые распитием кофе с каждой встречной блондинкой, и не лощеные стиляги-брабансцы, которые идут в полицию ради красивой формы… Полицейские Кавладорского королевства – ого-го, на семь локтей в землю зрят, ложь за лигу чуют, порядок всеми силами бдят…

Но речь не об этом.

Речь о том, что Ницш, полицейский, стороживший порядок в Университетском квартале, провел бурную ночь. Не подумайте ничего аморального: бурное времяпрепровождение Ницшу обеспечил пьяный возчик, который не только упился сам до последнего градуса, но и кобылу свою попотчевал чем-то, от чего бедное животное прошлось на передних копытах, отбивая задними ритм национального гимна.

Проведя ночь в выяснениях, что кто пил, кто здесь лошадь, и почем нынче овес в Занзибаре, Ницш весьма скептически отнесся к рассказу, который бедняга Гринч, сам того не желая, сопроводил слабым ароматом спиртного.

Так или иначе, в университетскую библиотеку Гринч возвратился в компании с полицейским, чувствуя себя арестантом и даже, в какой-то степени, каторжником.

Переступив порог читального зала одновременно со звоном университетских часов, пробивших четверть десятого, Гринч несколько минут стоял, не в силах произнести ни слова. Наконец-то пришли библиотекарши – это хорошо. Сам еще не появился – это тоже неплохо. Мэтресса Далия, уткнувшаяся в потрепанную то ли тонкую книжицу, то ли толстую тетрадку, зачем-то допустила в читальный зал читателей – что ж поделать, мэтресса умная, ей виднее, зачем она это сделала…

А вот то, что труп, лежащий у камина, куда-то пропал, явно – даже такой не слишком ученый человек, как Гринч, это понимал – было плохо.


Расследование настоящего преступления обычно начинается с обнаружения тела, выяснения обстоятельств перехода бывшего обладателя тела из состояния А (живой, дышит, разговаривает, действует) в состояние В (не дышит), С (не разговаривает), D (не действует) или Е (не живой, хотя пытается). Потом следует проверка алиби у подозрительных лиц, и только по прошествии всех предыдущих стадий твердая карающая рука закона волочет трепыхающегося, но придавленного бременем вины и доказательств преступника в темницу. Следует отметить, что расследование происшествия в университетской библиотеке изначально пошло совершенно по другому пути.

Расследование началось с того, что Ницш оттащил упирающегося и хватающегося за косяки Гринча в кутузку. Официальная версия – чтобы проспался и дал правдивые показания о том, что и почто пил на рабочем месте. Библиотечные дамы в лице госпожи Лейлы, Труамины, Клотильды и Лизон проводили Гринча неодобрительными взглядами; впрочем, они почти тут же забыли о его существовании, сосредоточившись на выдаче стопок книг, толстых научных журналом и свитков пергамента алчущим алхимикам. О Гринче пожалел только верный полосатый Роджер – котяра мяукнул сторожу на прощание. Правда, положа руку на сердце, надо признать, что в этот момент Роджер находился не вполне в собственной шкуре; выгрызенная из платочка Далии валерьянка обрядила котика в балетную пачку, водрузила на лапки пуанты и сподвигла на исполнение знаменитой сарабанды из «Утиного болота». Станцевав за каждого из шести утят, Роджер притомился и застонал – впрочем, Гринч, не зная о балетных успехах своего ночного напарника, обрадовался и умильно пообещал напоить кота сливками, если когда-нибудь сам вернется с каторги.

Второй этап в расследовании преступления был также, хоть и закономерен, но весьма неординарен по исполнению. По Университету и прилегающему кварталу поползли слухи.

До ресторации «Алая роза» слухи доползли к концу унылого и печального завтрака.

Начало лета в Университетском квартале вообще было очень траурным временем года. Завтраки в «Алой розе» существенно отличались от вечерних приемов пищи в этом же заведении. Не проснувшиеся или не проспавшиеся студенты хмуро клевали – кто носом, кто бутерброды с чахлым сыром, настраиваясь на то, как поэтично и вдохновенно будут врать о причине отсутствия знаний на грядущем экзамене. Пожалуйста, не подумайте, что чахлый сыр в бутербродах был доказательством скаредности хозяйки ресторации, или, еще того страшней – свидетельством низкого уровня ее кулинарных талантов. Наоборот: Напа Леоне студентам сочувствовала и специально подсушивала сыр и позволяла ему покрыться зеленоватой корочкой, чтобы потом накормленные ею школяры могли врать о своей несчастной жизни гораздо, гораздо убедительнее.

Дверь распахнулась, и, в очередной раз забыв о необходимости спускаться по ступенькам узкой шахтной лестницы, в ресторанчик спикировала мэтресса Долли.

Охнула, с трудом поднялась, поправила сползшие на лоб рыжие кудряшки, отряхнула юбку, покряхтела, разгибая спину и оповестила всех присутствующих:

- Слышали? В библиотеке обнаружили труп!

Последовала секунда всеобщего замешательства.

Потом кто-то из группы студентов, понуро и тоскливо набивающих желудки, с надеждой спросил:

- Чей? Мэтра Люмуса? Вот уж не ожидал такого финала! Неужели старик дочитался фолиантов…

- Скорей, донюхался…

- Или это мэтр Баро?

- Или мэтр Никант? – с горячей надеждой поинтересовался студент-историк.

- Нет-нет, - немедленно возразила мэтресса Долли. – Вы не поняли. Там, кажется, кого-то убили!

- Да ну! – воспрянули духом студенты. Предположения посыпались как песни из влюбленного эльфа. - Так, значит, мэтра Никанта! Или мэтра Каспара? Мэтрессу Николетт? Мэтра Жозе?

- Господина Бургвайссера?

- Ты чё? Зачем кому-то понадобилось убивать Бургвайссера, он же всего-навсего торгует мантиями?

- И что? Я ему должен шесть серебряных монет. Вдруг отдавать не придется?

- Так кого же убили в библиотеке, мэтресса Долли? – посыпались вопросы студентов. Мэтресса Долли, Ученый Секретарь Университета, нетерпеливо отмахнулась:

- Еще сама не знаю. Меня известили, что кого-то задержали до выяснения обстоятельств. Вот, бегу узнавать подробности. – Мэтресса, кряхтя, поспешила к выходу.

Студенты задумчиво надкусили по последнему бутерброду. Пожевали, подумали.

- Ну что, - подал голос один. – Сбрасываемся?

Остальные хором согласились.

- Если не на похороны старику Никанту, - заметил другой школяр, пересчитывая медяки в тощем кошельке. – Так отметить сдачу экзамена.

- Это святое дело – выпить за успех! – прочирикал третий студент, оптимист-первокурсник. Его поправил старший, более опытный коллега:

- Не сглазь. Лучше настройся на то, что пить придется с горя…

Во время этого разговора под буйной каштановой шевелюрой, украшавшей голову Напы Леоне, проходил следующий вычислительный процесс.

Известно: в библиотеке труп.

Известно также: в библиотеку с самого рассвета рвалась мэтресса Далия.

Следовательно… Следовательно…

Напа ворвалась в кухню, срывая с себя фартук. Крикнула помощнице – блёклой девице с романтичным именем Полин, идеальному дополнению к кухонной утвари и тестозамешивающей машине, чтобы доваривала куриный суп и не забыла порезать овощи к обеду.

- А вы куда?

- В Министерство Спокойствия ! – на ходу ответила Напа.


Тело, запущенное вниз по мостовой, набрало солидный запас инерции. Напа Леоне, тяжело отдуваясь, стучала каблуками сапог, стараясь, чтобы ее коротенькие ножки догнали ее же корпус. Хорошо, что бежать пришлось под горку; чтобы успокоиться, гномка принялась высчитывать, с какой скоростью она бежит. Высчитала, и только успела удивиться, что, оказывается, обогнала среднестатистическую лошадь, не успев затормозить, во что-то врезалась.

Дежурный, охраняющий вход в Министерство Спокойствия, взвыл. Напа принялась извиняться, но увы – ее вежливость встретила крайне холодный прием.

- Что здесь происходит? – поинтересовался господин, который вышел из остановившейся перед Министерством кареты.

- Попытка покушения, - прохрипел пострадавший.

- Господин министр! – с волнением прокричала Напа, бросаясь к выходящему из кареты. – Господин министр! Она ни в чем не виновата!

- Кто? – уточнил министр Спокойствия Жорез Ле Пле. В его темных глазах читалось легкое удивление.

- Мэтресса Далия! Улики могут быть против нее, но я знаю – на самом деле она ни в чем не виновата!

- В чем именно она не виновата? – переспросил министр Спокойствия.

- В убийстве! – торопливо пояснила Напа, начиная негодовать. – Я уверена – она этого не делала! Она не могла!

- Думаете, ваша знакомая на такое не способна? – отстраненно-вежливо спросил Ле Пле. Напа энергично замотала головой.

- Мэтресса Далия способна абсолютно на ВСЁ, господин министр. Но я в нее верю, она бы никого не стала убивать!

- Она бы поручила это дело вам, - язвительно прохрипел дежурный, обиженный гномкой. Господин Ле Пле перевел очень внимательный, немигающий и суровый взгляд на случайного свидетеля их разговора. Дежурный мигом вспомнил о служебном соответствии и сделал героическую попытку придать себе мужественный, независимый, а главное – спокойный и степенный вид.

Напа же поспешила вернуть внимание господина Ле Пле к себе:

- Господин министр, пожалуйста, не спешите отсылать Далию на каторгу! Пожалуйста! Она хорошая! Она законопослушная! Она каждое утро целых пять минут чтит Уголовный Кодекс! – с отчаянием в голосе оправдывала свою научную предводительницу маленькая гномка.

Министр солидно, со знанием дела похмыкал и ответил:

- Думаю, что я поручу разбираться в деле мэтрессы Далии своему лучшему специалисту.

- Вы ее не четвертуете? – с робкой надеждой спросила Напа. Жорез Ле Пле отрицательно покачал головой:

- Не думаю, что я сделаю это.

Про себя министр Спокойствия добавил: «Еще чего! Буду я кого-то четвертовать, когда в министерстве без дела шатается дюжина штатных палачей!» Напа же, истолковав заявление министра как повод для обретения Спокойствия, еще раз быстрым речитативом перечислила достоинства Далии, и, получив порцию заверений, что господин Ле Пле во всем разберется, поспешила обратно, в «Алую розу».

- Вызовите ко мне Клеорна, - велел Жорез Ле Пле дежурному.

- Слушаюсь, господин министр.

- Кто свободен из штатных магов-менталистов?

- Сожалею, господин министр. Согласно вашему приказу все отправились в Аль-Миридо, обеспечивать безопасность встречи на высшем уровне.

- Но хоть кто-нибудь из магов сейчас в штаб-квартире присутствует?

- Только мэтр Лео.

- Не самый лучший вариант…. Но пока не освободятся другие, путь он поможет Клеорну допрашивать свидетелей.

- Слушаюсь, господин министр.

- И передайте моему заместителю, что я жду его в своем кабинете для объяснений – почему предполагаемый преступник уже известен, даже имеются доброхоты, готовые утверждать, что она ни в чем не виновата, а состав преступления до сих пор не выяснен?!

Дежурный в панике задергал носом, пытаясь сообразить объяснение, хотя бы отдаленно похожее на правду.

- Плохо работаете, плохо!

- Будем стараться!..

Раз уж важнейшая стадия, выявление подозреваемого, наступила столь быстро и успешно, следовало всячески закрепить успех расследования. Господин Клеорн и мэтр Лео получили весьма недвусмысленные намеки действовать, действовать, действовать…


Приблизительно в то же самое время, когда заботливая Напа Леоне стартовала из «Алой розы», чтобы как можно быстрее убедить начальника Департамента Безопасности в невиновности Далии, мэтресса… как бы это сказать поделикатнее, почувствовала настоятельную необходимость отозваться на зов природы.

Мэтресса Далия, поглощающая библиотечные новинки практически с рассвета, честно собиралась сделать небольшой перерыв где-то ближе к десяти часам утра. Она даже подошла к выходу из читального зала, где довольно долго стояла, с полным самозабвением переворачивая страницы читаемой книги. Мэтрессина природа при этом смущенно мялась, не в силах справиться с основными инстинктами дипломированного алхимика. Наконец, не выдержала госпожа Лейла, старшая библиотекарша - дама, приятная во всех измерениях.

- Давайте книгу, мэтресса. Вы же знаете правила – из читального зала выносить литературу не положено.

- Сейчас, сейчас, - отмахнулась Далия, дочитывая абзац.

За абзацем последовал следующий. И еще два. И еще четыре страницы.

Наконец, зрелище подтанцовывающей мэтрессы вывело библиотекаршу из себя. Лейла оторвалась от своего поста на выходе из читального зала, подошла и резко захлопнула книгу, которую читала Далия. Руки мэтрессы Далии рефлекторно дернулись, чтобы покарать святотатца, осмелившегося вмешаться в процесс книжного алхимического насыщения:

- Что это вы делаете! Я страницу не запомнила! Ой… Вы ее посторожите, правда?

- Правда, правда, - являя бесконечное терпение, пообещала Лейла. Мэтресса уже бежала в направлении дамской комнаты.

Расправившись с природой, Далия сполоснула руки и лицо холодной водой, посмотрела на свое отражение в казенном пыльном зеркале, поправила выбившийся из прически локон, и вдруг услышала странные звуки.

Далия прислушалась.

Звуки действительно были странными.

И раздавались, что было совершенно невероятно, из одной из пяти закрытых туалетных кабинок. Что за напасть? Здесь, в библиотеке? Кто посмел заниматься в университетском книжном святилище чем-то еще, кроме чтения?

Перехватив для храбрости рукоятку верной лупы, мэтресса подошла к ряду закрытых дверец, определила, из-за которой звуки слышнее всего, и осторожно, притворяясь зимним сквозняком, толкнула ручку.

В кабинке обнаружилась – кто бы мог подумать! – связанная по рукам и ногам Изольда. Увидев Далию, девица попыталась что-то прокричать, но, к счастью, ее рот был плотно заткнут кляпом.

- О боги! – воскликнула мэтресса и бросилась развязывать несчастную. – Изольда! Что с тобой случилось?

Изольда еле дождалась, когда Далия развяжет ей руки, вытащила изо рта тряпку и разрыдалась:

- Меня пытались убить!

- Правда? Здесь? Сейчас?

- Не сейчас, а раньше! Я почти полчаса кричу и бьюсь головой об стену, но никто не приходил! Не приходил, хотя я пыталась стучать, пыталась кричать, звать на помощь! Это было ужасно!

- Ужасно, - согласилась Далия. С сомнением посмотрела на веревку, которой была связана самая знаменитая из глупых и красивых студенток Университета. Веревка была на диво прочной. И узлы, с которыми с некоторым трудом справилась Далия, весьма профессиональные. Обычно, если верить разведданным госпожи Гиранди, которая всё в Университете про всех знала, связывали Изольду исключительно понарошку…– А кто ж тебя связал?

- Ах, я не знаю! – еще громче зарыдала Изольда. Впрочем, на опытный взгляд Далии, девица начала успокаиваться: умывшись, она принялась пристально рассматривать себя в зеркале. Если любуется собой – значит, все не так плохо; жить будет. Изольда пошмыгала, извлекла из-за корсажа ярко-розового платья крошечный ажурный платочек и принялась вытирать расплывшуюся краску вокруг глаз: - Я пришла сюда, зашла туда…

- А потом появился он, - подсказала Далия, слышавшая несколько типовых Изольдиных историй.

- Я как раз вышла, поправляла мантию – о, Далия, как вы, алхимики, можете носить это кошмарное одеяние! Оно абсолютно бесформенно, ворот сбивается куда-то на спину, в рукавах запутаешься, полы не кружатся…

- Гм, Изольда… - заинтересовалась мэтресса. – Не хочешь ли ты сказать, что тоже носила мантию?

- Конечно! – возмутилась студентка. – Иначе меня в библиотеку не хотели пускать! Пришлось напялить на себя это убожество… Хотя это совсем не мой стиль, не мой фасон, скроено кое-как…

Мэтресса сложила руки на груди. Посмотрела на Изольду. Скептически фыркнула.

- Странная история. И что случилось потом, когда ты поправила мантию?

Изольда пожала плечами.

- А потом я оказалась в кабинке, связанная, и никто не пришел ко мне на помощь.

Мэтресса Далия похмыкала. Решительно остановила Изольду и развернула ее к зеркалу.

- Посмотри, - велела алхимичка студентке. Та посмотрела на их отражения. Похлопала ресницами. – Ничего не замечаешь?

Робкая морщинка пробежалась по гладкому лбу Изольды.

- Ты покрасила волосы? – с сомнением предположила девушка. Мэтресса обиделась.

- Смотри ниже.

Взгляд студентки переместился в указанном направлении. Секунду спустя девушка начала поправлять декольте нарядного платья - с явной гордостью от того, что мэтрессе в этом отношении похвастаться нечем. Ни платья, ни декольте, всё, что ниже шеи закрыто черной мантией…

- Ну? – требовательно спросила мэтресса, которой надоело следить за прихорашиванием Изольды. – Где ж твоя мантия?

Изольда в панике начала себя обшаривать.

- Ой! Меня изнасиловали! – запричитала она.

- На твоем месте я бы не стала обольщаться, - с сомнением покачала головой Далия. – Вот мантию спёрли, это да.

- Нет! – заверещала Изольда. Поднесла руки к прелестному ротику – краем глаза любуясь на свое отражение. – Что мне делать! Как я буду жить, опозоренная! Теперь ты обязан на мне жениться!

- Прости? – поразилась Далия. На всякий случай огляделась по сторонам. – Это ты с кем сейчас разговариваешь?

- Да не с тобой, конечно же. Я репетирую.

- Ладно, не буду мешать…

Пристроив на край умывальника бывший кляп и аккуратно свернутую веревку, Далия, с трудом пряча улыбку, поспешила вернуться в читальный зал. А Изольда, после нескольких попыток добившись идеальной позы, выскочила из дамской комнаты, прошлась по библиотечным коридорам. Поднялась на второй этаж. Стоя на площадке парадной лестницы, отметив приближение какого-то господина серьезной наружности, Изольда претворила в жизнь задуманное.

- Ах! – закричала она. Так как господин – при ближайшем рассмотрении обнаружились обширная лысина и бегающие глазки, средний рост, немолодой возраст и весьма посредственный доход, - не поспешил отреагировать, Изольде пришлось повторить погромче: - Ах! Что же мне делать! Спасите! Спасите!

И картинно потеряла сознание.

Здесь надо подчеркнуть, что особым умом Изольда никогда не блистала. Поэтому ничего удивительного, что «потеряв сознание», девушка не удержалась на лестничной площадке и чувствительно прокатилась вниз, насчитав сорок шесть ступенек[13] и набив взаправдашнюю шишку.

Увы, травма Изольды оказалось напрасной: вместо того, чтобы услышать зов прекрасной девы о помощи, господин отреагировал на оклик другого человека. Тот господин разве что на лбу не имел подписи «служу Спокойствию Кавладора»: официального вида представительный усач в сером неброском мундире, сопровождаемый двумя младшими сотрудниками, плечистым и недотепистым, ненавязчиво вышел из облачка телепорта. Усач придирчиво и оценивающе осмотрелся по сторонам, вследствие чего все более или менее уполномоченные лица подтянулись и поспешили соответствовать занимаемой должности. Так что Сам, директор университетской библиотеки, вместо того, чтобы подхватить падающую Изольду, бросился навстречу официальному господину – не сказать, чтобы распахнув объятья и подвизгивая от радости, но наверняка намочив подштанники и сдавленно постанывая в ожидании служебных неприятностей.

Господин Клеорн осмотрелся по сторонам, по привычке составляя план-конспект для будущего официального отчета. Так-так-так… Помещение стольки-то кубических локтей объемом, потолки высокие, стены обшиты деревянными панелями, на восточной стене портрет неизвестного с гусиным пером за ухом и чернильным пятном на носу, на западной стене – портрет неизвестной с тремя хорями; в северном углу доспехи (современная пелаверинская подделка под старинную гномскую работу). Помещение имеет прямое сообщение с лестницей, у подножия которой лежит труп молодой симпатичной барышни лет девятнадцати на первый взгляд и двадцати четырех на второй, в ярко-розовом шелковом платье с кружевами. Причина смерти барышни… Господин Клеорн подошел поближе.

Изольда застонала.

Клеорн нахмурился. Обернулся к своему спутнику недотепистой наружности.

- Мэтр Лео, ваше мнение?

Мэтр Лео с трудом высвободил руку, которую ему с приветственным оскалом тряс директор библиотеки и подошел ближе. Просканировал Изольду и кратко резюмировал:

- Вполне половозрелая самочка. Прикус правильный, круп, ноги и кожные покровы ярко выраженных дефектов не имеют. Можно спаривать…

Господин Клеорн пошевелил усами и напомнил (видят боги, уже в десятый раз за утро!), что от мэтра Лео требуется чуть больше рвения и чуть меньше физиологии. Мэтр Лео поспешил извиниться:

- Простите, простите, я, как всегда, увлекся…

- Скажите просто, мэтр Лео: живая она или нет? Может, зомби? Вампир? Призрак особо плотной эктоплазматической природы?

Придерживая пострадавшую голову, Изольда молча перевела замутненный взгляд с одного господина на другого, а от него – на третьего.

- Живая, конечно же, – удостоверил мэтр Лео.

Господин Клеорн расстроился. Велел плечистому охраннику позаботиться о пострадавшей. Повернулся к директору библиотеки и вежливо выразил готовность осмотреть то тело, предположительно мертвое, из-за которого его вызвали на место преступления.

Директор, который прибыл на рабочее место буквально за четыре минуты до появления господ из Министерства Спокойствия, еще не успел ознакомиться с последними известиями подотчетной ему библиотеки, рванул с низкого старта одновременно в шести направлениях. Господин инспектор желает тело? Господин инспектор его получит, даже если директору придется самому умереть ради этого!


- Тело! – закричал на весь читальный зал господин директор с самого порога. – Дайте тело!

Библиотечные дамы, оживленно обсуждавшие за столом выдачи новости (помолвку Жаннет, скандал в опере, кавалера Клотильды, новый сорт сдобы в пекарне на углу), от удивления проглотили языки. Рудольфус, очень серьезный студент с медицинского факультета, на секунду отвлекся от чтения и строго посмотрел на пробегавшего мимо запыхавшегося директора. Но тут рядом с ним плюхнулся держащий в руках тонкую книжицу алхимик,– мужчина лет тридцати с небольшим, сухощавого телосложения, в дурно сидящей мантии, - и оглушительно чихнул. Рудольфус переключился на него, суровым презрительным взглядом пытаясь просверлить мозг соседа и вложить ему в голову нехитрую мысль, что утирать нос рукавом неприлично, неэстетично, негигиенично и вообще не подобающе для высокого знания алхимика.

- Чего вы стоите?! – возмутился директор. – Здесь полиция! Здесь трупы! Здесь дамы!

- Здесь библиотека, - строго поправила зарваршееся начальство госпожа Лейла. И постучала ногтем по табличке с огромными золочеными рунами «ПРОСЬБА СОБЛЮДАТЬ ТИШИНУ».

- Дайте труп, - сдавленным шепотом проорал директор, подбегая на полусогнутых к своим подчиненным. Некоторые посетители проводили его туманными взорами. – Где он?

- Кто? – хором спросили Клотильда и Труамина. Лизон, библиотекарша на испытательном сроке, на всякий случай промолчала (ее маменька уверяла, что так она гораздо привлекательнее выглядит), приосанилась и затрепетала глазками.

- Труп! Тело! Покойник! Сторож! Где ночной сторож? Почему меня не известили сразу же! – возмущался директор. Госпожа Лейла почувствовала необходимость успокоить Самого; путем нехитрых маневров невысокий директор оказался приперт спиной к стеллажу с новейшими библиотечными поступлениями и придавлен бюстом своей заместительницы.

- Гринча отвели в участок. Пил и спал на рабочем месте, - объяснила Лейла. Клотильда добавила, в восторге всплеснув руками:

- Был та-акой скандал, когда полицейский выводил его отсюда…

- А труп? – осторожно поинтересовался директор. Бюст госпожи Лейлы произвел качественный утешительный эффект: директор начал рассуждать почти здраво.

- Никакого тела не было, - отмахнулась Труамина, отвлекаясь на выдачу подшивки газеты «Философская правда».

- Уверены? – прозвучал за спинами библиотечных дам незнакомый голос.

Дамы резко развернулись, и, как по команде, дежурно и дружно улыбнулись степенному усачу и молодому человеку, порядком напоминающего подростка-спаниеля.

- Мое имя Клеорн, я провожу расследования, - отрекомендовался усатый представительный сыщик. – А это мэтр Лео, мой временный помощник.

- Гм… да… привет-привет! – поздоровался Лео. Клотильда и Труамина, библиотекарши со стажем, скользнули придирчивыми женскими взглядами по потрепанной, в пятнах паутины, мантии мэтра и с отчаянной смесью материнского терпения и фальшивого девичьего восторга сказали, что очарованы знакомством.

Тем более, что молодой маг, по виду – стопроцентный недотепа, действительно вызывал симпатию. Правда, создавалось стойкое впечатление, что Судьба посмеялась, вместив в человеческое тело характер и общее мироощущение добродушного пса. Карие глаза, патлатая головушка, пританцовывающие от избытка радости от окружающего мира лапы, задорно виляющий хвост… Он совершенно не был похож на привычный образ служащего Министерства Спокойствия. Казалось, мэтр Лео просто решил поиграть в «сыщики и воры»; и сейчас с вполне понятным любопытством оценивал красоты библиотечных дам, раскланивался с каким-то знакомым в читальном зале, приглядывался к корешкам книг…

- Вернемся к трупу, - призвал работников библиотеки к порядку господин Клеорн. Библиотечные дамы мигом повернулись к сыщику, и тот на секунду нахмурился, почувствовав, угадав, учуяв спинным своим мозгом, что сейчас библиотекарши коллективно составляют его собственный портрет: мужчина лет тридцати пяти, заметно выше среднего роста, чуть плотнее, чем просто среднего сложения, руки-ноги на месте, голова имеется… Да какая голова! Геометрически правильный овал лица, взгляд изучающий и пронзительный, пышные усы аккуратно подстрижены, кончики закручены вверх…

На самом деле Клеорн, увы, ошибался. Клотильда и Лизон нашли его внешность непримечательной и скучной, Труамине, правда, понравилось, что Клеорн еще не окончательно облысел, но серый официальный мундир ему совершенно не идет, только и всего…

- Ах, господин Клеорн! Мне кажется, вас неправильно информировали! – всплеснула руками госпожа Лейла. – Никакого трупа в библиотеке не было! Понимаете, наш сторож…

- Почему это не было?

Все дамы и господа мигом обернулись к тому, кто так неосмотрительно нарушил конфиденциальность их беседы. Стоящая у ближайшего стеллажа мэтресса Далия перевернула очередную страницу.

И следующую.

И следующую.

И следу…

Многоопытная госпожа Лейла не выдержала:

- Что вы такое говорите, мэтресса! Никакого трупа не было! Гринч выпил, вот ему и привиделись всякие страсти!

- Нет, - весомо не согласилась мэтресса Далия. Из-за того, что уважаемой мэтрессе приходилось читать, думать и говорить одновременно, каждая фраза звучала на редкость размеренно и убедительно. – Труп был.

- Был труп?!

- Ну да. Я сама его видела. – И, в ответ на вежливую настойчивую просьбу Клеорна, махнула рукой, указывая направление. – У камина лежал. Вот так.

Далия (не выпуская книгу из рук и не отрываясь от строчек), коротенько изобразила внешний вид искомого объекта.

- И кровь под ним такой черной лужей растекалась…

До Лизон, наконец, дошло, и она завизжала.

Остальные библиотекарши мигом шикнули на нарушительницу спокойствия и постучали по табличке с просьбой соблюдать тишину.

Лизон снова взвизгнула – теперь уже гораздо тише.

Дальнейшее развитие событий напоминало знаменитые фносские трагедии. В центре – усатый протагонист Клеорн с недотепистым спаниелеобразным альтер-эго на поводке. Рядом заламывающие руки плакальщицы (по крайней мере, Труамина действительно имела привычку щелкать пальцами от волнения, а Клотильда всхлипывала и шмыгала от избытка чувств). На заднем плане читатели: штук двадцать готовящихся к зачетам и экзаменам студентов, два книгожертвователя и тридцать девять облаченных в черные мантии алхимиков. Из звукового сопровождения – оглушительные, хотя и редкие чихи алхимика-оригинала. И в центре всего действа, небрежно опираясь на каминную полку, воплощением какого-то профильного божества или, еще вернее, Изначального Абсолюта – мэтресса Далия, в строгой черной мантии, с мистически отсутствующим выражением лица и книгой в руках.

Глаза мэтрессы так и бегали по строчкам, так и бегали…

Вот инспектор Клеорн останавливается перед камином. Скептически шевелит усами, рассматривая следы сажи. Проверяет большим клетчатым носовым платком какое-то темное пятнышко на полу.

Скажем правду: в этот напряженный момент господину директору, которого заинтересовавшаяся поисками трупа госпожа Лейла продолжала придавливать частью себя, стало очень-очень жарко и хорошо-о…

- Мэтр Лео! – окликнул Клеорн. – Что вы об этом скажете?

Мэтр Лео отвлекся от листания взятой с полки книжки. Подошел. Тоже смахнул с пола подозрительную капельку. Попробовал на язык (все дамы, кроме погруженной в книгу Далии, собрались падать в обморок).

- У, свежачок-с!

- Кровь! – выдохнула Клотильда, горячая поклонница сочинений Фелиции Белль.

- Чернила! – возмутился Лео. Лизон от избытка чувств упала в обморок.

Господин Клеорн похмыкал, выпрямился, еще раз осмотрел камин и пол рядом.

- А еще чего-нибудь не приметили? А? Я вас спрашиваю, барышня! – Клеорн на всякий случай пощелкал пальцами над ушком Далии. Далия не прореагировала.

Госпожа Лейла поспешила прийти на помощь (отдавленный директор стек счастливой лужицей на пол).

- Мэтресса – видный сапиенсолог нашего Университета, - шепотом пояснила она Клеорну. – С алхимиками, особенно теми, которые поумнее, надо действовать вот так.

И, демонстрируя высокую квалификацию, подошла к Далии и положила ладошку на читаемую страницу.

- Чего еще? – недовольно буркнула Далия.

- У вас господин следователь спрашивает, не видели ли вы чего-нибудь еще? Не слышали ли? Расскажите, что случилось, мэтресса Далия! Мы просто умираем от волнения! – Проговорила госпожа Лейла голосом, которым терпеливая коза разговаривает с непослушным, но любимым козленком. По крайней мере, в детских спектаклях козы и их дети разговаривают именно так. - Скажите же, что случилось здесь утром?

Мэтресса Далия пожала плечами, скривила губу, демонстрируя полную степень недоумения, и сделала попытку сбросить ладошку Лейлы с читаемого текста. Не вышло – госпожа Лейла работала в библиотеке пятнадцать лет[14] и действительно знала, как обращаться с алхимиками.

После второй неудачной попытки Далия поняла, что дешевле ответить:

- Что именно вас интересует?

- Вы начните с самого начала, расскажите все, что делали, видели и слышали, а потом мы разберемся, - посоветовал Клеорн.

- Ну… Всё – так всё. Утро. Проснулась. Пришла сюда. Сначала я взяла Вестник Буренавского Круга Толкователей и Объяснителей. Потом листала периодику. Потом была статья Гаспарагуса «К вопросу о флуктуации модификаций интеллектуальности». Потом здесь бегали. Хрипели. Храпели. Прикладная экзистенциалика. Сквозняк. Загадки и проблемы гносеологии. Но это был Гринч. Потом часы. Теория Дрейфуса-Ланге и комментарии Вон Ли Чонга. Сильный сквозняк. «Офелин, или Убийца поневоле». Парадокс Ландонтена. Вычисления кривизны орбиты Нимфалиды и радиуса периферических спутников пояса Гюнь-Гюнь-Тюа. Завещание. Снова Гринч, на этот раз с Роджером и необъяснимым феноменом. Потом тело. Лужа. Обморок. Опахало. Гринч на факультет и угол. Потом… - глаза мэтрессы, обращенные вглубь нафаршированной свеженькими воспоминаниями головы, чуть затуманились. Библиотекарши, зачарованные рассказом, ловили каждое слово, будто мэтресса вещала им священное откровение. Клеорн слушал, хмурясь с каждой фразой. – Потом была пустыня и сокровища. Почерк и стиль соответствуют. Потом статьи Прибылова-Захватского о побудительной силе инстинктов, потом я споткнулась, потом… м-м… Систематика и генезис логопеталей, потом Бухтияр-заде о проблеме апперцепции и конфабуляции в современной литературе, потом «Жизнеописание и подвиги Ван Ниира, Великого Ллойярдца», потом Сабакенцци, теория социальной эстетики, потом… Потом Изольда и стоны в туалете, потом «История эльфийских розыгрышей», эпизоды с 151 по 299… Рассказать Напе о десерте из жженого сахара, написать в Уинс-таун Питбулю, дойти до сухого колодца и копать до последнего, забрать белье и скатерти из прачечной, трубочист стучит дважды, отнести туфли в починку, купить новый магический фонарь, а лучше три, про запас… Хотя по поводу хронологии я теперь не уверена. Что еще вас интересует?

Слушавшие Далию дамы и господа с трудом перевели дух.

- В таком случае не мешайте. Я читаю, - припечатала Далия и снова вернулась к чтению.

Господин Клеорн утер выступивший на лбу пот, подумал мельком: «Кошмарная женщина! Поистине кошмарная!». Затем, являя профессиональную выдержку и не менее профессиональные садомазохистские наклонности, отважился задать уточняющий вопрос:

- То есть, вы готовы свидетельствовать, что труп точно был.

- Был.

- А…

Только собрался Клеорн получить, наконец, ответ, каков из себя был тот труп в библиотеке, как вмешался еще один препятствующий фактор. Фактор этот уже давно стоял неподалеку, переминаясь с ноги на ногу и всячески пытаясь или подслушать, или привлечь к себе внимание. Наконец, ему (фактору) это удалось.

- Простите, инспектор, - осторожно проблеял нижний чин из Министерства Спокойствия. – Разрешите побеспокоить, инспектор…

- Ну, чего вам?

- Что делать с беглецами, господин Клеорн?

- С беглеца… Беглецами! – воскликнул Клеорн, и его усы поднялись в охотничьей стойке.

- Точно так! – козырнул охранник. – Вы давеча приказали никого из библиотеки не пущать, а оне вылезть пытались!

Господину Клеорну тут же был предъявлен нарушитель – высокий недокормленный юноша, в котором библиотечные дамы с оханьем опознали Рудольфуса.

- Да, я пытался сбежать, - с напускной уверенностью поправил очки на переносице Рудольфус. – Между прочим, у меня экзамен! Уже час идет! Меня вся группа ждет! У кого ж они все будут списывать?! Мне пора!

- Обойдетесь, - с удовольствием отказал Клеорн. – Пока не доведу расследование до логического завершения, никого из библиотеки не выпущу!

Эта фраза была сказана негромко, но с полным осознанием долга и необходимости служить закону.

Повинуясь каким-то загадочным флуктуациям, происхождение которых связывается некоторыми исследователями с необъяснимым феноменом так называемого Б-пространства, услышали реплику господину Клеорна совершенно иначе.

И секунды не прошло, как господин Клеорн обнаружил вокруг себя, над собой и на уровне собственных коленей около двух десятков относительно молодых физиономий с невинными улыбками.

- А вы справочку дадите? - подал голос один из обступивших Клеорна студентов.

- Какую справочку? – опешил следователь.

- Что нам нельзя отлучиться на экзамен по причинам внутренних служебных обстоятельств и ради торжества справедливости? – подсказал второй студент.

Рудольфус сделал попытку вырваться из кольца блокады.

- Мне на экзамен нужно! – с горячностью молодости взывал он к рассудку (хи!) и добропорядочности (ха!) препятствующих побегу однокашников. Однако прорваться через толпу студентов оказалось непросто.

- Так… - крякнул Клеорн. - Извольте-ка не мешать расследованию!

Студенты дружно, как по команде, отступили на четыре шага. Подумав, переглянувшись, сделали еще десяток шагов и скучковались за одним из столов.

Рудольфус неистовствовал. «Пустите меня! Я на экзамен хочу! На экзамен мне надо! Я наконец-то всё выучил!» и прочие уверения, что он ни в чем не виноват, были встречены равнодушным фырканьем Клеорна. Конечно же, решал про себя специалист Департамента Безопасности, желание удалиться с места вероятного преступления еще ничего не доказывает… С другой стороны… Тут один из школяров подскочил к господину Клеорну и шепотом поведал несколько подробностей из жизни студента-медика. Клеорн подкрутил ус. В свете только что полученных фактов он принял героическое решение задержать молодого буяна до выяснения всех обстоятельств.

Затем, к удивлению той части присутствующих, которой были плохо знакомы страсти и порывы загадочной алхимической души, Рудольфус взбесился. Очки его заблестели жарким драконовым пламенем, бледные, припорошенные книжной пылью щеки налились яростным румянцем, и Рудольфус со всех студенческих ног попытался с боем прорваться к выходу.

Увы, попытка прервалась, не успев начаться. Охранник, бдящий за Подозрительным Беглецом, сделал подсечку, Рудольфус упал на мэтра Лео, потом – на пол. Пленение Рудольфуса заняло буквально три секунды.

Но гораздо более интересные события произошли за те же три секунды в другой физической плоскости. Мэтр Лео, которого толчок Рудольфуса лишил равновесия, упал на стоящую поблизости Далию, едва не вырвав из рук алхимички читаемый том. К удивлению всех, мэтресса, вместо того, чтобы вскрикнуть, или испугаться, или уронить книгу, или сделать еще что-то алхимически бесполезное и по-женски нейтральное, ловко отправила мага в нокаут – перехватив книгу обеими руками, врезала в опасно приблизившуюся челюсть мага снизу вверх. Лео отлетел на пару шагов, перевернул стол и тяжело притормозил у стенного шкафа.

На голову несчастного мага посыпались книги.

Впрочем, мэтресса Далия всего этого не видела – она снова погрузилась в чтение.

Студенты отреагировали на фирменный алхимический удар мэтрессы бурными аплодисментами.

Клеорн подкрутил кончики усов. Похоже, господин Флавиус был прав: с подозреваемой действительно всё ясно. Осталось только разобраться с пострадавшим.


- Принести воды? – участливо спросила Клотильда, обмахивая несчастного мэтра Лео тонким платочком.

- Клотильда, что я слышу! – возмутилась Труамина. – Никаких напитков и еды! Мы же в библиотеке! – Труамина опустилась рядом, помогла пострадавшему магу положить голову на свои колени. Приложила к самой большой шишке пустую медную чернильницу. Лео ойкнул. – Больно? – участливо осведомилась Труамина.

Госпожа Лейла шикнула на своих помощниц – дескать, чем заниматься глупостями, лучше бы собрали книги с пола. Клотильда и Труамина ее не услышали. Наоборот. Клотильда завистливо поджала губки, расправила пышные юбки и попробовала переложить голову пострадавшего с колен Труамины на свои.

Труамина всячески старалась этому помешать.

Мэтр Лео, которому библиотечные дамы в ходе проявления своей заботы и участия прищемили уши, сделал попытку вырваться. Не тут-то было…

Студенты с нарастающим восторгом смотрели, как две библиотекарши отбирают друг у дружки мужчинку, начали делать ставки, кто победит. Попутно шепотом обсуждались вопросы: надолго ли упекут в кутузку Руди (потому как своей успеваемостью он портит картину академических задолжностей всей группы); кто ж все-таки убийца; кого ж, в конце концов, убили; интересно, заметили ли почтенные читающие мэтры, что вокруг происходит что-то странное (особенно вон тот, спящий над словарем); о чем так долго размышляет усатый шпик? Вы только гляньте: щеки раздувает, усами шевелит, глаза то к носу, то в разные стороны сводит-разводит…

Напряженная тишина библиотеки оказала стимулирующее влияние на пребывающую в центре событий (не морально, так физически) мэтрессу Далию. А впрочем, книга всё равно закончилась, так что имелась счастливая возможность ненадолго прервать читательный процесс и поучить жизни окружающих.

Здесь надо упомянуть о том, что среди новичков Университетского квартала, а иногда – даже среди почтенных мэтров Университета, находились любопытные, искренне не понимающие, почему мэтрессе Далии оказывает столь большое доверие Напа Леоне Фью из клана Кордсдейл. Нет, всё на первый взгляд понятно: когда-то они оказались за одной партой на курсе невероятной статистики, потом закрепили знакомство, обеспечивая вычислительную базу дипломной работе Далии, потом Напа Леоне сдала Далии комнатку на верхнем этаже «Алой розы», потом Далия помогла Напе устроиться лаборантом на кафедру всё той же статистики… Всё это понятно. Но вот почему гномка так трепетно и внимательно прислушивается к некоторым советам мэтрессы? Гномы – это вам не грош с полтиной, они умные. Что такого может или умеет Далия (задавали в этот момент вопросы господа из Департамента Безопасности соседям мэтрессы по кварталу), что гномка ее уважает и ценит ее мнение?

Ответ мог бы дать мэтр Фриолар (еще один постоялец «Алой розы»), но, увы, отсутствовал в городе. Дело в том, что одной из прекраснейших (на гномий взгляд) черт Далии было то, что она патологически не могла смотреть на то, как другие предаются бездействию. Ничегонеделание, с точки зрения Далии, было преступлением. А уж если кто-то плевался от скуки в потолок, когда у самой мэтрессы дел было по горло…

Вера Далии в то, что каждый должен выполнять свое дело (обычно – из списка поручений, составленных самой мэтрессой) была крепче и увесистей гномьего молота.

Поэтому Далия с недоверием и легким раздражением уставилась на группу студентов, переговаривающихся за столом в середине читального зала. Подошла поближе. Поинтересовалась, что это они здесь делают.

- Мы пришли готовиться к экзаменам, мэтресса. А нас не выпускают.

- Сволочи, - сердитым шепотом прокомментировал Рудольфус, сидящий за соседним столиком и лелеющий фингал под правым глазом. Охранник, нависающий над студентом, мигом запомнил этот комментарий. Рудольфус между тем продолжал бухтеть: - Что за безобразие! Мэтресса Розанна не будет ждать! Как же я буду пересдавать ей экзамен!.. Какая глупость – не пускать студентов на экзамены, потому что никак не могут найти мертвеца в библиотеке! Что за… - Рудольфус в сердцах плюнул.

- Не пускают? – с вежливым равнодушием переспросила Далия. Присмотрелась к студенту, - Ты ведь Рудольфус, верно? С медицинского?

- Да, - согласился Рудольфус. С подозрением спросил: - А что?

- Да так. Просто любопытно, почему в библиотеке шастают служащие Министерства Спокойствия, а никто из заинтересованных лиц не думает им помогать.

Студенты честно попытались а) сделать не только заинтересованные, но и умные лица, и б) угадать, о чем это мэтресса Далия тут толкует. Рудольфус смотрел вежливее всех. У отведавший книжных новинок Далии было хорошее настроение, и она пояснила.

- Короче, медик. Смотри туда: там кто-то уронил на мага-балбеса кипу книг. Теперь туда – видишь ноги из-за стола выдачи? Судя по оборкам и чулкам в сеточку, это должна быть Лизон, она здесь на испытательном сроке. А теперь посмотри во-он в тот дальний правый угол: директор в состоянии эйфории. А еще в районе дамской комнаты болтается некто Изольда с последствиями легкого сотрясения отсутствующего мозга. Сможешь им помочь – этот усатый из Департамента будет лично свидетельствовать перед Розанной о твоей высокой квалификации.

Рудольфус просветлел и шустро отправился на подвиги во имя отличной отметки.

- Теперь вы, – повернулась Далия к остальной молодежи.

- Мы не медики, - тут же отшатнулись студенты.

- И слава Небу. Долго ли вы собираетесь здесь протирать мантии?

Кое-кто из студентов насупился и проворчал, что мантии для того и нужны, чтобы протирать их, а не штаны и не юбки. Процентов пять присутствующих спешно вычисляла, что безопаснее: а) признать себя виновным в расследуемом преступлении, б) сбежать, в) явиться на экзамен, или г) - все-таки остаться в пределах прямой досягаемости мэтрессы?

- Нас не выпускают, потому что здесь расследование, - пискнула перепуганная студентка.

- Здесь библиотека, - весомо возразила Далия. – Хранилище книг и сокровищница знаний. Совершать здесь преступления и проводить расследования – нонсенс!

- Но вы же сами сказали, - подал голос другой студент. – Что утром здесь был труп.

- Я так сказала? – изумилась Далия. – Ну, если я сама так сказала… Хотя какая разница, что я говорила! Займитесь делом! И побыстрее!

- Но что нам делать? – всё так же хором переспросили студенты.

Мэтресса Далия скорчила гримаску, показывая, что ей бы их проблемы. Посмотрела по сторонам. Смерила придирчивым взглядом Клеорна.

- Ну, труп поищите. Вдруг найдете…

Студенты переглянулись, пожали плечами, потом большинством голосов решили, что чтобы ни делать – главное не попасть на экзамен, и разбрелись по читальному залу. Заглядывали под стеллажи, под столы, а за выставкой, посвященной иберрской табачной промышленности, делили на тринадцать человек коробочку с леденцами.

Клеорн наблюдал за передвижениями студентов с явным неудовольствием. Хотя… Как всегда, дело имело не только явную, но и оборотную сторону, покрытую мраком. Может, и вправду найдут? К тому же, надо чем-то занять всех присутствующих в читальном зале, пока Лео не придет в себя настолько, чтобы переговорить со свидетелями.

И потом, добавил про себя Клеорн, подкручивая ус и рассматривая два ряда столов и склонившихся над книгами господ и дам в черных мантиях – никто не спешит отсюда уходить. Если студенты еще проявляли какой-то интерес к происходящему (пусть и чисто академический), то их мэтры-наставники, не обращая никакого внимания на снующих по читальному залу специалистов Министерства Спокойствия, продолжали жить в своем собственном мире, располагающихся на бумажных или пергаментных страницах. Кто-то чихал (да как громко!), кто-то умудрялся одновременно конспектировать, жестикулировать и увлеченно громить воображаемого оппонента. Клеорн послал одного из своих помощников, чтобы тот запротоколировал алхимические речи – так мэтр потребовал, чтобы ему потом выдали копию. Вон тот мэтр вел себя подозрительно: время от времени подходил к столу выдачи, брал очередную стопку книг – да с таким трепетом, с какой-то нечеловеческой жадностью… Клеорн нахмурился. Ему, человеку степенному, была больше по душе другая реакция – вон как у того бледного молодого алхимика, который откровенно спал над раскрытой книгой. Надо бы проверить «жадного» читателя, подумал Клеорн.

И вообще, странные люди, эти алхимики…


Как практик, Рудольфус оказался на высоте. Реанимированный похлопыванием по щекам господин директор ожил, подскочил и бросился исполнять повеления инспектора. В частности, поминутно раскланиваясь, лично отвел группу бдительного вида служак, предводительствуемых шишконосным Лео, в основное книгохранилище. Выскочил на рысях, отвел еще двоих специалистов в зал для Очень Высоких Особ; спустился с галереи, на всякий случай сбегал в свой кабинет. Официальная версия – за записями о расходах библиотеки за минувшие десять лет, на самом деле – чтобы выпить стаканчик успокоительного. Судя по всему, успокоительного в кабинете не оказалось: директор прибежал в читальный зал и, тщательно соблюдая режим тишины, шепотом заорал благим матом, что «этот хвостатый полосатый паразит» опять оставил ночной улов у него под дверью. Он больше не желает наступать на дохлых мышей! Он больше не желает вляпываться в пятна сажи! Где, его мать, трубочист?! Где, его всех родственников, Гринч, почему он не убрал «гостинцы» своего любимчика?!!

Вежливо пронаблюдав за истерикой начальства, Лейла поджала губы. По ее мнению всю эту суету можно было пережить, только демонстрируя выдержку и спокойствие. Впрочем, сердце библиотечной дамы было преисполнено недовольства. Выдавая Далии очередной том со стеллажа новых поступлений, Лейла сердито шептала, что на ее памяти такой казус случается впервые. Труп в библиотеке! Подумать только! Студенты рыщут по шкафам, а полицейские бродят по книжному хранилищу! Ужас! Кошмар!

И будто кто-то там, высоко-высоко на облаках, услышал сетования почтенной библиотекарши, потому как за окнами вдруг потемнело, налетел порыв сердитого ветра. В читальном зале стало темно – через высокие окна в помещение читального зала заползли предгрозовые сумерки. Сквознячок, осторожно заползающий через приоткрытую створку, принес запах дождя, грибов, каверзной летней простуды и обещание чего-то… чего-то мрачного и трансцендентально сурового.

И раздался глухой тоскливый вой.

Все присутствующие замерли.

Вой повторился.

Как будто и вправду играя накрепко затверженные роли в хорошо срежиссированном спектакле, все – и читатели, и библиотекарши, и служаки из Департамента Безопасности, - подняли лица вверх.

Темноту за высокими стрельчатыми окнами разбила молния.

И снова повторился протяжный, вынимающий душу вой.

Казалось, в этом звуке смешалось всё печальное, безнадежное и беспросветное, что только есть в макроэргической Вселенной. Долгий тянущийся звук, гулкий и рокочущий заполнил все пространство читального зала. Он ревел, плакал и тявкал обиженной гиеной, рассыпался на части обреченными раскатами, длился и длился, тянулся и стонал, и звал, и мучался…

В отдалении коротко громыхнула гроза.

На исполненной неземной печалью высокой ноте вой оборвался.

И тут же вернулся, с упорными, нарастающим тарахтеньем будоража воображение пораженных слушателей. Теперь это был не просто вой. О, нет! Это был рёв боевого слона, потрясающего утыканным железным скарбом хоботом, это был гомон вышедших на тропу войны викингов, это была свора отведавших крови яростных боевых леопардов, это был…

- Это там, на галерее! – закричал мэтр Лео, выскакивая из двери, ведущей в хранилище.

Самые смелые из студентов побежали следом. Служащие Департамента Безопасности, не в силах совладать с охотничьими инстинктами, тоже.

Первым на левой части галереи оказался Рудольфус. Не обращая внимания на панические охи и ахи Лизон, Труамины и Клотильды, он уверенно, хотя и очень медленно, продвигался к доспехам, украшавшим проем между двумя дальними каталожными шкафчиками.

Вой повторился. Бесконечный тоскливый звук тянулся, тянулся, а потом вдруг перешел в безумный лай. Доспехи, к которым пробирался Рудольфус, затряслись в унисон нечленораздельной брани потустороннего голоса.

- Не беспокойтесь! – обнадежил всех мэтр Лео. – Я его достану!

Молодой маг резво подскочил к доспехам, единым быстрым движением сорвал кое-как закрепленный панцирь…

Из недр стального чучела выскочил маленький демон.

Все дамы (разве что кроме Далии) дружно взвизгнули. Лизон брякнулась в обморок.

- Ах, нет! – удрученно воскликнул Лео и бросился в погоню.

Маленькое существо бросилось наутек. Оно передвигалось с бешеной скоростью, не прекращая издавать низкие утробные звуки, повизгивать, фырчать, царапать все попадающиеся поверхности, будь они деревянными, каменными или студенческими, разбрызгивать что-то жидкое (Рудольфус искренне надеялся, что это слюна. Романтичная Клотильда решила, что это слезы), и вообще… Если потусторонний мир и решил устроить испытание алхимикам на прочность нервов – он-таки добился своего, явив своего представителя в этот грозовой час…

- Чего вы стоите?! – возмутился Лео, сбегая за маленьким существом вниз, в глубины читального зала. – Ловите! Только осторожно, он испуган!

- Вот уж нет уж, - проворчал один из студентов. – Вы уж сами…

- Вы что, такие большие, а обыкновенной кошки испугались? – попытался купить «на слабо» мэтр Лео вероятных помощников.

В этот момент злой с валерианового похмелья Роджер, получивший дополнительные бонусы ярости во время сидения в железном заточении, вскочил на стол выдачи, угодил лапой в чернильницу и взвыл особенно мерзко и неистово. Его глаза горели волшебными тясячемановыми фонарями, и госпожа Лейла, которая всегда подозревала семейство кошачьих в тринадцати дюжинах смертных грехов, поспешила отступить к полке с изданиями на религиозные темы.

- Да держите же его! – возмутился Лео. Но Роджер не ждал милостей от природы.

Пропечатав чернильные следы на трех преследователях и юбке Лизон, он пробежал до выхода из читального зала. Увернулся от рук охранника и рванул обратно. Взлетел на галерею, увернулся от Труамины, пытавшейся поцеловать мэтра Лео (а что? он так кстати оказался рядом, и вообще мужчина положительный…), взмыл вертикально вверх, использовав в качестве опоры портрет первого ректора Университета. Попрыгал по крышам шкафчиков, царапая каждую из протянутых к нему рук, потом бросился к окну и с воем – на этот раз финальным – протиснулся через приоткрытую форточку наружу.

- Уйдет! – горестно закричал Лео, открыл форточку пошире и бросился в погоню.

Судя по смачному звуку, мэтр попал. Под дождь – сто процентов, и, кажется, на цветочно-горшечный бордюр вокруг солнечных часов… А может, и на больничную койку…

Следуя строгому приказу инспектора Клеорна не покидать помещение библиотеки до выяснения, студенты следили за дальнейшими событиями, прижав носы к оконным стеклам и шепотом ругаясь на мешающий обзору летний дождь.

Вот мэтр Лео, наконец, поднялся на ноги. Прихрамывая, двинулся к кругу солнечных часов, где застыл, выгнув спину и распушив хвост, полосатый Роджер. Кажется, мэтр пытается что-то колдовать – увы, неразумная котяра не стала дожидаться и побежала, петляя и уворачиваясь, в сторону главного корпуса Университета. Мэтр Лео попытался запустить гигантскую семиногую стрекозу – стрекоза прокукарекала и нагадила на полдень солнечных часов. Роджер, не теряя времени и скорости, рванул вверх по стене, цепляясь когтями за трещинки между камнями.

Мэтр Лео попробовал взлететь. Пролевитировал на высоту половинки первого этажа и упал в гранитную чашу с петуниями. Студенты принялись спорить, а умеет ли господин маг хоть что-нибудь. Чтобы доказать спорщикам, сколь они не правы, мэтр Лео – даже из соседнего здания, даже сквозь серую завесу дождя было видно, что он не на шутку рассержен – призвал большую яркую птицу, смело ее оседлал и взлетел.

Преследуемый магом Роджер едва не сорвался с узкого карниза второго этажа, спугнул голубей, юркнул в распахнутое окно. Перепуганные голуби врезались в мэтра Лео, но только господа школяры успели предположить, что, наконец, магу крышка, как тот призвал длинного питона, забросил его, как веревку, в окно. И, разбив университетское стекло, тоже проник внутрь здания.

Студенты огорченно отлипли от окон. Разумеется, увидеть, как кот и маг гоняют друг друга по учебным аудиториям, не получится… Оставалось только представлять, как полосатый пушистый кот несется по темным коридорам Университета, прыгает по гипсовым бюстам, крутится на глобусе, рвет когтями вывешенные схемы и плакаты, таранит лбом классные доски, а следом за ним, запыхавшись, бежит на четвереньках лохматый спаниель в магической мантии…

- Смотрите! – пискнула маленькая студентка в кудряшках, показывая куда-то наверх. И точно, из окна верхнего этажа вынырнул неутомимый Роджер и со смелой бесшабашностью неразумного создания поспешил вверх, на крышу. Мэтр Лео выскочил с опозданием всего лишь на две секунды, и тоже бросился вверх по отвесной стене – то ли вспомнил соответствующее заклинание, то ли напрочь забыл о силе тяготения, кто ж его знает…

На узком карнизе Часовой Башни Роджер притормозил. Зашипел, поднял лапу, угрожая преследователю. Тот, судя по всему, не понял. Продолжал приближаться и тянуть к драгоценной полосатой кошачьей шкурке шаловливые загребущие ручонки. Маг тянулся, тянулся, будто хотел превратиться в нитку шелка из брюшка шелкопряда; наконец, мэтр Лео почувствовал, что он близок к победе и сделал последнее решительное движение к беглецу. Кот бросился в узкий лаз за часовым циферблатом.

Мэтр Лео чуть не сорвался. Чудом удержался, в самый последний момент ухватившись за минутную стрелку.

Часы возмутились и не вовремя пробили половину.

Студенты с восторгом посмотрели на мучения мэтра, втискивающегося в щель (рассчитанную на то, что ремонтировать часовой механизм будут гномы). Дальнейшие события хоть и не были видны, были очень хорошо слышны.

Вот куранты прозвенели час и четверть. Половину четвертого. Потом глухо отмерили двенадцать – то ли давно ожидаемый полдень, то ли внеочередную полночь. Потом затрещали. Потом уронили часовую стрелку, так, что она оказалась прямо перпендикулярна циферблату. Потом отзвонили сто семнадцать гулких размеренных ударов. Потом – явно ожидая аплодисментов, исполнили популярную мелодию «Не слышны в саду…» Тирли- бом…

бом…

БОМ!!!

Потом замолчали.

- Ну, что? – шепотом спросили студенты друг у друга.

Молча в ответ пожали плечами.

Притихли. То ли, наконец, вспомнили о подобающей библиотеке тишине, то ли не зная, что сказать, то ли выражая почтение перед безвременной кончиной… Или кота, или мага, или обоих. Увы, жизнь так быстротечна…

- Поймал! – взвизгнул от счастья самый любопытный из студентов.

И действительно, мэтр Лео показался из-за циферблата. На руках его сидел Роджер (хотя, учитывая расстояние… что-то полосатое и размером с кота).

- Чего это он нам машет? – не понял студент-тугодум.

Студенты единым жестом почесали затылки, соображая.

- Он просит, чтобы кто-то поднялся в Часовую Башню и выпустил его через служебный ход, - подала голос мэтресса Далия.

Клеорн, тоже переживавший за исход погони, услышал сей комментарий, подкрался, убедился в том, что мэтресса по прежнему, как и всё то время, пока Лео ловил возможного свидетеля, читает, и подкрутил усы. Удивительно, и как она догадалась?

- Откуда вы так много знаете? – прошептала незаданный вопрос Клеорна Лизон, которую привела в чувство Лейла. Младая библиотекарша смотрела на Далию с благоговением, а другая – со смесью недоверия и настороженности.

- Я, между прочим, читаю очень много книг, - отозвалась мэтресса Далия, дочитывая последние пять страниц. – Это на ком угодно скажется.

Мэтресса перевернула последний лист, захлопала обложку. Скользнула по Клеорну, Лейле и Лизон мутным, но всё еще жаждущим взором.

- Ваш детектив еще не кончился? Значит, покидать библиотеку нельзя? Жаль, я хотела перекусить.

- Вы ничего не хотите нам рассказать, мэтресса? – осторожно поинтересовался Клеорн.

- О чем? О трупе? – мэтресса щелкнула, и госпожа Лейла, знакомая с алхимическими пристрастиями, поспешила вложить в протянутую руку Далию очередной шедевр научной (или ненаучной) литературы. – Сейчас будет второй.

«Обрадовав» Клеорна, Лизон и Лейлу, Далия плюнула на щепоть и погрузилась в чтение рукописи.

Взгляд госпожи Лейлы, если бы Далия удосужилась его увидеть, сказал бы: а) никакие трупы Лейле не нужны; б) мэтресса Далия глубоко заблуждается, если предполагает, что господа студенты способны найти хоть что-то, кроме бутербродов и недопитых бутылочек пива; в) библиотека, в конце концов, очень приличное место, и никогда, испокон веку, с начала человеческой истории, с того самого момента, когда Лейла начала здесь работать…э-э… короче, никогда в университетской библиотеке трупы не находились и не найдутся впредь. И вообще. Пункт г: мэтресса Далия более не является любимой читательницей госпожи Лейлы.

Буквально через пять минут после небрежного пророчества Далии студенточка в мантии с белым воротничком, которая бродила по читальному залу и заглядывала под шкафы с тематическими выставками, коротко вскрикнула. И замолчала, испугавшись собственного голоса, вытаращив перепуганные глаза и придерживая ротик ладошкой.

- Что там? – с замиранием сердца спросили Клотильда и Труамина.

Господин Клеорн решительным шагом подошел к студентке. Отстранил девушку, и, с полным осознанием значительности и важности момента приоткрыл дверцу шкафа.

Это был один из тех таинственных библиотечных шкафов, которые возбуждают любопытство посетителей своей внушительностью, солидностью и постоянной закрытостью. Всегда непонятно, что скрывается в его деревянном чреве, способном разместить полдюжины гномов – стопка словарей? Мышиное гнездо? Первоисточники по теории изготовления философского камня? Секреты альмиридского двора? Тяжелая дубовая дверца дипломатично скрипнула, открываясь, и на руки Клеорну с глухим стуком выпало нечто скрюченное, костяное, завернутое в черную мантию.

Сумрак читального зала осветила еще одна молния. Громыхнуло.

- А… Вот и Фродо нашелся! – с отстраненной загадочной полуулыбкой констатировал Рудольфус.

Тут госпожа Лейла почувствовала, что опыт опытом, а сознание потерять иногда можно…


Обнаружение скелета в библиотечном шкафу и последовавшая профессионально-сдержанная истерика госпожи Лейлы привела к тому, что студентам разрешили - вернее, велели, не путаться под ногами, а сесть где-нибудь и не мешать следствию. Господин Клеорн счел своим долгом задать мэтрессе Далии несколько каверзных вопросов, весьма хитро подводящих к возможному признанию или даже раскаянию. Но мэтресса Далия просто не заметила всех тех интеллектуальных ловушек, которые ей расставил инспектор. Она читала.

Читала и читала.

Читала.

И читала…

На разнос, который ей устроили хором Клотильда и Труамина, обнаружившие в одной из прочитанных мэтрессой рукописей испачканную страницу, Далия отреагировала с редкостным пофигизмом, даже не стала уверять, что «не она это сделала». А на обвинение в том, что Далия нарочно пролила чернила на книжку, она ответила коротким, почти королевским в своей величии: «Обоснуйте». Полнейшим безразличием к происходящему мэтресса разила наповал все хитроумные теории инспектора Клеорна относительно ее непосредственного участия в совершенном преступлении. Мэтресса Далия всего-навсего читала. Читала и читала. Время от время она начинала трястись от сдерживаемого смеха над особо занимательными, с ее точки зрения, кусками прочитанного и с каким-то беспощадным садизмом цитировала вслух фразу-другую, чтобы все присутствующие поняли глупость написанного…

На инспектора Клеорна мэтресса произвела глубокое впечатление, а бедняжку Лизон, в пришедшую в себя после очередного обморока, мэтресса просто загипнотизировала. Юная библиотекарша вняла намеку инспектора, что мэтрессу следует держать в изоляции, но ненавязчиво, чтоб на людей бросаться не начала. И Лизон усадила мэтрессу Далию рядом с предполагаемым местом предполагаемого преступления, у камина, поблизости от стола выдачи. После чего принесла несколько стопок книг, положила так, чтобы Далии даже вставать не пришлось, чтобы дотянуться до следующей…

Мэтресса отреагировала на заботу о своей персоне тем, что принялась читать еще больше и быстрее.

Клеорн немного успокоился; нюх опытного сыщика подсказывал ему, что пока не будут прочитаны все принесенные Лизон книги, мэтресса не сдвинется с места.

Хотя можно было бы подискутировать, какая судьба ожидает мэтрессу спустя еще пару часов такого читательского энтузиазма. Будет ли она погребена под книжным завалом? Выстроит вокруг себя стену семи локтей в высоту и четырех в ширину? Сложит из книг курган и усядется сверху, как варвар-завоеватель на груде черепов поверженных врагов?


- Какой-такой Фродо? – шепотом поинтересовался тот самый чихающий алхимик у Рудольфуса, когда первые шум и волнения по поводу нежданной находки немного улеглись, и студенты разбрелись по проверенным областям читального зала, чтобы не мешать профессиональным сыщикам.

Студент-медик с ласковой заботой поправил скелет, провел рукой, проверяя, не разогнулись ли скрепляющие кости в единое целое проволочки.

- Это наш талисман. Мы по нему анатомию изучаем. Перед каждой зимней сессией пропадает. В этом году его хорошо спрятали, видите – нашли только к летним экзаменам. А что, вы не слышали, как господин ректор ругался по поводу очередного исчезновения Фродо из лаборатории?

- Ну, я… - Чихающий читатель почесал в затылке и переменил тему. - Слышь, парень, а что это легавый стоит на стреме рядом с той читающей кралей?

Рудольфус пошевелил извилинами, постучал пальцами по черепушке Фродо и спустя какое-то время догадался:

- А, вы имеете в виду мэтрессу Далию! Охранник стоит рядом с ней, потому что она является свидетелем убийства.

- Свидетель из нее, - цыкнул зубом странноватый алхимик, - как из промокашки картинная галерея.

Он поправил мантию, сидящую так, будто она сшита на сороконожку и скроена из любимого ночного колпака цинского императора, – Рудольфус вспомнил о чем-то, заухмылялся; и спустя какое-то время не выдержал, дал волю своему любопытству:

- Купили у Бургвайссера?

- Что?

- Я о мантии. Купили у Бургвайссера? Со скидкой в восемьдесят процентов, верно?

- А что? – с подозрением спросил алхимик. И снова чихнул, но абсолютно без всякого энтузиазма.

- Ничего. Просто я думал, что купить такое убожество может только идио… кхм-кхм, - закашлялся Рудольфус, спеша скрыть собственную бестактность. Чтобы загладить впечатление от своего опрометчивого высказывания, студент проявил вежливость, поинтересовавшись: - Вы, наверное, у нас в Талерине человек новый, непривычный.

- С чего ты взял?

- Эту мантию, - охотно поведал Рудольфус, - хозяин лавки пытался продать почти год. А вы откуда приехали?

Сухощавый,. подтянутый алхимик как-то уж слишком добродушно улыбнулся, придержал Рудольфуса под локоток, ненавязчиво оттесняя в сторону экспозиции «Рудеральная флора экосистемы среднестатистической драконовой пещеры. Экспонаты предоставлены без ведома владельца».

- Угадал, парень. Я из Вертано.

- На стажировку к нам приехали?

- Ага… На гастроли. Гы-гы. Слышь, паря. Я тут не местный, а ты, вижу, всё про всех знаешь…

- А в чем специализируетесь? – с любопытством спросил Рудольфус. Поправил очки, чтобы лучше видеть собеседника. На какой-то момент ему показалось, что в глазах пелаверинца мелькнуло что-то стальное, с хищным отливом, но прежде, чем мысль успела пробежаться по перепутанным извилинам будущего светила кавладорской медицины, гость из Пелаверино опять улыбался, добродушнейшим образом показывая неимоверное количество острых белоснежных зубов:

- А ты угадай!

- Я уже догадался! – засмеялся Рудольфус. – Прикладная лингвистика, раздел ненормативной лексики, верно?

- Ну, ты, брат, силён! – радостно осклабился пелаверинец и хлопнул Рудольфуса по плечу. Студент покачнулся. – Слышь, у меня к тебе дело. Видишь, рядом с той кралей, - алхимик указал на Далию, продолжающую поглощать том за томом. – Много книг скопилось.

Рудольфус кивнул. Отрицать сей факт было бессмысленно.

- А ты понимаешь, она случайно прихватила книгу, которая мне нужна… В смысле, мне ее выдала – вот та толстушка, которая вашего лысого давила, - а эта краля ее себе скоммунарила. Вот как бы мне ее достать, эту книгу, а? Ты ведь умный, по глазам вижу – принеси, а? А то это я уже дочитал… Ни хрена не понял… В смысле, - торопливо поправился пелаверинец, - она оказалась не по моей основной специальности.

- Ну, хорошо. Я пойду, спрошу у мэтрессы…

- Нет, парень, спрашивать не надо! Ты на нее посмотри… Нет, ты лучше на меня посмотри! Я что, похож на того, кто будет просить что-то у кого-то? Хрумп мужик серьезный, Хрумп тырит, а не фуфляндию разводит!

- А! – догадался Рудольфус. – Хрумп – это вы. Приятно познакомиться, мэтр Хрумп.

Мэтр Хрумп разрешил пожать себе руку, поправил сбившийся назад ворот мантии, и вежливо намекнул, что знакомство – знакомством, но ему очень, очень нужно прочитать во-он ту книгу.

- Как называется? – уточнил Рудольфус перед тем, как отправиться на поиски.

- Называется? называется…Мой тебе совет, паря, не мучай голову лишним репьём, а извилину – лишним рельсом. Во-он та, четвертая снизу в правой стопке. Старенькая такая, потрепанная, ее потом заново в кожу переплетали, так что обложка как бы двойная – с одной стороны темно-зеленая, потертая, а с другой красная, и тоже не новая… Ну, вон же она! Принеси, а?

Рудольфус пожал плечами и согласился. Он успел проникнуться к мэтру Хрумпу доверием, к тому же сыграла свою роль и корпоративное алхимическое взаимопонимание. Если бы вдруг у него, Рудольфуса, во время подготовки к зачету, кто-то попробовал ужучить учебник или справочник, ух, что было бы.!

Проследив, как студент отправился добывать искомый первоисточник, мэтр Хрумп…

Оглушительно чихнул.

И этим чихом вроде как расправился с напускным добродушием и спокойствием. Весь вытянувшись, как учуявшая зайца борзая, Хрумп внимательно следил за передвижениями Рудольфуса по залу. Попробовал грызть ногти, плюясь и досадуя на весь окружающий его алхимический антураж. Особенно доставалось мантии – она то и дела куда-то сбивалась, искажая фигуру до латентной беременности, и упорно демонстрировала то правый, то левый сапог алхимика. Сапоги, кстати сказать, были совсем не алхимические: ладные, новенькие, пижонски начищенные, хоть смотрись в них, как зеркало. Единственный минус – на правом маленькая-маленькая царапинка, будто кошачий коготок пошалил…

Мэтр Хрумп проследил из-за угла шкафа, как долговязый Рудольфус пробирается ближе к мэтрессе Далии. Как мнется, не рискуя спрашивать… Блин! Оглобля стоеросовая! Вымахал, очки напялил, а как до дела доходит, так опять… Мэтр Хрумп совсем не по-алхимически сплюнул, и тут же снова нацепил добропорядочную личину. Заглянувший в закуток за «Флорой» студент (Хрумп уже запутался в этих студентах, для него они все были на одно лицо) поинтересовался, где стоят хрестоматии по сопротивлению материалов, и Хрумпу, впервые в жизни услышавшему, что материалы тоже могут сопротивляться, пришлось сбежать.

Он двинулся вдоль стены, автоматически рассматривая картинки. Некоторые оказались очень даже познавательные – теперь-то Хруп узнал, как выглядит пресловутая болотная чумовка и не попадется на приколы Дядюшки Веня. Но большинство – абсолютная ерундень. Ну, кому, какому нормальному человеку может понадобиться схема разводного моста через реку Пришесть? И вообще, где такая река обретается? Ну, история королевских регалий – еще туда-сюда, хотя лучше бы они притаранили сюда золотой оригинал, чтоб потомство, значить, знало, почем фунт желудей… А рисунок рыбьего черепа с подробным наименованием 86 костей? А…

Опаньки!

Хрумп остановился рядом со свежим, белым и еще пахнущим типографской краской плакатом «Их разыскивает Министерство Спокойствия». С неудовольствием покосился на очень знакомое лицо, под которым какой-то умник додумался написать «Вооружен и опасен». Огляделся. Достал из кармана свинцовый карандаш и шустро пририсовал своему изображению длинные черные усы, подкорректировал линию глаз и бровей (не зная, что становится очень похожим на господина Жореза Ле Пле), добавил черные локоны до плеч… Полюбовался на свое творение. И, небрежно посвистывая, удалился, - еще более настороженно оглядываясь по сторонам.

Никто не заметил?

Ему везет…

Ему всегда везёт!

Приободрившись, Хрумп решил подкрасться поближе, чтобы узнать, долго ли очкарик будет испытывать его терпение? Дел-то на медный грош: подойти к крале, спросить книгу, а не разрешит – так спереть ее… Ну, чего он ждет, чего медлит!

Из очередного убежища Хрумпа снова вытурили студенты. Для отвода глаз пелаверинец принялся листать очередной шедевр – какой-то умник малоразборчиво карябал меленькими-меленькими рунами о какой-то пустыне и царе Тиглатпа… Тигратполоса… Ти… Те… Закусив губу в отчаянной попытке добраться до конца длинного слова, Хрумп случайно уловил разговор за соседним столом. Там студент – на этот раз крупный, сытый, мордатый, кулак что твоя дыня, а морда как слоновий за… Короче, студент втирал двум барышням – той, что с кудряшками, и той, что с любопытной мордашкой, - что видел в хранилище призрак.

- Ей-ей, не вру! – божился парень всеми богами, которых знал. - Настоящий призрак! Прозрачная, и юбка у нее просвечивает… Нет, ты меня не правильно поняла: призрак совсем прозрачный, через него… нее… Через призрак всё просвечивает, и стеллажи видны, и даже читать можно, если фонарь мощный врубить. А сам призрак - девушка, вся из себя мертвая, с кровавым пятном на груди, и платье у нее… - Парень понизил голос, девушки склонились к нему поближе, собираясь взвизгнуть от страха. Хрумп тоже навострил уши. – Платье у нее, - продолжал студент с завораживающими интонациями профессионального сказителя, - неприличное.

Девушки ойкнули. Потом та, которая с кудряшками, недоверчиво переспросила:

- А что такого неприличного в платье призрака?

Парень смело обрисовал в воздухе что-то очень тесно прилегающее к фигуре, потом спохватился и ответил, преданно глядя на кудрявую:

- Да ну этот призрак. Мне ты нравишься в любой мантии…

Вторая девушка посмотрела на воркующую парочку, встала и решительным шагом направилась к двери в книгохранилище.

Любовь – сложная штука, решил Хрумп. В очередной раз поправил ворот мантии, уехавший в Луаз навещать покойную свекровь, и дал себе зарок что-нибудь сделать с той дурой, которой хватило ума купить самое неудобное из всех неудобных одеяний. А лучше – и с торговцем, который осмелился продавать такое убожество. А еще…

Мимо простучала каблучками Клотильда, склонилась к изжелта-бледной мэтрессе в сильнейших очках, передала ей стопочку книг. Хрумп повернулся, чтоб библиотекарша его не заметила. Любовь, глубокомысленно сказал себе пелаверинский мэтр, очень полезная штука.

Блин, да где ж этот очкарик! Всего-навсего – подойти, взять книгу из стопки, и тикать обратно…

Опять нарвался на придурка.

И почему ему сегодня так не везет?

Хотя… Надо еще немного подождать, и повезет обязательно.

Хрумп чихнул. Вытер нос и подумал, что виной всему кот. Тигра полосатая. И, конечно, читающая краля…


Чеканя шаг, инспектор Клеорн шел по коридору, разыскивая замешкавшегося мэтра Лео. Сколько можно беседовать с одним котом? Хорошо, сделаем скидку на расстроенные нервы – и животного, и мэтра, который должен с ним побеседовать. Это полчаса. От силы сорок минут. Но где эти недотепы битый час прохлаждаются?

По пути Клеорн добросовестно совал нос во все двери, разыскивая Что-нибудь Подозрительное. Как назло, попадались то уборные (окна плотно заколочены, доступ снаружи, ровно как и побег изнутри совершенно исключен), то кабинет реставраторов, то малый читальный зал для переводчиков, то милующаяся парочка… Что?!!

- Сержант! – рявкнул Клеорн, рывком распахивая только что прикрытую из вежливости дверь. – Что происходит?!

Плечистый сержант, которому была поручена девица, скатившаяся с лестницы, вскочил, бодро козырнул и, стесняясь наполовину расстегнутого мундира, браво отрапортовал, что поручение инспектора выполнено, девица приведена в боеготовное… то бишь, в дееспособное состояние, помощь не требуется.

Девица скептически фыркнула, поправила смятое платье и плотоядно облизнулась на Клеорна. Инспектор почувствовал, что усы у него задрожали.

- Свободен! – рыкнуло начальство. – А вас, милая, я попрошу остаться. Ну-с, сударыня, и что вы имеете сообщить по существу дела?

Оказалось, что барышня Изольда имела – о, сколько всего она имела!!! Инспектор Клеорн, назвавшись, как говорит буренавская пословица, груздем, был вынужден запомнить великое множество случившихся с барышней происшествий. О, сколько раз ее пытались похитить! Сколько раз она была на волосок от того, чтобы быть проданной в гарем! Сколько раз ее грабили! А уж покушались на самое драгоценное…

Спас начальника проштрафившийся сержант. Осторожно постучал и спросил, что делать с теми особами, которые рвутся в библиотеку. Пущать али не пущать? А если впустить – то сразу на допрос, или в предвариловку… Прошу прощения, господин инспектор, в читальный зал, к другим подозреваемым?

Инспектор с готовностью ухватился за… Нет, барышню Изольду он обошел по максимальной орбите. Клеорн с готовностью ухватился за предлог и покинул помещение.

У входа действительно обнаружились. И действительно особы.

Одна дама в мантии, покусанная молью (и мантия, и дама, и ее фальшивые рыжие букли), вторая дама, как ни странно для стен учебного заведения – без мантии, гладенькая и сладенькая, а еще гномка.

Об этой гномке Клеорн слышал – Напа Леоне Фью из клана Кордсдейл. Господин Ле Пле неоднократно упоминал в приватных беседах с подчиненными, что есть директива свыше – гномов, особенно имеющих подпольные связи с заграницей, зря не обижать. Поэтому Клеорн первым пригласил во временно занятый кабинет директора именно Напу Леоне.

Напа Леоне, вместо того, чтобы сесть в кресло, скромно подошла к столу и водрузила на него огромный сверток.

- Что это?

- Лекарство, - хлопая чистыми голубыми глазами, ответила гномка. – Для мэтрессы Далии.

На содержимом расписной жестянки, на каждом бисквитном кругляше, действительно читалось слово «Пилюля». А вот остальное…

- Больше похоже на бутерброды. С сыром, с паштетом. А вот эти – с чем, с ветчиной, что ли?…

Гномка зарделась.

- Ну, вы же понимаете… - она поковыряла пол сапожком. – Она ж здесь с утра голодная. Вы, может быть, думаете, что я просто-напросто на еде повернута? Так это неправда, это у вас, людей, срывает пружины с шестеренками, если не вовремя примете пищу. А мэтресса с утра как ушла, так и сидит голодная. Пока читает, она, конечно, этого не замечает… Но потом книги кончатся, а голодная Далия останется. Оно вам надо? Вдруг кого-нибудь с голодухи покусает?

Клеорн добродушно подкрутил левый ус и согласился. Действительно, в словах гномки некоторый смысл присутствовал.

А еще - и Клеорн сам в это с трудом верил, - присутствовала какая-то хитринка. Правда-правда. Клянусь твоей селезенкой, как говаривал один бывалый вор.

- А что, госпожа Далия и в самом деле вот это всё, - инспектор кивнул на объемистую котомку, - осилит?

- Нет, но, может быть, она захочет кого-нибудь угостить?

- Логично, логично… Вот только, милая барышня, вы не серчайте, но у меня тут официальное расследование, так что не обессудьте.

И, не дожидаясь, пока гномка сообразит, что ответить, ловкими умелыми руками прощупал стопки бутербродов на предмет спрятанного оружия, понюхал белый порошок в спичечном коробке (всего лишь соль крупного помола), лизнул белый порошок на «пилюле» (сахарная пудра с ванилью), проверил содержимое бутылочки из темного стекла (кофе, да еще не сладкий)…

- А это что? – Клеорн уставился на карандашный рисунок. Попытался понять, что означают все эти суматошные линии и выпирающие зубы. Нет, Клеорн был уверен, что это зубы, хотя…

- Можно, я подпишу, чтобы было понятнее? Это портрет моего прадедушки. Он когда-то строил Университет, и я уверена, что библиотеку потом возводили с учетом его советов… Далии будет приятно смотреть во время обеда… то есть, я хотела сказать, во время приема лекарств, на дедулю, - пообещала Напа. Клеорн посмотрел на рисунок и содрогнулся всем телом. Он уже понял, что мэтресса Далия – это алхимический эквивалент локальной магической войны с использованием запрещенных заклинаний, но, оказывается, у нее и художественные вкусы такие, что эльфа до импотенции доведут.

Клятвенно заверив гномку, что спасет мэтрессу Далию от голодной смерти, инспектор Клеорн задумался. По правде сказать, он с удовольствием бы продлил мгновения одиночества, потому что требовалось привести в систему полученные за суматошное утро факты.

Подчиненные, обследующие книгохранилище, пока что отыскали только склад брабансской порнографии. Сам Клеорн не добился практически никаких успехов… В задумчивости сыщик открыл верхний ящик директорского стола. Так-так-так, что тут у нас? Ага, списки какого-то тайного общества. Осталось узнать, какого…

Спасенный из объятий Изольды сержант появился снова, принеся стопку протоколов показаний посетителей библиотеки и получив указания придержать «особ» до специального приглашения. Клеорн хмуро принялся просматривать записи – сколько всего! А ведь основных свидетелей – посетителей главного читального зала – даже еще не начинали опрашивать, ждали, будет ли найдено тело, или вдруг окажется, что всё происходящее – дурная шутка непроспавшегося ночного сторожа?

Из протоколов Клеорн узнал, что господа реставраторы работают с уникальными текстами расцвета эльфийской культуры. Что им пришлось преодолеть массу сложностей, чтобы протащить в библиотеку стелу из песчаника с пиктографическими записями о войне племени Ухтыков с племенем Ыйшей (предположительно 7-9 века до н.э.), а начальство их в упор не понимает. Хвала богам, есть еще подлинные ученые, энтузиасты ухтыкологии, способные оценить все значение каменного свидетельства расцвета культуры изучаемых тролльих племен. Что кто-то очень вредный и злокозненный (наверняка из постоянных посетителей зала переводчиков) спер у мэтра Артура мантию, в которой он имел обыкновение травить закрепителем литографии с ксилографиями… О боги, подумалось Клеорну. Эти ненормальные алхимики просто помешались на своих мантиях. И если случившееся с Изольдой еще как-то можно объяснить взыгравшими инстинктами, то красть старую мантию в пятнышках химикатов у не менее старого реставратора ни один извращенец не стал бы.

Показания, записанные со слов переводчиков, были краткими. Пришли (интервал прибытия от 8.36 до 9.06 утра), дождались прихода госпожи Лейлы (приблизительно в 8.45), взяли у нее свежие газеты, научные журналы и только что изданные учебники из соседних королевств, ушли в малый читальный зал переводить. Подозрительного не видели, не слышали. Заметили, что у входа в читальный зал сидел не Гринч, а мэтресса Далия. Ну да, сидела и читала какую-то рукопись. Те двое переводчиков, которые пришли пораньше, даже пытались с ней поздороваться, но та была слишком погружена в содержание рукописи. Что было потом? Потом, уважаемый кто вы там, переводчики работали. И им надо спешно закончить начатое. Они, переводчики, не какие-нибудь там реставраторы, которые не надышатся на одну страничку по полгода, им деньги за результат платят. Иногда такие сроки выполнения работы называют – что некогда, просим прощения, лишний раз в туалет сбегать. А тем более…

Клеорн дочитал показания до конца. Задумался. Какая-то идейка шевельнулась в глубине сыщицкого мозга. Интересно, интересно.


- Можно? – осторожно поскребся в дверь директорского кабинета мэтр Лео. Клеорн дозволил.

Маг проскакал на середину кабинета. Предъявил свидетеля – Роджер вцепился всеми когтями магу в рукав и снисходительно млел, подставив шею для нежного почесывания.

- Мы помурлыкали, - доложился Лео.

- И что?

- Да, собственно… - Мэтр Лео пожал плечами и устроился в кресле для посетителей. – Был пьян, не помнит. Мы где-то валерьяночки тяпнули, а потом хотели пойти в гости к одной симпатяге, но ножки нас подвели…

Клеорн попытался быть терпеливым и не обращать внимания на воркование мэтра Лео с полосатым свидетелем. Хочется молодому магу выставлять себя полным придурком – пусть. А дело, тем более не раскрытое – есть дело.

- И всё же, кто-нибудь был в библиотеке, кроме сторожа?

- Был, - тут же утвердительно кивнул Лео. – Кто-то, пахнущий лужами с Малой Базарной площади. И еще кто-то, пахнущий чернилами. Глупость, правда? Ведь это же библиотека, здесь постоянно кто-то что-то пишет.

- Не скажи, - принялся размышлять вслух сыщик. – Я заметил, что на столах для посетителей чернил не держат. Студенты и алхимики, в том числе и мэтресса Далия, пользуются карандашами. Только на столе для библиотекарш стоят две медные чернильницы. И одна из них, кажется, была пуста… Ты сказал, Малая Базарная?

- Ну, да. Мы этот запах хорошо выучили. Там у нас, - в качестве доказательства мэтр Лео потряс Роджером. – Киса живет. А что?

- Ничего. Просто в сводках по Департаменту Правопорядка частенько упоминается один адресок на Малой Базарной площади. Не притон, но человечки там живут хитрые, информацией торгуют, приезжих специалистов привечают, – Клеорн забарабанил пальцами по столу.

Роджер, недовольный прекращения поглаживания, глухо заурчал. Мэтр Лео спохватился и принялся гладить кота, фырча и подмяукивая. Инспектор был вынужден напомнить себе, что мэтр Лео командирован в его распоряжение лично господином Флавиусом, так что терпи, усатый…

- Ах, какие у нас усы… - проворковал маг, утешая животное. – Какие у нас розовые носики… Наконец-то выветрился этот ужасный запах…

- Какой запах? – автоматически переспросил Клеорн, хотя его безумно раздражало поведение молодого мага.

- У того нехорошего человека, который сунул нас в панцирь, руки пахли так же, как большой камень, который стоит в комнате с невкусными мышами.

Клеорн нахмурился, расшифровывая показания кота. Роджер потянулся, вывернулся из рук мага, перешел на стол. Сел перед сыщиком, пошевелил усами (Клеорн сам не заметил, что пошевелил усами в ответ), и, убедившись в полном взаимопонимании, начал мяукать показания.

- Мы тех мышей никогда не кушаем, - добросовестно перевел Лео. – Они очень невкусные. И люди тамошние дурно пахнут, хотя все, как один, делятся молоком.

- Кабинет реставраторов! – догадался Клеорн. Пробежался по протоколу допроса свидетелей, нашел искомую фразу: «… в помещении содержатся запахи аммиака, сернистых солей и купороса; остальные ингредиенты определить с помощью носа капрала Врунгеля не представляется возможным; образец отправлен в …»

Кажется, дело сдвинулось с мертвой точки!

- Погоди, - оборвал сам себя Клеорн. Еще раз вернулся к протоколу, похмыкал, постучал пальцем по строчке со временем прибытия реставраторов на рабочие места. Эти господа действительно никуда не спешили…

Кот повернул голову, чтобы было удобнее наблюдать за надгубным украшением странного человека, и мяукнул что-то тягучее.

- Он говорит, что вы ему нравитесь, - перевел мэтр. Роджер мяукнул еще раз. – Что он приглашает вас на охоту в подвал, там самые жирные мыши.

- Премного благодарен.

- А если вы с нами поделитесь той едой, которая так вкусно пахнет, - продолжал переводить Лео мурлыканье Роджера, который принялся тереться о руку инспектора, - Мы вам споем о любви… Простите, господин Клеорн, я не это имел в виду! – спохватился мэтр Лео, заметив, что усы начальника сердито взъерошились. – Это мы пошутили! Это он пошутил! Роджер вообще такой веселый…

Послав мэтра Лео – не слишком далеко, всего лишь скормить оголодавшим алхимикам приготовленные гномкой бутерброды, инспектор велел вводить «особ». Спустя десять секунд в кабинет к Клеорну ворвались госпожа Гиранди и мэтресса Долли.

- Доколе?! – заорала мэтресса с порога. Чувствовалось, что это слово ей нравится. – Доколе?

- Мэтресса обеспокоена, - перевела госпожа Гиранди, сладко улыбаясь. – Мы все обеспокоены, сударь.

- Почто?! – вытаращив глаза, проорала Долли. Гиранди улыбнулась еще слаще: - Мэтресса Долли, да и господин ректор, секретарем которого я являюсь, хотели бы узнать, когда можно будет возобновить нормальную работу библиотеки?

- У нас учебный процесс! – строго погрозила пальцем Долли. – У нас сессия прямо вот здесь!

Она, видимо, имела в виду, что сессия на носу, но промахнулась и ткнула пальцем себе в глаз. Застонала и ненадолго притихла, лелея недремное око.

- А еще господин ректор хотел бы… Если только это возможно… Если только это никого не затруднит…

Клеорн не выдержал. Достал служебный револьвер и принялся поглаживать его воронёное дуло и полированную деревянную рукоятку.

Как и ожидалось, оружие произвело магический эффект. Три с половиной глаза сосредоточились на мушке револьвера и два рта сподобились четко ответить на поставленные Клеорном вопросы.

Нет, преступника не видели. Кого убили – не знают. Зачем… Да мало ли ненормальных в Университете! – вякнула Долли, но Клеорн прицелился в чернильницу, и получил информацию от безмятежной госпожи Гиранди, что они ничего не знают. А список неблагонадежных лиц Университета нашелся у мэтрессы Долли в сумочке.

Прощаясь, госпожа Гиранди передала, что господин ректор очень, очень просил завершить расследование как можно быстрее. Через неделю открывается археологическая конференция, съедутся мэтры со всего континента, а экспозиция, посвященная памяти мэтра Симона, еще совершенно не готова.

- Мэтр Симон? – нахмурился Клеорн. Мэтресса Долли тут же просветила инспектора о преданности мэтра утраченной Империи Гиджа-Пент и, в частности, царю Тиглатспсс… Тугриттвою… Тигратпт… Короче, отдавший жизнь раскопкам и тигриному царю гиджапентолог есть образец для подражания университетской молодежи - и пример для всех нас, добавила мэтресса Долли на прощание.


Рудольфус в крайнем смущении пытался придумать какой-нибудь элегантный и дипломатичный способ подойти и «стырить», как советовал мэтр Хрумп, столь нужную пелаверинскому алхимику книгу. Руки студента сами собой тянулись к четвертому корешку снизу в правой стопке, а вот спинной мозг того же самого студента шипел и щелкал кнутом: «Как можно! Да как ты смеешь! Эти книги уже читают! Отставить похищение! Запишись у госпожи Лейлы в очередь!»

- Чего тебе? – буркнула Далия. Строго посмотрела на юношу. Рудольфус мимоходом отметил, что глаза у мэтрессы покраснели и опухли от чрезмерного напряжения. Быть ей завтра с головной и глазной болью.

Рудольфус промямлил, что ему бы книжечку…

- Конечно, - с душевной щедростью согласилась Далия. Дотянулась до указанного экземпляра и попыталась его извлечь.

Стопка обрушилась. Рудольфус кинулся поднимать книги с пола. О длинные ноги студента споткнулась Лизон, переносившая книги от стола выдачи на стол профессора Дормиля. Лизон взвизгнула, Рудольфус поспешил вскочить, извиниться, но добился только того, что попал своей макушкой девушке по подбородку. Из прелестных глаз Лизон брызнули слезы. Клотильда, воображение которой, и без того романтичное, подогрели утренние библиотечные события, подумала, что наших бьют, и решительно вмешалась, оглушив Рудольфуса географическим атласом. Бедняга студент покачнулся и упал на стол выдачи, свалив его вместе с полусотней книг.

Мэтр Хрумп, наблюдавший за этой сценой, коротко ругнулся с досады.

Книжную баталию выиграл, сам того не желая, мэтр Лео. Вернее, Роджер, который спрыгнул с рук мага прямо в гущу событий. Библиотечные дамы, еще помнящие леденящие душу вопли, которые издавал полосатый дератизатор, отшатнулись, и книгоприкладство прекратилось.

Роджер потоптался на упавшем Рудольфусе, потом вспрыгнул на руки Далии. Мяукнул, что рассчитывает еще на одну очень вкусную тряпочку, благоухающую валерьянкой. И побольше, побоуульшше…

Когда мэтр Лео добросовестно передал Далии посылочку от Напы, Клотильда было возмутилась: еда и напитки в библиотеке! Но Труамина мигом успокоила всех, порекомендовав не обращать внимания на Кло: та закрутила роман с та-аким мужчиной, а он возьми и пропусти последнее назначенное свидание. Вот Клотильда на мужиков и кидается, - пояснила Труамина, выражая всяческое сочувствие Рудольфусу.

- Угощайтесь, - гостеприимно пригласила Далия. – Только быстрей, пока Лейла не заметила, и остальные не проснулись, а то с ними тоже придется делиться. Так какую книгу, говоришь, ты хотел почитать? – обратилась мэтресса к студенту. Тот, выправляя дужку помятых очков, сказал, что четвертую из правой сто… ах, они же все смешались! Вон ту, в зеленой обложке, отреставрированную красной кожей?

Таких книг обнаружилось шесть. Далия прочитала подписи на переплетах – кажется, учебники, выпущенные чуть ли не восемьдесят лет назад. Потом их заботливо переплели, отреставрировали и пользовались еще лет тридцать.

- Зачем тебе это старье? – удивилась Далия. Студент замялся. Труамина уговаривала его скушать «пилюлю», чтобы поправить здоровье.

Мэтр Лео воздал должное бутербродам с ветчиной.

- Ах, какие пирожки печет моя маменька в Луазе!.. – вздохнул он, делясь с Роджером угощением.

- Вы из Луаза, мэтр? – проворковала Лизон. – А я-то думала, почему вы такой прибабахнутый…

- Она хочет сказать, - перевела Далия с застенчивого девичьего на привычный Кавладорский. – Что удивлена тем, как такой знающий, грамотный человек как вы, специалист в своем деле, вдруг служит в Министерстве Спокойствия, а не занимается какими-нибудь высоконаучными исследованиями.

- Ах… - вздохнул Лео и поведал историю своей жизни. – Вы не поверите…

Дамы хором заверили, что под бутерброды, печенье и кофе поверят во что угодно. Роджер сражался с куском колбасы, Рудольфус пытался разгадать, какие лечебные компоненты и в каких пропорциях содержатся в «пилюлях».

- Представьте, что к вам подходит человек и рассказывает о бедственном положении фермы по выращиванию белых хомячков. Он даже показывает вам одного из них – такого трогательного, маленького, храброго…

Лизон, Труамина и Клотильда мигом представили и прослезились.

- И безумно одинокого.

Библиотечные дамы хором всхлипнули.

- Оказывается, бесчеловечный хозяин, которому ферма приносит низкий доход, решил отправить всех несчастных животных на корм диким волкам…

Библиотечные дамы возмутились. Предприимчивая Труамина зашарила в поисках чего-нибудь увесистого и убедительного.

- И единственный способ спасти сотню маленьких трогательных белых хомячков от страшной участи – это проникнуть в запертую усадьбу и украсть их. Разумеется, оставив злому хозяину деньги, восполняющие стоимость похищенного. Но ведь дом сторожат полдюжины обученных буренавских волкодавов, и без квалифицированного мага спасителям живой природы не обойтись…

- И вы отправились спасать хомячков, - с душевным трепетанием восхитилась мужеством мэтра Лео Лизон.

- И схлопотал условный срок, - покаялся маг. Далии хватило дурного тона засмеяться. – Вот, теперь искупаю грехи своей глупости.

- Что случилось? – с добродушной улыбкой спросил Клеорн о причине всеобщего приподнятого настроения. Мэтр Лео подавился и попробовал выглядеть солидным недотепистым спаниелем, библиотечные дамы принялись собирать разбросанные по полу книги, а мэтресса Далия вежливо протянула инспектору жестянку с «пилюлями».

- Приятного аппетита.

- Благодарствую.

Библиотечные дамы как-то сразу догадались, что господин сыщик желает побеседовать с мэтрессой Далией, пока она снова не принялась за чтение и пока, как выражаются психиатры, доступна контакту. Рудольфус вежливо бросился помогать Лизон снабжать книгами мэтра Дормиля, мэтр Лео, повинуясь намеку начальства, унес Роджера обнюхивать подозрительных реставраторов. И господин Клеорн с мэтрессой Далией остались наедине.

Студенты и погруженные в научные занятия алхимики не в счет.

- Мэтресса, я хотел у вас спросить…

- Конечно, сударь, я вся внимание.

- Вы умная женщина, мэтресса. Если бы вы были преступницей, куда бы вы спрятали труп?

- Куда? Да тут прятать-то негде. Шкафы маленькие. Фродо, правда, поместился, так, во-первых, он маленький, а во-вторых, его сложили. А со свежим трупом так не получится. Что касается других тайников и укрытий… Можно засунуть человека в латы. Благо все попечители просто сговорились: дарят Университету эти железки и дарят. Профессура кафедры истории просто сама не своя до таких подарков: по ним легко историю вооруженных конфликтов изучать. Только упаковать кого-то больше кота в доспех – дело шумное и долгое. Знаете, - в глазах Далии пролетели тени прочитанных страниц. – Я читала в каком-то детективе, как убийца – такой, знаете ли, представительный убийца телосложением с тролля и интеллектом с гоблина – спрятал труп в каминной трубе. Дело было летом, камин не топили, и полиция была в растерянности на протяжении пятидесяти страниц.

У Клеорна застряла «пилюля» в горле. Он медленно повернулся и посмотрел на величественный камин.

- Но я всегда подозревала эту сочинительницу, Фелицию Белль, что она придумывает неестественные обстоятельства. Я бы на ее месте…

- Так-так, мэтресса, продолжайте, я вас внимательно слушаю.

- Я бы вообще не стала никого прятать. Тем более здесь, в библиотеке, где никто ни на что не обращает внимания. Кроме книг, разумеется.

Инспектор Клеорн был вынужден признать разумность этого довода. Но позволил себе выразить сомнение в словах мэтрессы. Разве читатели библиотеки не знают друг друга и не заметят постороннего?

Далия пожала плечами.

- Как сказать… Знаете, мой хороший друг мэтр Фриолар как-то познакомился здесь, в библиотеке с девушкой. Поговорили, назначили свидание. Мы с Напой его спрашиваем: «А что за девица?» А он нам: «Ах! Она читала «Песнь тысячи листьев» на языке оригинала!» Отправился Фри-Фри на свидание, но вернулся не солоно хлебавши, печальный и одинокий. Оказалось, в театре, куда он пригласил интеллектуалку, рядом сидели четыре девушки, и Фри-Фри не сумел определить, которая из них ждет его, потому что все девушки были без мантии и книг в руках.

Усы инспектора Клеорна вздыбились так, будто в них ударила молния. Мантия! Конечно же, мантия! Даже две – старая, похищенная у реставратора, и та, которую сняли с девицы в розовом!

Но ведь не труп же занимался похищением алхимических одежек, значит… Значит…

Далия истолковала молчание Клеорна по-своему и похлопала сыщика по руке, утешая:

- Вы не волнуйтесь. Вечером труп найдется. Госпожа Лейла лично всех вечером выгоняет из зала, на нее никакие уговоры и взятки не действуют. Правда-правда. Я сама не единожды проверяла…

- Простите, сударыня, - поднялся Клеорн. В глазах его блестела Гениальная Идея. – Вынужден вас покинуть. Долг зовет.

- Удачи, - пожелала мэтресса. Зевнула, потянулась и снова направилась к столу выдачи. Читать, так читать!


В дальнем углу библиотеки Хрумп лихорадочно листал принесенные Рудольфусом книги.

- Здесь его нет! – горестно возопил пелаверинец.

- Нет – чего? – уточнил Рудольфус, поправляя очки.

- Так, паря, не будем отчаиваться. Тарань сюда остальное.

- Что – остальное.

- Таких книг, - мэтр Хрумп потряс зелено-красной обложкой, - было дюжины четыре, не меньше. Неси сюда остальные! Быстрее!

- Вы знаете, мэтр, я, конечно, хочу вам помочь, но обстоятельства складывают так… - Рудольфус отшатнулся от тяжелого взгляда и оглушительного чиха, которым его наградил мэтр Хрумп, - конечно, сударь, конечно, я уже иду за вашими книгами…

Студент, озираясь на странного мэтра, действительно пошел к столу выдачи. Там его встретила приветливая улыбка Лизон.

- Странный он какой-то, - поделился с ней наблюдениями относительно чихающего пелаверинца. Лизон пожала прелестными плечиками.

- Страньше мэтрессы Далии?

- Не «страньше», а «страннее». Намного, знаешь ли, намного…

- Мэтресса Далия – душка, - сообщила Лизон. Посмотрела на книги, которые выбирал с полки Рудольфус. – Ой, извини, эту нельзя, - Лизон ласково придержала ту красно-зеленую книжицу, которую студент хотел забрать с рабочего места госпожи Лейлы.

- Почему?

- Ее надо отнести мэтру Арчеру, на реставрацию. Кто-то из читателей залил страницу чернилами. И когда успели? Ведь буквально вчера эти книги поступили, мы их еще даже не внесли в общий каталог, а тут вся эта суета, трупы, вопли… Представляешь? В хранилище у нас призрак завелся!

Рудольфус не очень понял, как связаны чернила и призраки, поэтому уточнил, показывая что-то клубами вылезающее из двери в книгохранилище:

- Это он?

- Нет, - отмахнулась Лизон. – Это просто дым, пожаром пахнет. А там, представляешь, настоящий призрак, такая девица без ничего, и платье у нее…

Рудольфус не зря считался умным студентом. На то, чтобы подскочить ко входу в книгохранилище, распахнуть дверь, закашляться от плотных клубов дыма и заорать «Пожар!!» у него ушло секунды три, не больше.

- ПОЖАР!!! – хором закричали госпожа Лейла, Клотильда и Труамина. Лизон, опровергая предположение о своем низком интеллектуальном развитии, не тратя времени даром подобрала юбки и бросилась к выходу.

Студенты закричали «Спасайся, кто может!!» и тоже заметались между столами и стеллажами в поисках выхода.

До мэтров и мэтресс, погруженных в чтение, информация о разгуле огненной стихии доходила постепенно, и, увы, тяжело признавать, медленно. Правда, очень помогал Роджер: зверь очумело метался по читальному залу, запрыгивая на алхимиков, блестя глазами, фырча и воя дурным голосом.

Скоро главный читальный зал университетской библиотеки заволокло плотным густым чадом.

- Достаточно, - проговорил Клеорн, подкручивая ус.

Мэтр Лео, тяжело дыша, прочитал завершающее заклинание, и дым прекратился.

Покашливая и разгоняя руками плотные, пахнущие пожаром клубы, Клеорн в сопровождении мага и плечистого сержанта вышел из книгохранилища и отправился исследовать помещение читального зала.

- Что вы наделали, - шепотом ворчал мэтр Лео. – И зачем вы дали Роджеру валерьянки? У него же зависимость сформируется!

- Чтоб убедительнее было, - отозвался Клеорн.

- Было очень, очень убедительно, - верноподданно поддакнул директор, трусцой бегущий позади сыщиков. – У меня чуть инфаркт не случился.

- Значит, моя затея удалась, - усмехнулся Клеорн.

- Надеюсь, обошлось без смертельных случаев? – переспросил взмокший директор, не без оснований считающий, что эксперименты сыщика Министерство Спокойствия – экспериментами, а за порядок в библиотеке отвечает все-таки он. – Пожар в библиотеке – это ужас. Как представлю, на что способны алхимики, если не будут читать по десять книг в неделю, страшно становится. Они столько всего изобрести могут… Ой…

Один из алхимиков, не взирая на вопли и панику, так и остался сидеть за столом.

- Простите, любезный… - подошел ближе к бледному молодому человеку мэтр Лео. – Вы что, спите?

Маг осторожно дотронулся до плеча спящего, и тот, покачнувшись, рухнул на пол.

Сыщики склонились над телом. Мэтр Лео, борясь со своими жизнелюбивыми инстинктами, брезгливо поискал отсутствующий пульс на мертвой шее.

- Прекрасно, господа, просто прекрасно. - раздался голос мэтрессы Далии. Она стояла рядом – разумеется, с книгой в руках. – Вы все-таки его нашли. Я так и подумала, что пожара никакого нет, а просто вы тоже знакомы с сочинениями мэтра Конана – ну, того ллойярдского философа, который обожал прохаживаться насчет единообразия натуры всех разумных существ. Действительно, каждый во время пожара спасает самое дорогое: кто-то собственную жизнь, а такие добросовестные сыщики, как вы - чужие трупы. Прекрасно. Значит, я права, и труп в библиотеке действительно был. И есть. Теперь осталось узнать, само ли тело умерло…

- Не само, - возразил сержант, показывая колотую рану на груди потерпевшего. Небольшое кровавое пятно успело высохнуть.

- Ну, тогда осталось выяснить, кто преступник.

- Это нам раз плюнуть, - залихватски потер ладони Клеорн. – Говорю вам как профессионал, найти преступника не так уж и сложно. Если вы знаете, кого убили, знаете, когда, где и как убили, то…

- Остается только понять, зачем. «Почто», как любит вопить наша мэтресса Долли, - с вежливой улыбкой продолжила мысль сыщика Далия. – Но вы ведь уже всё знаете, не так ли?

- Я – нет, - инспектор Клеорн предоставил своим помощникам заниматься погибшим. Поднялся, подошел к Далии и благоговейно взял ее за руку: - Но готов спорить, что все наивозможнейшие детали этого преступления до мелочей знаете вы


Хрумп выбежал из клубящейся горячим дымом пожарища библиотеки одним из первых. Пришлось, конечно же, поработать локтями и попинать тех, кто посмел лезть раньше него, но собственная шкура была дорога Хрумпу как никакие другие сокровища в мире. Ладно, думал Хрумп, выбираясь на свежий воздух, не везет, так не везет. И первый напарник оказался идиотом, и второй, урод-очкарик, не лучше, и книжки множились быстрее кроликов, и все его попытки добраться до заветной странички, кажется, накрылись тазом с медным громоотводом. Хрумп опасался, что после треволнений прожитого дня ему придется взять тайм-аут и провести неделю-другую на южном теплом побережье Фносса. Требовалось срочно поправить здоровье – после всех этих безумных котов, которые бегают по библиотеке когда не надо и заставляют чихать честных воров, после продолжительного соседства с господами сыщиками… И ведь знаешь, что ищут именно тебя, а способ выбраться из клятой библиотеке, не привлекая внимания, не придумывается, хоть ты тресни!..

Не повезло добыть сокровища. Тяжело. Печально. Но ведь в убийстве-то его еще никто пока не заподозрил, так что… Будем считать, дружище Хрумп, что тебе повезло. И пора сматываться из этого клятого местечка, пока госпожа Удача окончательно не отвернулась!

Все эти мысли бродили в лабиринте сознания «мэтра» Хрумпа, пока он выбегал из библиотеки и тяжело восстанавливал дыхание, опираясь на ажурную стрелку солнечных часов. И только потом пелаверинец заметил, что всех читателей затянутой дымом библиотеки вежливо, но крайне профессионально «пасут» на мокрых от прошедшего дождя плитах внутреннего университетского дворика скромные полицейские, не позволяя спасшимся расходиться. У Хрумпа зачесался нос, предсказывая неприятности.

- Где же пожарные?! – вопили на четыре голоса библиотекарши. – Где же пожарные?! Тащите ведра! Зовите мага! Спасайте книги!

- Кни-ги! – эхом прокатилось по толпе. Самые сознательные из алхимиков принялись засучивать рукава, всерьез намереваясь вернуться обратно в библиотеку и пожертвовать жизнью ради бумажных сокровищ.

Рудольфус обнял напоследок Фродо, протянул учебное пособие Лизон и тоже, решительный и благородно бледный, встал в ряды спасителей кавладорской науки.

Клотильда весенним кроликом скакала по циферблату солнечных часов, умоляя господ алхимиков не делать глупостей. Чтобы не столкнуться с ней нос к носу, Хрумп поднял ворот мантии, скособочился и осторожно принялся пятиться в противоположном направлении.

Как ни осторожничал Хрумп, столкновения ему избежать не удалось – не с Клотильдой, хвала Небу, а с каким-то совершенно незнакомым дядькой. Дядька был в алхимической мантии (еще бы!), с очень жадным взглядом и неимоверно, необъятно, колоссально объемным чревом. Ударившись об огромный живот алхимика, Хрумп подскочил, ибо нервы не выдержали, и…

Из-под мантии толстяка посыпались книги.

- Книги! – завопил кто-то, и студенты бросились поднимать упавшие тома.

- Книги! – хором рявкнули алхимики и попытались штурмом взять тяжелые дубовые двери библиотеки.

Хрумп не стал наблюдать, увенчается ли спасательная операция успехом, он изо всех сил пытался придумать, как по-тихому слинять из негостеприимного Университета. Ведь наверняка не он первый, кого посещает сия благая идея; как же поколения школяров незамеченными сбегают с занятий? Где-то тут, твердил воровской нюх, есть лазейка. Или потайной ход…

- Ах! – дружно вздохнула толпа, и Хрумп, чтобы не привлекать к себе внимания, тоже повернулся, чтобы увидеть объект, вызывавший такие бурные эмоции.

Господин Клеорн, весь в саже, в ошметках дыма, нес на руках мэтрессу Далию. Мэтресса тоже была покрыта сажей, и, судя по всему, находилась в обмороке – но даже сейчас продолжала прижимать к сердцу книгу.

Ту самую книгу. Когда-то зеленую, потрепанную, а затем отреставрированную красной кожей.

- Отойдите! Ей нужен воздух! – прокричал сыщик.

Толпа алхимиков и студентов заволновалась, выясняя, жива ли мэтресса. Рудольфус подбежал с намерением оказать первую помощь, но был вежливо и непреклонно остановлен требовательным окликом Клеорна.

- Стойте, где стоите, молодой человек! Я не допущу, чтобы единственный свидетель гнусного преступления погибла по моей небрежности – тем более сейчас, когда она все-таки вспомнила, кого видела тогда, утром в библиотеке! Мэтр Лео! Спешите за помощью! Мэтресса, вы еще живы? – похлопал Клеорн по щечкам Далию. Та вяло приоткрыла глаза и тут же снова сомлела. – Мэтресса Далия, умоляю, не умирайте!

- Попробуйте ее раздеть, - посоветовал какой-то сушеный гриб – из тех почтенных мэтров, которых студенты едва ли не силой выводили из-за читальных столов.

- Поможет? – с надеждой спросила Лизон.

- Ей – не думаю, а вот мне пережить сегодняшний стресс – наверняка, - ответил старый пень. Библиотечные дамы во главе с госпожой Лейлой оскорбились.

«Умрет? Или не умрет?» - почесал нос Хрумп. Вот, блин, вопрос!

Далия пошевелилась.

- Оу! – раздался еще один вопль, и к лежащей мэтрессе бросилась, заламывая руки, блондинка в розовом, как отмытая пятка тролля, платье. – Прости меня, Далия! Прости меня!

- Изольда? – приоткрыла глаза Далия. Клеорн вытаращился на Изольду как… Хрумп даже не знал подходящего сравнения. Как креветка на лимон?

- Прости! – меж тем рыдала Изольда, и все присутствующие мужчины имели возможность оценить изысканность и прелесть слез красавицы. – Я всегда тебя считала стервой! Я не скрывала от окружающих, какая ты настырная, вредная, сумасбродная и злопамятная! Я знала, что ты умрешь раньше меня - в конце концов, ты же старше, но я не думала, что это случится так скоро! Обещаю тебе, дорогая Далия, что буду сажать цветы на твоей могилке! И поливать их собственными слезами каждое утро-о… Теперь я могу говорить о тебе только хорошее-ее…

Повинуясь сухому кивку начальства, сержант отволок рыдающую Изольду в сторонку.

- Господин инспектор, - вмешался маг. Его неожиданно звонкий молодой голос раздался во всех уголках внутреннего университетского дворика. – Простите, что отвлекаю, но, понимаете, тут есть… Вернее, может быть… ма-ааленькая проблемка…

- Что случилось? – Клеорн бережно положил Далию наземь и поднялся, чтобы поговорить с мэтром Лео.

- Понимаете, я, кажется, всё-таки не справлюсь со здешним пожаром, - услышала слова мага притихшая толпа, – Мне кажется…

- Кажется?! – закричал Клеорн. – Вы не маг, Лео, вы идиот! Вы напившийся валерьянки и обожравшийся мятой умственно ущербный кот, вот вы кто!

- Да, да, - смутился мэтр, склонил голову, и каштановые пряди волос свесились на лицо – придав еще больше сходства с грустным спаниелем, которого хозяин отчитывает за испорченную пару тапочек. – Вы правы, но пожар…

- Что – пожар?

- Пожар как-то, знаете, быстро распространяется, и … я тут подумал…

- «Подумал!» - взбесился Клеорн.

- Подумал, может, нам весь Университет эвакуировать? От греха подальше…

- Лео, вы… вы… - Клеорн потряс кулаками над склоненной головой мэтра. Обернулся и прокричал: - Чего стоите! Немедленно собирайте людей и уводите их отсюда!..

- Но позвольте, молодой человек, - обратился к Клеорну пожилой господин. – Вам не кажется странным, что до сих пор не видно языков пламени?.. Вы что-нибудь слышали о теории Иль-Элигарпа, который утверждает, что горение всегда сопровождается…

- Мэтр! – заорал на старика сыщик. – А вы знаете, какие химикаты используют здешние специалисты по реставрации книг?!!

- Конечно, знаю. Сорок два года этим занимаюсь.

- Так вот, мэтр Арчер, вы как хотите, можете оставаться здесь и высчитывать свои теории, а мой долг – спасать людей! Эй, вы! Уходите в безопасное место! Вы слышите?

На площадке вокруг солнечных часов возникла паника. Мэтресса Далия начала приподниматься, оглядываясь по сторонам мутным взором, и Хрумп… Хрумп почувствовал, что если он не использует этот шанс – то другого подарка госпожи Удачи ему вовек не дождаться.

Стянув через голову надоевшую мантию, Хрумп достал нож, обернул одежкой руку, чтобы не испачкаться в брызгах крови, змеей скользнул к Далии, твердо уверенный, что сейчас все смотрят на дым из окон библиотеки, а вовсе не на него. Не отрывая жаждущего взгляда от зеленого с красным переплета, он приблизился, занося нож, и…

На Хрумпа навалились сразу двое. Сержант выбил нож, а Клеорн заломил назад левую руку, и прямо перед носом скрученного незадачливого преступника оказалась оскаленная, кровавая пасть разъяренного медведя.

- Простите! – жалобно прокричал мэтр Лео. – Я сейчас уберу медведя! Я просто хотел… но заклинание опять… простите! сейчас, сейчас, я понял, что боевые верблюды вам тоже уже не понадобятся!..


Удлинившаяся тень ажурной спицы снова вернулась к цифре пять. Вечерело. Жара летнего дня, разбавленная отбушевавшей грозой, ушла, но вечерняя прохлада не спешила занять ее место.

- Итак, - проговорил господин Клеорн, опускаясь в кресло за столом директора библиотеки. – Начнем с вас, сударь.

- Я ни в чем не виноватый! – закричал алхимик, - Я спасал книги из горящей библиотеки! Я, можно сказать, герой!

- О… - сыщик свел пальцы домиком. – Замечательно. Может быть, объясните, как вам удалось за столь короткое время спрятать под мантией так много изданий?

- У меня было дурное предчувствие, - попробовал вывернуться пойманный с поличным алхимик.

Клеорн с ласковой улыбкой проговорил:

- А, значит, вы на досуге предсказаниями занимаетесь? А лицензия на магическую практику у вас имеется?

Алхимик прикусил язык.

- А, может быть, вы сами и подожгли библиотеку? Ну-ка, стоять, смотреть мне в глаза, говорить правду!!! Кто поджёг библиотеку?!!!

Мэтр Лео скромно поднял указательный палец правой руки, привлекая к себе внимание начальства. Господин Клеорн грозно распушил усы на своего временного помощника, понял, что немного увлекся и решил притормозить:

- Ладно. Начнем сначала. Представьтесь, - с нажимом подсказал сыщик.

Алхимик потупил когда-то жадный, а теперь очень несчастный взгляд.

- Профессор я тутошний. Дормиль.

- Будьте столь любезны, профессор Дормиль, обоснуйте попытку кражи принадлежащих Университету книг в количестве… - Клеорн посмотрел записи и присвистнул. – В особо большом количестве.

- Это мои книги! – возмутился Дормиль. – Мои собственные! Я их всю жизнь собирал, а жена отдала их в здешнюю библиотеку всего-навсего из-за одной-единственной интрижки!

- Интрижки?! ах, интрижки! – вскричала Изольда. – Ах ты, негодяй! – девушка подскочила и отвесила звонкую затрещину несчастному профессору. – Если я для тебя Интрижка – хотя ты точно знаешь, что мое имя Изольда, зачем же ты так настаивал, чтобы я пришла сегодня сюда, в библиотеку? Разве не для того, чтобы сделать мне предложение?

- Ну, вдвоем мы с тобой гораздо больше книг сумели бы вынести… - ответил Дормиль. – И вовсе я ничего не крал! – продолжил профессор с жалкой бравадой справедливо приговоренного. – Я пожара испугался и прикладывал все усилия, чтобы спасти казенное имущество от огня!

- Упорствуете, значит. Ясно… Ваше дело будет передано для рассмотрения ректору Университета. Полагаю, он разрешит ваш случай по справедливости. Можете быть свободны – пока можете, - с опасным холодком намекнул Клеорн. Изольда было возмутилась, что ей не разрешают присутствовать при дальнейших событиях, но сержант все-таки вывел ее вон, шепча на ушко, что его смена заканчивается в одиннадцать вечера, и до полуночи они успеют…

- Теперь перейдем к следующему пункту. – Клеорн достал из кармана свернутые листы бумаги. – Кто мне объяснит, что это такое?

Директор присмотрелся… и принялся лысеть прямо на глазах.

- Я! – подняла руку Далия. – Это очередь! Мне мэтресса Долли сболтнула, что подобные списки существуют, но я до последнего момента отказывалась верить, как подобное безобразие может твориться в стенах нашего обожаемого Университета. Это очередь на самые популярные книги и самые ожидаемые новинки, и он, - ткнула Далия в несчастного директора, - берет деньги, чтобы вас внесли в список потенциальных читателей!

- Мэтресса… - прохрипел директор. – Что я вам сделал…

- Сударь, я вас очень люблю, - призналась Далия. – Но этот список просто… просто убивает идею свободы слова!

- А я уж надеялся, что это заговор или тайное общество, - уныло протянул Клеорн. – Ну что ж, нельзя получить сразу всё. Степень вашей ответственности, сударь, определит суд. Мне вся эта ситуация напоминает злостное использование служебного положения, но, возможно, найдутся смягчающие вину обстоятельства… Например, добровольное признание вины. Или возврат в казну полученных сумм.

Покачивающегося и трясущегося директора вывели из кабинета и бережно передали страже.

- Остается убийство, - удовлетворенно потер руки Клеорн. – Итак, любезный, мы тебя слушаем.

- Это он! – выкрикнула Клотильда из угла, в котором прятались четыре библиотекарши. Разгневанная Кло потрясала кулачками и метала глазами молнии. – Это он!

- Не уточните ли для протокола…

- Пишите! – бойко подскочила Клотильда к столу и принялась сообщать факты и подробности: - Он не пришел на свидание! Сам меня позвал, говорил о моей неземной красоте, обещал познакомиться с моей мамой…

- И наверняка, - ввернул Клеорн, - много спрашивал о том, где вы работаете, и какие порядки в университетской библиотеке…

- Да! И я была так слепа, так наивна, что всё ему о себе рассказала!

- Она – наивна? – подал голос Хрумп. – Ни … себе «наивная». […], – выдал он весьма нелицеприятное определение, от которого у Клотильды случился амок.

- Как он смеет! - возмутилась Лизон. – Нет, как он смеет!!

- Тише, дорогая, - призвала стажерку соблюдать тишину в библиотеке Труамина.

- Но он называл нашу добрую Кло […], а это оскорбление!

- Дорогая Лизон, - отозвалась госпожа Лейла, - воспитанная барышня не должна знать подобных слов.

- Единственный выход – поступить в Университет, изучать пять-шесть лет ненормативную лексику, и тогда ты сможешь говорить что угодно и когда угодно, не рискуя собственной репутацией, - порекомендовала Далия. - Поверь мне, девочка, это очень веский аргумент в пользу высшего образования.

- Дамы, дамы! Не увлекайтесь! Вы, барышня, подпишите здесь, что с ваших слов записано верно. Вот так… Не смею вас больше задерживать. Благодарю за сотрудничество. Прошу прощения за тот дым, который мэтр Лео напустил в читальный зал и книгохранилище. Всего доброго.

Квартет библиотечных дам, невзирая на их попытки просочиться обратно и узнать волнительные подробности из первых уст, выпроводили. В раскрытую дверь директорского кабинета, пока Лизон возмущалась на пороге лингвистико-этическими закавыками, просунулся Роджер, держащий в пасти дохлого мыша.

Увидев одновременно и господина Клеорна, и мэтрессу Далию, котяра растерялся, не зная, кого из благодетелей, столь охотно потчевавших его кошачество валерьянкой, осчастливить. И, так как последняя доза еще не закончила блуждание по роджерову организму, пошел по кругу. Нашел чьи-то сапоги, попробовал пристроить на них добычу…

- Уберите от меня эту гадость! – заорал Хрумп.

- Так-так-так. Дохлых мышей боишься? – фальшиво-участливо поинтересовался сыщик.

- Да вы… … …! Смеетесь, что ли?

- Оскорбление при исполнении, - запротоколировал Клеорн. Тут Хрумп чихнул, и мэтрессу осенило.

Она подхватила Роджера на руки, поднесла его к Хрумпу. Тот чихнул и выругался. Далия убрала кота – чих прекратился. Приблизила к лицу своего несостоявшегося убийцы полосатого котика – Хрумп снова начал чихать. Убрала. Поднесла. Чих. Убрала. Вернула. Чих-чих.

Кот катался на руках Далии, расценивая путешествие к Хрумпу и обратно как тренировочный полет по райским кущам.

- Я понял, спасибо вам за подсказку, мэтресса. Я понял, - с нажимом повторил Клеорн несколько минут спустя. – Мэтресса, не увлекайтесь. – И еще спустя несколько минут: - Далия, пожалейте животное!

- Эта скотина пыталась меня убить! – возразила алхимичка. Хрумп высказался словами из набора, которые не следовало знать добропорядочным девицам, что мэтресса вполне заслуживает самой страшной участи.

Мэтр Лео всё время, пока инспектор Клеорн разбирался с преступлениями и подозреваемыми, почему-то хмурился и явно пытался что-то припомнить. Теперь же, когда разговор пошел о жалости к животным и скотах, которых следовало бы убить, мага посетила здравая мысль.

- А я ведь его тоже знаю! Это как раз тот самый тип, который так меня подставил в Луазе с кражей и волкодавами! Это он! А я еще пытался вспомнить, откуда мне его лицо знакомо… Ах, ты, ты! ты!!!

- Мэтр, успокойтесь. Мэтр Лео, как старший по званию я запрещаю вам призывать верблюдов!… Надо же, какой большой у вас призвался скорпион. Ядовитый? Тогда уберите немедленно. Ваши показания я уже записал, думаю, наши коллеги будут рады, что мы изловили давно разыскиваемого клиента. Теперь же разберемся с сегодняшними событиями. Не желаешь ли сообщить, господин хороший, - снова обратился Клеорн к пойманному преступнику. - почему ты решил зарезал своего компаньона?

В ответ Хрумп презрительно сплюнул на пол и пообещал, что от него никто ничего не дождется.

Инспектор Клеорн посоветовал Хрумпу выбирать выражения в присутствии дам. Пелаверинец зло зыркнул на довольную собой мэтрессу и, что удивительно, нашел в себе силы промолчать. Клеорн хмыкнул, оценив осторожность пойманного преступника. Умеет мужик проигрывать, признал в глубине сыщицкой души Клеорн. Мигом понял, что шансов практически никаких, даже оказывать физическое сопротивление не стал. И хорошо. А то сержант ему физиономию бы расцветил…

Тут знаменитый Воровской Нюх дернул Клеорна за оба пышных уса и велел еще раз присмотреться к лицу задержанного.

- Сударь, а что это у тебя на подбородке?

- А что у меня на подбородке? - не понял Хрумп.

- Мэтр Лео, проверьте, пожалуйста.

Мэтр Лео подошел к преступнику, наклонился, чтобы лучше рассмотреть тонкую полоску синяка под лицом Хрумпа. Клеорн еще раз – на секунду зажмурившись от удовольствия – подкрутил ус.

- Кто это тебя так ударил, болезный ты наш? – ласково спросил сыщик Хрумпа. – Книжной обложкой да прямиком снизу в челюсть? – и не менее ласково посмотрел на Далию, полагая, что алхимичка поймет намек.

Далия задумалась буквально на долю секунды:

- Разумеется, тот, кто идентичным ударом нанес аналогичный ущерб мэтру Лео! Посмотрите, у него такой же синяк, и почти в том же самом месте!

- Мэтресса, - удивленно проговорил маг, - вы что…

- Вернемся к мотивам преступления, - постучал карандашом по столу Клеорн. Все-таки мэтресса - ужасная женщина! Хочет делать вид, что не помнит, как «одарила» Лео – ее дело, но зачем выгораживать того, кто на нее нападал? Сыщик добавил металлических нот в свой голос и с еще большей суровостью потребовал, чтобы ему сей же час объяснили, почему и зачем Хрумп – пункт первый: проник в библиотеку. Пункт второй: зачем туда же проник второй посторонний. И пункт третий: что не поделили Хрумп и тот, другой, что в итоге получился труп господина из второго пункта в помещении из пункта первого.

Как по заказу, в дверь постучали, и ворвался Рудольфус. За его очками горел огнь праведного мщения.

- Он, - заявил с порога студент, тыча пальцем в Хрумпа. – Подбивал меня украсть для него книгу! И не одну, а целых четыре дюжины! Я требую, чтобы этого человека четвертовали!

- Мы учтем ваши пожелания и показания, молодой человек, - пообещал Клеорн. С немалыми усилиями охранники выпроводили из кабинета взбесившегося агнца от медицины, оставив главных действующих лиц разбираться между собой.

- Итак, книга. Я заинтригован, - сообщил Клеорн. – Я, грешным делом, уверен, что подобные тебе «специалисты» книг не читают в принципе. А вы что скажете, мэтр Лео?

- Поддерживаю. – Потом мэтр Лео спохватился, что, может быть, ведет себя как-то не правильно, и он склонился к уху начальника и прошептал сдавленным шепотом: - Инспектор, а что, я теперь изображаю мага-менталиста? Умоляю, не требуйте, чтобы я пытался воздействовать на мозг подозреваемого! У меня не получится! Тараканов потом год будем выводить!

- Успокойтесь, мэтр. А вы что скажете, мэтресса?

Далия внимательно изучала красно-зеленую потрепанную книжку. Потом с усилием сжала обложку, резко распахнула… Книга раскрылась на развороте, залитом чернилами.

- Мэтр Лео, - повелительно приказал Клеорн, но Далия его опередила, предложив позвать специалиста. Пока сержант разыскивал мэтра Арчера, Хрумп зло буркнул:

- Всё равно ничего не докажешь, начальник. Мало ли кто когда чернила туда бухнул, я тут ни при чем.

Клеорн дипломатично промолчал. Под усами играла довольная ехидная улыбочка.

Мэтр Арчер принес с собой амулет, который вытянул разлитые чернила со страницы, и инспектор Клеорн с мэтром Лео склонили головы над ровными строчками. Автор этого послания явно считал, что чем больше усилий приложит читатель – тем лучше дойдет до него содержание. Поэтому писал он очень мелкими буквами и очень плотно. Инспектор Клеорн с благодарностью принял предложенную Далией лупу.

- «Я, Саттертуэйт Эркюль Донатей Симон Огастус Уинтерсдорф Пункер, пребывая в здравом уме и твердой памяти…» - прочитал сыщик первую строчку.

- Гад, - прокомментировал Хрумп. – Сволочь последняя.

- «… сим объявляю свою последнюю волю. Наблюдая за своими детьми и внуками, я с течением лет пришел к выводу, что оба моих сына, дочь и все восемь внуков, коих выше перечислил поименно, не проявляют в делах и жизненных обстоятельствах ни практической смётки, ни упорства, ни воображения. Вина в сём печальном факте моя и только моя – став отцом семейства в достаточно зрелых летах, я не мог нарадоваться на своих чад, потворствуя их желаниям и выполняя любые прихоти. Увы, плоды неблагоразумия созревали долго, и только сейчас мне стало ясно, что это леность, и …» Короче, бла-бла-бла по поводу того, чем дети и внуки его разочаровали. Дальше. «Больше всего меня огорчает наплевательское отношение моих детей и внуков к людям, посвятившим свою жизнь благородному делу познания макроэрг…мэрг…»

- Макроэргического пространства реальности Вселенной, - подсказала внимательно слушающая Далия. – Не отвлекайтесь, я потом как-нибудь объясню с диаграммами, что означает этот термин.

- Ага… Итак… «Поэтому я хочу, чтобы мои дети и внуки, а в последствии и правнуки, доказали, что достойны получить все те сокровища и блага, которые я скопил за долгую жизнь. Я оставляю им в пользование и равное владение дом, который построил, и небольшую сумму на расходы в течение года. Всё остальное я завещаю тому, кто отыщет это завещание и сумеет правильно им распорядиться. Пусть всё начнется там, где когда-то завершилось. И пусть богатства земные достанутся тому, кто умеет читать следы истины и мечтать о невозможном». Конец, - с удивлением добавил Клеорн. Перевернул лист, следующий, открыл книгу с начала… - Это дневник. Здесь каждая запись имеет дату, первая запись сделана десять лет назад, последняя – от позапрошлого года, но никакой другой информации по завещанию, кажется, нет…

- И откуда в старике столько дерьма?! – еще раз плюнул Хрумп. – Не мог сразу сказать, что куда заначил…

- В «Офелине, убийце поневоле», принц спрашивает: «Кто мог подумать, что в старике окажется столько яда?», - задумчиво произнесла мэтресса. – Да-а… что уж скажешь. Старик до последнего верил в своих потомков.

- Почему вы так думаете? – спросил мэтр Лео. Мэтресса пожала плечами:

- Совершенно очевидно, что эти слова совершенно ничего не значат – для тех, кто не знал господина Пункера. А его дети или внуки, которые знакомы с обстоятельствами его жизни, привычками и любимыми метафорами, вполне могли бы догадаться – если бы взяли на себя труд прочитать, как их дед советовал, его книги и дневники. Печальная история. Хотя… Если рассуждать логически, то кто-то ведь из детей и внуков просто должен был выполнять часть завещания старого Пункера – привезти в Кавладор, в наш Университет завещанные книги и дневники. Знаете, господа, - мэтресса Далия сделала многозначительную паузу. – Я не удивлюсь, если один из его внуков всё же заинтересовался рукописями деда.

Клеорн нахмурился, не понимая, куда клонит мэтресса. Мэтр Лео оказался сообразительнее:

- Так, значит, убитый – молодой Пункер! Или как там его, но близкий родственник или кто-то, хорошо знавший завещателя! Он понял, что в одной из книг, завещанных старым Пункером Университету, может быть что-то важное, проник тайком, нашел дедов дневник. И он нарочно залил чернилами страницы, чтобы уничтожить завещание, чтобы никто больше не прочитал и не узнал, где искать завещанные деньги!

Теперь мэтр Лео был похож на счастливого спаниеля, - спаниеля, которого не только вывели на прогулку, но и разрешили догнать и облаять бродячую кошку.

- Ну, - со всей возможной солидностью взглянул инспектор на Хрумпа. – Это твой последний шанс совершить признание.

И Хрумп понял, что госпожа Удача ушла от него, не прощаясь.

- Угадали… Всё это – то есть залезть в библиотеку и стырить старую красно-зеленую книгу выдумал Фил Пункер. Зараза! Как в библиотеку лезть, так – Хрумп, дружище, помоги, выручи, а как поделиться картой, где сокровища дед зарыл – так, сволочь, не захотел. А еще он тайком чернильницу спер, и стоило мне спиной повернуться – начал книгу чернилами поливать. Я ему – ах ты, …, … …, москит ты недорезанный! А он: тише, идиот, разбудишь сторожа и дамочку! Я грю: это кто здесь идиот, ты, что ли, ………, а он меня в камин попробовал толкнуть, а там сажи с прошлого года не чищено, а сам бежать, ну, я, естьсно, ему в печень, он мне в кость, я его в бараний рог, а он на меня ка-ак ээх!, а потом взял и совершенно случайно напоролся на нож.

- Вот этот нож? – уточнил Клеорн, вертя в руках орудие несостоявшегося убийства мэтрессы Далии.

- Это его нож, Фила. Честно-честно. Он меня им убить хотел. Правда-правда, - принялся врать Хрумп. – Так что это была чистая самооборона, начальник.

Хрумп врал так же, как и заметал следы: артистично и вдохновенно, но лед, как любил повторять один смелый серфингист с Риттладских островов, уже тронулся.


Когда несколькими часами позже инспектор Клеорн делал доклад главе Министерства, обнаружилась ма-аленькая несостыковка, которая вполне была способна испортить стройную картину преступления, связанного с таинственным появлением трупа в библиотеке.

- Чего-то я не понимаю, - протянул господин Ле Пле. – Хрумп и Пункер проникли в библиотеку через приоткрытые окна читального зала утром приблизительно в семь с четвертью. Фил Пункер убит не раньше восьми и не позже половины девятого утра…

- Думаю, что ближе к половине девятого, - выразил свое мнение Клеорн. Непосредственно перед тем, как тело обнаружил этот… как его… сторож Гринч в 8.30. Кстати, мэтр Лео потом нашел улику – плащ Хрумпа, перепачканный кровью жертвы и разлившимися чернилами.

- Вот как!

- Да, причем в том тайнике, на который намекнула мэтресса Далия – в каминной трубе.

- И все же остается некоторая неясность. Давайте пройдемся по известным фактам. Итак, Хрумп не успел сбежать, потому что у входа сидела мэтресса Далия, и начали собираться читатели библиотеки. Время прибытия от 8.36 и позже. Резать одновременно Гринча, мэтрессу Далию, а потом и остальных читателей Хрумп побоялся, поэтому поспешил на поиски мантии мэтра Арчера (о которой он знал из болтовни той библиотекарши, Клотильды). Конечно, зря мэтресса Далия так и не сумела вспомнить, когда и при каких обстоятельствах она нанесла Хрумпу свой фирменный удар книгой в челюсть. Чую я, что не так просто Хрумп отказался от идеи убрать нежданных свидетелей. Впрочем, в любом случае Хрумп натворил достаточно – будет о чем подумать на каторге.

К 8 часам 45 минутам, когда в читальный зал прошла госпожа Лейла, Хрумп уже вернулся, укрыл мертвого Фила Пункера мантией и посадил в угол, чтобы на него не сразу обратили внимание. После чего отправился в уборную, чтобы там отобрать у кого-нибудь мантию и выйти из библиотеки незамеченным прежде, чем преступление раскроется. Что ж… - задумчиво протянул господин Жорез Ле Пле. - Должен признать, при некоторой доли везения этот незамысловатый план мог сработать.

- Хрумп допустил ошибку, попытавшись второй раз, уже самостоятельно найти завещание старого Пункера. Жадность помешала ему здраво рассуждать, - тоном знатока прокомментировал Клеорн. – Хотя, должен отметить, – никто не совершенен. Я тоже допустил непростительную ошибку в самом начале расследования – когда предположил, что существует лишь два варианта случившегося. Версия первая: убила мэтресса Далия, а следовательно, надо искать улики против нее, и никого более…

- Потому-то вы не стали спешить с проверкой показаний всех остальных посетителей главного читального зала, - тонко подметил Ле Пле. – А вторая версия?

- Вторая версия заключалась в том, что преступник не станет терять два-три драгоценных часа, чтобы дождаться прибытия полиции. Приходится признать, что я глубоко заблуждался.

- Рад, что вы умеете признавать свои ошибки, Клеорн. Но вернемся к той несостыковке, которая портит всю картину расследованного дела. Мы выяснили, что причиной невозможности побега Хрумпа из библиотеке после половины девятого, времени обнаружения трупа, было навязчивое присутствие мэтрессы Далии. А согласно показаниям того же Гринча, мэтресса Далия появилась в 9.04, намного раньше всех остальных. Что-то тут не сходится.

- Мм… - подкрутил кончики усов Клеорн, - первое, что приходит на ум: мэтресса как-то обманула Гринча. Второе – что Гринчу не дорога вновь обретенная свобода, и он до сих пор зачем-то обманывает нас. А третье… Знаете, мне очень не нравятся претензии ректора Университета по поводу ремонта за счет нашего Министерства башенных часов. У господина ректора совершенно необоснованные фантазии, что часы сломались якобы из-за действий служащих Министерства Спокойствия, связанных с поимкой преступника. А уж что я выслушал по поводу фальшивого пожара и срыва экзаменов у трех групп!

Министр прищурился, глядя на освещавший кабинет магический фонарь.

- Я вот думаю, - осторожно выдвинул предположение инспектор Клеорн, - А может, вся неточность картины преступления исчезнет, если мы примем за аксиому, что часы на Часовой Башне, по которым Гринч ориентировался в своих показаниях, показывали неправильное время? Они ж ломаются каждые шесть лет. А с последнего ремонта прошло как раз пять с половиной…

- А показаниям остальных можно верить, - подхватил идею подчиненного глава Министерства Спокойствия, - потому, что утро было ясное, и посетители библиотеки смотрели не только вверх, на башню, но и на солнечные часы, а те никогда не врут. Отличная идея, Клеорн. Таким образом, претензии ректора нас не касаются.

Сыщики помолчали, подсчитывая выгоду этого решения.

- Не представляю, как вообще можно обмануть солнечные часы, - наконец, сдался Жорез Ле Пле. – Не думаю, что мэтрессе Далии по плечу эта загадка. Я прочитал ее досье – она чистый гуманитарий. Никаких познаний в технике. Да, кстати, о познаниях. Как проявил себя в расследовании мэтр Лео?

- Ну, я затрудняюсь оценить его магическую квалификацию, - издалека начал Клеорн. Усы его поникли. - Хотя дыма он создал много. Свидетеля ловил, допрашивал… Вы были абсолютно правы, господин министр. Любое свидетельство, даже то, которое не может фигурировать в суде по причине неразумности дающего его существа, ценно само по себе, как источник информации. К тому же, мэтр Лео в конце концов вспомнил, где и при каких обстоятельствах встречал Хрумпа, улику, опять же, нашел…

Глава Министерства Спокойствия терпеливо ждал. Клеорн честно пытался дать своему временному подчиненному положительную оценку, вспоминал, как добросовестно Лео искал труп под книжными шкафами, хотя, по собственному признанию, до ужаса боится мертвецов. Как определял степень живучести той сексуально озабоченной блондинки. Как мэтр Лео имеет обыкновение, не раздумывая, спасать любое живое существо, искренне веря, что самое главное - жизнь, и абсолютно не задумываясь о законности своих действий или их последствиях. Как мэтр повиливает отсутствующим хвостом, когда сомневается в правильности своих поступков, как улыбается всем подряд, как похож Лео на шаловливого недотепистого подростка-спаниеля, который когда-то в далеком детстве жил в доме родителей Клеорна…

Инспектор сдался:

- Если честно, то мэтр Лео – человек с добрым сердцем и волшебник с большим будущим. Но при всем при этом он недотепа, каких поискать.


На столицу опускалась ночь. Мэтр Лео вернулся к себе, в уютную мансарду. Поужинал варевом, которое вдохновенно изобретала из пяти видов капусты хозяйка «аппартаментов», с ностальгией вспоминая пирожки своей луазской маменьки и бутерброды радушной гномки. Снял сапоги и мантию, почистил, привел в более-менее приличный вид. Раскрыл сборник заклинаний и принялся зубрить то, что уже завтра может понадобиться в работе.

Следовало признать – прошедший день не повысил магической квалификации мэтра Лео ни на волосок. Надо больше практиковаться. Практиковаться, практиковаться и практиковаться, не растревоживая душу воспоминаниями о каких-то там бутербродах…

«Я слишком застенчив, - решил мэтр Лео. – Потому и не могу добиться успеха – потому, что сам в глубине души не верю в него. Следовательно… Следовательно, надо хоть в чем-то преуспеть, и потом всё остальное тоже наладится. Ты прав, Лео. Так и будем действовать. Как насчет того, чтобы познакомиться с какой-нибудь симпатичной девушкой? Например, та, в библиотеке, такая заботливая, красивая, хозяйственная… Как ее – Труамина? Красивое имя…

Нет, - тут же оборвал приятные грезы господин Сомневающийся. – Надо тренироваться на ком-нибудь попроще… Труамина такая… такая замечательная, зачем ей столь жалкий неудачник, как я?»

И как по заказу в окно мансарды мага заглянула красавица. Миниатюрная, стройная, изящная, она остановилась на подоконнике, дразня молодого мага своей загадочностью и неприступностью.

- Попробуем на этой, - решился Лео. Подошел к красавице поближе и мурлыкнул, включая присущее ему спаниелевое обаяние на полную мощность: - Привет, красотка!

Красотка заинтересованно подняла на мага глаза. О, сколько сдержанной страсти, сколько ожидания было в этих глазах!

- Девушка, а девушка, разрешите с вами познакомиться?!..

В ответ кошка почему-то скривилась, взмахнула хвостом и убежала дальше по крыше.

- Не получилось, - опечалился Лео. И почесался за ухом – громко, как настоящий пес.


И снова наступило утро.

Гринч пританцовывал у входа в университетскую библиотеку, поджидая, когда тень солнечных часов достигнет девяти, и можно будет впускать всех желающих познакомиться с сокровищами знаний, заключенных в этих стенах. Рудольфус хмуро смотрел то на Гринча, то на сыто облизывающегося на библиотечных ступеньках Роджера, и тоже ждал, когда тень ажурной спицы доползет-таки до девятой цифры. Мэтресса Розанна была столь добра, что пригласила Рудольфуса для пересдачи экзамена к половине одиннадцатого, и Рудольфус был полон решимости успеть повторить к назначенному сроку все четыре учебника, пять справочников и три энциклопедии по изученным темам.

Заслышав приближающиеся шаги, Рудольфус обернулся и вежливо пожелал мэтрессе Далии доброго утра. Гринч же, увидев алхимичку, заметался, вытянулся во фрунт, взял на плечо сначала метлу, которой подметали плиты внутреннего дворика, потом, ради солидности – Роджера, неведомо как заставив кота стоять вертикально вниз головой…

Мэтресса и подпрыгивающая следом Напа Леоне Фью из клана Кордсдейл поздоровались со студентом и сторожем, и были допущены в святая святых.

-А я?.. - попытался пройти следом Рудольфус, но Гринч преградил ему путь.

- Вот выучитесь, станете таким же умным, как госпожа Далия, тогда вам будет можно. А нынче – ни-ни!

Далия и Напа вошли в читальный зал. Но не успели они толком поздороваться с присутствующими, как стали объектом пристального внимания и пылких речей господина ректора и сопровождавших его лиц: четырех потомственных аристократов из Попечительского Совета, трех проректоров, пяти профессоров Университета, и, в качестве довеска – мэтрессы Долли и госпожи Гиранди, протоколирующих внеочередное заседание ректората.

- А, вот и вы, милочка! Извольте-ка объяснить нам, что вчера здесь происходило?! – разбрызгивая желчную слюну, напустился на Далию мэтр Никант. И как его впустили в ректорское окружение?

- Боюсь, я не понимаю вашего вопроса, мэтр.

- Не понимает! Она не понимает! – плебейски указал на Далию пальцем Никант. – Как будто я не знаю этих ваших штучек, милочка! Что вы здесь вчера устроили? Пожар! Злодеяние! Убийство!

- Я всего-навсего читала, мэтр Никант, - с приличествующей случаю вежливой улыбкой ответила Далия, для надежности придерживая Напу, чтобы та не вмешалась в свойственном ей агрессивном стиле. Что поделать – не любили они друг друга. Ни Никант Напу, ни Напа – Никанта.

- Надеюсь, вы понимаете, что ваше участие в событиях прошедшего дня подрывает репутацию Университета? – спросил лощеный аристократ из Попечительского Совета.

- И понимаете то, что никто не будет держать в штате сотрудников даму, которую чуть было не обвинили в предумышленном убийстве? – вкрадчиво спросил первый проректор.

Далия нахмурилась, припоминая.

- Разве меня кто-то в чем-то обвинял? Что-то не припомню…

- Я! – снова вылез мэтр Никант. – Я обвиняю вас в том, что вы нарочно заварили вчера всю эту кашу, что вы специально подстроили так, чтобы убийство состоялось именно здесь! Вы хотите сорвать конференцию, которую мы, члены кафедры истории, с таким трудом готовили целый год! Вы хотите дискредитировать нас! Вас мало уволить! Вас надо… надо…

- Пожалуйста, помедленнее, мэтр Никант, - хрустальным голоском попросила госпожа Гиранди. – Я записываю вашу речь для протокола и потомков. Так что вы предлагаете сделать с мэтрессой Далией?

- В последнем номере журнала «Застенок» я прочел удивительную статью! – зажглись глазки почтенного историка. – О гуманных способах казни. Я предлагаю провести эксперимент, и выбрать наиболее гуманный способ. А честь быть главной испытуемой предложить мэтрессе Далии – ведь она, как никто другой, любит и ценит экспериментально полученные данные! Кто за это предложение, прошу голосовать!

Мэтр Никант принялся лихорадочно оглядываться и рыскать по сторонам. В ходе беспорядочной беготни историк наткнулся на Напу. Гномка вышла из-за спины мэтрессы, уперла руки в бока, набычилась, яростно засопела и наставила на мэтра Никанта стальную розу, украшавшую ее шлем. В утреннем свете роза сверкнула остро заточенными лепестками.

- А я тут часы ремонтировала, - с угрозой объявила Напа во всеуслышание. – А это, между прочим, не входит в мои служебные обязанности как лаборанта кафедры статистики! И между прочим, у меня есть … есть… - Напа толкнула Далию под коленку, - Скажи им, что у меня есть, а то опять слово из головы вылетело.

- Агорафобия, - подсказала Далия.

- Топор! – исправила Напа. – А еще баранья нога!

- Не обращайте внимания, - спохватилась Далия и попыталась задвинуть воинственную лаборантку за свою изящную фигуру. – Вот в таких бессвязных речах и проявляется агорафобический синдром с антиантропофильной компонентой у некоторой части гномов!

Ректор откашлялся:

- Собственно, меня смущает не то, что мэтресса могла как-то участвовать во вчерашних событиях – в конце концов, здесь побывал и профессор Дормиль, и мэтр Антюфус, и мэтр Тинк, и еще тридцать с лишним человек, не считая студентов… Но меня действительно заботит, что в последнее время мэтресса Далия все чаще и чаще становится участницей весьма, весьма двусмысленных историй. В прошлом году - ловля гоблинов в Илюмских горах и какие-то совершенно невозможные социальные опросы в Уинс-тауне. А весной – вы отпрашивались на две недели навестить престарелую родственницу, а потом я вдруг случайно узнаю, что вы занимались какими-то экспериментами с дочерью графа Росинант!

- Из-за нее мне вышибли зуб, и уволился мэтр Гийом! – обвиняющее завопил мэтр Никант.

- Спасибо, что напомнили. Это еще один случай, когда вы вроде бы были совершенно не при чем, а весь Университет стоял, фигурально выражаясь, на ушах. Мэтресса, я недоволен вашей работой, - с дружеским участием покачал головой ректор. Госпожа Гиранди и мэтресса Долли преданно скопировали этот жест, но у них получилось фальшиво и неискренне. – Боюсь, я не могу оставить без внимания случившееся вчера. Увы, ваши действия портят репутацию Университета. А репутация для учебного заведения вообще и для каждого алхимика в частности – это очень, очень важно.

- А еще важнее…! – выскочила Напа из-за спины Далии.

Далии схватила ее за плечо и еле-еле успела остановить.

- Напа Леоне собиралась сказать, что еще одним, не менее важным качеством алхимика является умение забывать, - проворковала Далия.

Долли почесалась под париком.

Напа подумала, что она ослышалась:

- Ты хотела сказать - «умение помнить»?

- Нет, Напа. И я с удовольствием тебе всю объясню на конкретном примере. Возьмем, к примеру, те самые дневники, из-за которых погиб несчастный Фил Пункер.

Мэтресса прошла к столу выдачи и придавленная свалившемся на ее завитую голову повышением госпожа Лейла, преданно дыша, по первому же щелчку Далии протянула ей одну из книг в красно-зеленой обложке. Оказавшись в руках алхимички, книга сразу совершенно мистическим образам преобразилась и волшебными флюидами принялась воздействовать на окружающих. Почтенные мэтры затаили дыхание, а господа из Попечительского Совета весьма благосклонно рассматривали в лорнеты личико и фигурку алхимички, которые служили столь прекрасным фоном для старого, потрепанного, но полного сюрпризов экземпляра.

- А, это же те дневники, в которых Пункер-дедушка спрятал свое путанное завещание? – подсказала Напа Леоне.

- Тот самый дневник, если понимаете о чем речь, господа, передан в Министерство Спокойствия как важнейшая улика. И у меня есть подозрение, что мы больше никогда-никогда не увидим его в нашей библиотеке. Увы, текст завещания господина Пункера навсегда утерян – по крайней мере, до тех пор, пока кто-то не решится поискать его на секретных складах Министерства.

Господа коротко обменялись впечатлением, что такой авантюрист-полудурок не скоро отыщется.

- Так вот, - продолжила меж тем Далия, плавно передвигаясь по библиотеке и остановившись перед не до конца оформленной витриной, которую украшал карандашный потрет мэтра Симона. Мэтр Никант попробовал преградить Далии путь, но Напа очень вовремя кашлянула, и историк ретировался, поджав полы мантии. – Если бы, как утверждает Напа, важнейшим качеством алхимика было «умение помнить», я вспомнила бы гораздо раньше об одном незначительном обстоятельстве.

- Каком именно обстоятельстве? – заинтересовался ректор.

Вместо ответа Далия раскрыла дневник Пункера в красно-зеленой обложке, положила его на стол, чтобы все присутствующие могли ознакомиться с содержанием. Потом сняла с витрины том путевых заметок мэтра Симона, раскрыла и положила рядом.

- И что мы должны понять из этих каракулей? – попросил подсказки аристократ-попечитель.

Ректор по праву занимал свою должность: он первым заметил то, на что намекала Далия.

- Один и тот же почерк! Очень мелкие руны… Нажим, наклон… строчки теснятся, пишет почти без полей, всячески экономит бумагу…

- Что всё это значит? – воскликнула мэтресса Долли.

Госпожа Гиранди тоже попросила, чтобы ей объяснили, что писать в протоколе заседания ректората. Мэтресса Далия ненавязчиво изъяла из рук секретарши ректора блокнот.

- Что все это значит, Далия, - постучала Напа по … ладно, будем считать, что опять по коленке мэтрессы. – Мне снизу ничего не видно.

- Конечно, Напа, без компетентной графологической экспертизы это ничего не значит, но весьма, весьма вероятно, что полное имя мэтра Симона - Саттертуэйт Эркюль Донатей Симон Огастус Уинтерсдорф Пункер. Имя легко уточнить – ведь он учился и работал здесь, в этих стенах. Может быть, даже остался читательский формуляр вот в этой самой библиотеке… И, оказывается, мэтр Симон вовсе не погиб, разыскивая в Эль-Джаладской Пустыне покинутый город царя Тиглатпалассара, а уехал… в Пелаверино, если мне не изменяет память. Там он занялся тем, что пелаверинцы называют «бизнес»; разбогател, женился, путешествовал, переехал обратно в Кавладор, прожил долгую жизнь. И только на пороге смерти понял, как многое он потерял, предав высокое звание кавладорского алхимика… Какой пример молодежи! – лицемерно воскликнула мэтресса Далия.

- Он пример для всех нас! – патетически поддержала мэтресса Долли, но, сраженная тяжелым взглядом ректора, прикусила язычок.

- В свете выше сказанного, - резюмировала Далия, - хорошо, что алхимики умеют забывать.

Один из проректоров с шумом втянул воздух. Другой шепотом объяснил господам попечителям, в чем суть проблемы. Воспитание, господа… Снова и опять проблема воспитания!..

- Думаю, мэтресса Далия, - наконец, пришел к какому-то решению господин ректор. – Что мы вынуждены довериться вашей тактичности, деликатности и… забывчивости.

- Благодарю вас, мэтр, - Далия почтительно склонила голову.

- Но как же!.. – подал голос мэтр Никант, но это был глас вопиющего в самой сухой, безжизненной и безнадежнейшей из пустынь.

- И к вопросу о примере для подрастающего поколения, - добавил ректор, поразмыслив. – Думаю, будет прекрасно, если вы проявите благородство и самопожертвование, участвуя в организации общественных мероприятий Университета. Потратьте… скажем, сто часов своего личного времени, чтобы мы, руководство Университета и Попечительский Совет, поняли, что вы как алхимик Университета королевства Кавладор не делали ошибок в прошлом – и не наделаете их в будущем, дорогая мэтресса Далия!


- И что всё это значит? – потребовала объяснений Напа Леоне, когда господа удалились, провожаемые активно худеющей от волнений госпожой Лейлой, смотреть прочие пострадавшие от вчерашнего расследования части библиотеки.

- В суде это называется сто часов общественных работ. Жаль… Я так предвкушала отпуск. Уже запланировала путешествие… Жаль. Придется повкалывать на благо родного вуза. Ну да ладно. Скажу тебе как специалисту в исчислении невероятности событий - могло быть гораздо хуже.

- Если бы вчера тебя поймали на фокусах с часами, это «хуже» и случилось бы, - покачала головой Напа. – Но я спрашивала не о наказании, а об этой истории с мэтром Симоном. Вот дела! Никогда не поверю! В качестве примера сама-то я не гожусь – я ж все-таки не алхимик, а только учусь. Но зная тебя, малыша Фри-Фри, мэтра Мартина, мэтра Люмуса, мэтра Филиппа, того же старикашку Никанта – я просто не верю, что человек тридцать лет занимался поисками древних городов, а потом в одночасье передумал и предпочел сытую скучную жизнь торговца! Не верю, и все тут!

Далия с подозрением огляделась по сторонам, увидела Роджера, с плотоядным интересом подслушивающего конфиденциальный разговор алхимички и гномки. Вывела Напу во дворик, к солнечным часам, и, тщательно убедившись в отсутствии свидетелей, поведала шепотом Страшную Тайну.

- Ну, проблема как раз в том, что мэтр Симон, перед тем, как стать многоименным Пункером, все-таки нашел город и гробницу Тиглатпалассара. Слышала о таком? Хороший был царь. Завоевал окрестности от горизонта до горизонта, скопил несметные богатства. Мечтал стать богом, для чего приказал сделать себе золотые крылья и пытался научиться летать. На статуе царя – по крайней мере, такие слухи в свое время дошли до мэтра Симона – было написано его любимое изречение. «Мечтать о несбыточном». Понимаешь теперь, что к чему?

Гномка сначала нахмурилась, явно предполагая, что столь обильное чтение не довело до добра мозги мэтрессы Далии. Потом вспомнила кое-какие факты, формулировки, покрутила их, бросила на внутричерепную наковаленку и постучала извилистым увесистым молоточком… В конце-то концов, Напа Леоне очень хорошо – даже лучше, чем хотелось бы, знала цену деньгам и опасности, подстерегающие на стезе индивидуального предпринимательства начинающего бизнесгнома.

- Он не заработал свое состояние! – с изумлением выдохнула Напа.

- ТСС!- шикнула Далия. – О, да. Основой земных благ господина Пункера стала часть найденного клада – золото, обнаруженное в потерянном городе царя Тиглатпалассара. Представляю себе его чувства - наконец-то, потратив юность и молодость на изучение первоисточников, чтение манускриптов и расшифровку обрывков тростниковых свитков, после пяти лет скитания по пустыне, мэтр Симон все-таки нашел то, что искал. И обнаружил, что больше ему искать нечего, и его жизнь как ученого просто не имеет смысла… - Алхимичка выдержала паузу, подобающую в таких прискорбных обстоятельствах.

- «Пусть все начнется там, где когда-то завершилось!» - догадалась Напа. – Сокровища достанутся тому, кто умеет… - гномка задохнулась от открывшихся перспектив. – Далия, Далия, Далия!! – запрыгала Напа, тормоша мэтрессу, - поехали в Эль-Джалад! Поехали, поехали, поехали!!! Покопаем!!!

- Нет, - сурово поджала губы Далия. – Ты только вчера копала. Еще додумалась прислать мне портрет своего прадедушки с зашифрованной схемой расположения тайных туннелей под Университетом! Он мне весь аппетит испортил…

- Я хотела тебя спасти!

- А ты не думала о том, что Талерин рухнет, если ты перекопаешь подземными ходами его вдоль и поперек?!

- Я всё предварительно рассчитываю и укрепляю! Ну, Далия, поедем в Эль-Джалад! Там-то рухать не чему! Поедем раскапывать!!! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!..- принялась канючить Напа Леоне.

- Нет, - мэтресса была непреклонна. – По крайней мере, сейчас, когда наш отъезд может вызвать толки и подозрения.

Гномка обрадовалась и огорчилась одновременно:

- Но ведь кто-то тоже может догадаться и успеет выкопать сокровища раньше нас!

- Позволь не согласиться с этой гипотезой. Есть как минимум два фактора, которые серьезно снижают вероятность подобного поворота событий. Во-первых, если я хоть чуть-чуть знаю ректора, то сейчас он заставляет всех, посвященных в тайну мэтра Симона и его второго Я, дать клятву о неразглашении. А это значит, - продолжила Далия с ласковой улыбкой, - что экспозиция памяти господина «археолога» будет скупой, краткой, а его дневники и путевые заметки – уберут подальше. И в нашей библиотеке появится еще один скелет в шкафу.

- Ну… экспозиция все-таки будет. И кто-то может случайно взять рукопись мэтра Симона, полистать, прочитать… - неуверенно протянула Напа. Мэтресса Далия одарила ее тонкой улыбкой:

- А вот здесь уже будет влиять второй фактор. Скажи, только честно, сколько слогов читает обычный человек или гном в очень-очень длинном имени или названии? Два или три – но редко все пять или шесть сразу. Естественная, если хорошенько подумать, антиалхимическая реакция…Думаю, вероятность, что кто-то будет внимательно читать книгу, в которой много длинных непонятных имен и названий, невелика. Так что – мэтр Симон знал, что делал, подробно расписывая свое путешествие по эльджаладской пустыне.

Напа помолчала, осмысливая сказанное. Потом сорвалась с места.

- Ты куда?

- Разберу часовой механизм в башне.

- Зачем? – изумилась Далия. – Ты же только что его отремонтировала!

- Мне в любом случае еще не заплатили. А так будем ремонтировать потихоньку, как раз наберем сто часов твоих общественных работ. Или ты предпочитаешь, чтобы тебе мэтресса Долли с госпожой Гиранди придумали какое-нибудь другое общественно-полезное поручение?

- Что бы я делала без твоей практичности, Напа!


Пока Напа Леоне Фью била молотком по шестеренкам университетских часов, двери ресторации «Алая роза» заперли изнутри; были зашторены окна, приглушен свет ламп, бледную Полин на кухне связали по рукам и ногам и поместили в шкафчик с горшочками варенья. Чтобы девица, не приведи боги, не вскрикнула, рот ей заткнули кляпом из листа свежей капусты – предлагали булочку, но, оказывается, Полин сидела на диете. Так вот, убедившись в том, что девица смирно грызет лист капусты, черные тени собрались в главном зале ресторации, сели в круг и заговорили замогильными голосами.

- Господа, мы собрались здесь, чтобы обсудить вчерашнюю трагедию. Напомню подробности. В нашей университетской библиотеке был обнаружен труп. Труп оказался посторонним. Его убийца тоже не имеет никакого отношения к Университету. В ходе расследования были сорваны экзамены у трех групп.

Господа! Этого недостаточно! Сессия ждать не будет! Нет никакой надежды на то, что подобное происшествие повторится завтра, а значит… - выступающий добавил трепета в свой голос. – Значит, мы беззащитны перед профессорами и доцентами, которые играют нашими судьбами!

- Надо что-то делать! – пропищал девичий голосок. – У нас завтра зачет у мэтра Никанта, а он, сволочь, такой злой от своей вегетарианской диеты, что никогда списать не получается!

Раздались сочувствующие девушке и возмущающиеся мэтром Никантом и вегетарианством голоса. Первый выступающий постучал ножом о край стакана, прося тишины.

- Случай с обнаружением трупа в библиотеке показывает, что выход все-таки есть. Но я говорю вам – мы не можем ждать милостей от природы или посторонних пелаверинских воров! Мы не можем ждать милостей – взять их, - оратор крепко сжал кулаки, совершенно очевидно представляя, как в них оказывается горло любимого преподавателя, - Взять их – наша задача!

- Ура! Ату милости! Улю-лю природе! Даешь еще один труп в библиотеке! – раздались восторженные голоса.

Оратор мановением руки призвал всех к порядку.

- Господа! Дамы! Давайте обсудим все разумные предложения…


Поймав шестую за минувшее утро мышь, Роджер посчитал свой долг перед библиотекой выполненным и отправился на крышу, принять солнечную ванну.

В Часовой Башне суетились Напа Леоне и мэтресса Далия. На карнизах ворковали голуби. Вон распахнутое окно кабинета ректора, и какие-то странные господа подписывают не менее странную бумагу. Почему-то кровью… А в том окне на четвертом этаже видно, как хихикает над ответами студентов нюхнувший книжной пыли мэтр Люмус. А вон Изольда… Опять кого-то охмуряет, - философски вильнул хвостом Роджер. А вон те студенты что-то замышляют. В руках у них разбойничья дубинка, а в глазах отчаяние пополам с надеждой, и лучше тому неприятного вида профессору не поворачивать за угол…

Может быть, будет еще расследование? Роджер мяукнул, прикидывая невеликим кошачьим мозгом шансы на двойную дозу валерьянки.

Призрак девушки с кровавым пятном на груди, совершенно невидимый в ясных лучах летнего солнца почесал кота за ушком, и Роджер успокоился.

Ну их, эти преступления, подумал он, погружаясь в сладкий послеобеденный сон на крыше университетской библиотеки.

Тень солнечных часов продолжила свой бесконечный бег по кругу.

В Университет королевства Кавладор вернулось привычное время покоя и безмятежности.




О логике и прекрасных дамах, или Защита мэтра Фриолара | Алхимические хроники | СИЛА ДЕЙСТВИЯ